Космическая семья, или Родитель про запас

Саймон висел снаружи их маленького шаттла и клял себя на чем свет стоит.

Правда, стоит ли этот самый свет на чем либо, он сильно сомневался, а потому клятвы носили несколько расплывчатый характер. Тем более винить ему, собственно говоря, было некого – все контракты он подписывал сам. Если бы не его самоуверенность, Майя, может быть, предпочла бы синицу в руке, и они после свадьбы остались бы дома, под куполом.

Это он Саймон, польстился на журавля в небе.

Ни синицы, ни журавля, ни даже неба, в том смысле, в каком его понимали предки, не покидавшие Земли, он, конечно, не видел. Небо его жизни было просто черным пространством, по которому рассыпались бесчисленные россыпи созвездий. На него можно было смотреть или из прозрачных окон на верхнем ярусе, или сквозь шлем, если вдруг зачем-то приспичило выйти из Купола.

Собственно, если ты не сотрудник периметра, то выходить как-то особо незачем. Это земляне, прилетающие на Луну на уикэнд, считают делом чести непременно лично набрать пузырек лунной пыли. Хотя точно такую же безделушку можно спокойно купить в любой сувенирной лавке.

По крайней мере Саймон с Майей не видели ничего романтичного в прогулках «под Землей». Да и что романтичного может быть в том, чтобы заплатить, вырядиться в скафандры и пройти очередной инструктаж только для того, чтобы с ранцами на плечах месить пыль на виду у очередной толпы собирающих лунную пыль туристов. Куда романтичнее было забраться на верхние ярусы или спуститься вниз. За последнее время они с Майей отыскали под Куполом немало укромных уголков, где вполне можно было уединиться не то, что без скафандров, а вообще без всяких помех. А после свадьбы им, как всем, родившимся на Луне молодоженам полагался вполне себе приличный семейный отсек, и жили бы не хуже других. И, возможно, жили бы долго и счастливо. Так нет же, он польстился на большее. Собственно говоря, а почему нет? Они с Майей молоды, здоровы, отличные специалисты, результаты теста и на IQ, и на выживание в экстремальных условиях – многие бы позавидовали. Кому как не им колонизировать новые планеты.

А тут как раз открылся Яссен.

Для тех, кто не в теме, «Яссен» или «55 Рака е» – это планета в созвездии Рака, которую только что правительство Солнечной объявило открытой. И корпорация, получившая право разработки недр, объявила конкурс. Конкурс не на планету, конечно, а на вакансии. Потому что где разработка, там и купол, и прочее строительство.

Саймон даже не думал, так, для хохмы заявку подал. Собственно, на тестировании они с Майей и встретились. И, разумеется, с этого момента гораздо больше думали о том, чтобы после работы уединиться где-нибудь в укромном уголке гораздо больше, чем о колонизации чего бы то ни было.

А тут как раз перед свадьбой пришло подтверждение. Можно было бы трогаться в путь, даже если бы тесты подтвердились только у Саймона. И то было бы более чем хорошо. А если оба прошли, да еще и молодая семья, то предложение получили просто сказочное: два постоянных контракта, семейный жилой модуль, собственный внешний транспорт, да еще и доли в компании. Ну, понятно, не так чтобы доли, скорее дольки, но все-таки это уже стабильность. К тому же им, как молодоженам, компания полностью оплачивала переселение: и шаттл, и горючку, и страховки и всякое прочее-разное.

И они подписали оба контракта.

Кто мог подумать, что он – глава семьи, дипломированный специалист с офигительным IQ – так бездарно застрянет в какой-нибудь неделе пути до этого самого Яссена.

Сначала сбился с пути навигатор. И унесло бы их черт знает как далеко и навсегда, но, что называется, вовремя путь пересек метеоритный поток. На памяти Саймона никогда прежде ни на кого метеориты не падали «вовремя». Однако это бедствие быстро отрезвило и мобилизовало обоих. С горем пополам ему все же удалось убраться с пути смертоносного потока. Но побило их изрядно, у бедного шаттла вышло из строя такое количество систем, что непонятно было, за что браться.

