Влюбленные и ревнивые. Хуторяне XXV века

- Вот куда колечко делось! – не грусти, друг, - шепнул Джон Ивану.

- Сговорились, идем мимо и действуем, как решили, - продолжила Катя. - Я вроде как споткнулась, одна подружка лупофон уронила, вторая на цыпочки встала, как будто кого-то высматривает, ищет. Тут незнакомцы себя и проявили. Один мгновенно наклонился и поймал лупофон на лету, другой вежливо поинтересовался, кого или что мы ищем, и не надо ли обеспечить сопровождение, а меня третий подхватил, молча на ноги поставил. Я на него смотрю, а он глаза потупил и даже несколько смутился. Мы, разумеется, рассмеялись, мол, какие мы неуклюжие, но не уходим. Разговорились. Оказалось, а я уже тогда почувствовала что-то особенное в выражении «обеспечить сопровождение», это ребята из кадетского училища, которое недалеко от Университета расположено. Будущие командиры боевых звездолетов! Там у них одни парни учатся, скучают без внимания. А некоторым ведь, кроме внимания и понимание нужно. Прислали разведчиков посмотреть, что у нас да как, чтобы на 23 февраля к себе пригласить и устроить танцы. Эти трое – как раз и были разведчики. Отличники, в этом году заканчивают учиться, станут лейтенантами. А когда-нибудь и адмиралами – у них в космических войсках все как в океане – флотилии, поэтому самые старшие – адмиралы, у которых жены не работают, потому что все и так есть!

- Верно рассуждают, - похвалила Яга. – Чтобы стать женой адмирала, нужно выйти замуж за лейтенанта. Хотя, - Яга вздохнула, - не всем суждено. У меня, вот – не сложилось.

Она вытерла уголком кофты заслезившиеся глаза и замолчала, а Катин голос продолжал:

- После бала пошли мы по набережной, смотрим на фейерверки, болтаем. Нас трое, их трое, и Василиса с Леопольдом. Уже темно было, луна светила. И какая-то расплывчатая тень по тротуару мелькала. Ее никто не заметил, только я, потому что нас таким вещам учат. И курсант, который меня подхватил, а потом рядом шел, тоже как-то внимательно по сторонам поглядывал, тоже что-то почувствовал. У него имя, кстати, красивое - Ярослав. А остальные идут, болтают всякую романтическую ерундистику, смеются.

И вдруг, когда мы проходили мимо лабораторного корпуса Центра Реконструкций, раздался жуткий хохот. Мы остановились и стали высматривать, откуда. А это оказалось – Черномор сидел на подоконнике, потирал руки и хохотал. Я еще забыла сказать, что после того, как мы расстались с Джоном, кстати, передавайте ему привет, Черномор совсем распоясался. Каждый день меня у выхода из Университета поджидает, бороду себе на плечо закинет, и важно шествует на шаг впереди, как будто он – восточный бай какой-нибудь, а я его жена или прислужница. Если впереди много народу, он бородой путь расчищает. Думает, это круто! А мне, когда много людей вокруг, и все здороваются, наоборот, приятнее. Из-за него надо мной все посмеиваются, и парни стороной обходят – не хотят связываться. Не потому, что его боятся, а потому, что декан и ректор с ним за руку здороваются. Хотя и побаиваются, конечно. Вдруг в лягушку превратит, хотя, по-моему, он уже ничего не может. Так, только щеки надувает.

- В лягушку – может, - вздохнула Яга, - вот в кролика уже вряд ли - практики нет, да и борода редеет.

- Да быть не может, чтобы ученые колдуну и шарлатану руку пожимали, - удивилась Марья Моревна. – Все у них там в Столице вверх ногами.

- А руку ему пожимают, - вмешался Василисин голос, - потому, что его назначили ответственным за доставку послания далеких цивилизаций будущего на Землю с «Будущего». Он же еще не скоро обратно к Земле подойдет. Вот Черномор и убедил Кощея, что раз наука дважды не смогла обеспечить стыковку настоящего с «Будущим», то нужно использовать магию. А он – Черномор, самый настоящий маг и есть.

