Край, где поселились люди

– Глаза!! Влада, глаза не открывай! – Сергей еще сильнее поджал ее под себя, еще плотнее навалившись мощным телом, и девушка снова застонала от боли. Придавленное колено хрустело, но она не могла сдвинуть ногу и только задергалась, что было сил.

– Нога!! Сережа!

– Что нога? – у нее над ухом прогремел голос парня.

– Больно… нога!.. – она уже рыдала, заливаясь слезами.

Парень чуть сдвинулся, и Влада, застонав, выпрямила ногу, снова скорчившись от боли. И сразу получила удар по пальцам.

Казалось, что дом не просто качался, он шатался со стороны в сторону, словно эта была тоненькая веточка дерева на ветру. Влада уже чувствовала, как не выдерживают и немеют пальцы. Если бы на ней сверху не навис Сергей, больно сдавливая все внутренности, она давно бы летала от стены к стене, как их нарубленные дрова. Она уже даже не поднимала голову и не открывала глаза: вокруг стоял такой грохот и шум, что соседи уже перестали перекрикиваться друг с другом. Качка была такой силы, что казалось, если разжать руки, то от такой мощной и резкой тряски тело просто ударилось бы о ближайшую стену так сильно, что раздробились бы все части организма на мелкие кусочки, а потом туловище просто летало бы вокруг, как тряпичная кукла.

Влада чувствовала напрягшееся тело вокруг себя и, чуть приоткрыв глаза, увидела перед собой покрасневшие мужские пальцы сжатые вокруг железок в кулаки. Она перевела взгляд на свои руки, они выглядели будто чужими: разбухшие жилы, побелевшие ногти, кривые, словно незнакомые пальцы, вцепившиеся в решетку перил, и сразу снова зажмурила глаза и вскрикнула от резкого удара в плечо. Она почувствовала, как дернулся Сергей, потом сама сразу больно ударилась подбородком о холодную подъездную лестницу, и услышала, как клацнуло где-то в голове. Влада снова застонала, и только продолжала цепляться в спасительные перила, ей даже ничего не было слышно: Сергей сжал ее так сильно, что у нее даже мелькнула мысль, что он просто ее сейчас раздавит своим крепким мускулистым телом.

– Мне больно!! – изо всех сил закричала Влада и сразу ощутила, как парень чуть сдвинулся. Она вздохнула, набрав в легкие побольше воздуха, и сразу что-то тяжелое ударило ее по голове, поцарапав чем-то острым.

Потом Влада снова услышала громкий мужской крик и такой же громкий, но женский, она продолжала сжимать пальцы и пыталась дышать под нависшим телом.

Вдруг раздался резкий толчок, словно дом резко затормозил на крутом повороте, и Влада, не выдержав резкого движения, не удержала в руках железные прутья и, почувствовав сильную боль в кончиках пальцев, сползла чуть вниз. И вдруг сразу вся эта качка прекратилась. Воцарилась тишина. Владе на секунду показалось, что она все это время ехала в поезде, и теперь он остановился на перроне очередной станции, и вот-вот раздастся голос из динамиков, объявляющий о прибытии состава. Влада снова схватилась за перила. Она затихла, замер над ней и Сергей. Так продолжалось несколько минут, они боялись поднять головы и ожидали новой тряски.

Снизу раздался громкий хриплый крик:

– Че там?! Че молчите?.. Живые, бля?! – Мишин голос, донесшийся снизу, прервал воцарившуюся тишину.

– Мы живые… – дрогнувшим голосом отозвался Данил.

– Серый!.. Серый!!

– Да тут мы! – у самого уха Влады громко прозвенел голос Сергея.

– Бля, Генчик! Че там?..

– Хорошо!! – громко крикнул Геннадий Петрович.

Компания постепенно стала приподнимать головы, оглядываться по сторонам и даже подниматься на ноги.

