Край, где поселились люди

Возле соседней двери стояли несколько коробок с хламом для последующего выбрасывания: сосед делал ремонт и складывал всякие рабочие остатки в картонные ящики, а потом выносил их на мусорку. Влада потянулась к коробке, свернула кулечек покрепче и сунула его подальше вглубь строительного хлама. «Выбросит свое барахло, а заодно и это…» – мелькнуло в голове, и она повернулась к двери, собираясь вернуться в квартиру. Вдруг она вздрогнула: резко стало так холодно, что она втянула голову в плечи – было ощущение, что откуда-то подул сильный ветер, и ее сквозняком проняло за секунды до костей. А потом вдруг сразу стало легче, словно молниеносный ураган унес всю ее хворь. Влада застыла в дверях, уже отчетливо ощущая облегчение и понимая, что все это ей не мерещится.

Она стояла, даже не шевелясь, на пороге собственной квартиры и только наслаждалась своим нормальным комфортным состоянием. Стало так легко и хорошо, что она готова была тогда простоять там целую вечность. «Ни фига себе… Вот тебе и пакетик…» – она не сомневалась совершено, что как только тот самый кулек улетел в коробку с мусором, ей моментально стало лучше. Сколько бы она не удивлялась этому моменту, но некий образовавшийся вокруг нее вихрь не казался ей плодом воображения, а мгновенное выздоровление радовало с каждой секундой.

«Не подвела меня тогда интуиция… – пронеслось в голове, а заодно пробежали и картинки той самой встречи и повторяющиеся рекомендации свекрови. – А если бы я не вылила эту поганую воду… Если бы оставила этот пакетик там, в машине?.. Что же тогда было бы?.. Неужели это специально?..» Влада простояла тогда очень долго у дверей квартиры и, зайдя внутрь, сразу глянула на закрытые окна: никакого сквозняка быть не могло, да и за пределами дома наблюдалась ясная и безветренная погода.

Эта история надолго запомнилась девушке, именно с нее и начался продолжительный кошмар, который закончился разводом.

Владе очень хотелось поведать эту историю соседям, она уже собралась заговорить, как Таня перевела разговор на другую тему.

– Сережа, а сколько тебе лет?

– Тридцатник.

– А почему ты не женат? Или был уже? – интересовалась Татьяна у соседа.

– Жил однажды, но недолго.

– Так а почему?

Все ожидали, что парень отвечать на такие вопросы не будет, лихо выкрутится и сменит тему, но тот вдруг неожиданно разоткровенничался:

– Да вот, получилось так. Жена – это же очень серьезно. Для меня – очень серьезно. Я ведь хочу, как и все, «чтоб на всю жизнь вместе», как мы все мечтаем. Вот и искал все ту самую принцессу… – он улыбнулся. – Искал-искал, а потом, наверное, не смог вовремя остановиться, так что я холостой. Пока холостой. У меня братья женаты оба, у младшего уже сын есть, племяшу моему скоро два года исполнится. Клевый пацан, тоже такого хочу… – мечтательно добавил он.

– Сережа, пора уже, сколько можно бордель разводить, ну что это такое? – в разговор вступила Мария Савельевна. – Я только и вижу: одна пришла, другая пришла, да я даже не пытаюсь их запоминать – все время разные! Ну что это?.. Вот мой Вадик тоже не женат… – женщина запнулась. – Ну надо же серьезнее уже быть…

– Да я разве против, – Сергей снова улыбнулся. – Так вот получилось, да и все. Вы че думаете, я сижу план составляю, просто вот так…

– Сереж, а неужели до сих пор не выбрал? Я не видела, кого ты там водишь… но раз тетя Маша говорит… Какую ж тебе подавай? Что за запросы такие?.. – Татьяна недоуменно выпрашивала подробности.

– Да какую… Такую! Как выберу, обязательно покажу.

Влада, слушая этот разговор, вспомнила, как Сергей рассказывал, что обнимался с девушкой в том самом парке. Она моментально представила себя на ее месте – сразу застучало сердце. «Неужели он может быть таким… Что он говорит этим своим девушкам и женщинам под сорок… Как он вообще ведет себя с ними?..» Слишком жесткий и колючий парень, несмотря на потепление отношений между ними, никак не увязывался у нее со свиданиями, прощаниями, ожиданиями и любовной перепиской. Влада вдруг почувствовала некую зависть к тем самым женщинам в его жизни, а потом ревность, кольнувшую изнутри. Настроение испортилось, желание рассказать свою маленькую мистическую историю пропало, и она только молчала, прислушиваясь к тихой беседе соседей.

