Из одной деревни. Рассказы

– Витя, я прошу…

– Всё! Я сказал! С Зинкой поговорю, а тебе надо меньше сопли разводить, в одной семье живём.

Но лучше не становилось.

Когда Рая вернулась из роддома, все её вещи висели в шкафу у золовки, помады, туши и прочие безделушки стояли у Зины на тумбочке. Раю это задело, но она промолчала, слишком была занята малышом. Роды были тяжёлыми, Рая задержалась в больнице.

Папа с мамой, сёстры её навещали. Она улыбалась им в окно, сына показывала, как уходили близкие, ревела в подушку, остановиться не могла. Хотела домой, к маме. Муж приехал навестить лишь раз, второй раз забрал из роддома.

Дома внука ожидала старая люлька у кровати в проходной комнате, старые пелёнки, распашонки на сундуке.

– Ты носом не вороти, – говорила свекровь, – в этой люльке я ещё Витьку качала, Петьке досталось, вот теперь и Степану сгодится. Сама увидишь, какая она удобная.

– Какому Степану? Мы хотели по-другому назвать, – дрожащим голосом спросила Рая.

– Отец сказал – Степан будет, с ним лучше не спорить, Витя не посмеет слово против сказать. Остальных называйте как хотите, а первый – Степан будет! – Галина уже укладывала маленького внука в люльку и что-то напевала ему на своём непонятном языке.

Рая плакала, обижалась на мужа, но всё бесполезно.

– Я не буду отцу перечить, с ним бесполезно спорить. Хорошее имя – Степан! Следующего назовём Сашей, как ты хотела.

Наревелась Райка, но делать нечего, она в чужом доме.

Мальчик беспокойным рос, плохо ел, по ночам много плакал, у мамы молока хоть на троих, а он ревёт, надрывается. Молодая мама не знала, как подойти к ребёнку, что с молоком делать. Вскоре поднялась температура, грудь воспалилась.

Витька спал как убитый после работы, Иринке не разрешали подходить к Стёпе, у неё Петя. Свекровь и бровью не вела, она в своё время отнянькалась! Сам свёкор вставал к крикливому внучку, не забыв при этом упрекнуть жену.

– Шош ты за матэ така?! Хиба так можно? Дитё изойшлось всэ, дивке худо.

– Ничего! Она не первая… Пусть знает, как дети даются, – и Галина отворачивалась к стенке, спать.

Дед Фёдор сидел до самого утра с внуком. Когда Раисе совсем плохо стало, растолкал сына, отправил за фельдшером.

Виктор нехотя встал, начал одеваться. Ему не хотелось идти заводить трактор, ехать в морозное весеннее утро на конец хутора за доктором. Но отец смог его ускорить, добавив несколько оскорблений и пару оплеух.

Доктор сказал, что нужно везти в город больную.

Галина осталась недовольна диагнозом и рекомендациями лекаря, сама хотела лечить. Постоянно ворчала, пока сын искал машину, жалуясь на бестолковую невестку. Суровый Фёдор Григорич не выдержал, выгнал Иринку с Петькой на веранду и как следует поддал обеим хозяйкам.

– Только попробуйте мне девку извести! Я вас, падлюк, самих в поле загоняю, – поколачивал он мать, а потом дочь.

Тогда Рая впервые услышала и увидела, каким бывает свёкор в гневе. Ей показалось, что это дурной сон или бред – так люди не могут жить.

Раису увезли в больницу.

Фёдор Григорьевич, видя безразличное отношение жены к ребёнку, взял на работе выходные, сам возился с капризным внучком. К возвращению мамы маленький Стёпа совсем успокоился. Только делал, что спал и ел.

Постепенно жизнь налаживалась. Рая привыкла, что её ребёнок – это её ребёнок, а Петя – общий, за ним должны смотреть все.

Она постоянно просила мужа уехать, но тот наотрез отказывался. Она стала по-другому говорить:

– Может, сдаёт дом кто, или продают недорого… Любой, самый плохонький.

– Вот опять! Здесь тебе не город!

– Свой угол хочется, устала я так жить.

Виктор слушать не хотел. Как и мама, жену свою считал слишком требовательной, капризной, избалованной.

