Нина просто запуталась

Все самое захватывающее, что бывает во вселенной, начинается так: ты идешь по улице, погруженный в свои мысли. Или едешь в автобусе. Или стоишь у кассы в супермаркете. Перед тобой монотонно меняются виды, проносятся чьи-то голоса, ты касаешься разных людей. Все, что ты делаешь и о чем думаешь, все, что происходит вокруг изо дня в день, настойчиво шумит, утомляя систему чувств. И только находясь в этом состоянии ментальной усталости, когда вот-вот заболит голова, можно поймать искру настоящей эмоции. Какая-то мелочь, которая случайно попала в зону внимания, пронзает насквозь, удивляет и полностью меняет состояние души.

Подобное чувство можно испытать, если наблюдать за пылинками в солнечном луче: они падают, как в замедленной съемке, убегают от сквозняка. И когда ты уже погружен в это медитативное созерцание, одна блестка, заблудшая сюда из другого, непылинного, мира, дерзко сверкает прямо перед твоим носом.

И вот тощий студент сидит на полу с блаженным выражением лица. Разглядывая пылинки, он думает не о том, что в комнате пора прибраться, и не о проваленном экзамене, из-за которого не спал всю ночь. Даже голодный желудок перестал урчать. Он думает о симпатичной соседке в искрящемся платье, которая чуть не сбила его с ног в лифте полчаса назад. Любви с первого взгляда не бывает, но бывает любовь с одной случайной блестки.

Глава 1. Неудачный день для Ника

1

Фигура Ника Кейва в свете прожекторов была похожа на огромного черного богомола. Такая же худая, длинноногая, со сложенными на микрофонной стойке руками. Зрители, в большинстве своем девушки, визжали и тянулись к его ступням, когда он присел на край сцены. Первые аккорды на фортепиано, и его бархатный низкий голос начал убаюкивать взорвавшуюся аплодисментами толпу. «Люди вовсе не добрые», – пел он, не подозревая, что пророчит истину. Кто-то крикнул, что любит его, и он ответил взаимностью. Отрицая присутствие охранников, он протянул руки к рыжеволосой девушке, вырвавшейся из общей массы, и коснулся ее щеки. Коренастый мужчина в черной форме тут же выставил ее за ограждение, где ее поглотила толпа таких же симпатичных нимф.

– А теперь впустите любовь! – сказал он и начал танцевать. Его движения были импульсивными и энергичными, как будто это было в последний раз.

Концертное агентство «Музеон» гордилось тем, что было первой в мире компанией, закупившей новейшее оборудование – автоматическую сборную сцену «ХэллТек». Стропила, на которых держался каскад софитов, комплекс колонок и мониторов, устанавливались нажатием пары кнопок. Вся эта конструкция была связана между собой тончайшим и прочным железным тросом, который был своеобразным конвейером: на него, будто вагоны поезда, погружались все осветительные и звуковые приборы.

Все, что требовалось от рабочих, – нажать кнопку «сборка»: стропила разворачивались, скреплялись и вставали буквой П. После этого оставалось только выставить оборудование на конвейер и нажать «пуск»: трос приходил в движение и тянул за собой на стропила все, что было на нем закреплено. Это было полезным изобретением, потому что клуб, в котором выступал Ник, в другие дни был просто местом для дискотеки, и всю технику можно было компактно хранить на складе. К тому же для установки такой сцены можно было задействовать всего лишь одного рабочего. Экономия была очевидна, и в ближайшем будущем это приобретение должно было окупить себя. «Быть первыми во всем» – вот девиз компании «Музеон».

Никто не понял, как это произошло. По залу волной прокатилось несколько звуков, как будто это говорил единый организм – гигантский многорукий монстр: он сначала издал недоуменное «Ооо», потом устрашающее «Ааа», а затем пустил петухов и перестал владеть своими голосовыми связками. В зале началась паника.

На звуке «о» сверху начали падать вагоны железного поезда – колонки и прожектора. Металлический трос, как в замедленной съемке, спускал их в центр, прямо на голову Ника. На звуке «а» трос кровожадной змеей обмотался вокруг шеи музыканта. Последней его эмоцией было недоумение. Какой-то добрый рабочий, который следил за всем со стропил сверху, мгновенно очутился у пульта управления и судорожно жал кнопку, поднимающую трос. На месте шеи образовалась зияющая рана, и голос многорукого монстра сорвался. Удивленная голова оторвалась, полетела в зал и в тот же миг упала к ногам красивой девушки, забрызгав кровью ее бледное лицо и изумрудное платье. Толпа расступилась, освобождая ей место. Теперь он навсегда твой, детка.

