Душа солдата

У воина есть принципы, ради которых он, не задумываясь, готов отдать свою жизнь.

Часть первая

Махина вжался в землю и перестал дышать. Он лежал на спине в неглубокой яме, посреди лесопосадки, присыпав себя сухой листвой, и натянув балаклаву до самых глаз. Он слышал, как азовец1, не дойдя метров пять до его ямы, остановился. Махина его не видел, только слышал его тяжёлое дыхание и шорох прошлогодних сухих листьев под ногами. Палец лежал на спусковом крючке автомата, и он готов был открыть огонь в любой момент.

– Василь! – раздалось откуда-то справа.

– Я не Василь, дурень! Мий позивний Янтар! – гаркнул стоящий рядом с Махиной, не видимый боевик. – Шо тоби треба?

Голос его был басистый, хриплый и грубый.

– Здоровый наверно, – отметил Махина. Сердце у него колотилось так, что ему казалось, стук его отдаётся эхом в посечённых осколками кронах дубов и клёнов, нависавших над ним.

– Шо, Шо? – передразнил его кто-то. – Що там у тебе?

– Та ничого! Чисто!

– Втик москаль?

– Да! Втик пидор, – ответил ему азовец, чиркая зажигалкой. – Як кризь землю провалився! Я бачив як вин биг. Хотив уже стриляти, але вин впав и всэ. Як кризь землю провалився, – повторил невидимый Махине боевик.

Было слышно, как он с досады смачно сплюнул.

– Та що ти там виглядаєш? Вин, так дав деру, що напевно вже биля Москви. Иди сюды, покажу що-то, – позвал его второй.

Судя по шороху листьев, азовец стоял на месте и переминался с ноги на ногу, и почему-то не отвечал. Время для Махины остановилось. Он напрягся.

– Неужели заметил? Сейчас завалю его суку, а там будь, что будет, – подумал Махина.

Рука непроизвольно сжала рукоять АК-122, ноздри раздулись, а зубы сжались.

– Иду! – неожиданно гаркнул боевик, и пыхтя, направился к звавшему его побратиму.

У Махины отлегло. Через ткань балаклавы в нос ударил запах от дыма сигареты, перемешанный с запахом гниющей листвы и сыростью утреннего леса.

Группа из пяти разведчиков, в числе которых был Махина, вышла на задание несколько часов назад. Перед этим, командир группы, молодой лейтенант, с позывным Шерхан, сухо и делово поставил задачу.

– Используя лесополосы, скрытно выдвигаемся в район разведки, к небольшому хутору, – Шерхан карандашом обвёл на карте населённый пункт. – Сегодня днём, по данным, полученным аэроразведкой, в данном селе, находящимся в серой зоне, – он снова обвёл карандашом свои позиции и провёл линию вдоль позиций противника, – замечены косвенные признаки присутствия хохла3. – И поскольку их визуально с коптеров засечь до сих пор не удалось, есть подозрение, что там сконцентрировалось какое-то спецподразделение, – командир задумчиво постучал карандашом по карте и прищурив правый глаз, почесал редкую, юношескую ещё бородку. – В таком селе, скрытно, большое количество личного состава не разместить, – произнёс он задумчиво, как будто озвучивая свои мысли. – Наша задача выяснить наличие противника, точную его дислокацию, его численность, вооружение и технику, скорректировать нашу артиллерию, и нанести максимальное огневое поражение. После того как артиллеристы отработают, провести до разведку. Ну и при необходимости повторить артналёт. Всё как обычно.

Шерхан поправил свой бронежилет, сложил карту, взял со стола каску, и обведя взглядом своих бойцов, спросил, – Вопросы и предложения по поставленной задаче есть? Вопросов нет. Выход через пятнадцать минут.

Бойцы потянулись цепочкой к выходу из блиндажа.

– Дымок, – окликнул лейтенант одного из них, – получи быстренько дополнительный сухпай. А то чувствую сидеть нам под тем хутором…

– Понял, командир, – задорно ответил боец.

Дымок был родом из Донбасса, возрастом, как и командир, но воевал уже третий год. В разведку был направлен из штурмовой роты. Если Шерхану нужно было, чтобы его приказ был выполнен максимально быстро, точно и без лишних соплей, то лучшего бойца чем Дымок не было.

Через пятнадцать минут, проведя ещё один короткий инструктаж, Шерхан вывел группу в чёрный сумрак летней ночи.