Вдруг Сергей произнес:

– А я решил на ком женюсь! На Владке! Она хорошо показала себя в бою, не ноет, не выпендривается – вот хорошая жена будет! Что, пойдешь за меня? – он повернулся и, пытаясь казаться очень серьезным, посмотрел на девушку.

– Вот так подарочек у Влады будет! – засмеялась Мария Савельевна.

– Ладка, соглашайся! – вторила Таня, и соседи развеселились.

– Так… я слышал, тебе тридцать пять уже… – серьезно продолжил Сергей. – Значит, время не терпит: у меня в планах много детей. Так, давай раздевайся и в койку, не будем терять ни секунды! – он жестом показал на диван и сурово сдвинул брови.

Соседи еще больше развеселились, а Влада засмеялась вместе с ними; печальное настроение сразу покинуло, не успев захватить все свободное пространство внутри.

Вечер подходил к концу: соседи устали и постепенно стали занимать свои спальные места. Влада закуталась, но Сергей быстро стащил с нее громоздкие одеяла, он по-хозяйски улегся рядом и обнял тяжелой мощной рукой. Влада моментально погрузилась в забытье: парень будто обладал снотворным эффектом. То ли ей передавалась его мощь, и страхи и холод сразу уходили, то ли с ним было теплее, и организм сразу давал уставшему мозгу команду «отбой». Она только услышала, как Геннадий Петрович что-то проговорил про расселение по комнатам: мол, печь скоро построим новую и будет просторнее.

Следующий день наступил, и соседи проснулись. Всем понравилась новая идея: вести себя как ни в чем не бывало, не играть в глупую игру, предложенную им незнакомыми людьми, а делать то, что помогало выживать в холоде. Соседи разбрелись по дому, уже выполняя каждый свои нехитрые обязанности, настроение было бодрым, а еще появилась новая маленькая цель: постройка новой печки, которая должна была согреть их уже в более высоком качестве.

Теперь суеты не было: запасы еды и воды были уже пополнены за счет жильцов дома, а старая печка ответственно согревала. Стопки искореженной мебели и прочих деревянных изделий, называемых среди соседей дровами, аккуратно была выложены в несколько рядов возле квартиры Марии Савельевна, а этажом ниже, между квартирами Тани и Геннадия Петровича, стояла заготовленная мебель, на случай, если дрова снова понадобятся.

Но в середине дня настроение маленькой компании было подпорчено внезапным сообщением о том, что Таня плохо себя чувствует. Сверху, с пятого этажа, донесся крик Марии Савельевны, и сначала наверх поднялся Геннадий Петрович.

– Говорю ей, ложись, отдыхай!.. Вон, бледная вся, жалуется, не слушает меня! Может, ты ей скажешь… – Мария Савельевна показала на Таню.

– Ну зачем ты его позвала, теть Маш, оторвала только от дел… – держащая себя за живот Таня стала спорить с соседкой.

– Танюша, что болит? – обеспокоенно спросил Геннадий Петрович.

– Живот у нее болит, с самого утра! – ответила за нее Мария Савельевна. – С горшка вон не слазит, тошнит ее, бок болит! Не знаю, уже таблетку выпили, но говорит, что не помогает.

– Отравилась?..

– Да не знаю… – застонала Таня – Но что-то плохо мне…

– А ну давай ложись…

– Да сейчас доделаем…

– Да без тебя доделаю! – Мария Савельевна громко ругалась. – Готово уже все, что тут доделывать! Гена, можешь, уже звать всех на обед. Минут десять-пятнадцать, и можно кушать, – она кивнула на кастрюлю супа, косо стоящую на самодельной печи.

– Танюша, ложись…

– Ой, да живот крутит, – женщина метнулась в туалет.

– Она с утра жалуется… – Мария Савельевна обеспокоенно глянула на Геннадия Петровича. – Что делать, не знаю, зеленая уже… Я ей уже насовала таблеток… Вижу: очень плохо ей. Одно стонет. Горшки за ней одно выливаю…

– Ликером, может, вчера отравилась? – предположил мужчина. – Только она одна его пила.

– Да я тоже так сказала, а она говорит, что не может от него так плохо быть, она вроде два глотка сделала. Так говорит…

Через полчаса компания собралась на обед, но ожидаемое пиршество пробрело крайне грустный оттенок: Тане становилось все хуже. Теперь ее уже постоянно мутило, и соседи пообедали в квартире Тамары, расположившись на холодной кухне. Потом все снова разбрелись заниматься привычными делами, но работа застопорилась. Постоянные «гонцы», поднимавшиеся на пятый этаж, доносили исключительно плохие новости: Тане становилось все хуже.