Влада застонала, пытаясь принять удобное положение, подтянула ногу, которую совсем не чувствовала, и подняла глаза на Сергея. Она обомлела: он весь был в крови, она стекала тонкими струйками со лба и, обведя глазами парня, Влада сразу увидела, как его куртка на глазах становится темно-красного цвета.

– Сергей… у тебя кровь… – только и прошептала она, изумленно глядя на парня, но тот выпрямился, чуть придерживаясь за перила и глядя вниз, громко произнес:

– Все там живые? Чего молчим?..

– Мы не молчим! – раздался голос Тани.

– А че там с нашей этой… – Сергей всматривался вниз, где Миша сидел на карачках возле лежащей рядом Марии Савельевны.

– С ней хорошо! Сексом тут занимаемся, не смотрите сюда! – Миша не терял бодрости духа.

– Лилька, а ты?

– Мы хорошо… – закивала девушка, задрав голову. – Ударило только нас.

– Всех ударило, – Сергей спускался по ступенькам, рассматривая соседей. – Как ты, Геныч?

– Да ничего, пойдет, – взмокший, уставший мужчина сидел, облокотившись на стену подъезда с видом победителя.

– Сергей, у тебя сзади все в крови! – вышла из оцепенения Влада.

Тот равнодушно глянул на себя через плечо, вытер кровь со лба и глянул на руку.

– А-а, нормально все.

– Да ты весь в крови!! Надо… надо… – Влада даже не понимала, что надо сейчас делать.

– Не шуми, напарник… Бля… ребята, я в шоке… – Сергей присел на ступеньку. – И че это было?

– Это был очередной пи**ец! Вот, что это было!

– Ну правда?..

– Не спрашивай, Сереж… – тяжело дыша, медленно проговорил Геннадий Петрович. – Это уже… это… Не знаю, Сережа.

– Нормально нас потрясло… Геныч! А ты помнишь, когда мы вчера дрова стали таскать, ты сказал, что надо помельче порубать? Чтоб лучше горели? Помнишь?.. – слегка улыбнулся Миша.

– Ну?..

– Баранки гну. Если бы мы так мелко не порубали, сейчас нахер нам бы этими мебельными огрызками бошки посносило!

– Слушай, точно! – радостно произнес Сергей. – Блин, как по заказу. Так, главное, раньше никогда так мелко не рубили!.. Только вчера.

Геннадий Петрович с тревогой оглядел парня и медленно произнес:

– Сергей, тебе, похоже, больше всех досталось… Вон, правда, весь в крови.

– Да, пи*ец, че говорить…

Действительно, Сергею досталось больше всех: они с Владой оказались наверху, практически чуть ниже уровня этажа, и летающие в воздухе куски мебели попадали прямо на него. Соседи, спустившиеся чуть ниже, тоже были сильно задеты, но совсем не так, как Сергей. Влада с тревогой поглядывала на мокрую от крови куртку.

– Сережа! Я не знаю… Надо в квартиру пойти, тебя надо обработать…

– Да нормально все! – он взял в руки протянутую Таней тряпку и стал вытирать кровь со лба, а потом приложил к плечу. – Не надо суетиться. Я слышал, мне что-то по плечу сильно резануло, царапина.

– Пойдем туда… надо…

– Не кипишуй, напарник, – Сергей, чуть улыбаясь, подмигнул девушке, а потом кивнул: – Сейчас пойдем, конечно, – он перевел взгляд по сиротливо сидящую, сгорбленную, пожилую женщину на полу четвертого этажа. – Теть Маш, вы как?

– Хорошо, Сережа… Хорошо. Не волнуйтесь за меня, – Мария Савельевна держалась изо всех сил, чтобы не расплакаться. Неожиданное и непонятное событие с раскачивающимся со стороны в сторону домом пока не находило объяснения в ее голове.