Шли молча. У каждого это был уже далеко не первый выход. Командира группа уважала. Лейтенант хоть и был молод, но хватка у него была будь здоров. В короткий период он смог адаптироваться, понюхать пороха и получить тот самый боевой опыт. Недавно был представлен к Ордену мужества, за удачно и дерзко проведённую вылазку. С его приходом разведчики ещё ни разу не понесли потерь. Даже трёхсотых4 не было. Для них он стал как талисман. В него поверили. Шерхан знал и любил свою работу. Он жил войной. Глядя на таких как Шерхан, всегда думается, – «Да, этот просто рождён для войны». Родом он был откуда-то из-под Москвы. Про себя никогда и ничего не рассказывал, держал субординацию. Но при этом знал о всех проблемах своих подчинённых. Умел расположить к себе, вывести на разговор и завоевать доверие. Да и после того, как эти самые подчинённые увидели, как он ведёт себя в бою, для них он был непререкаемым авторитетом. С ним готовы были делиться самым сокровенным. Но иногда, за хорошим ужином, в тесном блиндаже, с него слетала ипостась командира и перед бойцами представал молодой и весёлый парень со светлым взглядом голубых глаз и широкой, добродушной улыбкой. Его бойцы знали, что лейтенанта ждут жена и маленький сынишка. Всего один раз он показал бойцам, на экране своего телефона, фотографию семьи.

В лесополосе шли медленно, на открытые участки не выходили, противник использовал приборы ночного видения, и лишняя осторожность никогда не помешает в таком деле. На некоторых участках Шерхан давал команду на движение ползком. И тогда группа преодолевала по нескольку сот метров, скользя как змеи в траве. Ближе к рассвету, когда небо на востоке окрасилось в сиренево-оранжевые краски, а по земле начал стелиться лёгкий туман, лейтенант дал команду остановиться. Он сверился с картой и приказал Сундуку запустить квадрокоптер, чтобы осмотреться. До хутора оставалось километра полтора. «Летающий бинокль», управляемый Сундуком, исследовал квадрат за квадратом всё расстояние, оставшееся до хутора. Никаких признаков жизни и деятельности противника, обнаружить не удалось. Мёртвая тишина и покой были как в лесополке5 так и на хуторе. Сундук был бывшим мореманом6, служил когда-то срочную на Северном флоте, на подводной лодке. Любил рассказывать о своей службе и всегда вставлял в разговоре словечки из морского жаргона. Это получалось у него гармонично и понятно собеседнику, так, что даже не возникало вопросов, что означает то или иное слово. Потом он закончил школу мичманов и остался служить на флоте. Отсюда и его позывной – «Сундук7». Далее всё как у всех. Семья, двое детей, демобилизация из вооружённых сил в связи с выходом на пенсию, работа в охране. С началом СВО8 практически сразу пошёл в военкомат добровольцем. Поскитавшись несколько месяцев по тыловым частям, попросился на передовую. Не смотря на возраст Сундук был крепкого телосложения и по физподготовке мог дать форы некоторым молодым. Поэтому его просьбу с радостью удовлетворили и направили на курсы операторов дронов. И по окончании оных направили в разведку. Там его ещё пару месяцев натаскивали и гоняли прежде, чем он отправился на свой первый боевой выход.

– С собой берём только БК9 и оборудование, остальное скидываем здесь, и маскируем, – скомандовал Шерхан и отстегнул свой рюкзак. – Дальше пойдём налегке. Если я буду выведен из строя, за меня Сундук.

– Есть, – ответил Сундук, укладывая коптер.

После маскировки рюкзаков лейтенант присел на корточки. Разведчики последовали его примеру и присели полукругом около него.

– Готовы? – спросил он.

– Всегда готовы, шеф, – улыбаясь, отозвался Дымок за всех сразу.

– Всем быть предельно внимательными! Там, – Шерхан показал рукой в сторону хутора – возможно хитрые и опытные спецы, которых не смогли засечь с птичек. – Снегирь, – Шерхан посмотрел на бойца, – ты головной группы, смотри в оба родной.