2

Нина разглядывала белые бороздки на потолке и улыбалась.

– Он тебя найдет.

– Я знаю, – ответила она.

Кисти рук сжимались и разжимались. Она несколько раз порывалась встать – один раз нога даже наполовину свесилась с кровати – но каждый раз передумывала.

– Знаешь, пусть меня накажут. Но это было прекрасно.

– Ага. Что из того, что ты сделала?

– Как раз то, чего я не сделала. Прерванная любовь – прекрасна. – Она длинно улыбнулась, слишком глупо и беспечно. Она называла такую улыбку олигофренической и не позволяла себе так забываться. Хотя в компании Эдди можно было делать что угодно. – Что-то жарко.

Она подошла к окну и подергала ручку. На противоположной стороне улицы стояла толпа из трехсот школьников и учителей – без портфелей, без курток. Пожарная тревога.

Нина снова легла на кровать.

– Как думаешь, кем меня можно назвать? Эмоциональный маньяк? – Она протянула руки в потолку.

– Эмоциональный наркоман.

– Пожалуй, – она пожала плечами. – Нет, все-таки жарко.

Она встала и повернула ручку окна против часовой стрелки. На противоположной стороне улицы уже никого не было.

– Нина, ты ничего не замечаешь за собой?

– Ты о чем?

– Уже стемнело.

– Не пойму, о чем ты.

– Ты в депрессии.

– Неправда.

– Ты уже четыре часа ходишь по комнате, ничего не делая. И это происходит очень часто.

– Я работаю. Я много работаю. Это нормально – для работающего человека – погружаться в свои мысли и думать, не замечая, как летит время.

– Нет, это признак болезни.

– Ладно. Знаешь, с каких пор я в депрессии и почему?

– Знаю.

– Тогда не говори глупостей.

– Я бы советовал тебе обратиться к психологу.

– Тебе стоило посоветовать это раньше, лет пятнадцать назад.

Он подошел к ней и обнял. Нина заплакала.

– Мне некуда больше идти, Эдди. Что, если это все неправда?

– Ты не веришь в меня?

– Верю. Но что если мой отец действительно болел? Что если у меня шизофрения?

– Ты же знаешь, что это не так.

– Я могу закончить так же, как он.

– Не можешь. Ты уже не такая, как он.

– Он был беспомощным и одиноким.

– Нет, у него была ты.

Нина посмотрела на часы: без четверти три. За окном начинало светлеть.

– Этот полицейский – довольно симпатичный.

– Хотел бы я на него посмотреть.

– Прости, что заставляю тебя ревновать.

– Ничего страшного. Но мы ходим по тонкому льду, ты должна это учитывать.

Нина детально помнила свою встречу с молодым офицером в форме. Почему-то она была уверена, что они встретятся еще не раз. Он ей очень понравился.

Но было кое-что, о чем она забыла, и эта мысль, как надоедливый комар, жужжала в голове, не давая возможности себя поймать.

3

Неделю назад Нина стояла около концертного клуба и наблюдала, как из здания выводят людей: молодые мужчины были озадачены, а женщины, почти все, рыдали. Она курила пятую сигарету и пыталась понять, изменилась ли она сама за последние полчаса. К ней подошел молодой человек в полицейской форме и попросил закурить. Она равнодушно протянула всю пачку.

– Ужасно, не правда ли? – сказал полицейский.

– Что именно?

– То, что случилось. А вы разве не с концерта этого… Кейва?

– Нет, я просто курю. Концерт отменили?

– То есть вы не в курсе?

– В курсе чего? Я вижу много плачущих девушек. Он настолько плохо пел? – она ехидно улыбнулась.

– Ну вообще… жуткая история. Слава богу, что вы не видели. Ему отрезало голову.

– То есть он умер?

– Как думаете, сколько живет человек без головы?

– Да, действительно. Как это случилось?

– Эти новые технологии… В погоне за деньгами никто не заботится о безопасности.

– То есть?