Самым простым было бы вызвать помощь, тем более страховка это предусматривала. Вот только никакая страховка не могла подсказать, где они, во имя всех святых, находятся, и куда слать сигнал о помощи. Пришлось включать инструкции и пытаться справляться с проблемами самостоятельно. Хорошо еще, что системы жизнеобеспечения остались целы, то есть о воздухе, воде и питании можно было не волноваться. Но вот с тем, чтобы лететь дальше, пришлось повозиться изрядно.

Ему удалось отладить навигатор, да и многое другое. Кое-как, чуть ли не на ручной тяге они дотянули до Яслей, точнее до звезды «δ Рака» или, Осленка, как называли ее в древности. Отсюда до Яссена рукой подать. Это если на квантах лететь, как положено. А с их скоростью можно тащиться пожизненно. Правда, здесь уже можно вызвать помощь, чем Майя, собственно, и занимается. Вероятно, их услышат, найдут и доставят к новому дому. Вот только помощи ждать ну совершенно некогда, потому что медовый месяц даром не прошел, и совсем скоро Майе нужно рожать. А он, Саймон, понятия не имеет, что с этим делать. То есть ребенку он, конечно, будет рад, но самому принимать роды… Нет уж, лучше пусть этим занимаются специалисты. А он, пока Майя пробует подать сигнал СОС, еще раз попытается залатать все, что только возможно.

Вот почему он с утра ковыряется среди разодранной метеоритами обшивки, изо всех сил стараясь думать о деле, а не о приближающихся родах. По правде говоря, он уже сделал все, что мог. Но если не попытается, как он сможет смотреть Майе в глаза, когда придет время, а она окажется без всякой помощи. Короче говоря, Саймон страдал. Возможно, именно поэтому он далеко не сразу заметил, что окружен неким зеленоватым облачком, даже скорее дымкой. Откуда и каким образом возникла эта странная светящаяся субстанция, было неясно. Он и заметил ее только потому, что где-то на периферии зрения промелькнуло какое-то движение, и он невольно повернул голову. Облачко клубилось, насколько он мог заметить, в основном по бокам головы, за зоной обзора. Он попытался повернуться, чтобы посмотреть, что происходит сзади, но фокус не удался – облачко элегантно повернулось вместе с ним.

Саймон занервничал. Он представил себе, как в этой зеленой непонятке сейчас растворится его скафандр и, мгновенно превратясь в ледяную статую, он улетит вдаль, а Майя с ребенком навсегда останется в шаттле, одиноко дрейфующем возле звезды «дельта Осленка».

В панике он вдруг потерял опору и бесконтрольно закрутился вокруг собственной оси, судорожно дергаясь в попытке остановиться. Через несколько бесконечных секунд он осознал, что какая-то сила замедляет вращение одновременно толкая его к опоре. Схватившись за скобу, он пристегнулся и огляделся, пытаясь сообразить, что же случилось. В целом не изменилось ничего. Вот только зеленое облачко несколько изменило форму. Оно больше не пыталось спрятаться. Наоборот, оно поднялось и уплотнилось где-то на уровне головы так, чтобы оказаться в поле видимости. После некоторого шевеления облачко приняло форму головы, по поверхности которой дрейфовали провалы, по форме напоминающие глаза, нос и рот. Вскоре картинка устоялась, и «рот» на зеленом лице попытался растянуться в некое подобие улыбки.

«Здравствуй», – в голове Саймона шевельнулась холодным рыбьим хвостом чужая мысль.

– Привет, – осторожно попытался ответить он. – Ты кто?

По поверхности облачного лица пробежала легкая рябь. «Я – жизнь, как и ты», – плеснули в голове слова. – «Смотри».

Зеленое лицо распалось, растеклось туманом, чтобы снова собраться в некую фигуру, похожую на песчаный рисунок. Мириады зеленых частиц пересыпались, перетекали, образуя все новые картины, а внутри головы звучали чужие холодные мысли.