Снегирь был самым молодым бойцом группы. Ему недавно стукнуло девятнадцать лет. Служил срочную и написал рапорт на контрактную службу. После полугодовой подготовки попал в разведку. Парень обладал превосходным зрением и не плохо видел ночью. Для разведчика обладание таким скиллом10 сложно переоценить. Предлагали даже сменить ему позывной на Кота или Филина, но не прижилось. Лицо у Снегиря было с постоянным детским румянцем на щеках. Снегирь он и есть Снегирь. В часы отдыха он постоянно рисовал в своей толстой тетради зарисовки из повседневной фронтовой жизни. И у него это очень здорово получалось.

– Я буду за тобой со смещением влево и метрах в пяти, – продолжал отдавать команды Шерхан. – Сундук и Дымок ваши фланги, – лейтенант жестом руки показал кто на каком фланге. – Махина, наши задницы в твоих руках. Проверить оружие. Дослать патрон патронник, – скомандовал Шерхан.

Раздалось лязганья затворов.

– Ну, пошли, – Шерхан махнул рукой.

Через пол часа движения в наушниках раздался щелчок и голос Снегиря, – Стоп.

Группа моментально рассредоточилась.

– Что там? – послышался вопрос Шерхана.

– Я не уверен, – ответил голос Снегиря, – но мне показалось движение на одиннадцать часов, метрах в двадцати пяти.

– Всем предельное внимание, замерли!

Махина видел только Сундука слева, он, стоя на колене, держал левый фланг. Ни Шерхана ни Дымка, ни тем более Снегиря из-за кустов и деревьев с этой позиции он не видел.

– Командир, разреши проверить, – запросил Снегирь.

В ответ была тишина, только редкое потрескивание помех в тактических наушниках. Махина представил как Шерхан сейчас морщит лоб и, кусая губу, взвешивает все за и против.

– Отставить, – раздалась команда, – ты уверен, что там было движение?

– Не уверен, – ответил Снегирь. – Может птичку спугнули, а может… Лучше перебздеть, командир, – добавил он.

– Ты всё сделал правильно, Снегирь.

– Командир, прошу разрешения проверить. Ну не возвращаться же обратно из-за качнувшейся ветки, – наставил шёпотом Снегирь.

– Всем предельное внимание! Снегирь, ползком! Осторожно понюхай там.

– Есть понюхать, – раздался в наушниках голос Снегиря с нотками удовлетворения.

Он мягко и бесшумно опустился на землю и через несколько секунд, ловко работая руками и ногами, исчез в стелящимся тумане.

Время потянулось. Махине показалось, что прошла вечность.

– Снегирь, доклад, – прошептал Шерхан.

В наушниках в ответ только тишина и мелкие помехи.

– Снегирь, ответь, – потребовал Шерхан.

– Да, да…, – раздалось сквозь помехи, – всё чисто, командир, я возвращаюсь.

Мороз пробежал по спине Махины, он был уверен, что это голос не Снегиря.

– Командир, – шепнул Махина в микрофон…

– Я понял, – перебил его Шерхан, – перейти на запасную частоту.

Махина нащупал переключатель и два раза повернул его.

– Отход, – сразу услышал он приказ Шерхана. – Сундук прикрытие!

Махина привстал с колена, чтобы увидеть обстановку и осмотреться. Его сектор обзора был тыл. Ничего не увидев, он развернулся в сторону командира. И в этот момент, разрывая тишину утреннего леса, раздались сухие и резкие выстрелы автоматов. Впереди справа раздался крик Дымка. Махина моментально упал на землю и тут же отполз в сторону. На голову упала ветка, срезанная одной из пуль, просвистевших над ним. Слева Сундук без перерыва поливал очередями из своего автомата.

– Командир! – крикнул Махина, – командир!

– Командир двести! – крикнул Сундук, – Махина прикрой, отхожу!

Махина вскочил на ноги и открыл огонь, целясь между стволов деревьев, в сумрак утреннего леса. В нескольких метрах впереди себя, он увидел лежащего не подвижно Дымка.

– Дымок! Дымок! – закричал он, не переставая вести огонь короткими очередями.

– Сундук, вижу Дымка! Дымок триста! Прикрой!

Он рванул вперёд и прыгнул. Упал прямо рядом с телом друга. Слева сзади раздались очереди Сундука.

– Держу! – прокричал Сундук.

Махина, выпустив две короткие очереди, перевернул Дымка на спину. В глаза сразу бросилось кровавое месиво на его шее. Она была разворочена пулей.

– Дымок двести! – крикнул он, – отхожу.

Над головой, одна за одной, свистнули две пули.