– Там была установлена автоматическая сцена. Виновата, скорее всего, концертная компания. Стропила не выдержали под весом всяких навороченных штук и начали сами собой собираться.

– А голова-то тут причем?

– Там был металлический трос.

– Ой… Как жаль. Подождите минутку.

Нина подошла к урне, и ее стошнило. Да, новое чувство, это точно.

– Извините, – сказала она, доставая салфетку из сумочки.

– Вы так отреагировали… Не стоило говорить вам. Все хорошо? – Он внимательно посмотрел ей прямо в глаза.

Гул разочарованных поклонников, шум машин, плохие новости. И вдруг среди этого всего – его озабоченный вид и красивое лицо.

– Нет, все хорошо.

– Хотите, открою секрет?

– Да. – Она улыбнулась.

– Это похоже на несчастный случай, но эта случайность слишком роковая. Я не верю в это. Мне кажется, кто-то хотел его смерти.

Нина ничего на это не ответила. Они постояли молча несколько минут, пока полицейский докурил. Когда он уже собрался уходить, она сказала:

– А знаете, я его любила. Очень.

– Правда?

– Да.

– И почему вас не было на концерте?

– Не захотела. – Нина пожала плечами.

– Это очень странно. А может, это вы головорез, которого мы ищем?

– Ну допустим. И что тогда?

– Мне придется вас наказать. – Он подмигнул ей. – Возможно, арестовать. Посадить в камеру.

Она в растерянности смотрела на него, пытаясь отогнать подступивший к лицу неуместный румянец.

– Ну что вы, я же шучу. – Внезапно весь его шарм пропал. – Мне пора. Спасибо за сигарету.

Он быстро ушел, не дождавшись ее ответного взгляда. Она захотела оставить в воспоминании только те его глаза, в которые почти влюбилась.

4

Всю прошедшую неделю Роберт пытался убедить начальство в том, что смерть Ника Кейва была спланирована, что стоит оставить в покое несчастный случай и начать искать преступника.

Главной уликой была вскрытая бутылка с водой, на которой не было обнаружено ни одного отпечатка пальцев. Все остальные бутылки были закрыты, и на них были пальчики если не участников музыкальной группы, то хотя бы уборщиц или другого персонала. Проверить бутылки – это единственное, на что удалось уговорить старшего детектива Кюмри. Из-за увлечения психологией у Роберта было хорошо развито шестое чувство и эмпатия. В двадцать лет он бросил обучение в университете на факультете психоанализа. Виноват в этом был Алекс, его лучший друг, который однажды сделал такое, о чем до сих пор помнит весь город.

Когда пытаешься анализировать поведение людей и делать выводы, со временем эти выводы получаются все более и более быстрыми и точными.

Иначе нельзя объяснить способности Роберта к провидению. В тот день, когда он впервые встретил Нину, он, возможно, спас беспечного коллегу от смерти.

Докурив сигарету, которой Нина с ним поделилась, он вернулся на место преступления (или место несчастного случая, как всегда поправляет его Кюмри) и увидел, как Джон поднимает с пола бутылку с водой, готовится открыть ее и сделать глоток. Роберт тогда здорово напугал его, накричав так, что тот выпустил бутылку из рук, и она упала на пол.

Конечно, там были отпечатки Джона. Но больше – ни одного.

Или Джон имеет отношение к этой смерти (в чем он сильно сомневался, потому что, по мнению, Роберта, ему немного недоставало мозгов), или кто-то специально стер отпечатки пальцев перед тем, как поставить бутылку рядом с микрофоном музыканта. А это значит, что в бутылке что-то было.

Это он и собирался выяснить, направляясь в единственную лабораторию в городе, где могли сделать анализ на яды.

Здание «Элайн Фарма» находилось между двумя улицами – широкой Главной улицей, которая простиралась до самой центральной площади, и улицей Рэйлс, находившейся уровнем гораздо ниже Главной. Здание фармацевтической компании стояло как бы на возвышенности, и зайти туда можно было, только поднимаясь по длинной лестнице, начинающейся на Рэйлс-стрит.

Роберт жалел об отсутствии свободного времени для спортзала, борясь с отдышкой на тридцать пятой ступеньке. Он надеялся закрыть это дело до отъезда в отпуск, в загородный дом к своей матери, где он сможет хотя бы бегать по утрам.

Добравшись до цели, он позвонил в дверь, и спустя пару секунд ему открыли.