Изнутри женщину разрывали эмоции: и радость от спасения, и от того, что все остались живы и даже почти целы, и странное чувство какой-то горечи и печали. В глазах еще стояли падающие в комнате шкафы, Данил, тянущий ее вместе с Лилей по жесткому и холодному полу, летящие со всех сторон щепки. Женщина ощущала сильную боль в боку: ее практически тянули по ступенькам, а потом тащили вниз к четвертому этажу. Потом она видела, как кубарем прямо на нее катился сверху Миша, который потом крепко обхватил ее, прижав к решетке – да так, что она не могла даже пошевелиться. «Бл*дь!.. Бл*дь!» – только и слышала Мария Савельевна возле уха. В голове мелькнул и крик Миши «где бабка?» Он несколько раз громко орал где-то наверху в поисках соседки, на карачках сползая вниз. Сейчас это невежливое обращение вызывало только огромную радость внутри и совсем не казалось грубым и бестактным. Мария Савельевна вспомнила, как Сергей в последнюю секунду оттащил ее вместе с креслом из-под падающего секретера. Сейчас у нее внутри бушевала смесь самых разных чувств и эмоций, а еще она ощущала себя частью этой оставшейся на Новый год восьмерки. Хотелось разрыдаться, и одновременно радовало, что они снова вместе, рядом, все живые и здоровые.

– А чего голос такой? – продолжал интересоваться состоянием женщины Сергей.

Мария Савельевна стала думать, что можно ответить, как услышала, что Миша произнес:

– Да она фильм грустный вспомнила, недавно по телеку показывали.

Соседи засмеялись, а женщина закивала, изо всех сил пытаясь сдержаться, чтобы не расплакаться.

Вдруг сидящий между этажами возле стенки Геннадий Петрович тихонько заговорил:

– Знаете, мне это напомнило картинку из детства… только сейчас вспомнил. Вот дураки были… Мы еще мальчишками в рощу бегали, там железная дорогая проходила. И у нас забава такая была: мы цеплялись за проходящий поезд и несколько сотен метров ехали, а потом на повороте поезд тормозил, и мы спрыгивали. Дураки были, конечно… Но там у нас такое место было – поезда медленно ехали, не очень опасно вроде казалось. А однажды я прицепился, а поезд вдруг стал разгоняться… сильно… Я вообще не ожидал. А что там… мелкие еще были, сил-то не густо было. Я прицепился, а поезд как погнал вперед, я не удержался на подножке, ноги соскочили, и я только руками вцепился в поручень, а ноги в воздухе болтались. Еле до поворота дотерпел, думал, что упаду, так испугался тогда… Поток воздуха сильный, ничего не мог сделать. Уже на повороте поезд затормозил, и я спрыгнул. Ну как спрыгнул… слетел.. да неудачно… ударился больно. А друзья мои тоже перепугались: видели, что поезд быстро мчал, и я чуть не упал. Я там к оврагу скатился, они ко мне, перепуганные… Ну ничего, обошлось. Вот глупые были… – Геннадий Петрович покачал головой. – Потом уже домой идем, они увидели, что я вроде в порядке, и давай ржать. Костя, друг мой, говорил, что я был похож на осенний листок на ветру, хохотали так… Друзья говорили: «Ты летел параллельно земле, руки за поезд держаться, а ноги в воздухе болтаются». Со стороны, наверное, и правда, смешно было… А Юрка там, друг тоже наш, спрашивал у меня: «Чего ж ты, Генчик, поезд-то не удержал? Мы так на тебя надеялись!» Так вот сейчас похоже было… Вот ржали тогда… пока домой шли, чуть не лопнули от смеха.

Компания посмеялась, отдохнула и медленно двинулась наверх. Хорошее настроение резко улетучилось, когда они открыли первую же дверь на этаже, а в частности, дверь в квартиру Марии Савельевны. Кроме шкафа, которому мужчины помогли упасть в нужном направлении, практически все, что было выше уровня в метр, попадало и, естественно, разбилось. Квартира выглядела так, словно в ней произошло побоище. И главное, что подпортило еще больше боевой настрой – это разваленная посереди печка: труба, собранная из частей вентиляции была сломана на множество погнутых кусочков, кирпичи, скрепленные цементом, были разрушены. Только единственная стеночка уцелела, та, которая с самого начала выглядела несуразно и нелепо: косая и кривая, именно она и устояла.