- Студенты, - снова заговорила Катя, - про экспедицию на «Будущем» - специальном звездолете, способном преодолеть скорость света, вообще мало знают, и многие даже не верят, что его когда-то запустили. Говорят, что это миф, который специально придумали, чтобы внимание отвлекать от споров с марсианами о Яблочных Садах. Это ведь тоже грандиозный проект был, о котором уже в двадцатом веке все говорили, пока с марсианами в контакт не вступили. А мне Василиса говорила, что ей Иван как раз во время запланированного возвращения «Будущего», который должен был приземлиться на вашем космодроме, ей предложение сделал. И я Василисе верю, хотя «Будущее» в тот раз ушло на новый круг.

- Так! – громко сказал Батя. – Иван, притормози. Что это за доставка послания? Петр, что знаешь?

Под направленными на него взглядами Петька-Длинный сжался, покраснел и несколько виновато, как будто признаваясь в чем-то нехорошем, пожав узкими плечами пояснил:

- Ну, Черномору это важное дело поручили. А он как понял, что далеко от Земли и, следовательно, от Екатерины улететь придется, и на его место тут же какой-нибудь лейтенант или студент заскочит, спохватился, справку принес, что невесомость плохо переносит. И вообще, убедил всех, что самое главное в этой операции – управление из центра и магическая поддержка. А магическую поддержку он отсюда еще большую оказать может, поскольку будет подпитываться от магнитного поля Земли. Он же – маг, а поле – МАГнитное. И меня порекомендовал, мол, давно меня знает. И для доказательства сразу специальный ящик для послания от всех опасностей заговорил, два волоска из бороды выдернул - не пожалел - и над ящиком разорвал.

Вий сопротивлялся, все-таки я у него работаю, а его не спросили, но Кощею уж очень нужно было то послание. Никого слушать не стал. Вот я и здесь. И письмо от Василисы заодно привез. Тоже, наверное, важное!

- Какой из него заговорщик! – сердито проговорила Яга, - он от себя-то никакой напа́сти не может отвести, а тут … Втюрился в молодуху, так лучше бы ко мне за зельем самоотворотным пришел. Или весны бы дождался, в Отворотном озере искупался бы. Там его русалки бы быстро от студенток длинноногих отвадили бы. Вон, на Джона гляньте. Он как какую-нибудь новую смазливую девицу увидит, сразу так и тает. А потом ничего, остывает. Все от русалочьего пения. А этот – посмешищем стал на старости лет! Позорник!

- Русалки тут не причем, - недовольно прервал Ягу Джон. – Я серьезных отношений ищу, и взаимных. Чтоб меня ни с каким режиссером или адмиралом не сравнивали. И зелий мне никаких не нужно, тем более, самоотворотных. Я о таких вообще не слышал.

- Услышишь еще! – пообещала Яга. – Вот семью заведешь, по курортам тебя жена потащит. Сразу ко мне прибежишь, кровь усмирять. И себе, и ей.

- Чем это ты промышляешь? - спросил старичок Прохор. – Неужто новое что придумала?

- Придумала! – гордо вскинула голову Яга, - зелье новое для самоконтроля. Как почувствуешь, что со страстью сам справиться не можешь – пять капель на стакан воды – и неделю спишь спокойно. От всего избавляет – от сердечных мук, от пристрастия к накопительству, к излишнему чинопочитанию. Один школьник приходил – говорит, дай, бабка, зелья, чтобы я про компьютерные игры забыл, а то учиться мешают. Сознательный мальчик! Далеко пойдет, в веках прославится.

- Не прославится, - уверенно сказал кот Василий. – Чтобы в истории задержаться, сознание совсем не обязательно. Главное – воля, а к воле как раз страсть своевольничать должна быть приложена. Впрочем, это все лирика. Тут про ящик упоминали. Что за ящик?

- О! – восторженно воскликнул Петька. – Это новейшее достижение науки и техники. Так как послание - из будущего, то, чтобы при открытии в наше время, то есть в относительном прошлом, оно не попортилось, для отправки на «Будущее» создали релятивистский ящик. А с учетом полета в космосе и на случай непредвиденных обстоятельств он еще антигравитационный и огнеупорный. Послание в нем все время будет находится в центре, и любое отклонение под воздействием внешних сил, например, при жесткой посадке, будет компенсировано встроенным антигравитатором. Разумеется, климат-контроль, герметичность, все дела. Для Кощея делали, а он людям отдал, - Петька вздохнул. – Вот он какой, Кощей!

- Для Кощея еще сделают, - резонно заметил кот Василий. – Размер у него какой.

