Единственный наследник, и тот раб

Дарья Корелина

Единственный наследник,

и тот раб

Благодарности

Огромное спасибо моей старшей дочери за вдохновение и интерес. Я готова писать так же быстро, как ты читаешь, лишь бы ты улыбалась!

Спасибо моей младшей дочери за поддержку. Цмок!

Спасибо Ирине Сон за идею.

Предупреждение

Книга написана исключительно для развлечения. Все совпадения с китайской историей и культурой – случайны.

Образ Сунь-У-Куна и горных троллей позаимствован из м/ф «Король обезьян» 2015 года.

Образ мудрого и всемогущего Восточного Будды – из древнекитайского эпоса «Путешествие на Запад». Он тоже о Сунь-У-Куне, читайте и наслаждайтесь. Там 4 тома.

Зеленая одежда и коса жрецов – честно взято у Мосян Тунсю, из «Благословения небожителей».

Идея наследника, который оказался рабом, – из романа Ирины Сон «Небо примет лучших», но не из финала, там был мальчик позадиристей главного героя. Вот он и прототип Аня.

Имя Ань Чжэ – это имя главного героя из книги «Маленький гриб». Поскольку оно подходит моему Аню и упоминается здесь всего один раз, то я сочла допустимым его оставить.

Всё. Легкого чтения!

1. Запасной внук

Траур продолжался во дворце и в сердце императора, каждую ночь повелитель видел сон, как отрок, его единственный наследник, пробуждается от глубокого сна. Каждое новое пробуждение было невыносимее предыдущего. Придворные, горевавшие поначалу вместе со своим повелителем, начали обеспокоенно шептаться. Каждый спрашивал себя: «Что будет с двором и со страной, если император не отойдет от скорби и не вернется к правлению?» Иные генералы полагали, что следует, выдав замуж, возвести на престол одну из пятерых принцесс. Однако никто не решался высказать свои идеи вслух и, тем более, предложить его величеству.

В этой ситуации, когда империя застыла в ожидании и прежние порядки покрывались тленом, готовые разрушиться, один человек сохранил хладнокровие. Уже месяц, как он подал прошение на аудиенцию у императора и терпеливо ждал своей очереди. Наконец, повелитель решил переговорить с ним, правда не для того, чтобы выслушать его просьбы, а чтобы еще раз спросить: правда ли, что наследник престола умер и нет силы, которая могла бы вернуть его?

– Ваше величество, я знаю, что вы уже спрашивали об этом главного лекаря и верховного жреца. Я тот, кто провожает усопших в последний путь…

– Я слышал о тебе много хорошего, – перебил император. – Ты не ищешь богатства или власти. – Жрец почтительно кивнул, отметив про себя, что вполне доволен своим богатством и уважением окружающих. – Ты честен и редко открываешь рот, потому что редко кому нужна правда. – Жрец снова почтительно кивнул, нагнув голову ниже, чем в первый раз. – Поэтому я решился спросить тебя.

– Ваше величество, я не в силах вернуть к жизни этого принца, но я знаю, что у вас есть еще один внук.

– Кто-то из моих беспутных дочерей зачал внебрачное дитя?!

– Ваше величество, я говорю о сыне вашего второго сына.

Император задрожал, и жрец забеспокоился, не хватит ли удар старика, все-таки слишком много горя свалилось на него под конец жизни. Однако его величество не разрыдался, а расхохотался. Он хохотал до слез, и жрец настоял, чтобы император выпил чай из шалфея с лавандой. Чрезмерное веселье может погубить не только тело, но и репутацию.

– Я понял, ты шутишь. Ты тревожишься за меня, потому что я сильно горюю об утрате. Ты прав. В своем горе я забыл о дворе и почти перестал править. Ты достойный жрец… Какому богу ты служишь, а?

– Восточному дракону, мудрому, но строгому хранителю рассветных лучей. Он исполняет желания, но крайне требователен к чистоте помыслов и отваге в сердце.

– Ну, что же. Ты проявил отвагу. И рассмешил меня. За это…

– Я не шутил, ваше величество. Но если таково ваше желание, пусть это останется шуткой.