Он подошел к стойке ресепшена и вытащил значок и удостоверение.

– Детектив Роберт Пэл, – представился он.

Девушка за стойкой приподнялась, чтобы разглядеть документ.

– Добрый день, детектив, чем могу помочь?

Роберт открыл портфель и вытащил оттуда бутылку с водой, завернутую в пластиковый пакет.

– Мы договаривались с лабораторией о проведении анализа на наличие ядов.

– Секунду, я уточню.

Девушка села обратно за стол и набрала номер лаборатории. Она говорила тихо, как будто не хотела, чтобы Роберт ее услышал.

– Сейчас за вами спустятся, – сказала она. – Присядьте вот там. – Она указала на ряд стульев, занимавших всю противоположную стену.

Роберт почувствовал себя школьником, ожидая кого-то или чего-то, сидя на стуле со сложенными на коленях руками. Он ненавидел это чувство – оно возникало каждый раз, когда он общался с коллегами. Они не воспринимали его всерьез из-за того, что он был младше всех в отделе, и теперь он надеялся, что докажет свою правоту, хоть это и стоило жизни невезучему Нику Кейву.

Ему едва удалось убедить детектива Кюмри в том, что он сам справится с задачей, несмотря на свой юный для полицейского возраст. Тот, в свою очередь, непрозрачно намекал ему, что Роберт ищет то, чего нет, из-за отсутствия опыта. Что у них в отделе каждый раз сталкиваются с подобными несостыковками, но это еще не повод открывать дело и тратить ресурсы на поиски несуществующего маньяка. Так Роберт и понял – большинство дел в этом отделении были несчастными случаями.

Главным и пока еще таинственным для него вопросом было «почему?». Зачем кому-то понадобилось убивать известного музыканта? Неужели звезды сошлись и в мире родился новый Марк Чепмен?

К Роберту подошла молодая девушка со светлыми волосами и попросила пройти за ним.

Они поднялись на лифте на пятый этаж и долго шли по длинному белому коридору со множеством дверей. На каждой двери красными цифрами обозначался номер кабинета.

Нужная дверь оказалась в самом конце коридора. Они вошли в гигантское ярко освещенное помещение с множеством столов, рядом с каждым стояли медицинские аппараты и шкафы для пробирок.

– Меня зовут Кэт, – сказала девушка, – я буду проводить анализ. Давайте вашу бутылку.

Роберт протянул ей пакет. Она взяла его и достала бутылку. Роберт машинально потянулся к ней, чтобы предотвратить порчу улики, но быстро понял нелогичность своих действий. Все отпечатки (а точнее, их отсутствие) уже сняты и отражены в отчете. Настало время взглянуть на содержимое.

– У вас есть какие-нибудь предположения – что там внутри?

– Я думаю, яд.

– Это понятно, но какой? Мы можем сделать анализ с помощью реагентов, но мы должны хотя бы примерно понимать, что искать.

– Переберите все известные яды. Цианид, стрихнин, рицин.

– У вас широкие познания.

– Я много читал об этом накануне.

– Хорошо. А какое было воздействие этого яда на организм жертвы?

– Думаю, никакого, ему отрубило голову.

– О боже, какой ужас. И почему вы уверены, что кто-то хотел его отравить?

– Бутылка была вскрыта, и на ней не оказалось никаких отпечатков. Кто-то специально их стер.

– Понятно. Будем смотреть, вы обратились по адресу. Я постараюсь распознать молекулу этого вещества, и мы сравним ее с молекулами известных ядов.

– Спасибо вам. Когда ждать известий?

– Недели три, не меньше. Это трудоемкая работа, мистер Пэл.

– Договорились. Вот моя визитка. Как только найдете что-то, сообщите.

Роберт попрощался с Кэт и вышел из помещения. Он тайно надеялся, что там окажется яд, хотя корил себя за такие мысли. В отделении давно не появлялось интересных дел, и он цеплялся за этот случай, как за последнюю тростинку. Иначе ему придется переводиться, ведь он не разделяет взглядов начальства.

Мимо него по коридору прошла женщина. Она обернулась, и он узнал знакомые черты. Он остановился, она тоже.

– Это вы? – спросила она.

– А, вы же делились со мной сигаретой. – Он подошел ближе.

– Как вы здесь оказались?

– Могу спросить вас о том же.