Опять помог свёкор. Он сам предложил молодым съехать, видя отношение жены к снохе и внуку, наблюдая, как старшая дочь шпыняет, поучает, исподтишка доводит до слёз Раису.

– Витька, ты бы спросил в сельсовете, может есть дом свободный.

– Я уже спрашивал – нет. Есть только пустой, неколхозный. Продаётся, рядом с тётей Женей, – Виктор поморщился, представив, что его соседкой будет тётя Женя.

Рая как услышала, что дом есть свободный, чуть на колени не встала перед свёкром.

– Я родителям напишу. Они помогут деньгами, может в долг взять… Витя, у тебя ведь дядя – бригадир. Я больше так не могу! Я вернусь к родителям – это не жизнь, это издевательство.

Фёдор Григорич молча вышел во двор подумать.

– Я уеду… Заберу сына и уеду! – решительно, но тихо сказала Рая. – Что нам сделает эта сварливая соседка?

В маленькой комнатке раздалось противное хихиканье Зины. Рая обернулась, все забыли, что она была в доме, тихо сидела в своей комнате и всё слышала. Рая достала свой чемодан, начала собирать вещи.

– Я твой муж! – ударил кулаком по столу Виктор.

– Это можно исправить, – отрешённо ответила Рая. – Хуже уже не будет…

– Рая, ну перестань, вот куда ты с маленьким… мы же семья, я люблю вас. Понимаешь, у нас с тётей Женей… Мы не уживёмся! Она ни с кем не уживается. Очень вредная женщина.

Я встречался с её дочкой, много лет. Обещал жениться, но потом… Я из армии вернулся, многое мне рассказали про Свету, я не верил. Думал, сплетни всё это. А она беременная оказалась. Я бросил её, только она матери и всему селу сказала, что это мой ребёнок. Отец меня чуть не заставил тогда жениться… И Света тоже уехала, – Виктор махнул рукой и вышел.

Рая села на край кровати, маленький запищал в люльке и заворочался…

– Они со Светкой вместе лужи голышом меряли в детстве. В старших классах не расставались вовсе, – Зина ехидно смотрела на невестку, выйдя из своей комнатушки. – Все так и думали, что поженятся. Витька решил после армии. Светка на проводах всё слезами залила, ждать обещала. Смотреть на неё страшно было – так рыдала. Почти дождалась. А потом появился у нас на рыбхозе паренёк, – она усмехнулась. – С моим механиком приехал. Видели её несколько раз на рыбхозе. Витька, когда вернулся, в драку кидался, честь её защищал… Никому не верил! Через некоторое время бросил её и уехал.

Светка, уже с пузом, маме и всему селу говорила, что Витькин ребёнок. Тётя Женя тогда орала, как резанная, проклиная нашу семью до десятого колена. Не выдержала Света косых взглядов, шушуканья по углам, маминых скандалов с нашей семьёй и уехала. Быстро выскочила за какого-то мужика. Думала за богатого, оказалось, за работящего, – Зина звонко и протяжно рассмеялась. – Тоже живут в каком-то хуторе. У него коров одних – голов десять, не считая другой скотины. Дети есть от первой жены. Света девочку родила, следом пацана… Так и живёт у него в батрачках. К матери почти не приезжает. Тётя Женя Витьку винит, что жизнь у дочки так сложилась. Теперь, когда вернулся, кажется, ещё больше ненавидит.

Теперь поняла…

Зина быстро соскочила, убежала в свою комнату, когда открылась дверь, и вернулся отец.

Фёдор Григорич взглянул на сноху, на чемодан, покачал внука в люльке.

– Витька всё решил. Осталось слово за тобой. Если хотите, можете ехать в город. Дом на вашу семью начнут строить в этом году…

– Я думал смогу без вас… Без тебя. На работе всё из рук вон, только и думаю, что о вас. Спать не могу, смотрю на пустую люльку у окна, вспоминаю, как кричал Степан, каким привёз его из роддома. Я был плохим мужем, вообще не думал о тебе, о сыне. Не понимал, как тебе плохо, потому что вы не уживаетесь с Зинкой. Она, кстати, уехала пока без Петьки, но… Я не об этом, что я говорю? – Виктор сидел на кухне у тёщи и каялся перед женой.