– Москали! – раздался из-за деревьев голос, – сдавайтеся!

– Якщо здастеся, може и поживете ще! – вторил ему весёлый голос справа.

Хохот раздался сразу из нескольких мест тёмного леса. Хохлам было весело. И судя по смеху их было не меньше пяти или шести человек на этом участке.

– Это кто там кукарекает? – закричал Сундук. – Ты там крыльями то не хлопай, иди сюда, петушара радужный! У меня эфка есть для твоей дупы, пидор!

– Ну всё москаль, тоби кинець! – прозвучало в ответ из темноты леса.

Сундук, выдернув чеку из гранаты, примерился и бросил её по навесной траектории на голос.

Раздался хлопок и вспышка жёлтого света, которая на секунду осветила окружающие деревья и кусты, и следом вопль раненного боевика.

– А теперь вам, петухам, не весело? – кричал Сундук, выпуская короткие очереди туда, где рванула граната.

Со всех сторон раздался шквал автоматных очередей и свист пуль. Казалось, что они свистят над самым ухом.

– Ну всё, орки, вам хана! – перекрикивая выстрелы, кричал кто-то из хохлов.

Махина, согнувшись, мощным рывком, перебежал к поваленному дереву. Мимоходом бросил взгляд в сторону Сундука. Тот отчаянно отстреливался в разные стороны. Перелетев через ствол дерева, Махина занял позицию и крикнул, – Пошёл! И тут же открыл огонь по местам вспышек от выстрелов. В ответ в бревно прилетело несколько пуль.

– Метко стреляют, суки, – сплюнув, прошептал Махина, сдвигаясь в сторону, и продолжая стрелять.

Сундук, сделав несколько выстрелов, бросил гранату, повернулся и, прикрываясь толстым дубом, побежал в сторону Махины. Он не добежал десяти метров, когда рядом с ним взметнулся, разметающий землю и листву в разные стороны, черный сноп дыма и оранжевого пламени, от разорвавшейся гранаты, выпущенной из подствольника.

– Сундук! Сундук! – закричал Махина, не переставая стрелять.

Сундук лежал, не шевелясь, уткнувшись лицом в траву. Махина выдернул чеку из двух гранат и по очереди метнул их туда, где вспыхивали жёлтые огни выстрелов. Потом достал две дымовых гранаты и отправил их следом. Поочерёдно хлопнули два разрыва и повалил густой белый дым. Противник стрелял беспорядочно и не прицельно. Иногда пули свистели совсем близко. Но приближаться они пока боялись и у них тоже был раненый. Махина ползком добрался до Сундука и перевернул его на спину и сдвинул балаклаву с лица. У него из рта текла кровь.

– Сундук, дружище, – прошептал он, – Сундук!

Товарищ не подавал признаков жизни. Махина осмотрел его. Штаны на ногах были изрешечены осколками и уже успели пропитаться кровью.

– Сундук! – снова прошептал он, доставая из аптечки шприц-тюб нефопама11.

Где-то не далеко треснула ветка. Махина внимательно окинул взглядом сектор откуда могли появиться хохлы, потом, сорвав колпачок, воткнул иглу в плечо Сундука и выдавил содержимое шприца. Снова треснула ветка, но уже правее. Их охватывали полукругом. Густой белый дым, смешиваясь с туманом, расходился между деревьев, прикрывая разведчиков.

– Сундук, Сундук. – шептал Махина.

Раздался протяжный и еле слышный стон. Сундук приоткрыл глаза. Даже в сумраке была видна его бледность. Увидев над собой, склонившегося Махину, улыбнулся.

– Сундук, дружище! – радовался Махина словно ребёнок, – идти сможешь?

Сундук попробовал приподняться на локтях, но скривился. Покачал головой, – Нет! – Колено раздроблено, кажется, и вторая нога…

– Я понесу тебя! – Махина начал расстёгивать разгрузку на теле Сундука.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Военнослужащий батальона «Азов» (Признан террористической организацией и запрещен в РФ)

2

Автомат Калашникова

3

Прозвище украинцев

4

На военном жаргоне "двухсотый" обозначает убитого солдата, а "трехсотый" – раненого

5

Лесополоса

6

Моряк

7

Прозвище мичманов на флоте

8

Специальная Военная Операция

9

Боекомплект

10

Навык, умение что-либо делать

11

Симптоматическое лечение острого болевого синдрома.