Ом – именно так называло себя это облако зеленых частиц, роившихся перед ним.

Ом обитали в зоне притяжения звезд, которые на земной карте неба с древних времен были известны как дельта и гамма Рака или созвездие Ослят. Вероятно, они питались энергией этих двойных звезд. Если он правильно понял, эти живые существа могли выживать только в некоей совокупности, больше всего напомнившей ему земных пчел или муравьев, живущих вместе, но не поодиночке.

Облако переливалось и мерцало, и в какой-то момент Саймон залюбовался им. Каким-то образом ом почувствовали его эмоцию, ибо немедленно облако замерцало странными узорами, как большой калейдоскоп с зелеными стеклышками. Это было очень красиво.

– А ты? Какой ты? – прозвучал вопрос.

Саймон попытался, как умел, подумать о том, кто же он такой, но так красиво, как у ом у него не получалось. Облако клубилось, обтекая со всех сторон скафандр, временами сгущаясь или рассеиваясь в каких-то местах, чужой разум силился понять, что такое человек.

– Ты внутри такой, как снаружи?

Он попытался мысленно представить сам себя, чтобы показать чужакам, но ответ их не удовлетворил.

– Тебя можно потрогать?

Саймон с ужасом представил себе, как в мельчайшую трещину скафандра утекает воздух, и он немедленно задыхается и замерзает, и содрогнулся. Облако немедленно пришло в движение и заколыхалось в испуге.

– Я понял, я защищу, – мелькнуло в голове.

Оказалось, ом гораздо больше, чем казалось Саймону. То ли первое облако позвало еще одно сообщество, то ли оно само по себе было гигантским, но спустя мгновение весь скафандр оказался под густым, отсвечивающим зеленым, непрозрачным слоем. Вообще-то выбора не было. Неизвестно, как поведет себя эта масса, если он откажется. Но пока ом демонстрировали дружелюбие. И Саймон решился. Он начал отстегивать перчатку. Надо признаться, действовать ему пришлось исключительно наощупь, поскольку зеленый ком полностью покрыл обе руки. Решившись, он чуть ослабил крепление. Из отверстия тут же вырвался столб воздуха, немедленно застывший стеклянными каплями. Однако утечка мгновенно прекратилась, похоже, плотность облака ом позволяла удерживать атмосферное давление.

– Я прикоснусь к тебе.

По правде говоря, прикосновения Саймон не почувствовал, только увидел, как изумрудный цвет постепенно чернеет, переходя в рубиновый там, где открылся доступ в скафандр. Что-то происходило в этой массе чужаков, плотно его облепившей.

– Спасибо, я тебя понял, – прозвучал голос. – Закрой себя плотно, тебе опасно находиться открытым.

Саймон наощупь застегнул крепление, все еще сомневаясь, что остался жив.

Вдруг на скафандре замигала лампочка – сигнал, что воздушная смесь начинает подходить к концу. Это привело ом в смятение.

– Я навредил тебе?!

– Надеюсь, что нет. Мне нужно вернуться, я не могу долго оставаться снаружи.

Облако рассеялось, открывая ему путь.

– Возвращайся, когда сможешь. Я буду ждать.

У Майи случилась истерика.

Когда Саймон, выполнив все надлежащие процедуры, смог наконец-то покинуть шлюз, он со всех ног бросился в рубку, откуда доносились, благодаря системе связи слышные по всему кораблю, рыдания.

Жена вновь и вновь прокручивала запись, на которой белый скафандр Саймона внезапно исчезал из поля зрения, словно проглоченный кем-то невидимым. Почему-то красивые зеленые всполохи на экране не отображались. Он сам остолбенел, наблюдая, как человеческая фигура вдруг затмевается и полностью исчезает из виду. Вероятно, Майя перепугалась насмерть и изо всех сил пыталась понять, куда же девался муж. Она так рыдала, что даже не услышала его возвращения и в панике отпрянула, едва он к ней прикоснулся.