– Мой второй сын был ветреным. Он одарил вниманием всех служанок и рабынь в замке. Но госпожа Фа следила за тем, чтобы ни одна из них не зачала нежелательный плод. Так… – Император подпер подбородок кулаком и молчал некоторое время. Когда император заговорил, его голос был ровным, будто напитался силой, блуждая на лугах невозвратного прошлого. – Он редко бывал в разъездах в силу юного возраста и из-за того, что я боялся, чтобы он не повторил судьбу старшего брата. Но все-таки он должен был ездить по стране и учиться тому, как живут люди и в чем их чаяния. Так он соблазнил какую-то благородную девушку?

Жрец неловко отвел взгляд, поправил косу и откашлялся. Император заметил его замешательство и потребовал объяснений.

– Мне придется начать за год до интересующих нас событий. В столице была семья чиновника Ли, однако Ли рано скончался, как и его жена. Осталась дочь, о которой некому было позаботиться, поскольку ее не успели сосватать. Все имущество Ли перешло к императорскому двору, а юная дочь стала рабыней во дворце. Ее приблизила к себе госпожа-невестка вашего величества.

– К чему ты клонишь? – недоверчиво спросил император.

– Второму принцу приглянулась новая рабыня, однако та оказалась не только чистоплотной, но также гордой и умной. Она умело избегала принца, а госпожа-невестка оказывала ей защиту и покровительство.

– Так откуда же взялся ребенок?! Он был?

– Вы хорошо помните характер второго принца, ваше величество. Чем успешнее рабыня избегала его, тем сильнее он привязывался к ней. В конце концов это стало известно, и вы приказали мне и одному солдату отвезти рабыню в дальнюю усадьбу. Несколько недель после этого второй принц пребывал в ссоре с вами.

– Что-то такое я припоминаю… – Император нахмурился и выпил еще чая, затем в глубокой задумчивости прошелся по зале. – Так у той рабыни родился ребенок?

– Ее положение обнаружило себя во время дороги. Сперва я подумал, что дело в плохой пище. Однако подобного рода недомогание не длится дольше трех дней. Я приступил к девушке с расспросами, и она призналась, что полюбила принца, и несколько раз они проводили ночь вместе.

– Негодница!

– Ваше величество, я тут же вспомнил, что последние два месяца второй принц лучше учился, меньше донимал девушек во дворце, а кроме того, усмирял свой характер. Подобное возможно лишь под влиянием сильного чувства.

– Хочешь сказать, эта рабыня хорошо влияла на его характер?

– Видимо, да. Ведь до того, как стать рабыней, она была девушкой из достойной семьи.

– Откуда мне знать, что это не твой ребенок?

– Я жрец, ваше величество. Я обязан соблюдать чистоту своего тела.

– Там был еще этот солдат!

– Этот солдат, ваше величество, оказался мужеложцем. Он ни разу даже не взглянул на рабыню. Мне пришлось оберегать свою чистоту еженощно! На обратном пути мы ехали розно.

Император отослал жреца и несколько дней пребывал в тяжелых размышлениях. С одной стороны, судьба дарила ему внука, рожденного от одного из любимых сыновей. Однако с другой стороны, это был незаконнорожденный сын от рабыни, и никто не знает, как он воспитан и занимался ли кто-нибудь его воспитанием. Нельзя возвести на престол невежду.

Размышляя, его величество призвал к ответу госпожу Фа, управляющую всеми девушками во дворце. Она вспомнила рабыню, особенно потому, что была оштрафована из-за нее на огромную сумму и наказана пятью ударами веера по пяткам.

– Такого унижения я натерпелась из-за этой мерзавки! – прошипела госпожа Фа и тут же покорно склонила голову перед императором. – Но у меня и в мыслях не было, что все зашло так далеко! Ваше величество, я уже понесла наказание…

– Я не намерен тебя наказывать, госпожа Фа. Я хочу знать, возможно ли, чтобы та рабыня зачала дитя от моего второго сына?

Госпожа Фа задрожала, понимая к чему клонит император, и стала ползать в ногах повелителя, умоляя обратить внимание на своих дочерей.

– Я не отдам власть ни одной из них. – Император сурово оборвал причитания госпожи Фа. – Можешь так и передать любой из своих покровительниц. Они склочны и не дружны между собой. Если одна из них получит власть, что остальные сочтут себя уязвленными, и после моей смерти страна погрязнет в междоусобных войнах. Ступай, госпожа Фа, и будь готова исполнять свой долг перед твоим истинным повелителем. Иначе пять ударов веером покажутся тебе нежным шепотом ветра.