Он с лёгкостью её отпустил, даже вещи помог донести до электрички, когда та посмела проявить характер и решила уехать из родительского дома. «Побегает с ребёнком и прибежит, никуда не денется!»

Рая долго терпела, они стояли в очереди на новый дом… Но опять с Зиной зацепились, теперь золовка обвиняла её в том, что Рая намеренно калечит и плохо кормит Петю… Девушки устроили потасовку прямо в доме.

Виктор этого не оценил, закатил молодой жене хороший скандал, сказал, что сама виновата, ей просто не надо обращать внимание на Зину.

Свёкры молчали. Фёдор Григорич, конечно, задал хорошенько Зине, но это её только обозлило.

– Рая, давай попробуем ещё раз?! Я не могу без Стёпки. Если хочешь, попробуем жить здесь в городе? Я на всё готов ради вас!

Молоденькой Раечке такие изменения в муже понравились, она чувствовала себя победительницей, королевой.

Виктор снова устроился на работу в городе. Общежития семейного не было, предлагали жильё только ему. Поэтому родители Раи разрешили пока пожить у них. Молодые согласились. Но теперь Виктор не мог ужиться с тёщей, не то, что бы она его трогала, а больше поучала дочь, как правильно надо воспитывать мужа, строить семью.

Раиса прислушивалась к маме, она плохого не посоветует.

Начались скандалы, Виктор задерживался на работе, иногда приходил выпившим. Тестю это не нравилось. Ещё две девочки в доме, опять же теснота…

Виктор не выдержал, через полгода поставил жене ультиматум.

– Или мы живём отдельно! Или расходимся, я тоже так жить не могу! Я возвращаюсь на хутор.

– Тебя никто не держит, – задирала носик Рая.

Виктор вернулся в деревню. Раиса осталась при родителях с маленьким сыном. Первое время всё было хорошо, но потом молодая жена затосковала. Мама начала давить на дочь, что, мол, нехорошо так, ребёнку отец нужен, да и тесно у них.

– Витька ведь неплохой… С характером, но он родной отец Степану, а другому он всегда чужим будет…

– Эээх! Устроила тут! – опять пришёл на помощь взрослый, мудрый мужчина – Игнат Петрович, отец Раисы. – Сама же их стравливала, а теперь «неплохой». Смотри, Рая, у тебя только жизнь начинается! Мы всегда тебе поможем, угол для тебя и твоих детей найдётся, но каждый человек должен свою судьбу сам строить. Если любишь мужа – живите и не бегайте туда-сюда. Запомни, жить лучше в бараке, в шалаше, где угодно, но отдельно! Жаль, что зятю не успел этого сказать.

Рая ещё немного пожила у родителей, Виктор несколько раз приезжал к сыну, опять просил вернуться. Клялся, что всё изменится… Потом перестал умолять, реже появлялся, надоело ему перед девчонкой на задних лапках прыгать. Сколько можно?!

Тогда Рая сама пошла на примирение. Любила своего черноволосого, усатого монтажника.

Молодые помирились, решили вернуться в село.

– Я к твоим не вернусь, ни за что! – командовала Рая.

– Я тоже… мать меня за мужика не считает. Стыдно ей, что я так перед тобой стелился. Только батя меня поддерживает, Иринка скучает за Стёпкой, – он ласково улыбнулся, вспомнив тихую сестрёнку. – Учти, с очереди нас сняли, теперь самим надо что-то думать.

– Ничего, Витя, придумаем, – Рая была готова на всё ради семьи и любимого мужа. Тем более, сейчас он начал прислушиваться к ней, обещал измениться. – Хозяйство заведём, курочек, я на работу выйду. Что же дом этот возле соседки твоей продали? Или плохой он?

– Нет, дом добротный, хороший, кухня есть отдельная во дворе, сад большой…

– А цена? Неужели не осилим? Что нам эта соседка, она наверняка уже всё забыла…

– Две тыщи!

Молодые взялись за голову. Пришли на поклон к родителям. Райкины родители, точнее, отец отдал дочери 500 рублей.

– Больше нет! Нам ещё Аннушку поднимать. И отдавать не надо! – жена только руками всплеснула, глядя, что творит отец. – Молчи! Я знаю, что делаю.

