Злые шутки судьбы

Завтрак был уже приготовлен мамой, так что мне оставалось разогреть блинчики в микроволновке. К своему стыду, я до сих пор не умела готовить, потому что это обязанность всегда была на бабушке, как и уборка. Мне неизменно повторяли «ещё успеешь наубираться и наготовиться», так что я редко и посуду мыла, а у родителей и вовсе была посудомоечная машина.

Нарезав несколько долек лимона, почувствовала, как стало печь палец. Вечером, когда я разбирала распечатки по физике и математике, порезалась бумагой. Я ненавидела это. Кожа всегда так отвратительно долго заживала, напоминая о повреждении. Прислонила палец к губам, пока заливала кипяток другой рукой. Часть разлилась по поверхности из-за того, что я промахнулась, так что вода стала капать на пол и мне на ноги. Кажется, это был не мой день. Я отставила чайник и с шипением от боли стала прыгать на одной, не поврежденной кипятком, ноге. Можно было подумать, что я непоседа, но у меня была причина быть рассеянной: времени из-за начавшегося учебного года на репетиторов было мало, так что приходилось жертвовать сном.

Найдя серую кофту чуть большего размера, чем я носила, стала подбирать к ней низ. Чёрные обтягивающие штаны отлично подходили к туфлям и рюкзаку, так что остановилась на этом образе, а на голове сделала пучок. Под глазами моими залегли тёмные пятна: я потёрла пальцами кожу, но, к сожалению, это были не остатки туши. Ничего не поделаешь с тем, что моё тело не отдохнуло за ночь, хотя мозг чувствовал иначе.

В классе я оказалась одной из первых. Одноклассник, новый сосед по парте, пришёл одновременно со мной. Видимо желая продемонстрировать Валентине Георгиевне своё исправление, помог снять все стулья с парт, после чего сел за самую дальнюю от учительского стола. Ещё один плюс субботы: никаких правил относительно рассадки.

- Здравствуйте, - раздался спокойный и уверенный голос Филиппа.

Я оторвалась от ежедневника, в котором расставляла цифры для следующей недели, помечая также проверочные, к которым нужно подготовиться. Никогда не понимала логику проверки знаний в первые недели учёбы, но и плохие оценки иметь не хотелось. Отличные результаты задавали нужный настрой на целую четверть.

Одноклассник окинул меня взглядом - и прошёл на задние парты. И с чего я вдруг решила, что он сядет рядом?

Постаравшись отделаться от мысли, что меня это задело, взялась за термос с чаем и пошла к новенькому.

- Можем поговорить в коридоре?

Парень, что до этого что-то внимательно читал в телефоне, заблокировал экран, встал из-за парты и последовал за мной. Мы отошли чуть подальше от двери класса, встали возле широкого окна, на подоконник которого я поставила чай. Я ношусь с ним так упрямо, не потому что боюсь, что мне что-то подсыплют, однако у меня уже было неприятное воспоминание, которое заставляло быть чуть осторожней со своими вещами, особенно рядом со школьниками. Когда я была в шестом классе и отдыхала в лагере, купила себе плюшевую игрушку в виде зайца. Старшеклассники решили, что будет забавно её распороть и заполнить своей слюной и не только ею. Когда об этом узнала моя бабушка по возвращении, она добилась исключения каждого, кто это сделал. Я помнила, как ребята плакали, прося меня о помощи и вымаливая прощения, но в памяти ужасно въелась моя игрушка, наполненная человеческими биологическими жидкостями. Теперь же меня преследует боязнь, что кто-то, узнав, что бабушки больше нет, захочет мне отомстить за прошлое. Я перевела взгляд с металлического стакана на новенького. На нём была чёрного цвета обычная кофта с маленьким странным логотипом в области сердца и тёмные джинсы с кроссовками. И даже так он выглядел как-то особенно. Может, всё-таки дело было в его торчащих в разную сторону волосах?

- Классная попросила с тобой поговорить насчёт твоего поведения. Ты не мог бы, пожалуйста, не шуметь на уроках?

Парень слегка улыбнулся, будто я сказала какую-то нелепицу.

- Эм... Нет.

Я смотрела теперь на красочные мужские губы, которые были настолько яркие, что я не могла отвести от них глаз. В груди и животе возникло странное чувство, заставившее мозг слегка затуманиться.

- Хорошо, - прошептала я, а потом всё же осознала ответ Филиппа. - В смысле «нет»?

- В таком, - он пожал плечами. - Хочу и буду шуметь, что ты мне сделаешь, Кравцова?

