Край, где поселились люди

– Да может и понял… Пойди там разбери… А то, что так интересно провел время, так это радость большая. Ты говоришь, научился скакать на лошади?

– Да, отец.

– Хорошее умение… Только как оно пригодиться тебе, сын мой? Лошади у нас нет… не знаю… А еще ты сказал, можешь теперь приручить зверя дикого?

– Да, отец.

– Ну надо же… Никто в нашей семье никогда не владел этим умением. Хотя… откуда в нашей хрущевке дикие звери? Ну если только встретишь собак бешеных… Так и те вроде не бегают по двору у нас. А хотя… одну бешеную собаку я знаю, – ухмыльнулся отец Белого Бегемотика, наливая холодное пиво в граненый стакан. – Соседка наша с третьего этажа – хуже зверя нет! Вот если бы тебя там научили, как с бабой Шурой сладить, как ее укротить – вот это было б да-а!.. Вот это, я понимаю, умение!.. Что еще говоришь, там делал? На горе сидел?

– Да, отец, несколько месяцев, сливался с природой дивной, чужестранной.

– Ого… несколько месяцев. О, даешь, сынок, я бы так не смог, – восхищенно прошептал отец Белого Бегемотика. – Будет что рассказать друзьям и родственникам.

– Отец, ну я же не для этого туда поехал, чтобы просто похвастаться о своих умениях разных, я провел там год и хотел найти счастье…

– Сынок, ну а что я тебе скажу… Ты сам так решил. Как по мне, так «если есть на свете рай – это Краснодарский край!» Лучше места не сыскать на всем белом свете. Солнце, горы, камешки горячие, женщины красивые… Я же тебе нормально бабла отсыпал, да ты на пару месяцев мог на море поехать, да погулять там. Но ты принял другое решение и сделал по-своему. Не знаю, сынок, может, в следующий раз, когда ты захочешь искать счастье и мир в душе своей, нужно махнуть к нам, на юга? Я бы точно только там искал счастье…

Сергей почувствовал толчок в спину и услышал чей-то недовольный голос, совсем непохожий на такой нежный голосок Веры Григорьевны, рассказывающий странную притчу. Он вглядывался в темноту, но бывшая учительница исчезла, а он снова ощутил сильный толчок. Сергей развернулся и растерянно смотрел по сторонам: женщина будто испарилась, а мужской голос громко произнес:

– Серый, чего ты ржешь?.. Разбудишь всех!..

Парень наконец проснулся, понял, где он, и сразу вспомнил свой сон до мельчайших подробностей. Он расхохотался, не в силах сдерживаться.

– Серый, ты чего?.. Спят все!

– Бля, Миша… мне, сука, сон приснился… – продолжал смеяться Сергей, пытаясь хоть как-то делать это потише.

– Ну замечательно, приснился и хорошо, только разбудишь сейчас всех!.. Чего там смешного…

– Миша, я сейчас от смеха подохну… Блин… Приснится же такая херня…

– Блин, и меня уже разбудил… Надо в печку дров подкинуть, что-то холодно…

– Да нормально вроде… Пойду покурю, – сказал Сергей, не переставая посмеиваться.

– Я с тобой…

Мужчины вышли на лестничную клетку, уже привычно прихватив фонарики, и тут уже Сергей просто сложился напополам от смеха. Он хохотал так заразительно, что Миша уже тоже начал улыбаться, поглядывая на соседа.

– Что ж там такого могло присниться?..

– Ой, бля… такую фигню я никогда бы даже и не придумал… – Сергей вкратце изложил сновидение.

– А ты, я так понимаю, учился-то не очень…

– Миша… да какое «учился»? Мать только жалко было, на трех работах работала, а то бы я туда не ходил. Отец же бухал у меня, нас трое братьев, я старший.

– Короче, тяжелое детство… – Миша серьезно глянул на парня.

– Какое «тяжелое»?.. О*уительное у меня было детство: я что хотел, то и делал. Правда, иногда задумываюсь и сам удивляюсь, как вообще дожил до тридцатника. В каких только историях не участвовал… Как вспомню, так вздрогну, как говорится.

– Да я вижу, вон в шрамах весь.

– Ага… да это старое все… драки в основном, так…

– А это что? – Миша ткнул на круглый шрам на предплечье.

– А, это огнестрел, это в этом году.

– В этом году? А куда тебя занесло?

– А, так, на разговор ездили.

– Больно было?

– Не-а. Вроде как просто горячо, только внутри. Надо набить чего-нибудь сверху, чтоб незаметно было.