Бросив осматривать квартиры, соседи собралась наверху, пытаясь предпринять хоть что-то, но что именно нужно было делать в данной ситуации, все слабо представляли. Таня за несколько часов изменилась до неузнаваемости: под глазами появились темные круги, черты лица заострились, бледная зеленоватая кожа делала ее похожей на странное существо, а сама она уже даже не отвечала на вопросы и лежала, уткнувшись в стенку, и только стонала, свернувшись в клубочек.

Бледное лицо Геннадия Петровича тоже сразу осунулось, он взволнованно переспрашивал одно и то же, да впрочем, и остальные участники событий выглядели печальными и обескураженными: все понимали, что помочь ничем не могут, и только высказывали пустые соображения. Находиться возле Тани было неловко, и соседи перебрались в квартиру Тамары, кутаясь в многочисленные одеяла и периодически узнавая о состоянии женщины.

В квартиру Зинаиды вошел Геннадий Петрович.

– Я не знаю, что делать… Ей хуже, она даже со мной уже не разговаривает… Лихорадить начало ее, мокрая вся лежит, испарина на лице… Ну что мы… Не знаю…

Сергей с Мишей сразу бросились в соседнюю квартиру, а остальные засеменили вслед за ними. Действительно, картина была печальной: Таню мелко потрясывала, она еле слышно стонала и также лежала, уткнувшись в стену. Мокрые волосы, бледное лицо и тяжелое дыхание – всем стало не по себе. Сергей, оглядевшись по сторонам, быстро вышел в прихожую, приоткрыл дверь и закричал:

– Ребят! У нас тут женщине плохо! Помощь нужна!.. – Он поднял голову вверх, словно высматривая незаметные глазу камеры, и снова закричал: – Нам помощь нужна!! Давайте сворачивать нашу игру! Ей очень плохо!

Спустившись на пролет, Сергей продолжал обращаться к кому-то невидимому, крутя головой по сторонам:

– Помогите нам! Женщине плохо!!

Он обходил этажи, заглядывал в пустые соседские квартиры и кричал:

– Нам помощь нужна!! Давайте без дураков! У нас Таня заболела!

Обойдя все этажи и квартиры, Сергей вернулся и растерянно пожал плечами.

– Давайте ждать, должны же предпринять что-то… Может, им там посоветоваться надо… Хотя, что советоваться…

Соседи слушали и только молчали, поглядывая на бледную как полотно Таню. Все ожидали помощи, прислушиваясь к малейшим шорохам. Но на подмогу никто не приходил: дом также пустовал, никаких посетителей замечено не было. Сергей обошел этажи еще раз, продолжая громко звать на помощь, но та также не поступала. Компания выглядела уже очень грустно: дело стало принимать очень плохой оборот.

Таня уже даже не отвечала на простые вопросы, а только продолжала чуть слышно постанывать. Компания собралась в соседней комнате на экстренное совещание.

– Врачи в доме есть? – вдруг спросил Геннадий Петрович. – Справочник по медицине, аптечка?..

– На втором этаже, Полина, дверь у нее напротив Сергея, она врач. С мужем разошлась, сиделкой подрабатывает. К ней многие обращаются: она и уколы делает, и капельницы ставит, если нужно. Говорят, хороший врач, толковая она, – нервно объясняла Мария Савельевна.

– Пойду, надо что-то делать… – продолжал растерянный Геннадий Петрович. – Может, лекарства какие найду…

– Пошли, Ген, поищем. – Мужчины приподнялись, и Миша добавил: – Понятно… Помощи можно не ждать. Одни мы тут…

– Угу, – Сергей смотрел под ноги. – Я думаю, если бы… то все-таки помогли бы нам… не оставили бы больного человека.

– Да однозначно, – вздохнула Мария Савельевна. – Если, как мы думали, нас тут для шоу снимают, то уже бы пришли… Однозначно. Это же не горстка из пяти малолетних хулиганов придумала, такое задумать могли только взрослые люди. Они не дураки, в любом случае бы отозвались. Это ведь не шутки. Никто за нами не следит…

В квартире на втором этаже были найдены медицинские книги, путем небольших споров по симптомам попытались определить как и чем можно лечить Таню. Переворошили достаточно объемную аптечку с кучей лекарств и выбрали подходящие средства, решив делать инъекции. В течение последующих нескольких часов Влада сделала несколько уколов заболевшей Тане, ей померяли давление, которая оказалось крайне низким, и теперь соседи только медленно бродили между квартирами на пятом этаже, ожидая улучшения Таниного состояния.