– Япона мать!! – с отчаянием в голосе проговорил Миша. – Ну твою дивизию! Блин, только наладили все, и сука, откуда это тряска взялась!

– Миш… пошли, глянем на вторую… Чего там с другой?

Плохие предчувствия соседей не обманули: в квартире Тамары наблюдался похожий погром, и на новой печке отразилось это странное и нелепое землетрясение. На нее сверху упали несколько шкафов мебельного гарнитура, разрушив ее почти полностью с одной стороны. Более свежая конструкция была гораздо прочнее, но масштабы разрушения были просто катастрофическими: та же гнутая и сломанная труба, расколовшиеся кирпичи, разбитые нужные детали.

– Ну сука же!! – уже с яростью в голосе прогремел Миша. – Еще и холодает!

Компания уже молча последовала осматривать другие квартиры. Разгром наблюдался везде: упавшая мебель, разбитые стекла и посуда. Открыв одну из дверей напротив Марии Савельевны, Миша отпрянул назад: в квартире нестерпимо воняло. Соседи прошли внутрь и сначала вообще не поняли, что их несколько смутило; вроде как в квартире чего-то не хватало, но чего именно, пока никто не мог догадаться, и соседи крутили головами, аккуратно перешагивая через поломанную мебель.

– Бл*дь, окна нет! – наконец сообразил Миша.

Действительно, вместо окна зиял просто прямоугольный промежуток.

– А рама куда делась?..

Миша выглянул вниз.

– Серый! Гена! Гляньте…

Мужчины разглядывали пространство внизу, стараясь высмотреть хоть что-то. Густой туман уже рассеялся, там все сливалось в одно пятно, а слева и справа по обоим сторонам дома отчетливо наблюдались мусорные кучи. Внизу, на серой корке льда, валялось что-то темное.

– Что-то окно выбило… Это же с какой силой и скоростью должны тяжелые предметы по квартире летать, чтобы выбить окно, да еще вместе с рамой?.. – задумчиво глядя вниз, произнес Геннадий Петрович.

– Да нас, знаешь, тоже не слабо в подъезде покачало! Если бы мы туда не сбежали вовремя, вот то и пипец нам, Гена. А кстати, как Серый быстро сообразил, что надо в подъезд шуровать!

– Ага… Только мне вообще вот это покачивание очень странным кажется.

– Да это полностью противоречит законам физики, я вам скажу, – Геннадий Петрович продолжал рассматривать что-то внизу.

– А никому не кажется странным, что среди зимы выбито полностью окно, а как бы вроде так и должно быть – мы вон еле заметили. Ни сквозняка, ни ветра, шторы вон, даже не колышутся. Такое ощущение, что между квартирой и пространством вне дома одно и то же, вроде как в квартире что-то потерялось.

– Мне кажется, телевизор выпал… вроде как такая форма валяется. Вон, Миш, глянь туда, – Геннадий Петрович показывал пальцем.

– Ты хочешь сказать, телевизор х*й знает куда улетел?

– Получается, что так, надо ниже спуститься, глянуть.

– А че на него глядеть, сейчас дел по горло… Че делать будем, мужики?

– Въ**ывать будем, надо печь строить опять, мы околеем нахер.

– Вот только из чего строить, на вторую еле-еле наскребли.

– Ну а че делать? Кирпичи есть…

– Да кирпичи есть, а вентиляцию мы почти во всем доме снесли.

– А цемент где возьмем?

– Где-где – в гнезде, на пятой полке.

– Правда, что делать будем?

– Да можно, конечно, что-то придумать, есть идейки, думал уже об этом, когда собирались новую печку строить, – медленно произнес Геннадий Петрович. – Только это все время займет, и не один день, а нам спешить надо.