– Да зачем, так вроде крутой такой, будешь популярным у девчонок, придумаешь какую-нибудь героическую историю, – подмигнул Миша.

– Думаешь? – захохотал парень. – Да я вроде и так популярный, тогда не буду.

– А на лбу что? – Миша кивнул на большое пятно, похожее на шрам от ожога. – Как ты лбом обжегся-то?..

– Да как, очень просто. Бабушка гладила белье, а я рядом сидел, спать хотел, и сижу такой, засыпаю, и головой прямо на утюг. Она говорит: «Ты чего, Сережа, тут же утюг стоит, аккуратнее надо быть!» – ну я спохватился, понял, что засыпаю, а потом опять задремал и опять башкой на утюг…

– Да хватит чесать! – рассмеялся Миша.

– Да это я е*нулся в драке и е*лом по асфальту проехался.

– Интересно ты живешь, Серега…

– Слушай, ну как такая фигня могла присниться, – снова расхохотался парень. – Бля, притча про Белого Бегемотика… Ну не пи**ец? Там про море еще… На море хочу.

– А что мешает? Такой прямо занятой? Вроде ни жены, ни детей. Езжай, куда хочешь – руки развязаны.

– Да я-то езжу! Знаешь, как я езжу? В позапрошлом году на три дня вырвался, приезжаю, с корешком договорились встретиться в парке, ну я пока ждал его – по*сать захотел, ну зашел там за дерево, выхожу – менты. Как по заказу.

– И чего?

– Ничего. Трое суток в КПЗ просидел.

– За такую хрень?.. – удивился Миша.

– Да там праздник большой проводился, серьезные люди понаехали, им такие, как я, не нужны были там, вот и закрыли. Они же пробили сразу по базе, а у меня до фига там всего, плюс статья. Ну короче, просидел три дня, вышел, как раз время уезжать назад: дела были, нельзя было задерживаться. Ну что, вышел я, в машину сел и поехал домой.

Теперь настала очередь Миши хохотать на весь подъезд.

– Так это ладно. Слушай дальше… В прошлом году… ну не этим летом, а прошлым, я как раз невыездной был.

– Это как?

– Ну это так: дело на меня открыли.

– За что?

– Да фигня… Пендаль там одному отвесил, а он, как обычно, чей-то там родственник оказался… Фигня, короче, но дело завели. Короче, мне нужно было отмечаться ходить два раза в неделю, хер куда выскочишь. А тут кореша на море собрались, я уже и так и сяк думал. Ну на день-два получалось, ну это несерьезно, бензин только палить… Короче, прихожу на проверку, а следак, у которого я отмечался, мне сразу говорит: «В следующий раз, придешь не в во вторник, а в пятницу», дела вроде у него. Ну естественно, видно тоже надо было куда-то слинять. Ну я, конечно, глаза в пол, весь такой покивал и, ясен-красен, сразу за дверь и на море маханул, а кореша должны были на следующий день приехать. Думаю: на море давно не был, кайф искупаться. Приезжаю, сразу на пляж. Нарядился: очки там, кепочка, плавочки – весь модный-хороводный, расстелил полотенчико, ну и сижу, приготовился на с*ськи пялиться. Уселся такой – сижу. …Бл*дь, поворачиваю голову… буквально в метре от меня – тот самый мент сидит, к которому я отмечаться хожу!.. Япона мать! Я как о*уел!

– Да ты че, серьезно?.. – рассмеялся Миша.

– Блин… прикинь? Ну как можно было рядом оказаться! Там пляжа несколько километров, и, сука, вот он, рядом, в паре метров от меня сидит со своим семейством: пацан, лет восемь на вид, и женушка такая пухленькая. Я как его увидел, и давай, блин, ползком оттуда дергать! – Сергей весело ржал на весь подъезд.

– Ну везет тебе с поездками на море… – тоже громко смеялся Миша.

– Ага… пипец…

Мужчины еще поговорили, посмеялись и все-таки улеглись досматривать ночные видения.

А на утро проснувшиеся соседи заметили небывалое повышение температуры воздуха в их промерзшем доме. Причем жарко было не только в квартирах Марии Савельевны и ее соседки Тамары от построенных печей и прогревшихся стен, а увеличение температуры наблюдалось во всей пятиэтажке.