Подобрав юбки и дрожа, госпожа Фа удалилась.

2. Наследник

После долгого и тяжелого путешествия повозка с красными кистями, запряженная двумя белыми меринами и охраняемая пятью солдатами во главе с молодым и пока никому не известным генералом, подъехала к воротам дальней усадьбы императора. Управляющий, господин Хо с большими почестями принял гостей. На второй день, с утра жрец приступил к своему заданию. Прежде всего, он напомнил господину Хо, что в письмах наводил справки о рабыне, прибывшей пятнадцать лет назад. Жрец предоставил ее словесное описание и имя, под которым девушка была записала в усадьбе.

Господин Хо заметно смутился и попытался перевести тему:

– Вы выглядите крайне утомленным, ваши покои не подходят вам?

– Они слишком близко к генеральским, и я не могу спокойно уснуть.

– Отчего же?

– Потому что язык генерала мешает.

– Ох, он говорит во сне…

– Лезет... – раздраженно начал жрец и тут же оборвал себя, однако господин Хо не выказал ни шока, ни осуждения в сторону молодого Дун Янгхао. Напротив, Хо поклонился и мягко проговорил:

– С вашего позволения, при вашей внешности и проведя с вами, вдали от женщин столько времени, любой мужчина дрогнул бы сердцем.

– У меня заурядная внешность, – заявил жрец и посмотрел осуждающе. – К тому же я не молод, и я жрец! Дело не может быть во мне. Распорядитесь постелить мне подальше от генерала.

– Как пожелаете, достопочтенный жрец.

Раздосадованный, жрец вышел от господина Хо, так и не узнав о рабыне и ее отпрыске. Он опомнился, когда прошел половину коридора, и счел унизительным возвращаться. Разговор был отложен еще на день.

Утром жрец был в прекрасном настроении, поскольку выспался и хорошо позавтракал. Он даже начал думать, что молодой генерал не такой уж скверный, просто горяч и кровь его требует ответа от кого угодно, любого пола, а растрачивать пыл на подчиненных – недостойно аристократа. Списав все на обстоятельства, жрец встретился с генералом во дворике под персиковым деревом и предложил вместе подняться к управляющему усадьбой.

Господин Хо встретил их с почтением и сразу поинтересовался о распоряжении императора, которое прибыло вместе с повозкой с красными кистями.

– Каковы приказания его величества?

– Мы должны привезти во дворец сына, которого родила та самая рабыня, о которой я вчера вас спрашивал, – ответил жрец. – Где он?

– Он?.. Но… То есть. Воля его величества. Этот… мальчик… Вы видели его при входе.

Жрец и генерал взглянули друг на друга, потом обернулись на двери: створки оставались открытыми, чтобы утренний ветерок проникал в покои, но на лестнице и крыльце было пусто.

– Там кто-то был? – уточнил генерал.

– Он подметал ступени перед вами.

Жрец и генерал снова обменялись недоуменными взглядами. Разве могли два сановника, один молодой, другой опытный, не разглядеть человека на лестнице? «Неужели отпрыск императорской династии полностью лишен божественного благословения и царственного сияния?» – обеспокоился жрец. И тут же велел позвать мальчика. Господин Хо передал приказ и попросил разрешения спросить, получив же согласие, низко поклонился:

– Могу ли я узнать, для какой надобности его величеству, нужен сей… мальчик?

– Во дворце траур, разве вы не знаете? Умер внук его величества. Этот мальчик был зачат в то же время, и рабыня – собственность императора. Поэтому мальчик станет утешением для вдовствующей невестки.

Услышав это, господин Хо заметно помрачнел и даже немного отодвинулся от молодого генерала. Как раз в это время двое слуг втащили брыкающегося и кричащего дикаря в грязных лохмотьях и с такими спутанными волосами, что их можно было принять за шерсть.

– Так это не собака?! – охнул генерал и брезгливо попятился. Жрец сглотнул. Мальчика-собаку бросили, он проскользил по полу до сандалий жреца.

– Я ничего не сделал, господин!

«По крайней мере, он умеет разговаривать».