Мужчины болтали между собой и, казалось, даже не замечали женские фигуры, стоявшие в коридоре квартиры. Представительницы слабого пола только прислушивались к словам и понимали, в какой сложной ситуации оказались.

– Мужики, пойдемте хоть у тети Маши мебель на место поставим, а бабы пусть убирают пока.

– Блин, там еще и стекла разбились… В потемках, без воды… Как теперь это свинство убирать, блин… – огорченный Миша кусал губы и морщился. – Вот, бл*дь! А вы помните, как этот е*учий туман стал появляться? Еще Гена сказал, как шум воды за окном мерещиться, все же слышали?.. Так реально качалось все, как будто дом по воде плыл, ну скажите, че я не прав?.. Так и было! Дом не трясло, его качало со стороны в сторону, как будто мы реально в шторм попали! Как это, сука, может быть такое? Ну как?… – Миша хватался за голову. – Теть Маш! – закричал он куда-то назад.

– Да здесь я… – раздался с порога голос соседки.

– Теть Маш, давай самогон свой, я сейчас сдохну. Давай, спасай меня, моя Валька как-то говорила, что у тебя самогон хороший. Самое время бутылочку откупорить… – и тут он снова вспомнил про недавнее землетрясение. – Ой-е, а она не разбилась случаем?.. Все – это катастрофа…

– Миша… да я посмотрю… Может, и не разбилась… Она в прочной бутылке…

– В какой нах*й прочной бутылке… – простонал Миша. – Ой, там же сначала разобрать все надо. А где она хоть стояла у вас?

– Да в комнате у меня, где еще…

– Вот надо с вашей комнаты и начать порядок наводить. Нашедшему приз! Блин, только все понастроили, только хоть как-то все организовали, запаслись, разложили…

Миша нервно прохаживался по соседской квартире с выбитым окном.

– Блин, жрачку там раскидало, наверное, ну ладно, это соберем все.

Вдруг он повернулся, и соседи увидели, как у Миши округлились глаза и скривился рот.

– Че такое, Мишань, вспомнил че?.. – Сергей хотел еще что-то сказать, но тот завопил.

– Бли-и-ин!! У нас же вода в ведрах стояла! Япона мать!! Там же…

Не дослушав соседа, компания бегом бросилась в соседнюю квартиру, где находились запасы воды, аккуратно расставленные по комнате в различной таре. Забежав гурьбой в соседнюю квартиру они охнули: естественно, тара валялась вверх дном, пол был мокрым, а запасы воды были практически полностью уничтожены.

– Ой, мамочки… – сразу застонала Таня. – Вся наша вода…

Влада с Лилей молчали, глядя вокруг застывшим взглядом. А Мария Савельевна от увиденной картины схватилась ладонями за лицо, закрыла глаза и, уже не выдержав нервного напряжения, просто зарыдала в голос. За ней следом громко заплакала и Таня.

– Девчонки, а ну-ка перестали… – Геннадий Петрович засуетился между женщинами. – Ничего прорвемся, вон в пластике еще есть! – он кивнул на горку бутылок, валяющихся по полу.

Все закивали, прекрасно понимания, что этого запаса для восьми человек хватит ненадолго.

– Так! Объявляется чрезвычайное положение: воду расходуем экономно! Только на еду и питье! – громко провозгласил Миша. – А в остальном… а что в остальном… Будем зарастать грязью!

– Да мы давно зарастаем, нам не привыкать, – криво улыбаясь, произнес Сергей.

– Ну чего прибедняешься? Пи**льку, когда-никогда, намываешь же?

– Но только «когда-никогда», по особым случаям, – Сергей не выдержал и рассмеялся.

Мария Савельевна, будто даже не слыша соседские разговоры, закрыла лицо руками, развернулась к стенке, уткнулась в нее и продолжала рыдать в голос.

– Теть Маш, ну не разводи сырость, тут и так вон воды полно, соседей затопим. Пошли лучше искать твой самогон! Блин, там же еще спиртное оставалось. Сука, все, небось, побилось…

Марию Савельевну еле оторвали от стенки: она будто вкопанная стояла у соседской двери и рыдала, не останавливаясь.