Счастливые и согревшиеся, уставшие от теплой одежды соседи, разделись до совсем летнего состояния. Представители женского пола опять отправились по домам и снова явились наряженные в яркие легкие одежды. Татьяна тоже, несмотря на проживание теперь совсем в другом месте, нашла на полках свои старые вещи и прибыла к обеду в элегантном ярком костюме, состоящем из пиджачка с коротким рукавом и юбочки чуть ниже колен. Выглядела она замечательно и сразу поймала на себе восхищенный взгляд Геннадия Петровича. Тот, похоже, не умел делать комплименты или так сильно растерялся от нового вида своей напарницы, что только пробормотал что-то про красоту и моду, но его восхищенный взгляд все сказал сам за себя. А Таня, довольная собой, чуть позже обратилась к новым подругам:

– Девчонки, гляньте, как я тут похудела! – она приподняла нижнюю часть пиджачка. – Этот костюм на меня вообще не налазил! Я его вообще от жадности купила, хотя он и тогда на меня не лез! А тут – бац, и запрыгнула в него! Надо же…

– Ну видишь сколько плюсов, – кивнула головой Мария Савельевна. – И с Геной познакомилась, хоть и живете на одной площадке, и костюмчик впору!

– И не говорите! – довольная Таня крутилась у зеркала в прихожей.

Потепление радовало.

– Слушайте, может, давайте уже без дров? – Миша глянул на приятелей. – Теплынь такая, пока этих хватит, так… на готовку и на поддержку температуры.

– Да хватит пока вроде… – Сергей скорчил гримасу. – А то уже всю соседскую мебель порубили.

– Не, давайте по дрова! – скомандовал Геннадий Петрович. – У нас тут все непредсказуемо, сегодня жарко – завтра холодно, не знаешь, чего ожидать.

– И то верно, – кивнул Миша. – Даня, ты с нами?

– Ага.

Соседи так привыкли к нескольким стандартным ежедневным обязанностям, что уже жили словно по режиму: более тщательный обыск соседских квартир на предмет нужных вещей, заготовка дров, поиск пищи, сортировка, поднятие находок на пятый этаж, уборка мусора, приготовление пищи – все уже было расписано по часам.

Новая погода вроде порадовала, если бы не одно «но». Календарь явно еще не показывал июнь месяц, но в доме установилось такое тепло, как будто уже наступило лето. Причем смущало и еще одно обстоятельство: природа вокруг дома явно не намекала на присутствие жаркого времени года. Над крышей нависали все те же серые зимние тучи, а ледник вокруг оставался таким же холодным и мрачным, и совершенно не собирался таять, будто потеплело неожиданно исключительно только в самом доме. Соседи, конечно же, замечали эти несуразицы, но обсуждать их было бессмысленно, все уже будто привыкли к странностям вокруг.

В один из дней мужчины решили все-таки снова попытаться проникнуть за пределы дома, вооружились лопатами и прочими принадлежностями и спустились на первый этаж. Там открыли окно в одной из соседских квартир и стали изучать слой льда за стенами дома. Эксперимент не удался: вокруг ничего не изменилось, единственное, в чем заметили перемену – слой странного снежного покрытия перестал быть холодным на ощупь, но тот же крепкий панцирь, сковавший дом со всех сторон, по силе и прочности не изменился. Наоборот, он стал будто крепче и под ударами инструментов он даже не разваливался на мелкие куски, как некоторое время назад, а просто никак не реагировал на силу крепких мужских рук. На ощупь тоже не чувствовались изменения: слой так и оставался колючим, но теперь эти острые шипы от странно замерзшего снега стали гораздо тоньше и извилистее, и теперь напоминали кривые иголки. Лезть вниз и пытаться туда наступить, казалось теперь чистым безумием и самоубийством. Неровный, корявый, бугристый, изломанный слой – вот как выглядело покрытие вокруг дома в глазах людей.

Осмотр из окошек подвала тоже ничего не дал. Соседи надеялись, что хотя бы внутри под окаменевшим слоем будет находиться нечто другое, более податливое и мягкое, но предположения не оправдались: вытянув руку из маленького отверстия наружу, также прощупывался твердый и колючий слой непонятно чего. Мечты выбраться и дождаться таяния этого серого ледника пока терпели крушение.

Соседи, приободрившись потеплением, не собирались сдаваться и продолжали жить в родном доме, преодолевая различные бытовые и моральные трудности. Каждый утешал себя, как мог, и спустя время придумал для себя цели и причины попадания на странный новогодний праздник. Казалось, что спустя время даже стало легче, чем было вначале: не так страшно, не так холодно, и уже привычно.