– Встань и посмотри мне в лицо.

Мальчик распрямился, но подбородок держал опущенным. Спина его была круглой, почти горбатой, плечи – сутулыми и натруженными тяжелой работой, руки – мозолистыми, грязными и покрытыми царапинами и грязью, про волосы вообще было лучше не думать, как и про запах.

– Почему вы содержите императорского раба в таком виде?! – возмутился генерал, переборов отвращение.

– Несмотря на то, что он раб, он крайне упрямый и непослушный, к тому же ленивый и наглый. Он выполняет самую черную работу. Но и для этого он не годится. Нам приходится регулярно пороть его. – На этих словах жрец сжал губы, но никто этого не заметил. – А однажды он выкрал у моего секретаря тушь и пробовал писать! Пришлось переломать ему пальцы!

– Вы переломали!..

Жрец побледнел и зажал рот ладонью, чтобы не выдать тайну происхождения мальчика. Господин Хо понял, что перестарался с описанием и что император будет в гневе, если узнает, что его собственность повреждена.

– Я хотел, но сжалился над его бедной сумасшедшей матерью. Его высекли…

– Вытяни руки, – приказал жрец мальчику и внимательно осмотрел и ощупал каждый сустав. К счастью, кроме грязи, царапин и воспаленных заусенцев, повреждений не было. Пальцы при этом были натруженными, но длинными и красивыми, как и ожидается от потомка благородной династии.

– Не уверен, что он может стать утешением, – подал голос генерал. – Скорее, устрашением.

– Вы еще удивитесь, генерал, на что способен этот юноша. Но ради его безопасности, – жрец многозначительно посмотрел на генерала, – я не стану отмывать его, пока мы не доедем до дворца. Как твое имя, отрок?

– Последний раб, – пробормотал мальчик.

– Нет. Какое имя тебе дала мать?

– Ань Чжэ.

– Все дело в иероглифе Чжэ. Астролог подберет тебе более подходящее имя. А пока собирайся, Ань, ты поедешь в императорский дворец.

– Чего? Еще больше лестниц скрести?!

Жрец и генерал безнадежно покачали головами. Однако еще оставалась надежда, что юноша сохранил способность к обучению, и удастся превратить уродливого невежду в красивого принца.

3. Нападение

Ночью жрец снова не смог выспаться: генерал разузнал, где его покои. Отбившись от слишком физических комплиментов, жрец заявил, что утром отправится в обратный путь без солдат, взяв только повозку, меринов и Аня. Генерал сначала рассмеялся. Поняв же, что жрец настроен решительно, стал его отговаривать, однако слова уже не могли подействовать. Утром, убедившись, что запасов еды и воды достаточно, жрец усадил раба в дальний угол повозки, вспрыгнул на облучок и щелкнул хлыстом. Мерены послушно пошли, генерал ухмыльнулся.

– Генерал, мы разрешим им уехать без охраны? Там же императорская собственность.

– Мы поедем чуть поодаль, – ответил генерал своему подчиненному. – На первом же разбойничьем разъезде они пожалеют, что оставили нас позади. Упрямый фазан!

Солдаты потупились, чтобы скрыть усмешки: длинная коса и зеленая одежда и вправду делали жреца похожим на царственную птицу. А раба можно было сравнить с собачонкой, заблудившейся в лесу и чудом выжившей.

Между тем Ань недолго сидел в повозке и на ходу перебрался к жрецу на облучок, чем напугал его до крайней степени. На увещевания Ань только отозвался:

– Да не такая уж я большая ценность.

Жрец стал объяснять Аню его будущую роль при дворе. Мальчик слушал, не понимая, много раз уточнял слова жреца. В конце концов, он уяснил, что теперь его жизнь – большая ценность. И что задачей его будет радовать глаз родственницы императора.

– Придется тебя хорошо обучить и исправить твою спину и плечи. Сейчас ты кажешься горбуном.

– Таким уж я уродился.

– Ерунда. Я разомну твою спину массажем и иглоукалыванием, а также ароматными банями. Затем надену на тебя корсет, и день за днем ты привыкнешь держать спину прямо, а плечи расправленными.

Ань представил все эти процедуры и попросился назад, обещая мыть полы тщательнее и больше не задирать подолы служанкам. «Некоторые замашки передаются по наследству», – ворчливо подумал жрец, однако вскоре забыл и думать о дурных наклонностях принца-раба.