– Все, пошли-пошли, все на поиски самогона отправляются… – Миша легонько подталкивал женщину к выходу.

Бутылку крепкого напитка нашли сразу же, именно эта нижняя часть мебельной стенки совершенно не пострадала, жидкость в фигурной таре тоже осталась цела. Причем бутылочек было несколько, что очень порадовало соседей, а особенно Мишу. Крепость напитка тоже была на высоте, и соседи за минуту опустошили полбутылки. Всем чуть полегчало, и даже Мария Савельевна начала улыбаться.

– Так, давайте оставим эти полбутылочки, сходим, глянем, что на других этажах, – предложил Геннадий Петрович, сразу чуть загрустив и представив разгром в собственной квартире.

– Да, давайте, что там, глянем, – кивнул Сергей. – Интересно, что у меня там…

Соседи отправились на очередную экскурсию по этажам.

Сначала спустились на четвертый: там тоже наблюдалась печальная картина. Быстро обойдя квартиры, соседи увидели, что окна целы, и заглянули в квартиры и Татьяны, и Геннадия Петровича, и Лили. У мужчины ситуация была веселее: минимум разбитой мебели, упавший на бок холодильник и сдвинутый шкаф, были целыми и телевизор, и даже стеклянный столик. У Тани в квартире картина была гораздо печальнее, тут уже наблюдался некий разгром: побитая посуда, разбитые кухонные шкафы, валяющееся на полу трюмо. Мужчины сразу сделали вид, что обход нужно сделать в кратчайшие сроки, что предстоит еще уборка спальных мест, и пока Таня не оценила масштаб урона, быстро отвлекли ее, как могли, и вывели под белые ручки из квартиры. У Лили в съемной квартире тоже наблюдался кавардак, но мебели там стояло минимальное количество, в основном совсем старенькой, да и девушка, ясно дело, махнула рукой на перевернутое вверх дном жилище.

Когда спустились на третий этаж, где проживали Влада и Миша, ситуация очень порадовала: там практически ничего не изменилось, только чуть была сдвинута мебель в квартире Влады. Все стеклянные предметы, посуда и прочая бытовая мелочевка стояли на своих местах.

На втором этаже, к большому удивлению соседей, практически даже не наблюдались следы погрома, квартира Сергея находилась в обычном виде, в котором он ее и оставил при очередном посещении.

Первый этаж тоже был не тронут странной бурей в доме: там не наблюдалось даже следов покачивания. А глянув для приличия в подвал, чтобы уже хорошо понимать масштабы разрухи, соседи вообще никаких изменений не заметили.

Не считая стандартного мусора и следов их собственного разрушения соседских квартир, перерытых шкафов, мусора и грязи, можно было сделать вывод, что первые три этажа вообще не пострадали от необъяснимого землетрясения.

– У нас дом что, резиновый, что ли? – удивленно посматривал по сторонам Миша.

– А почему резиновый?.. – из-за плеча Геннадия Петровича спросила Таня.

– Ну а как он тогда качался? Что, полдома болтало, а полдома стояло на месте? Как думаешь, Ген? А вы, теть Маш?..

– Я уже ничего не думаю. Можете у меня ничего не спрашивать… – Мария Савельевна уже находилась на грани нервного срыва. Походило на то, что только природная стойкость давала ей хоть какие-то силы.

– А ты, Влада? Даня?..

Соседи только пожимали плечами.

Обойдя дом, компания вернулась на пятый этаж.

– Давайте по рюмочке и за уборку, а то скоро уже спать захотим, – предложил Миша.

Очередная порция крепкого напитка чуть заглушила сознание, подняло настроение, и соседи принялись разгребать последствия качки. Уже стемнело, но старались хотя бы разложить по местам необходимые вещи, убрать мусор и осколки. Во избежание повторения ситуации принято было решение мебель больше не расставлять, как было, а аккуратно поставить вдоль стен. Из комнаты Вадика вынесли поломанный секретер, разбитые кирпичи уложили на этаже, и тут же стал вопрос о приготовлении пищи.