Соседи давно нашли общий язык и если сначала думали, что рано или поздно от этого сумасшествия все переругаются, и начнутся скандалы, то теперь такие мысли в головах даже не возникали. За время сосуществования они уже так много узнали друг о друге, что прониклись и уважением, и симпатией, и теплыми чувствами, а впрочем, они сами об этом даже не думали, просто все роли в маленькой компании как-то сами собой распределились, и оставшиеся жильцы и их гость уже ладили без разногласий и ссор.

Все давно привыкли к резким высказываниям и ежесекундно меняющемуся настроению Миши. Не обращали внимания на колкий, злой и цепкий взгляд Сергея, беспричинную панику Тани, полному молчанию Данила, и к многим другим чудачествам, причудам и особенностям характера друг друга.

С потеплением компания немного поменяла места ночного пребывания, и теперь уже личные отношения всем стали понятны и очевидны. Геннадий Петрович и Таня переместились на ночевку на четвертый этаж. Влада и Сергей уже давно считались кем-то вроде новобрачных и тоже ночевали отдельно на втором этаже в квартире с красивым ремонтом. А Лиля и Данил давно стали местоимением «мы»: постоянно держащаяся за руки пара стала вроде как одним целым, и «Лиля с Даней» уже будто именовались как один член команды. Миша проживал в квартире Тамары на пятом этаже. Ну и там же, в своей собственной квартире, который был у них вроде «генштаба», находилась Мария Савельевна.

По утрам соседи сразу же поднимались в квартиру женщины, завтракали и потом, обсудив насущные маленькие новости, расходились кто куда. Сейчас насущных дел было гораздо меньше, а соответственно, уменьшилось количество нервозности и паники, а также и оставалось больше времени просто для общения.

Литературный клуб «Возле русской печи» продолжал свое существование. Соседи собирались в той самой комнате Вадика, или нового соседа Данила, где посередине стояла печка, и рассказывали о жизни. С каждым днем узнавалось все большее событий и историй из биографии каждого: и мечты, и проблемы, и мысли, и личная жизнь, и много другое уже было поведано новым друзьям.

Однажды, когда женщины остались одни, Таня стала делиться планами на будущее:

– Мы с Геной решили жить вместе. Когда все растает, мы сначала поедем ко мне, а когда дочка поступит, уже, наверное, сюда вернемся. Посмотрим, в зависимости как у Гены с работой сложится.

– Хорошо, – кивнула довольная Мария Савельевна. – Сюда приезжайте, дом-то в любом случае, я думаю, снесут, дадут вам хоромы. У тебя двушка, у Гены однушка, надо вам на тот момент пожениться, и вам большую квартиру дадут.

– А зачем нам большая? – улыбнулась Таня. – Мы, наоборот, подумали, что одна квартира как раз будет для Катьки моей. Он сказал, его дочери при жилье.

– Хорошо, в одной, так в одной. А там глядишь, не будут сносить дом наш, оставят, а вокруг нас микрорайон новый построят, так это же вообще красота будет! Да вы еще и на одном этаже… Вот умора…

Влада молча слушала прекрасный рассказ и радовалась за соседей: те, действительно, уже давно выглядели настоящей счастливой парой, правда, уже немного в годах. Они очень подходили друг другу: высокий уравновешенный мужчина и маленькая, полненькая и немного суетливая женщина с потрясающим умением вкусно готовить.

– Ладусь, а ты чего молчишь? – обратилась к девушке Мария Савельевна. – У вас как? Да вы тоже недалеко… Он на втором, ты на третьем… Ну надо же, – улыбалась женщина.

– Мы об этом не думали. Не заходил разговор…

– Влада… ты не обидишься, если я тебе скажу свое мнение? – тактично и тихо спросила Таня.

– Да нет… почему я должна обижаться… А что?

– Мне кажется… когда это все закончится… вы не будете вместе.

– Почему? – с интересом спросила Лиля. – Почему вы так думаете?

– Да разные они… – Мария Савельевна закивала головой. – Как из разного теста. Я тоже думаю, как и Таня. Он такой… как кот, который гуляет сам по себе. Я вообще думаю, если он и женится, так это нескоро будет. Разбаловался он бабами, уже водил-водил… кого только сюда не водил… – женщина махнула рукой. – Знаете, как в народе говорят, в тридцать лет жены нет – и не будет.

– Ну почему… – протянула Лиля. – У меня много знакомых кто после тридцати женился и нормально, живут.