Дорогу перегородила старая телега. Жрец попробовал развернуть повозку, но было слишком узко. Из кустов выскочили десять разбойников, вооруженных кольями и ножами. Жрец приказал Аню лезть на крышу, а сам прыгнул в повозку и выскочил с задней части через окошко. Мужчина более плотной комплекции застрял бы, но жрец проскользнул, потеряв всего несколько амулетов и бутыль с водой. Из повозки он появился, держа в руках длинную бамбуковую палку.

– А ну, стоять! Если тронете повозку, вам не вымолить прощения на суде!

Разбойники привыкли слышать подобные угрозы, а жрецы с палками встречались им редко. Они переглянулись и набросились одновременно. Жрец успел только крикнуть Аню:

– Беги! Ты важнее!

Ань длинным прыжком соскочил с крыши и запетлял между кустами. За ним погнались двое, но скоро потеряли из виду. Рванина и спутанные волосы делали мальчика почти невидимым на фоне веток, а убегать и прятаться ему было не впервой.

Разбойники вернулись к повозке. Там им предстало удивительное зрелище. Жрец отбивался от нападавших с яростью тигра. Трое разбойников лежали на земле: двое из них – со сломанной рукой, один – без чувств.

Пятеро оставшихся, однако, смогли одолеть жреца, связали и бросили под колеса телеги, после чего принялись за повозку. Обилие еды привело их в восторг, однако вскоре обнаружилось, что больше у путников взять нечего.

– Почему они нищие, если у них красные кисти? – спросил один из разбойников у своего предводителя.

– Откуда я знаю.

Предводитель выволок жреца, поднял в воздух одной рукой и потребовал:

– А ну, выкладывай, где золото!

Жрец помотал головой – тут же получил тяжелую пощечину, так что на губах показалась кровь, но снова отказался говорить.

– Нет тут никаких тайников. Какие были, я все нашел, – сказал еще один разбойник, выбираясь из повозки с спрыгивая на землю.

Разозленный, предводитель швырнул на землю жреца и занес ногу, чтобы отвесить пинка, но жрец откатился и плюнул кровью – все вокруг озарилось нестерпимым светом. Разбойники закричали, схватившись за глаза, а жрец закатился под повозку, выбрался с другой стороны, вскочил и бросился в лес. На бегу он еще раз плюнул кровью – на этот раз на веревку, и она зашипела, распадаясь. Жрец побежал быстрее.

Разбойники продолжали кричать и натыкаться друг на друга, ослепленные светом. Когда свет исчез, на них обрушились мечи. Генерал со своими людьми никого не оставили в живых.

Позже, прикладывая компрессы к синякам жреца, генерал спросил:

– Это ты вызвал свет?

– Амулет Восточного дракона.

– Почему ты сразу его не использовал?

– Их мало, и все работают от моей крови. И мне нужно было потянуть время, чтобы Ань убежал подальше.

– Ты действительно храбрый, – признал генерал. – И глупый! Мы могли защитить тебя. А теперь ты избит. И мы не знаем, где этот мальчишка.

– Если сердце его настолько черство, что он не вернется проверить своего спасителя, то он не годится в придворные, – философски заключил жрец и прикрыл глаза, давая понять, что хочет отдохнуть. Генерал с досадой бросил компресс в ведро с водой и пошел узнавать, в каком состоянии повозка и лошади и приготовлен ли ужин.

4. Встреча у ручья

Ань бежал и бежал, петляя и путая следы, пока не убедился, что погоня отстала. Тогда он спрятался за деревом и отдышался. Возвращаться в дальнюю усадьбу императора он не хотел. Там была его мать, но она была так прочно запечатана в своей скорби, что была как чужая. Самому добраться до столицы казалось безумием, да и вряд ли его там ждут на самом деле. К тому же, Ань чувствовал, что будет неправильно бросить жреца, который отдал за него свою свободу.