Теперь было не до сна, и в эту ночь никто не сомкнул глаз. Разговаривать тоже не хотелось: версия об участии в некоем шоу не подтвердилась окончательно, и теперь каждый понимал, что надо снова искать объяснения тому, что происходит в доме, и если с кем-либо случиться подобное, как и с Таней, которую сейчас было очень жалко, помощи ждать будет неоткуда. Ситуация теперь виделась тупиковой и критической.

К утру уже все еле ползали без сил, замученные и замерзшие. Ко всем неприятностям добавилось и понижение температуры, вокруг становилось все холоднее. Все соседи заметили это изменение не в лучшую для них сторону, и Геннадий Петрович спустился к себе, чтобы посмотреть на показания старого термометра. Тот также, словно замерев на одном уровне, показывал температуру «минут пять», но всем было понятно, что такой холодный воздух вокруг явно не соответствует этой отметке.

Уже рассвело; некоторые дремали, рассевшись, кто в соседней квартире, кто в другой комнате Марии Савельевны, некоторые прохаживались со стороны в сторону, кто-то просто смотрел в одну точку, но все выглядели печальными и задумчивыми, снова смутно понимая, что делать дальше. Похолодало еще сильнее, и казалось, что дом уже промерз до самого основания. Печка работала исправно, но вокруг было так зябко, что от дыхания так парило, словно они находились на улице, а не в стенах дома, что не прибавляло бодрости духа участникам маленького коллектива.

Среди этого сумрачного состояния и холода все-таки появилась хорошая новость: Тане становилось лучше. Она потихоньку стала разговаривать, меньше стонать, потом ушла мертвенная бледность с ее лица, а потом она даже порозовела. Эта новость вдохнула новую жизнь в обитателей пятого этажа, а когда Таня поднялась с дивана, то уже все окончательно пришли в себя. А потом от усталости попадали на кровати и уснули: кто раньше, кто позже, но сон все-таки настиг каждого. К пробуждению всей честной компании, Таня уже вставала, также выглядела нездоровой, но от вчерашнего состояния отличалась кардинально, чем очень порадовала новых друзей. А уж когда она несколько раз улыбнулась и попросила чашечку чая, соседи с облегчением выдохнули.

Таня чуть взбодрилась и виновато произнесла:

– Так плохо было вчера… Я думала – умру… Правда. Никогда так плохо не было. Вы меня извините… но я…

– Танюша, да ты что! – обрадованный Геннадий Петрович не выпускал ладонь женщины из рук. – Да что ты!

– Да неудобно так… Вы меня вчера спрашивали постоянно, как я себя чувствую, но мне так плохо было, что я даже не могла ничего сказать. Мне хотелось только, чтобы эта боль ушла. Состояние такое, будто вообще все равно на всех… Правда… вы меня извините…

– Таня, да ладно тебе! Да мы только рады, если тебе лучше! – Сергей выглядел тоже очень радостным, да и всем остальным сразу полегчало.

– Лучше-лучше! – Таня кивнула. – Можно еще чайку?.. Вон из той коробочки, где ягодки нарисованы… Такой вкусный, – она ткнула пальцем на большую жестяную банку с яркой наклейкой, найденную у кого-то в закромах.

– А как сейчас себя чувствуете? – звонким голосом поинтересовалась Лиля. – Мы вам ночью уколы делали…

– Да вы что? – удивилась Таня. – А я не помню…

– Да мы уже не знали, что делать… – Мария Савельевна стала рассказывать подробности прошедшей ночи. – Ой, и вспоминать не хочу… Только бы тебя отпустило… Да побежали к Полине на второй этаж, порылись там в аптечке, нашли лекарство, вроде которое должно помочь, ну и… Владка тебя уколола. Потом еще. Мы не знали, Тань, что делать…

– Ой, это, значит, ваши уколы помогли! – у Тани на глазах выступили слезы. – Вот прибавила вам хлопот! А где эти лекарства? Надо почитать… У меня как-то было что-то похожее… но не так сильно, конечно…

– Да Гена там вычитал в книжке медицинской.

– Спасибо вам, – Таня вытирала слезы, улыбаясь при этом и ласково глядя на Геннадия Петровича.