- Размер, - задумался Петька. – Не очень большой. Не больше собачьей будки. Хотели сверху кресло для ответственного лица приварить, но передумали – он же антигравитационный, трудно сказать, где у него верх будет, когда на Земле окажется.

Я этот ящик сюда и доставил – с охраной! Настоящих гвардейцев предоставили, живых, чтобы никакие электронные средства их волю выполнить долг по охране важнейшего объекта не подавили. Я, перед тем как к вам прийти, у каждого угла ящика по часовому поставил. Сказал, если отлучиться надо будет – живые все-таки, то не больше, чем по одному, и не дальше ворот ангара.

- Понятно, - решительно обобщил Батя, - продолжим. Иван, тряси.

Пока Иван вытряхивал буквы, старичок Прохор морщил лоб, о чем-то размышляя. Потом почесал затылок и подвел итог:

- Нет, мне такой ящик не нужен. Бесполезная вещь, тем более, если без кресла. Кощей правильно делает – от барахла избавляется, тоже, видать, заказал, а применить не к чему.

- Старый ты, Прохор, - усмехнулась Марья Моревна, – плохо в ситуации ориентируешься. Кощей его, наверняка, для иглы своей заказывал. Вот он ее к посланию и положит. К Копям-то его, какая тропа протоптана! Мало ли кто в толпе затесаться может – не одни мы во Вселенной.

- И будет у нас под замком в безопасности и жизнь кощеева, и из будущего послание, - негромко произнес кот Василий, занес лапу с карандашом над блокнотом, подумал, и снова опустил ее. – Нет, пожалуй, это я пока записывать не буду.

- Та вот, - продолжил Катин голос, - как только мы Черномора увидели, он хохотать перестал, а вместо этого размахнулся бородой, и – треск по окнам. Три окна разбил, и из них вылетели реконструкты графа Дракулы. Смешные такие – в белых больничных пижамах. Но глаза красным горят, и клыки как брюлики сверкают. Их разрабатывают, чтобы на неизведанных планетах в дальнем космосе пробы крови всевозможных опасных чудовищ собирать, а потом по ДНК средства борьбы с ними придумывать. С обычными животными мы и так справляемся, вот и Василиса головой кивает, а для тех, про которых мы ничего не знаем пока, дракулы-реконструкты предназначаются.

Мы, конечно, немного испугались – кто знает, есть ли в этих моделях программные установки, чтобы на людей не нападать, или нет? И вообще, может, у них еще полная пустота в головах. По технологии же как – сначала кости и мышцы выращивают, потом другие органы, после этого кожу, волосы и прочее наружное, а мозг – в последнюю очередь. До этого в черепе инертный газ. Поэтому мурашки по спине побежали, тем более что Черномор с подоконника кричал страшным голосом: «Ату их! Ату их, в штанах которые!»

- Да, - вмешалась Василиса, - мы, то есть все девушки, были кто в платье, кто в блузке и юбке, в общем, коленки были открыты, а парни и Леопольд, конечно, в брюках. Сразу было понятно, кто есть кто.

- В общем, неразбериха. Василисин Леопольд из портфеля свои книжки достал, стал бросаться и отмахиваться. Наши ребята тут же в боевые стойки встали, ждали нападения, а Ярослав, который рядом со мной шел и молчал, меня за руку дернул, чтобы я за него спряталась, какой-то фонарик из кармана вытащил, покрутил что-то в настройках – и лучом прямо по реконструктам. Они завизжали, заметались, и - испарились!

Мы глаза вытаращили, как это он лихо с вампирами расправился. Оказалось, что у его фонарика есть разные режимы. И он установил диапазон солнечного света на рассвете. Вампиры его не выносят. Настоящие просто плащом закрываются и прячутся, а эти, оказалось, вообще к испытаниям не готовы. Таня, ты, кажется, об этом что-то знаешь?

В разговор включился незнакомый голос, который в самом начале сообщил, что «уже записывается»:

- Да, я в этом центре практику проходила. С вампирами, правда, не встречалась, нам только с кровососущими насекомыми работать давали. Но однажды слышала, что какие-то профессора в лифте спорили, что важнее для вампира – сосущая способность на уровне комариной самки, или глаза со встроенными светофильтрами? Потом мне руководитель практики сказал, что ученый совет склонился в пользу сосущей способности, а от солнца решили разработать глазные линзы и крем.