– Я здесь работаю.

«Еще интереснее», – подумал Роберт.

– А я здесь расследую.

– Убийство Ника Кейва?

– С чего вы взяли, что это убийство?

– Вы сами говорили.

– Действительно. А кем вы здесь работаете?

– Я – биоинформатик.

– Послушайте, – начал он, – я ведь совершенно ничего не знаю о биоинформатике.

– И что?

– Вы не могли бы… Рассказать мне об этом побольше?

– Вам стоит говорить прямо, я не понимаю намеков.

– Не хотите ли выпить со мной чашечку кофе как-нибудь?

– Вы знаете, нет, не хочу. – Она сказала это так просто, что он не сразу понял смысл ее слов.

– Ммм… а я очень хочу, – возразил он. – Возьмите хотя бы мою визитку. – Он опустил руку в портфель и выудил оттуда небольшую бумажку. – Вдруг вы когда-нибудь передумаете.

– Кто знает, – сказала она равнодушно. В тусклом свете коридора не было видно ее смущения.

– До свидания.

– Прощайте.

Роберт вышел из здания. Спуск по адской лестнице был ненамного легче, чем подъем, – его икры устали и теперь дрожали от каждого шага. Теперь, когда прошла неделя после происшествия, он смог получше разглядеть Нину. Что-то в ее облике показалось ему знакомым. Но не темные кудрявые волосы и белый халат, а что-то на уровне инстинктов. Он как будто где-то уже видел такого же человека, но в другом теле.

5

Большую часть времени Нина работала дома, за ноутбуком. Вот почему она стала биоинформатиком, а не простым биологом – тебе не нужно ничего, кроме программного обеспечения, которое умеет считать. Ее работа заключалась в предсказании. Она, как настоящий маг, строила последовательности нуклеотидов в ДНК, секвенировала их и составляла прогнозы – подействует лекарство на человека или нет. Ее прельщало заниматься такой наукой. Осознание того, что ты, сидя дома, решаешь судьбу человечества – безусловно, благотворно влияет на самооценку.

Сейчас в совете ученых «Элайн Фарма» работали над созданием универсального лекарства от опухолевых клеток. Не так давно группа британских биологов обнаружила ген, отвечающий за рост мягких тканей, и компания «Элайн Фарма» тут же взялась за дело – необходимо было проработать молекулу такой структуры, которая бы идеально влияла на мутировавший ген, останавливая развитие рака или любых других опухолей.

В ходе этой напряженной работы Нине приходилось практически каждый день являться в офис, чтобы показывать свои результаты работы и видеть результаты работы молекулярных биологов.

Она пришла на работу к шести часам утра и уже целый час мучилась от дикой сонливости. Сегодня ей не удалось поспать, потому что всю ночь она думала о том, как встретилась накануне с Робертом, и не могла решить, нужны ли ей эти отношения. Эдди говорил, что не нужны. Но ведь Эдди любит ее, как он мог сказать другое?

Она сидела в самом конце компьютерного класса в полной темноте – никого еще не было в офисе, и она решила не включать свет, чтобы не раздражать и без того уставшие глаза. Вдруг послышались шаги, и дверь открылась. На пороге показалась Кэт. Нина сидела тихо. Кэт прошла к кулеру и налила себе воды. Она села за ближайший стол, осушила стакан и обхватила голову руками.

– Кэт, – шепотом позвала Нина.

От испуга Кэт пролила оставшуюся воду на клавиатуру компьютера. Она всматривалась вглубь комнаты, пытаясь разглядеть незнакомца, но в результате включила свет. Нина сощурилась от ярких ламп.

– Зачем ты так, – простонала она.

– Нина? Что ты тут делаешь в такую рань?

– Готовлюсь к совещанию. А ты?

– Я кое-что нашла. – Ее тон был заговорщическим. – Я нашла такой ужас, Нина, ты не поверишь!

– Какой?

– Диамфотоксин!

– Что? – Нина почувствовала тяжесть внутри, как будто по ее пищеводу спустился кирпич.

– Диамфотоксин. Ты знаешь, что это?

– Нет. – Ее руки начали предательски дрожать.

Кэт подошла к ней, и Нина спрятала предателей под стол.

– Ну загугли, – не унималась Кэт.