В деревне свёкор помог, 800 рублей дал. Галина его была готова сожрать за такое расточительство. Остальное Виктор занял у дядьки зажиточного, тот спокойно занял деньги на три года, так как семья у брата порядочная, и Витька не шалопай какой…

Раиса вернулась в деревню, теперь в свой отдельный большой дом!

Светлый, на высоком фундаменте, в три комнаты, с большой верандой и летней кухней. Дом надо привести в порядок, мебели никакой, сад бурьяном зарос. Молодая жена так радовалась собственному дому, что всё у неё в руках горело. Степан путался у неё под ногами, когда она белила, мазала, клеила, красила. Витька в выходные поправлял забор, сетку натягивал вдоль огорода, на хоздворе хозяйничал. Иринка прибегала на помощь. Свекровь никогда.

Свёкор раздобыл для внука резную деревянную кроватку, а молодые пока спали на полу.

Постепенно дом оживал, вместо сухого бурьяна во дворе показался зелёный ковёр из травы. Собаку завели, телёнка.

Райка постоянно чем-то занята была. Минуты свободной не было.

– Здравствуй, соседка! – крикнула через сетку тётя Женя молодой хозяйке, когда та копалась в саду. – Ну что, мирно жить будем? Или как?

– Конечно, мирно, тёть Жень, – поднялась с колен Раиса, Степан рылся рядом в земле.

– Я всегда знала, что Витька здесь жить будет! – она опять окинула молодуху взглядом. – Обращайся, я здесь рядом, через сетку.

Тётя Женя взглянула на малыша и скрылась в своём дворе.

Неприятный осадок она оставила после себя, но ведь ничего плохого не сделала…

Через несколько дней у Раисы во дворе разрывалась собака. Соседка кидалась на неё с палкой и крыла почём зря.

– Явилась! Что ты спишь до обеда? – сходу напала она на Раю.

– Вам какое дело, я у себя дома…

– Такое! Завели кобеля, следить за ним надо, кормить. Ваша псина мою курицу задушила, – она кинулась на Шарика с палкой, тот не остался в долгу, чуть не вцепился вредной тётке в ногу.

– Он не мог! Своих не трогает, – начала оправдываться Рая.

– Как же, смотри – одни перья у будки.

По двору и правда валялись перья.

– Смотри мне, ещё раз! Сама приду, забью твоего кобеля.

Рая от неожиданности не знала, что ответить.

Через пару дней сорвался с привязи на поляне телёнок у Раисы, «потоптал половину урожая» в огороде тёти Жени. Скоро выяснилось, что сетку Виктор натянул неправильно, влез на чужой огород. Тётя Женя зачастила к молодой соседке с претензиями и жалобами.

Рая говорила мужу, тот обещал разобраться, а пока просил не обращать внимания на злую тётку.

На радость Степану папка привёз с фермы большого серого кота. Он прижился в доме. Обоим мужчинам кот пришёлся по душе – лохматый, чистоплотный, мышей ловил. Мурзику разрешали спать в кроватке с маленьким. Через некоторое время тётя Женя начала на кота жаловаться Раисе.

– Твой выродок лохматый яйца таскает из моего курятника!

– Да ну что вы?! Он такой сытый, станет он себя утруждать? Дома он не трогает…

– Смотри, Райка, я тебя предупредила! Ноги переломаю твоему коту.

Через несколько дней нашли безжизненного Мурзика прямо у сетки с перебитым хребтом. Тётя Женя даже не отрицала.

Не выдержал Виктор, отправился к соседке.

– Да вы что, озверели совсем? Что вам кот сделал-то?

– Я твоей жинке говорила не раз! Он яйца таскал из курятника. Предупреждала её.

– Быть этого не может! Вы же ребёнка могли напугать, а если бы Степан нашёл его…

– Следить надо за ребёнком лучше! Жёнушка твоя спит до обеда, а ребёнок по двору шатается, сам себе хозяин, кричит, надрывается часами, а она внимания на него не обращает. Я вот ещё Федьке скажу, какая сноха у него! Как над внучком издевается.

– Тётя Женя, вы до греха меня не доводите! Жену и сына моего не трогайте!

– Точно твоего? Он ведь непохож совсем ни на кого из вашей породы, – она злобно захихикала. – Белобрысый, глаза зеленющие. А у тебя? У матери твоей?