- Но эти были недоработанные, - снова заговорила Катя. – Черномор, когда увидел, что с его свитой приключилось, соскочил вниз, к Ярославу подошел, и нагло так говорит: «Вы, сударь, мою даму за локоть небрежно дернули. Это, сударь, бестактно. Не хотите ли встретиться на дуэли?

Мы все рассмеялись, а Ярослав невозмутимо ответил: «Почему нет? С удовольствием, сударь!». Это он Черномора передразнил.

Мы снова засмеялись, а Черномор взлетел и довольный кричит: «Ага! Вы, сударь, сами меня вызвали! Поэтому выбор оружия за мной! О месте, времени и оружии мои секунданты вам сообщат». И улетел.

- Обхитрил, значит, - возмутился старичок Прохор и обернулся к Яге, - твоя школа!

- Я-то чего, - обиделась Яга. – Я такому сама не обучена. Меня саму хоть кто обхитрит. Историю вспомни, даже моим прабабкам ни разу добрым молодцем закусить не удавалось. Все их самих в печь сажали. А они у-у! какие были.

Иван вытряхнул новую порцию букв. Снова заговорила Катя.

- Несколько дней ничего не происходило. Ну, то есть, конечно, происходило, но это к делу не относится. Просто Ярослав меня у другого выхода с факультета встречал. Потом мы с ним гуляли, разговаривали. Смешно! Черномор у главного входа ждет, щеки надувает, взад и вперед ходит, пыхтит, а я все не иду. На подруг зло поглядывает, а они руками разводят, как будто не знают, где я - не видели, и все тут. Как вдруг однажды, числа двадцатого, сидим мы в кафе – нас четверо, Ярослав с друзьями Русланом и Алдаром, Леопольд английские анекдоты рассказывает – такие, замысловатые, непонятно, когда и над чем смеяться. Болтаем, отдыхаем. Робофиц коктейли принес, на столике расставляет. И ни с того ни с сего, ветром распахивает окно, и в развевающиеся занавески влетает ворона. Серая, старая. К нам на стол – прыг, несколько бокалов уронила, все залила. Из клюва конверт выронила, из уроненного бокала глоток отпила, и улетела. Только несколько перышек оставила. Алдар одно взял, сказал, что коллекционирует.

На конверте надпись: вызов на дуэль. Мы открыли, там бумажка, на ней корявым почерком, как курица лапой, написано: «Признавая вас, сударь, хотя и не без некоторого сомнения, равным себе, если и не по возрасту или образованию, то хотя бы по интересу к стоящей между нами особе, защищая ее честь и свободу от посягательств невоспитанных и настырных преследователей, сообщаю вам, сударь (не знаю вашего имени и знать не хочу), место нашей встречи». И дальше: «Задний двор кадетского училища, двенадцать часов пополудни, числа двадцать третьего сего месяца сего года. Оружие в честь праздника – мечи обоюдоострые. В порядке исключения — свое».

- Не он писал, - покачала головой Яга. – Не его стиль, так, чуть-чуть похоже, но вряд ли.

- Точно, не он, – поддакнул старичок Прохор. – Разве только со словаря списывал. Мы в кавалерийском училище так письма барышням писали. Если слов не хватает, или в кучу их не собрать, или после маневров в голове туман – возьмешь книжку, и списываешь. Только нужно было наши – российские брать, такие, что барышни не читают. Они ведь все больше на французском предпочитали. Так что наша российская искренность их частенько в недоумение вводила, а тут и мы: раз – за ручку, и из недоумения выводим. Кто к родителям на поклон, а кто в сани и в дальнюю церковку какую-нибудь, где дьячок посговорчивей. Эх! Были времена!

- Помолчал бы уж, - Марья Моревна неодобрительно посмотрела на старичка Прохора. – Черномору вовек до такого не догадаться. И времени у него нет. Сказано – новое назначение получил!

- Это ему ворона писала. Не курица, а ворона. Та самая, серая, старая, - смущенно признался Петька. – Он ее из какого-то архива забрал, при провинциальном музее. Она там вроде талисмана была. Во всех обычных архивах талисман - обычно сова, или ворон, или кот на крайний случай, а в том провинциальном, куда Черномор за какой-то надобностью ездил, - вот эта ученая ворона.