Нина открыла страницу поисковика и набрала «Диамфотоксин». Она знала об этом все, но не могла сказать об этом Кэт. Никому не могла. Кроме Эдди, но Эдди – всего лишь ее воображение.

– Ты в этом уверена? – спросила Нина.

– Я десять раз перепроверила. Почему, ты думаешь, я все еще здесь?

– И откуда он мог взяться?

– Я не знаю. В этом-то и дело.

Кэт выглядела сильно уставшей. Под глазами были темные круги, светлые волосы растрепаны, а зрачки сужены, как будто она выпила литр эспрессо.

– Мне нужно срочно позвонить детективу Пэлу.

– Ты уверена, что звонок детективу в шесть часов утра – это хорошая идея?

– Но я должна…

– Тебе лучше пойти домой поспать. Хочешь, я сама ему позвоню?

– Мне нужно составить отчет и распечатать.

– Я сама могу это сделать. Не волнуйся.

– Нина, ты такая добрая. – Кэт изможденно улыбнулась.

– Не благодари.

Кэт отвела Нину в лабораторию и показала свои вычисления.

– Я домой, а тебе – удачного дня.

– Не пей больше кофе. – Нина по-дружески обняла Кэт.

– Ты очень милая.

Кэт вызвала такси. Нина подошла к окну и проводила коллегу взглядом до машины, чтобы убедиться, что та ушла. Когда кроме нее и охраны в офисе никого не осталось, Нина заперла лабораторию на ключ и села за компьютер. Она открыла документ с отчетом. В графе «Найдено ядовитое вещество» изменила «да» на «нет» и стерла название – «диамфотоксин», изменив значение на N/A, что означает «недоступно». Отправила документ на печать, затем взяла бутылку с оставшейся водой и вылила содержимое в раковину. Приготовила раствор хлорки и промыла емкость и поверхности вокруг. Затем добавила в бутылку воду из кулера, вытерла, вернула в пакет для улик. Вернулась в компьютерный класс и настроила на телефоне напоминалку – «Позвонить Роберту». Бутылку она положила в свою сумку.

6

Сегодняшнее собрание прошло как нельзя лучше, совет ученых стремительно приближался к завершению задачи. Полученная молекула встраивалась в ДНК почти идеально, значит, они были на верном пути. Нина так и не позвонила Роберту, она решила, что ей не помешает посоветоваться с Эдди.

Она набрала Кэт и убедилась, что та не берет трубку – значит, спит, и она не сможет известить детектива о результатах исследования раньше Нины.

Нина ушла из офиса в половине второго и тут же отправилась в парк, чтобы набрать немного свежих листьев и земли.

Когда она пришла домой, Эдди встретил ее горячим поцелуем и предложил чаю.

– Ты же не умеешь это делать, – возразила Нина.

– Но мне ведь ничего не мешает предложить.

После скромного полдника они занялись любовью. Эдди был чуть более нежным, чем обычно, с ним у Нины всегда получалось достичь пика. Больше ни с кем не было так легко, как с ним. Она закурила.

– Тебе не стоит этого делать, – сказал Эдди.

– Почему?

– Тебя можно будет узнать по шлейфу табачного дыма. Сейчас нужно быть осторожнее, чем обычно.

Нина потушила сигарету и обняла Эдди. Она взяла со стола стопку бумаг и карандаш и принялась рисовать какую-то схему.

– Что это?

– План защиты. Мы должны четко продумать мое алиби и дальнейшие действия.

Она начертила несколько овалов и подписала каждый: «сборная сцена», «бутылка», «клининговое агентство», «мама», «Кэт», «другие коллеги», «квартира», «загородный дом».

– Давай начнем по порядку, – предложила Нина, – кто может узнать о том, что механизм сборной сцены был поврежден?

– Тот, кто разбирается в этом.

– Глупость, никто ее толком не тестировал, это новая технология, и никто не знает, как она работает.

– А если они обратятся в поддержку?

– Ну тогда им придется отправлять все устройство на проверку в комиссию, вряд ли в нашем городе станут так заморачиваться.

– Но это ведь Ник Кейв, могут и заморочиться.

– Ты прав. Давай пока что оставим этот вариант и вернемся к нему позже. Что с бутылкой?

– Ты позвонишь детективу и скажешь, что в ней ничего не нашли.

– А если Кэт позвонит ему до меня? Или если она позвонит ему позже и все расскажет?