После длительных уговоров и убеждений, что перед ней вовсе не фантом, не пришелец, не робот, и вообще не все что угодно, а именно ее любимый и любящий муж, после того, как слезы были осушены, а обцелованная с головы до ног жена уложена в постель со стаканом клубничного смузи с мятной успокаивающей добавкой, Саймон в пятый или в восьмой раз вновь излагал историю встречи с чужим разумом. Майя, как маленький напуганный ребенок, изо всех сил держала его за руку, за ту самую руку, которую он открыл для знакомства с пришельцами. Постепенно она успокоилась и наконец уснула, время от времени по-детски всхлипывая.

Утро началось с того, что, открыв глаза, Саймон обнаружил стоявшую над ним уже полностью собравшуюся жену.

– Я иду с тобой!

Тон звучал безапелляционно, и возражения просто не принимались. Даже легкую попытку напомнить о беременности Майя встретила в штыки:

– Если это не опасно, то неопасно для всех! Даже не думай, что я останусь внутри и снова буду наблюдать, как ты исчезнешь.

Возразить было нечего, пришлось молча помочь ей, ставшей неловкой и неуклюжей в последнее время, забраться в скафандр.

Единственное, на чем ему удалось настоять, так это на дополнительной страховке. По крайней мере, если что-то пойдет не так, он сможет самостоятельно затянуть ее внутрь.

Бортовой компьютер получил свои инструкции, и оба обитателя корабля покинули шлюз.

Саймону показалось, что размеры ом стали гораздо больше. Вероятно, другим их сородичам тоже хотелось познакомиться с иной формой жизни.

Майя робко жалась за плечом мужа.

Облако, поначалу ринувшееся к ним, остановилось и подалось назад. Вероятно, каким-то образом эти обитатели космоса смогли ощутить эмоции пришельцев.

– Кто это? – прозвучал в голове Саймона вопрос.

– Моя жена.

Возникло легкое замешательство, облако, казалось, забурлило. Вероятно, ом обменивались информацией, пытаясь понять новые взаимоотношения. В конце концов, видимо сообщество пришло к каким-то выводам.

– Я правильно понимаю, ты – целый? То есть ты – один большой сам по себе. И твоя жена тоже – один большой сам по себе?

– Да, – вынужден был признать Саймон. – Ты понимаешь правильно.

– Но твоя жена – она не целая, там ее двое. Она составная? Она как я?

Он в растерянности оглянулся на Майю, которая, по всей видимости, слышала весь диалог. Убедившись, что чужаки проявляют никак не агрессию, а только любопытство, она решилась выплыть вперед. Ее скафандр, сильно обтягивающий располневшее тело так блестел в свете звезд и она показалась Саймону такой маленькой, беззащитной и хрупкой, что, кажется, его сердце на мгновение едва не остановилось от нежности.

Это не укрылось от ом, которые снова взволнованно забурлили. По зеленому побежали разноцветные всполохи. Облако отодвинулось подальше, демонстрируя дружественные намерения, однако, кажется, стало еще плотнее. Вероятно, к ним присоединялись все новые и новые блестящие точки-существа.

– Я целая. Просто во мне созревает еще один целый – наш будущий ребенок. Он пока совсем маленький, ему нужно время, чтобы стать больше и выбраться наружу. И тогда мы будем отдельно. А потом он вырастет и станет большой, как Саймон.

Бурление усилилось. Теперь на поверхности ом преобладал не зеленый, а золотистый цвет. По всей видимости, для их культуры сообщение оказалось слишком потрясающим.

Потом посыпались вопросы. Люди, преимущественно Майя, отвечали, как могли.

Похоже, для ом такой способ увеличения численности представлял нечто совершенно новое и невероятное.

– А можно посмотреть? Я не причиню вреда.