Всем замечалось, что женщине действительно стало гораздо лучше, постепенно разговорились и даже забыли, что соседка только недавно поднялась с кровати, поведали о крушении версии о телепередаче, о том, как Сергей звал на помощь, снова высказались о запутанной ситуации, как Геннадий Петрович прервал разговор:

– Ну не надо ей пока… только как пришла в себя. Ей бы покой…

– Нет! – сразу перебила его Таня. – Я наоборот хочу знать, как тут все было без меня, пока я лежала. Значит, за нами никто не наблюдает… А знаете – это даже хорошо! А то как-то не по себе: нам тут так плохо, мы замерзаем, а кто-то просто смотрит на нас… и вроде как усмехается… А сейчас… Нет, так даже лучше.

Влада только собралась сказать, что, с одной стороны, так-то оно так, но ведь многочисленные вопросы остались, но Геннадий Петрович глазами показал, что пока Тане рано осмысливать новую информацию. Ту снова напоили вкусным травяным чаем из цветной коробочки и стали планировать новый день.

– Давайте на первом, с четвертой квартиры воду из аквариумов перельем?

– А чего ее переливать, стоит себе спокойно…

– Надо перелить, правильно Миша говорит, там всякой живности у него в аквариумах полно да водорослей, чего это все гнить будет. Вода быстро расходуется, надо беречь ее. Перелейте аккуратно… А я пока обед приготовлю – супчик вон уже готов, сейчас на второе макарончики сварю, да консервы откроем, – Мария Савельевна развернулась к печке.

– Я помогу, – живо предложила Таня.

– Да лежи уже! – скомандовал Геннадий Петрович, по-доброму улыбнувшись при этом, а остальные участники события поняли: лихая беда миновала, и Таня выздоравливает, во всяком случае, все на это очень рассчитывали.

Когда компания немного разбрелась, Миша подошел к Марии Савельевне, суетящейся на кухне, и шепнул ей на ухо:

– А куда вы все это Танькино дерьмо выливали? – намекая на то, что женщину непрерывно тошнило, ну и на ее ежесекундные побеги в туалет.

– В окно, куда еще… – также шепотом ответила женщина. – Водички налью немного и выливаю. Я бегать с ведром не успевала!

– А куда в окно? В это? – Миша показал на лоджию Марии Савельевны.

– Нет, на ту сторону выливала, куда и вы, – она показала на противоположную сторону квартир на лестничной площадке, где в комнатах складировали чистую воду. – С «двадцать седьмой», с балкона. Некогда было думать, куда тащить… – Она сразу вспомнила, что договаривались выливать помои с угловой «двадцать пятой».

– А вот это вы молодец, Марь Савельна! – тихо засмеялся Миша. – Вот это по-соседски!

Женщина непонимающе посмотрела на Мишу, а потом, вспомнив, что окна его квартиры находятся как раз под ней двумя этажами ниже, пихнула его в бок.

– Да я не из этих соображений!.. О тебе, что ли, думала!

– А из каких соображений? – подмигнул ей Миша.

– Да мы же все здесь, когда-никогда окно открыть надо, продукты на лоджии навалены, а я говно буду выливать под окна! Чтоб еще потом от вонищи задыхаться, и так вон провонялось все в комнате. Ну а что делать…

– Правильно! На наши с вами окна не лейте помои, – Миша снова подмигнул и, уже выходя, добавил: – А кто там под «двадцать седьмой» живет… – И он снова засмеялся. – Блин, там же Серый живет! Некрасиво… А-а… так вы ему отомстили! – намекнул он на старую историю.

Миша расхохотался, а Мария Савельевна вслед прошептала:

– Да я даже о нем не думала!.. Скажешь тоже…

Хорошая новость и недолгий дневной сон придали силы, и компания снова занялась делом. Складирование запасов воды, уборка соседских холодильников, сбор мусора и последующее перемещение его в подвал. Отдых был недолгим, нервная ночь давала о себе знать, к тому же в доме становилось все холоднее. Соседи быстро утомились, и решили, что на сегодня хватит работать, к тому же уже хотелось как следует поесть. Собравшись за столом, сразу поднялись разговоры о резком похолодании и снова о новой теплой печке.