Ань решил дождаться ночи и вернуться к повозке, а пока – прогуляться и поискать воды. Так он и сделал, и шел довольно долго, глядя на деревья и травы. Вскоре он услышал журчание ручья, позже под ногами стал попадаться шалфей, и через некоторое время Ань вышел на берег. Напился вволю и стал разглядывать свое отражение. Лохматый и грязный мальчишка, глядевший на него, никак не мог быть утешением родственницы императора. Он годился только на то, чтобы есть отбросы и задирать служанок за то, что они не обращают на него внимания. Ань зло ударил по ручью и решил больше никогда не смотреть на себя. Он нарвал травы, устроил себе лежанку под сухим кустом и крепко заснул.

Разбудило его мерцание, которое шло не понятно откуда. Ань вздрогнул, решив, что начался пожар, и хотел бежать в закут, к матери, но тут же сообразил, что находится в лесу, а свет — холодный и бледный, не как от огня. Ань спрятался за деревом и поискал взглядом источник света. Оказалось, что мерцание поднимается от ручья, и вместе с ним — полупрозрачные образы животных и насекомых. А вот широко шагнул один из разбойников, напавших на повозку. Затем из ручья поднялся юноша. Его длинные шелковистые волосы были собраны в высокий пучок с маленькой короной, и один локон отливал золотом, а одежда была такой утонченной и дорогой, что даже управляющий усадьбой позеленел бы от зависти. Призрак юноши кого-то напомнил Аню, но он был уверен, что в жизни не встречал никого, такого богатого и прекрасного. Между тем, юноша подошел к кусту, где недавно лежал Ань, и расположился на траве, заложив руку под голову и задумчиво глядя на звезды. Так они замерли: красивый юноша на траве и Ань за деревом, – и неизвестно сколько времени прошло, пока Ань заметил, что луна того и гляди дойдет до зенита. Он оторвал взгляд от призрака и, пользуясь сиянием ручья, пошел туда, где оставил разбойников и жреца.

Мерцание поблекло, и дальше нужно было идти на ощупь. Ань часто останавливался и прислушивался, но вокруг было тихо. Он подумал сориентироваться по звездам, но их не было видно за кронами деревьев. Тогда он полез на одно и увидел впереди слабый свет. Обрадовавшись, что нашел лагерь разбойников, Ань ускорил шаг и через два часа вышел к тому же ручью.

Юноша стоял, скрестив руки на груди и печально глядя на восток. Ань понял, что призраки не хотят его отпускать: он либо должен умереть здесь, либо заговорить с ними. Мальчик подошел к юноше и поклонился. Но остался незамечен. Напрасно подождав и еще раз поклонившись, Ань позвал:

– Господин.

Юноша обернулся с видом крайнего удивления:

– Ты?? Я уже и забыл, каким отвратительным ты был!

– Ваша правда, господин, я само воплощение отвратительности. Если бы собрали всё самое отвратительное в мире и сложили бы в одну кучу, то и тогда бы впечатление не было бы таким отвратительным, как от меня.

– Зачем ты пришел? Напомнить мне, кто я такой на самом деле?

– Что вы, господин. Я вовсе не пришел. Я как раз хотел бы уйти. Если вы не против, конечно.

– Куда ты пойдешь?

– Там… Там, господин, там один жрец, он очень помог мне. И он первый человек, который был со мной добрым и который видел меня, понимаете. Я... Он в беде. Я думаю, надо его спасти от разбойников.

Юноша нахмурился, как будто что-то вспоминая, потом покачал головой:

– Тебе не нужно туда идти.

– Но…

– Сиди здесь, на дереве. Утром всё поймешь.

– Вы меня не отпустите, да?

– Разве тебе мало моей воли? Сиди на дереве до утра. Ты слишком глуп, чтобы я тебе что-то мог объяснить. Просто сиди и всё. Иначе твой жрец умрет, – добавил юноша, подумав.

Ань расплакался и стал умолять призрака отпустить его, просил прощения за то, что удалил светлые волны, и обещал больше никогда не относиться к ручьям и рекам без глубочайшего почтения. Однако призрак был неумолим и раз за разом требовал, чтобы Ань залез на дерево. Под конец молодой господин достал меч, металл совсем не по-призрачному сверкнул, и Ань опрометью бросился на дерево. Не помня, как забрался, мальчик уселся в развилке двух стволов и замер. Юноша-призрак убрал меч и снова задумчиво повернулся к востоку.

Через некоторое время послышались шаги и голоса: кто-то приближался и знал лес так хорошо, что мог ходить ночью.