– Да ладно вам… – махнул рукой Миша. – Вон сухари, печенье, вафли, пока не до еды. Поразбросало все по хате, надо в кучу завтра пособирать – консервы есть. Завтра будем думать, надо выспаться.

– Окно надо скотчем залепить, – предложила Влада. – Видели, на лоджии окна треснутые, а одно совсем разбито, там, видимо, наши припасы летали… – она немного виновато глянула на хозяйку квартиры.

– Владка дело говорит, – кивнул Сергей. – Молодец, напарник.

– Кстати да. Нам еще повезло, что окна целые. Вот это бы было вообще не очень так… – протянул Миша.

– Да, возможно, и тут предметы летали,– Геннадий Петрович подошел к окну и стал рассматривать целостность стекла. – А на лоджии, там что?.. Квадратуры мало, если там так все болтало, как нас в подъезде, то, понятно дело, стекла не выдержали. Да, надо заклеить… Давайте спать… завтра дел много.

– Слушайте! Так у нас могли все продукты улететь на фиг!.. А че? Вон, в «двадцать шестой» телек в окно улетел… Блин…

– Ну вот видите, товарищи, мы еще легко отделались.

Мария Савельевна подняла голову, печально глянула на присутствующих и промолчала.

Спалось беспокойно, уж слишком странными казались предшествующие события. А вернее, совсем не спалось: обстановка вокруг стала сразу чужой и незнакомой, и уже привычная и уютная квартира Марии Савельевны приобрела совсем другие очертания. Не выдержав внутреннего беспокойства, соседи все-таки среди ночи заклеили окна скотчем, стараясь как можно надежнее обезопасить себя от варианта вообще быть выброшенными на улицу, как телевизор, улетевший вместе с рамой на противоположной стороне подъездной площадки.

– Сереж… это уже совсем непохоже на съемки интересного блокбастера… – тихо прошептала Влада на ухо парню.

– Сам не знаю. С удовольствием огорошил бы тебя прекрасными новостями, но это как-то не получается сегодня. Ладно я, может, ничего не соображаю… но вокруг взрослые люди, с опытом, с образованием, и все разводят руками. Даже Гена.

– Как мы будем теперь… Я как-то думала вот-вот и выберемся… Нас спасут… а сейчас… Не знаю даже, что и думать. Ни воды, ни тепла… А что вы решили с печкой? Можно будет построить новую? Из чего?..

– Спи. Как узнаю, расскажу.

– Какие-никакие обеды у нас, тепло, мы тут, они там, вроде расположились…

– Спи, Влада.

– Не хочешь разговаривать?

– О чем разговаривать?

– Да хочется поговорить… об этом обо всем.

– Литературный кружок «Мы у печи» пока временно не функционирует.

– Ну чего ты такой?..

– Я обычный. – Сергей развернулся спиной к девушке, показав тем самым, что не намерен больше беседовать.

Влада понимала, потому парень не хочет общаться: ему просто нечего было сказать. Она видела и знала, что мужчины делают все, чтобы помочь всей компании, но сейчас ей хотелось выговориться, а еще просто поплакать на сильном плече Сергея, выйти на лестничную клетку, там остаться вдвоем, обняться. Влада сразу вспомнила Таню с Геной: та постоянно беспокоилась, нервничала и суетилась, но сразу находила поддержку в лице «напарника». «Танюша… Танюша…» – Геннадий Петрович моментально принимался успокаивать женщину, и через несколько минут та уже сияла, поглядывая с восхищением и любовью на высокого соседа. Влада вздохнула: Сергей был совсем другой. Она вспомнила сегодняшнее происшествие и то, каких сил стоило мужчинам удерживать не только себя, но и слабых представителей женского пола. Грешно было жаловаться: Сергей был настоящей опорой, но поговорить нестерпимо хотелось.