- Но... Ну... - мой язык стал заплетаться, а взгляд так и приковался к губам.

Какая-то ужасная нелепица: я не понимаю ни того, что он говорит, ни причины этому, ни того, почему мой язык так заплетается, словно спотыкается о каждую букву. Я не могла сосредоточиться на мыслях... Бред какой-то...

- Пожалуйста?.. - прошептала я, наконец-то сумев поднять свой взгляд на карие глаза, которые тоже смотрели на мои губы.

Ох, у меня в груди опять что-то произошло, словно лёгкие перевернулись вместе с сердцем. Не сдержалась - и положила ладонь на грудь, чувствуя под подушечками пальцев бешеное сердцебиение. Поняв, как это выглядит со стороны, стала как-то выкручиваться, вкладывая больше драматизма в свои речи.

- Пожалуйста, Филипп, пойми меня, - я убрала руку и спрятала обе за спину, чтобы больше не вытворить подобного. - Я староста, и мне меньше всего хочется проблем в выпускном классе.

- Если ты староста, - произнёс он с ухмылкой, а в его глазах заблестела непонятная мне эмоция. Полагаю, нечто, граничащее с презрением. - То веди себя как староста.

- Что ты имеешь в виду?

- Предложи мне что-то взамен моему хорошему поведению. Только постарайся, потому что я избалованный парень, но, кажется мне, ты это уже знаешь, так ведь?

Я почесала затылок в раздумьях. Часть пучка распалась, так что какие-то пряди упали мне на лицо. Сдув их, я завела их пальцами за ухо и вновь посмотрела на парня.

- И что бы ты хотел?

- Сперва скажи, откуда ты обо мне знаешь и как много?

Его голос и выражение лица больше не были наполнены каким-то дружелюбием, скорее настороженностью. Он так переживал, будто принадлежал семье бандитов или криминальным людям. Но из слов Нюши я ничего такого не услышала.

- О, это покажется тебе смешным, но у меня есть подруга...

Если ответ на подобный вопрос лишит меня одной головной проблемы, мне ничего не стоит рассказать ему так, как это было на самом деле. Я и без этого собиралась так поступить, потому что поставила себя на его место - и поняла, что такое пристальное внимание со стороны незнакомцев пугает. Впрочем, я всё ему рассказала. В ответ меня ждал короткий смешок. После Филипп повернулся ко мне боком, прислонившись спиной к окну. Его пальцы бесцеремонно сжали мой термос, после чего парень отщёлкнул клапан.

- Что в нём?

- Чай.

- И зачем ты каждый день его носишь в школу? Ты хочешь казаться крутой, будто кофе пьёшь?

- Это личная история, - его слова задели меня.

Он ничего обо мне не знал, почему делал такие выводы? И пока я подбирала слова для возмущения, он поднёс стакан к своим губам - и выпил мой чай.

- Ты... что... делаешь?

- Вкусный, - он закрыл крышку и вытер большим пальцем свои губы. - Сделай мне такой же - и тогда, может быть, я подумаю о своём поведении.

Он подмигнул мне, а потом, оттолкнувшись ногой от стены, направился в класс. Я чувствовала, как горячая ярость и злость расползались по груди, добираясь до щёк и кончиков ушей. Плевать, что я буду красной, это было возмутительно! Как ему не стыдно было трогать чужое?

Самое ужасное было даже не в этом. Поведение этого наглеца не изменилось! В понедельник его смешки заставили учителя русского приостановить на пару минут урок, во вторник его выгнали из класса, пригрозив тем же Максиму и Артёму, в среду на уроке классного руководителя я увидела неодобряющие взгляды в мою сторону. Я чувствовала, что не оправдала желание учительницы, оттого расстраивалась ещё больше. Внутри меня было такое огромное чувство стыда, будто это я позорилась перед классом.

В четверг утром я ждала Филиппа на парковке. Услышав уже знакомый шум байка, поняла, что настроена на разговор на 110%. Главное - оставалось не переборщить и не сорваться на крик, что очень хотелось.

- Ты же обещал, - первое, что сказала я однокласснику, когда он снял шлем, ещё сидя на своём чёрно-красном мотоцикле.

Парень снял митенки, посмотрел на меня с улыбкой и взял из рук стакан.

- О, это мне? Спасибо...

- Конечно не тебе, - я попыталась отнять, но парень встал с другой стороны мотоцикла, а ещё задрал руку так, что я не могла дотянуться. - И где твой галстук?

- А ты меня им убить хочешь, снежок?