– Да не в этом дело! – махнула рукой Мария Савельевна. – Сейчас многие-то просто живут, не регистрируются, а то и поздно женятся. Это личное дело каждого. Но я про Сергея говорю. Да и мне кажется, нашей Ладке совсем другой мужчина нужен, более спокойный, что ли… Влада, а тебе такие мужчины нравились раньше, как наш Сергей?

– Если честно, нет. Даже не буду лукавить. Он же меня раньше затрагивал, я его боялась очень. Такой он был, грозный…

– Да понятно, не объясняй, – улыбнулась Таня. – Уже знаем! Мы тут уже друг друга хорошо изучили.

– Это да… – протянула фразу Мария Савельевна.

Сама Влада в этом разговоре ничего нового для себя не услышала. Она была согласна с новыми приятельницами и сама видела, что Сергей и в самом деле был будто сам по себе. Они давно не поднимали разговоры о бывшем муже Влады, а числились самой настоящей парой, но девушка не строила иллюзий: чувств со стороны Сергея не было. Жесткий интим под лозунгом «Бери больше, кидай дальше», отсутствия живого интереса в глазах парня и душевного тепла.

Он уделял внимание Владе – много внимания, и даже заботы, но это было скорее из серии «так должно быть». Она была для него тем самым «напарником», тем самым словом, которым он назвал ее когда-то и также продолжал звать и теперь, только реже. Она была человеком, за которого он однозначно постоял бы, если бы нужно было, подставил плечо, помог, не выдал бы ее секреты и тайны, о которых она ему периодически рассказывала, но это было все совсем другое, чем личные интимные отношения мужчины и женщины.

Влада никогда не причисляла себя к наивным и мечтательным девушкам, и прекрасно все понимала сама: их соединила эта странная новогодняя история. Но с другой стороны, они не были чужими людьми – может, они и не стали слишком уж близкими, но внутри уже существовала связь, очень сильная и такая мощная, что Влада даже задумывалась, как ее потом можно будет разорвать, если, конечно, придется это делать. Они были разными, действительно, разными, но что-то невидимое, но очень крепкое, уже успело их соединить.

В комнату вошел Данил и уже привычно присел рядом с Лилей, сразу взяв ее за руку.

– Даня, можно тебе вопрос задать? – с хитрой улыбкой обратилась к парню Таня.

Тот удивленно посмотрел в ответ, а потом кивнул.

– А вот мы сейчас наши женские штучки обсуждаем, и я хочу у тебя спросить: как ты думаешь, когда мы отсюда выберемся, вы с Лилей будете вместе?

Представительницы женского пола не сводили глаз с парня, но тот так удивленно посмотрел сначала на Лилю, потом и на остальных окружающих, что все сразу рассмеялись, слишком красноречивым был его взгляд.

– Да с этими понятно все, – махнула рукой Мария Савельевна.

В доме царила достаточно спокойная и радостная атмосфера до тех пор, пока не стали заканчиваться запасы воды – они словно таяли на глазах. Наполненные до краев три ванные в квартирах с грязной водой, вытекшей из труб отопления, уже давно были опустошены, соседские запасы тоже постепенно начали исчезать. Прокормить и напоить компанию из восьми человек требовало достаточно больших запасов жидкости, которые никак не пополнялись. Поглядывая на постепенно опустошенную тару, соседи тяжело вздыхали и кривились, все ждали дождя. На крыше уже давно заботливо стояли освобожденные ведра и тазы на случай, если дождь начнется ночью, а они не услышат и продолжат спать как ни в чем не бывало. Но долгожданные осадки все никак не проливались. Соседи не раз обсуждали это диковинное проявление природы.

– Да не было никогда у нас такого! – возмущался Миша. – У нас как зима, так-то дождь, то снег, и сухо-то не бывало! Как так? Уже сколько здесь сидим, а дождя нет!

– Заколдованное какое-то место… – шептала Таня.

– Да кто его там колдовал? Дом как дом! Придумываете! – сердилась Мария Савельевна.

– Но дождя-то нет… – разводил руками Геннадий Петрович.

– Такое ощущение, что над нашим пустырем кто-то построил огромный зонт! Как это – никаких осадков? – возмущался Миша. – Блин! Мы так без воды останемся!

Соседи пытались содержать себя в чистоте, когда-никогда обмыться, умыться, помыть руки, и запасов категорически не хватало. Они уже неоднократно пропускали банные процедуры, пытаясь сэкономить нужную жидкость.