- Почему же это на крайний случай, - обиделся кот Василий. – Мы, коты, если и соглашаемся исполнять почетные обязанности, например, талисмана солидного учреждения, то только за очень достойное вознаграждение. Ну, или за доступ к архиважным сведениям, артефактам особо ценным. Но это, - добавил Василий с горечью в голосе, - только по срочному договору.

Василий замолчал и, вместе со всеми, переваривающими последние слова Петьки-Длинного, стал наблюдать за танцующими в воздухе буквами.

Глава 3. Первая дуэль

Буквы потанцевали над столом, пощелкали боками друг о дружку, сложились в сердечко, потом рассыпались снова и в конце концов выстроились в слова.

- Катя пошла носик попудрить, я дальше расскажу, - заговорил Василисин голос.

- Когда парни про двадцать третье прочитали, да еще на дворе их училища, странно переглянулись. Потом объяснили. У них в этот день тоже устраивается бал, только не маскарад, а просто – праздник по поводу присвоения офицерских званий. Легкий фуршет и, разумеется, танцы. Конечно, приглашаются родители, невесты, сестры, у кого есть. Как раз сегодня они нас и хотели пригласить, а после письма переживают, что дуэль праздник испортит.

Мы тоже заволновались. Леопольд предложил провести мирные переговоры, но ребята ответили, что это не в их традициях, а Ярослав по столу хлопнул и добавил, что он и Черномора так же прихлопнет. Что чары – это все чушь, а таких воздушных змеев, как Черномор, он в детстве из рогаток сбивал. На этом и остановились. Я, конечно, сразу решила вам писать, или даже позвонить, но меня другие отговорили, мол, чепуха все это. Кто его в училище пустит, тем более, с мечом. В общем, обстановка разрядилась, снова стало весело. Леопольд перестал английские анекдоты рассказывать, перешел на французские. Но Ярослав заметил, что мы смущаемся, и ему сказал, чтобы прекратил. Все, вернулась Катя.

Снова аговорила Катя:

- Я же про Черномора больше других знаю. Все-таки невестой была. Поэтому заволновалась. Но потом мы с Василисой придумали супер-план. И на балу все получилось по задуманному, но только кончилось не совсем так, как должно было. Перед балом, разумеется, была официальная часть. Выступал начальник училища, преподаватели, гости. Вручали дипломы и кортики. В общем: воспоминания, планы, напутствия. Между выступлениями и вручением был перерыв, как раз в двенадцать часов. Мы побежали на задний двор, где старые макеты космических кораблей и тренажеры стоят. Погода была изумительная! Небо синее, солнце яркое, снег искрится, легкий морозец за щеки пощипывает. На дворе куча народу чистым воздухом дышит— кадеты, их родные, друзья. А Черномору только того и надо было — чтобы побольше свидетелей, как он биться будет. Его, оказывается, спокойно пропустили, потому что у него справка была о том, что он — Черномор — стоял у истоков воздухоплавания, и до сих пор имеет непосредственное отношение к воздушно-космическим силам, поскольку летать умеет и по звездам гадать, правда, с погрешностью, но допускаемой.

У него с собой длинный чемодан был — мелкий бесенок какой-то тащил, на резинового пупса похожий, каких для детей реконструируют. А в чемодане оказалось не что-нибудь, а меч-кладенец. Мы снова заволновались, потому что у Ярослава - только деревянный меч из спортивного зала – они там восточные единоборства изучают для концентрации внимания. Мы ведь думали, что дуэль — шуточная. И супер-план, который мы с Василисой придумали, показался нам совсем бестолковым и ужасным. Но останавливаться уже нельзя было.

Толпа вокруг собралась, все улыбаются, шутливые пари заключают. Кто-то снежки лепит и в Черномора бросает, подталкивает, потому что Черномор еще минут десять заклинание над мечом бормотал. Ух, как мы с Василисой волновались.

Но, как только Черномор двумя руками кладенец свой из чемодана вытащил и встретился лицом к лицу с Ярославом, и посмотрел на него, тут же меч бросил, отскочил и закричал, что он, Черномор, передумал. Приносит свои извинения и претензии свои забирает обратно.

А все дело было в том, что я вспомнила, что, когда мы познакомились с Василисой, то ли она, то ли кто-то другой, мне сказал, что Черномор любого человека по имени Руслан как огня боится. И мы подговорили Руслана обменяться кителями с Ярославом на время дуэли. Они так и сделали. А на кителе имя курсанта вышито. Черномор прочитал, подумал, что с Русланом сражается, и испугался. Он же сам написал, что имени его не знает. Хотя с его связями легко мог бы узнать.