Виктор не выдержал, замахнулся на соседку.

– По-мо-гите! – завопила тётя Женя. – Люди добрые! Здоровый мужик кидается на бабу беззащитную!!!

Бабы высовывались со дворов, время вечернее, все уже дома. Давно ничего не происходило на их улице, поэтому соседки оживились.

– Я участкового вызову! Соседи – свидетели, как ты кидался на меня.

– Смотри мне! – Виктора трясло от злости. – Я не посмотрю, что ты…

– Вот Гришка вернётся из армии, он меня в обиду не даст, – как змея зашипела тётя Женя.

Витька поплёлся домой, поглядывая на любопытных соседей.

Дома был неразговорчив, всё время приглядывался к Стёпе. Наблюдал за женой. Отношения не выяснял, но несколько раз спросил, чем она занимается целыми днями, когда просыпается Степан, много ли проводит времени на улице.

– Вить, что это ты мне допросы устраиваешь? – ласкалась Раиса. Между ними всё так хорошо было, она старалась только угодить мужу.

– Никаких допросов. Только люди говорят, что Степан днями надрывается во дворе, а тебя не видно…

– Люди? – также ласково спросила жена. – Да кто ж нас видит, половина села на работе днём… Только тётя Женя всегда дома.

– Ты зубы мне не заговаривай, а за пацаном гляди в оба!

Поползли слухи по селу, какая Рая плохая хозяйка, грязнуля, за ребёнком не следит и т.д.

Бабы в селе шептались, когда Витьку видели, посмеивались. Он думал над ним.

Раиса домом занималась, внимания ни на кого не обращала. Не уследила однажды под вечер молодая мама за Стёпкой, собака цепью с ног сбила ребёнка во дворе. Мать только подбежать успела. Откуда появился свёкор так быстро, она не поняла. Но только влетело снохе за невнимательность, за то, что не первый раз…

– Что вы такое говорите? Я целый день с ним, падает ребёнок иногда, палец может прищемить, коленку ушибить.

– Дывысь, дивка! В другый раз я тебя отхожу и на Витьку дывыться не буду, – дед успокаивал внучка на руках, вытирал слёзы, гладил.

– Что вы все сговорились?! – впервые поняла своеобразную речь свёкра Рая.

В магазине на Раису посматривали женщины. Продавщица несколько раз намекнула, что не в Витькину родню мальчишка, очень уж на мать похож. Рая только улыбалась, не хотела ничего отвечать.

Муж последнее время всем недоволен, все домашние дела забросил, часто срывался на жену. К матери на обед стал ездить, а не домой… Рая не понимала, что происходит, с ней-то он почти перестал разговаривать. Девочка понимала, откуда слухи о её семейной жизни расходятся по деревне, ждала только детского сада.

«На работу выйду, легче станет, меньше видеться будем с соседкой»

Не суждено было Раисе выйти на работу в ближайшее время. Снова забеременела. На этот раз никаких странностей с ней не происходило, поэтому спохватилась, когда уже округлился животик. Молодые радовались, хотя и дом большой пока пуст. Покупали мебелишку какую, всё по мелочи. Из города отец привёз что-то на большой машине, соседи переезжали, многое оставили, что-то просто так отдали, что-то по сходной цене.

В доме становилось уютнее, приятнее. Раиса сама пошила занавески, расставила мебель какую смогла.

Соседка на какое-то время притихла – сын вернулся из армии, Гриша.

Высокий, худой, ничуть не поправился на службе, как надеялась мать, так и остался «шпалой». Он никогда не обижался на такое прозвище, немного стеснялся своего роста и сутулости. С друзьями не водился, маме все не нравились, больше по дому всегда помогал отцу.

Муж тёти Жени, как только проводил сына в армию, ушёл от жены к другой женщине. Живёт здесь на другом конце села с женщиной своего возраста. Он тогда даже вещи личные не забрал из дома, в чём был, ушёл. На вопли и проклятия сварливой жены не обращал внимания. Она всю жизнь такая!