Теперь настала очередь Майи ослабить зажим перчатки. Саймон с ужасом смотрел, как его любимая исчезает под золотистым коконом, облепившим ее полностью без какого-либо просвета. Несколько минут он провел, замирая от страха, но обошлось. Кокон распался, и он вновь увидел Майю, улыбающуюся ему сквозь стекло шлема.

– Они сказали, малыш похож на тебя.

Ее улыбка вернула его к жизни. Он вдруг осознал, что на несколько мгновений попросту забыл дышать, и с силой втянул в себя воздух. По поверхности ом вновь пробежали сполохи.

– Удивительно, – голос в голове звучал задумчиво. – Я никогда так не чувствую себя. Ты …

Голос помедлил в поиске слова.

– Вот, ты – яркий внутри! Ты даже меня заставляешь менять цвет, такой ты яркий. Никогда раньше со мной такого не было. Это приятно.

И тут Саймон по-настоящему испугался. Ему вдруг представилось, что ом, которому приятны их человеческие эмоции, никогда не отпустит их корабль. Он буквально на секунду представил себе, что Майя, оставшись без помощи, не сможет родить, и он потеряет ребенка, а может быть и жену, и останется здесь навеки, в плену этого странного светящегося существа.

Мысль промелькнула буквально за долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы ом, превратившись из рубинового в гранатовый темно-красный, забурлив, отпрянул от них.

– Нет, нет! – Голос в голове просто взорвался. – Нет. Я не знал, что ты настолько другой. Даже если часть меня пропадет, я все равно останусь целый. Ты совсем другой. Ты не можешь потерять часть себя и остаться прежним. И ты не можешь потерять другого или его часть. Ты – другой-другой. Такой целый и такой хрупкий. Я не хочу причинить вреда. Как я могу помочь?

Оказалось, совсем непросто объяснить этим странным – или этому странному существу, что они не могут просто так перемещаться в пространстве по своему желанию, как это делают ом. Им необходимы всякие штуки и приспособления, часть из которых сломалась и пришла в негодность.

Несколько дней ушло на то, чтобы попытаться объяснить этому невероятному светящемуся существу, что и как нужно починить, чтобы они могли улететь на Яссен. Ом старался изо всех сил, но чем дальше, тем больше становилось ясно, что созданию, живущему за счет энергии звезд, ни за что не постичь сложностей ни механики, ни квантовой термодинамики, ни всего прочего, что создал человеческий разум. Наконец стало ясно, что ждать больше нельзя. Майя уже с трудом ходила, и роды неумолимо приближались. Саймон принял решение двигаться вперед хотя бы так, как получится. Ом понимали его состояние и не препятствовали. Но случилось непредвиденное.

Едва он завел двигатель, закричала Майя. Время ребенка пришло.

Не в состоянии разорваться между женой и управлением кораблем, он выключил двигатели и бросился на помощь. Конечно, они изучали курсы первой помощи. Разумеется, он не раз и не два проштудировал все, что нашел в памяти бортового компьютера, так или иначе относящееся к родам. Само собой, Майя давно приготовила предметы первой необходимости. Но он все равно был не готов. Черт побери, он был совершенно не готов, но думать об этом было некогда, требовалось срочно действовать.

Они старались, как могли. Но что-то явно шло не так, потому что Майя почти теряла сознание, а ребенок все не показывался. Вдруг в какой-то момент, когда жена замолчала, он услышал голос, как оказалось, давно бившийся в сознании:

– Впусти меня, я помогу!

Он огляделся. Иллюминаторы полностью потеряли прозрачность, их сплошняком покрывал сине-черный мерцающий ковер ом. Саймон посмотрел на жену. Майя, бледная, мокрая, обессилевшая, с прилипшими ко лбу волосами… Помощь явно требовалась, и он решил рискнуть.

Ринувшись в рубку, он дал сигнал компьютеру открыть внешний шлюз. После всех бесконечных проверок на безопасность, ручного нажатия кнопок и прочего, шлюз открылся. Экран показал, что тамбур заполнен чем-то, похожим на густой кисель глубокого синего цвета. Саймон чуть помедлил прежде, чем дать команду открыть внутренний люк, но Майя снова закричала, и он решился.