- Стареет! — вздохнула Яга. — А раньше все предвидел, во все вникал.

- Но тут к нам подошла преподавательница, пожилая и строгая. Посмотрела поверх очков на дуэлянтов и сказала, обращаясь к Ярославу, что пусть собирает взвод и ведет в актовый зал, поскольку вручение кортиков через пять минут начнется. И назвала его по имени! Так и сказала: «Ярослав! Командуйте!»

Черномор как это услышал, понял, что его обманули, разъярился, зарычал. Но уже обратного хода не было — дуэль он проиграл, сдался. Но только плохо мы его знали. Он, пока меч обратно укладывал, остыл, подлетел к Ярославу, и говорит: «Ты, кадет - наглый врун, бесчестный человек. Ты меня, старого, запутал. Так что теперь я тебя на дуэль вызываю. Выбирай какое хочешь оружие. Тебе со мной не совладать! Быть Катерине моей».

Тут все вокруг захохотали, в Черномора град снежков полетел, а чья-то маленькая сестренка в шубке и шапке с помпоном к нему подошла и спросила: «Вы, дедушка, клоун? А борода у вас настоящая? Можно я подергаю?». И дернула.

Черномор от такого обращения опешил, дар речи потерял, ракетой взвился и улетел. Даже чемодан с мечом-кладенцом забыл. Его потом нам пришлось в музей возвращать, откуда Черномор его взял. На мече бирка была прицеплена с названием музея, а внутри чемодана мы серое воронье перо нашли. Наверное, тот самый музей, где в архиве ворона, которая наши коктейли разлила, талисманом служила.

Старичок Прохор толкнул Петьку:

- А ты что, не знал, за чем Черномор ездил? И что привез. Почему никому не сказал?

- Не знал. Честно — не знал! – В Петькиных глазах за хлопающими ресницами было заметно искреннее недоумение. Он мне про дуэль вообще ничего не говорил. К ящику подвел, дуй, говорит, на космодром, да от хуторян подальше держись.

Марья Моревна поднялась, погладила Петьку по волосам, на старичка Прохора посмотрела строго, мол, не наседай на парня – его еще неизвестно куда с таким поручением занесет. И вышла на кухню – дать задание готовить обед.

- Что, Ваня, осталось что-нибудь в мешке, - спросил старичок Прохор. Картина вроде ясная, а чего хотят – не сказано. Весело, а смысел в чем?

Иван вытряхнул из мешка последние буквы. Снова заговорила Василиса:

- Потом было вручение дипломов и кортиков. И бал. А сегодня утром мы сразу вспомнили, что Черномор разозлился не на шутку, и решили вам написать. Что нам теперь делать? Черномор теперь ко всяким хитростям готов, какое оружие Ярославу против него выбрать? У него только кортик есть и фонарик. А Черномор во все хранилища попасть может, не только наш Меч-Кладенец, но и Эскалибур и любой другой достанет. А если доспехи у Ахилесса выпросит? Совсем непробиваемым станет. Батюшка, может, у вас в арсенале что-нибудь найдется? Или у дедушки Прохора в подполе? А если у бабушки Яги какое-нибудь зелье на этот случай найдется, то тоже присылайте. Хороший он парень – Ярослав, добрый. И Катя, - тут Василиса перешла на шепот, - в него по-настоящему влюбилась. Страдать будет, если с ним что-нибудь случится. Жалко ее!

Больше ничего существенного в письме не было. Василиса сообщила, что погода в Столице хорошая, к последнему испытанию – защите дипломных проектов она полностью готова, всех любит и скучает, и вот-вот вернется. Потом девушки хором попрощались, еще раз сказали, что очень ждут ответа, почмокали в микрофон, и на этом последние буквы осыпались на стол. Иван сгреб их обратно в мешок и сидел молча, мрачнее тучи.

- Так, - прервал молчание старичок Прохор, - вроде как надо нам в Столицу собираться. Пойду, в подполе пошурую.

- Обожди, - сказал Батя.

- А чего ждать, - горячо поддержал старичка Прохора Джон. – Пойдем, Вань, в арсенал. Я там старинное противотанковое ружье видел. Как думаете, Трофим Трофимыч, возмет такое ружье Ахилессовы доспехи?