Всем соседям от неё тошно было, чуть моложе была, могла в лицо кинуться, мужчине или женщине, не разбирала. Сама себя всегда считала самой честной и справедливой, сына всегда воспитывала таким же. Поэтому недолюбливали его сверстники. Во многих семьях её честность раздору наделала, и все, кто знает за ней такие дела, десятой дорогой обходят.

Света – доченька любимая, наперекор всё делала. Сколько мать ей запрещала в старших классах с этим Витькой любовь крутить… Уговаривала, доказывала:

– Нехорошая у них семья! Отец приезжий, Галка не нашей веры, Зинка распущена, по клубам шляется. Витька малахольный какой-то…

Дочка не слушала мать, сама себе на уме. Иногда стыдилась её, когда очередную склоку затеет, особенно перед родителями своего парня, у него мама тиха, казалось, до безразличия.

Гриша всегда был за мать горой! Неважно, права она или нет.

Вот и дождалась мать единственного своего заступника. Несколько недель ухаживала за сыном, откормить старалась, новостями делилась. О планах на жизнь не спрашивала.

– Дом – твой! Ты в нём хозяин, зачем тебе уезжать куда-то?! В колхозе всегда работа найдётся и без всяких там образований. Вон они все, «специалисты дипломированные», возвращаются в родное село. Потому что богатый колхоз, богатый хутор…

У нас вон какое хозяйство большое, – показывала она на двор, – одних гусей 50 штук, быков четверо! Пчёлы, опять же, в одних портках точно ходить не будешь! Любая за тебя пойдёт, оглядываться не станет.

Гриша франтом ходил по селу. Один раз приезжала к нему девушка, милая такая, хорошенькая, Клава. На пару недель всего. Он, пока служил, переписывался с ней. Тёте Жене она не приглянулась!

– Порядочные девушки по переписке не знакомятся, – намекала она сыну. – Не иначе как на дом твой и добро глаз положила… Потом смотри, родственники или дети родные объявятся. Все здесь будут, Гриша! Вот тут, – стучала она тихонечко указательным пальцем по столу.

Григорий проводил девушку, она рыдала, когда на электричку шла, он всё время молчал.

Не до соседей было пока тёте Жене. Но мелкие пакости всё равно делала, то шланг на колонку повесит на весь день, то уголь выгрузит у Раисы под сеткой, то гусей пасёт перед самым двором ненавистного Витьки, все цветы выщиплют, траву вытопчут, собака целый день надрывается.

– Тёть Жень, вы бы следили за своей птицей, Стёпа боится со двора выйти, вдруг напугают, – не раз обращалась Рая к тёте Жене.

– Я не могу целый день пасти их, от тебя не убудет, подумаешь, зашли на лужайку…

Да только перед её двором нельзя было мимо пройти, даже шаловливая детвора не смела, обходили молодой тутовник у двора вредной бабки, ну её…

У молодых соседей всё налаживалось, они всё меньше обращали внимание на тётку через сетку. Оба ждали пополнения, Виктор торопился расплатиться с долгами, Степан рос на радость родителям и деду. Фёдор Григорич обожал внука, только трактор во двор загонит, не домой спешит – к внуку, обязательно гостинец принесёт какой-нибудь «от зайчика». Петя тоже много времени проводил у тётки Раи, с ночёвкой оставался на неделе раза по три. Рая была не против, Степану хоть не скучно. Мать его так и не появлялась… А как Иринка уехала учиться, так и вовсе у них поселился племянник. Свекровь не сильно переживала по этому поводу.

Раиса родила двойняшек, мальчика здорового, крупного и девочку… Саша и Вера. Витька от радости не просыхал всё время, пока жену из роддома не забрал. Потом только вспомнил, что маленькие дети это не только радость, но ещё и бессонные ночи, злая жена, мокрые пелёнки, распашонки, бутылочки, соски, прочие бесконечные радости.

Тёща приезжала не раз погостить, дочери помочь. Со Степаном свёкор хорошо помогал, забирал его к себе, чтобы полегче было мамочке с детьми.

Виктор стал задерживаться на работе. На просьбы помочь с детьми отвечал, что боится и не знает, как с малышами обращаться. Над Верочкой дышать боялся, такая малюсенькая и хрупкая. Фёдор Григорич несколько раз серьёзно говорил с сыном, Рая слышала, что даже ругал его, но опять через раз понимала его особенную речь.