Едва образовалась первая щель, синий кисель ринулся сквозь все коридоры и помещения туда, где страдала роженица. Обогнув мчащегося туда же Саймона, ом расширился, на мгновение заполнив собой все пространство, а затем, уплотнившись, обволок женщину.

Мужчина было ринулся на помощь, но синий кисель мягко, но настойчиво отодвинул его, лишив подвижности.

«Постой, я уже внутри».

Изумленный, Саймон смотрел, как густая синяя мгла входит в его жену и после нескольких мгновений ожидания аккуратно выталкивает наружу красного сморщенного младенца, удерживая его в воздухе, словно на вытянутой руке. Стряхнув с себя оцепенение, он бросился к малышу и, как написано в учебнике, перевернув, похлопал по спинке. Ом расступился, освобождая пространство. Младенец вздохнул и вдруг закричал тоненьким пронзительным голосом, заявляя о своем праве на жизнь.

– Смотри, наш сын! – повернулся он к Майе.

Та, слабая и беспомощная, смогла только протянуть руку к малышу.

Уложив ребенка ей на грудь, Саймон обрезал пуповину и завязал аккуратным узелком.

Теперь надо было спасать потерявшую много крови Майю. Ом, казалось, понимал, что от него требуется. По крайней мере синяя рука – во всяком случае так казалось Саймону – что-то делала с Майей, к которой потихоньку возвращалась жизнь.

Наконец опасность миновала.

Саймон, измученный и уставший, смотрел, как его жена кормит грудью его сына, и как утомленный малыш засыпает у ее груди.

– Наш Матиас, – Майя передала ему спящего малыша и мгновенно уснула.

Он стоял, прижав к груди крошечное, сладко сопящее существо и глупо улыбался.

– Ты счастлив. – Раздался то ли вопрос, то ли утверждение.

Он обнаружил, что ом из синего вновь стал золотым.

– Да, очень! – Он вновь посмотрел на малыша.

Облако, сгрудившееся в середине отсека, поднялось и нависло над младенцем, словно тоже разглядывая.

– Удивительно. Он очень большой, ваш маленький. И он очень целый. И, кажется, ему тоже хорошо.

По золотому облаку пробежала рябь.

– Теперь опасности больше нет?

– Нет, прямой опасности больше нет, спасибо за помощь! – Саймон не знал, как выразить свою благодарность этому невероятному, непонятно из каких-таких мелких частиц состоящему существу, пожелавшему протянуть руку – именно руку, Саймон мог бы поклясться в этом, пусть синюю, пусть кисельную, но руку помощи им – застрявшим в космической дали созвездия Ясли у двух Ослят, бета и гамма.

– Можно, Матиас будет немножко моим человеком тоже?

– Это как? – испугался Саймон.

– Не знаю. Я просто хочу, чтобы он был как твой, как Майи, так и немножко мой. Как будто я для него тоже как целый и как человек, а он для меня как немножко ом.

– Ты можешь быть его крестным. – пришла спасительная мысль. Не как мы, но как еще один «запасной» родитель.

– Запасной родитель… – существо задумалось. – Родитель про запас, на всякий случай, для трудных дел… Да, мне нравится быть крестным. Можно, я его потрогаю?

Звездная золотая пыль на мгновение обсыпала спящего малыша, чтобы снова собраться в мерцающее облако. Но не вся. Вокруг запястья крохотной ручки остался мерцающий зеленоватым светом браслет.

– Немножко я останется с Матиасом. На всякий случай. Я всегда буду рядом с ним. А теперь выпусти меня.

И золотисто-зеленая масса вылетела наружу из приоткрытого шлюза и медленно полетела прочь от корабля.

– Не включай двигатель, – прилетела напоследок мысль. – Я донесу вас до Яссена. Теперь мы – одна семья.