Однажды Миша предложил спуститься в подвал и там попробовать собрать остатки из водопровода. Эта мысль показалась всем интересной и соседи, спустившись вниз и обследовав части трубы, попытались найти запасные краны для слива воды. Краны они обнаружили, вернее, нашли места, где они должны были крепиться, соединительные места проржавели, и мужчинами было принято решение сломать трубу, чтобы пополнить запасы.

Миша, который замечательно владел молотком, ударил по чугунной конструкции, с одного удара сломал трубу, и радостные соседи собрали несколько ведер воды. Причем несли так осторожно, будто в таре находилась не вода, а что-то невероятно ценное. Хотя именно она и была самым необходимым пунктом, остальных запасов пока хватало. Правда, подняв нужное приобретение наверх, соседи ужаснулись: в ведрах оказалась такая грязная жидкость, что ею вряд ли можно было даже обмыться, разве что помыть пол в подъезде. Решили ее процедить через несколько слоев марли и поставить отстаиваться. Поглядывая на небо, соседи ждали прихода дождя.

Но вместо осадков стали происходить совсем другие изменения: началось глобальное потепление в стенах дома. Сначала так радующее соседей повышение температуры очень удивляло, особенно глядя на ледяную пустыню и серые зимние облака за окном, а потом уже стало совсем не до смеха. Температура повышалась со стремительной скоростью. За несколько дней в доме становилось все жарче и жарче, и наконец уже просто стало невозможно топить печь для того, чтобы приготовить еду, и Мария Савельевна перебралась в квартиру соседки Тамары. Большую новую печь уже топить перестали, а старую, с перекошенной стеночкой, разогревали однократно в сутки, чтобы приготовить пищу про запас, нагреть воды, разлить ее в многочисленные найденные термосы, а потом уже из них заваривали чай, кофе, лапшу быстрого приготовления или распаривали различные крупы.

Спустя еще некоторое время потеплело еще сильнее: печку уже перестали топить вовсе, потому что потом в радиусе нескольких метров вообще невозможно было находиться и даже подходить близко. Но самой большой проблемой стала снова нехватка воды – от жары в доме спасала исключительно только она. Постоянно нестерпимо хотелось пить. Вода, стоявшая в соседней квартире, уже имела очень низкие вкусовые качества, к тому же соседи давно смешали запасы чистой и грязной жидкости, добытой из разных соседских источников, включая аквариумы в квартире номер четыре, унитазные бачки и столетние запасы в старых пластиковых бутылках для полива комнатных растений. Да к тому же вода тоже была почти горячей от соприкосновения с теплым воздухом, пить ее было неприятно, и она совершенно не утоляла жажду. Кое-как отпаивались остывшим заваренным чаем с примесью различных трав, лимона и других ягодных добавок.

В один из дней небо все-таки потемнело и заволокло тучами, намекая на приближающийся дождь, и соседи вздохнули с облегчением. Приготовив всевозможную тару, компания караулила приближение долгожданных осадков, поглядывая в окно. Небо долго затягивало тучами, казалось, вот-вот громыхнет гром, а в воздухе запахнет сыростью, но дождь все никак не начинался. На ночь даже было назначено дежурство: мужчины поочередно будили друг друга и караулили наступление осадков.

Проснувшись, соседи только переглянулись, а дежуривший под утро Миша развел руками. К тому же погода за окном снова поменялась: тучи сменили цвет на светло-серый, и температура в доме снова стала стремительно повышаться. Буквально через несколько часов стало нестерпимо душно. Помимо жары появилась и еще одна неприятность: Мария Савельевна стала плохо себя чувствовать. Сначала она хорохорилась, не подавала виду, молча сносила тяготы знойной погоды в доме, но соседи видели, что ей становится все хуже: женщина постоянно краснела, покрывалась пятнами и тяжело дышала. К вечеру у нее поднялось давление до запредельного уровня.

Компания уже была подкована многими медицинскими знаниями и специальными справочниками, быстро нашли в аптечке все той же соседки-врача Полины нужные лекарства, и Влада стала колоть женщину необходимым препаратом. На время Мария Савельевне становилось легче. Она оживала, начинала разговаривать, бодрилась, но буквально через час ей снова становилось хуже. При этом всем ночью жара тоже не проходила, да и открытые окна ничего не изменяли в доме: воздух вокруг застыл и температурой совершенно не отличался от пространства вокруг. Никакие искусственные сквозняки и проветривания ничего не давали: ни открытый люк на крышу, ни окна и двери на этажах, ни окошки в самом подъезде – вокруг стояла раскаленная душная стена.