– Давайте, вроде уже запчасти готовы, давайте завтра с утра и займемся, – подвел итог деловой беседы Геннадий Петрович. – Девчонки будут на подмоге, а мы начнем строить. Холодно, если еще температура опуститься – нам хана. Так что завтра все силы бросаем на строительство. Тане лучше, она на хозяйстве с Савельевной, а мы строить. А то похолодает, опять наспех будем печь строить, а это не дело… – Таня в это время влюбленными глазами смотрела на соседа. Когда он говорил вот так по-деловому, она особенно восхищалась им: слышался командный тон и чувствовалась сила его характера. – Сколько у нас на часах… – Геннадий Петрович взглянул на руку… – Десяти еще нет… Но, может, давайте уже заляжем, а завтра пораньше встанем… Танюша, ты как?

– Хорошо-хорошо… Уже совсем хорошо, – закивала женщина.

– Да, она уже и покушала супчику, молодец, – поддакнула Мария Савельевна.

– Ну что? По спальным местам?..

– А мы пока не хотим спать, – произнесла Лиля. – Но мы вам мешать не будем, мы с Даней вниз спустимся…

– Да гуляйте, дело ваше, – махнул рукой Миша.– Вы такие тихуши, от вас шуму мало, как замерзнете, вон койка, никуда не денется – ложитесь да спите. Только где вы там гулять будете? Холодно, замерзнете…

– Да я хочу Дане кое-что показать…

– Да ну? – засмеялся Миша. – «Кое-что» – это интересно. Только не в такой холод «кое-что» показывать!

– Ой, дядя Миша!.. – засмеялась Лиля. – Вообще не то!

– А-а… ну смотрите…

– Дайте только фонарик кто-нибудь посильнее?.. А то наши как-то не очень горят.

– Так там же батареек куча? Поменяйте! Уж с батарейками у нас напряга нет.

– Да мы поменяли, просто нам посильнее надо. Чтобы видно было хорошо.

– А я забыл: вы же на «кое-что» будете смотреть! Тогда понятно! «Кое-что» надо свету побольше! Тогда держите, – смеясь, Миша протянул им свой фонарь.

Молодая пара вышла из комнаты, а Сергей сказал:

– Миш, ты сегодня, где ляжешь?

– Да на полу…

– Давай я сегодня на полу?

– Да ладно, – перебил его Миша, – спите уже вместе, грейтесь, а я себе сейчас что-нибудь горяченькое подложу под спину, нормально…

Он замолчал, увидев Данила и Лилю: те стояли в дверях комнаты, взявшись за руки и вытянувшись по струнке. Выглядели они несколько удивленными и посматривали вокруг растерянным взглядом.

– Чего вы вернулись? Или нагулялись уже? – поинтересовался Миша.

– Там конверт… – медленно произнесла Лиля.

– Какой конверт?

– Там на полу конверт лежит…

– Конверт? – серьезно переспросил Геннадий Петрович.

– Как в прошлый раз, – медленно произнес Данил.

– Бля, че там за конверт? Где?! Тащите сюда, чего встали! – сразу занервничал Миша.

– Подождите! – Сергей поднялся и пошел к дверям. Соседи повскакивали с мест и двинулись за ним.

Парень открыл дверь, подсвечивая фонариком, и все сразу увидели лежащий на полу конверт перед дверью Марии Савельевны: точно такой же, как получили несколькими днями раньше со странным посланием и не менее странными фотографиями.

– Блин, это че опять такое? – потянулся Миша за посланием.

– Подожди, Миш. – Сергей перегородил путь. – Как вы его заметили?

– Да как… дверь открыли и сразу увидели, – растерянно произнес Данил.

– Вообще, он как будто упал, я слышала звук, и он… Он как в дверь был всунут, мы открыли и он упал.

– Да, – кивнул Данил. – Он еще крутнулся так на полу, как упал только что. Не лежал здесь. А может, от сквозняка его двинуло, но он как будто упал, с высоты…

– То есть, по-вашему, он в двери торчал с той стороны? Да? – строго переспросил Сергей.

– Да, – Лиля кивнула.

– Бл*дь, как эти игрища задрали!! То одно, то другое! – закипел Миша. – А теперь это что?! Это что значит, когда мы звали на помощь, нам х*й помогли, а теперь, как Танька поднялась, нам, бля, новое письмо прислали? Это пи**ец какой-то!!

– Давайте посмотрим, что там? – Мария Савельевна выглядывала из-за широких мужских спин. – Покажите, что там? Такое же письмо… Может, это то же… – она осеклась, вспомнив, что предыдущий конверт разорвали.

– Ага, то же, да не то же, – громко хмыкнул Миша. – Че, пойдем читать? Гулять уже не пойдете? – обратился он к Лиле и Данилу, те в ответ промолчали.