Охо-хо, это он, конечно, нарвался.

- Снежок? - голос стал таким писклявым, что мы оба этого не ожидали. Филипп прыснул, а я хотела продолжить перепалку дальше, но подул ветер, отчего на меня стали падать с дерева холодные капли, попадая за ворот блейзера и рубашки.

- Вот видишь, Кравцова, даже природа говорит тебе слегка остыть, - мне в пальцы вернули стакан, а его рука меня развернула, и ладонь на спине слегка подтолкнула по направлению к школе.

Его прикосновение было мимолётным, но сердце пропустило странный удар. У Филиппа было очень хорошее настроение, а вот мне хотелось просто кричать.

- Зачем ты издеваешься надо мной? - спросила я одноклассника, когда он мило улыбнулся вахтёрше, отдал ей свой шлем, а потом пошёл к лестнице на четвёртый этаж. К сожалению, утро начиналось с урока физики.

- Ты мне напоминаешь вскипающий чайник, - тихо произнёс он, качая головой, будто представлял себе умилительную картинку. - И я хочу узнать, что будет, когда ты дойдёшь до предела. Не можешь же ты постоянно быть идеальной.

- Ты назвал меня чайником?

- А ещё «идеальной», - парировал он, уже глядя в мои глаза. - Но ты слышишь только то, что хочешь.

С ответом я не нашлась. Села на своё место, а позади сел Филипп. На профильных уроках он почти не дебоширил, особенно на физике. А жаль, я передумала предупреждать его об учительнице, и хотелось, чтобы кто-то ему показал его место. Но, увы и ах, его семья была отличной защитой, даже только одной фамилией, для парня.

- Проверила я ваши работы, наконец-то, - Ольга Валентиновна достала из своей сумки наши листики - и этого хватило, чтобы я забыла про утреннюю перепалку.

Внутри всё неприятно сжалось, словно органы и вся моя суть хотела исчезнуть из кабинета, когда учительница стала ходить между партами и раздавать работы, вместе с тем их комментируя. Негативные отзывы ощущаются болезненнее, когда привык лишь к похвале.

- Филипп, неожиданно хорошо, поздравляю.

Шаги женщины раздались сзади, и для кого-то это был просто звук удара каблуков о паркет, для меня же это были звоночки прихода всадника апокалипсиса.

- Кравцова, - тон голоса у Ольги Валентиновны изменился с радостного на пренебрежительный. - Почерк у тебя, конечно, соответствующий врачу, но ты ещё в школе, старайся писать разборчивей. Я не собираюсь портить зрение и тратить время на разгадывание подобных каракуль.

На парту легла распечатка с красной выведенной шестёркой в углу. Мой мозг стал лихорадочно просчитывать, сколько девяток мне нужно будет получить, чтобы перекрыть этот ужасный результат. Стесняясь своей оценки, я, даже не просмотрев работу, спрятала бланк в рюкзак, стараясь не смотреть на человека за своей спиной.

Что ж, вот я и выяснила, что новенький ещё далеко не глупый, потому что краем глаза заметила у него 9. Оставшееся занятие мы стали разбирать задачи, с которыми не справилось большинство группы. Все они были мною решены, ответы сходились вплоть до сотых и без погрешностей. Обида жгла в груди сильнее с каждой решённой на доске задачей.

Весь день я ходила слегка пришибленной. Плохие оценки для отличницы - это хороший удар по самооценке, а когда понимаешь, что ничего не можешь с этим сделать, и вовсе добивает. Мысль о том, что осталось мне совсем немного, уже не помогала. В ней не было смысла, если учительнице удастся меня всё-таки завалить - и отправить в список крепких хорошисток.

Стараясь не шмыгать носом от обиды, я сидела на последнем уроке математики, решая задачки. Из носа всё же потекло, так что я подставила руку - и отпросилась в туалет. Учительница отпустила, но когда посмотрела на меня - её глаза расширились. Я уже и по вкусу во рту догадалась, что это была кровь.

- И загляни в медпункт, ладно? - с обеспокоенностью заметила женщина средних лет. - Ты выглядишь плохо, бледная, ты хорошо ела сегодня?

- Всё в порядке, я... скоро.

Мне не было смысла оправдываться перед учительницей, хотелось быстрее сбежать, потому что поверх всего накатывала обида за утро.

Это может показаться навязчивой мыслью, но любой мой проигрыш крутится в голове, пока я всё не исправлю, а до тех пор я ненавижу себя за слабость.

- С дебютом в этом году, - пошутила медсестра. - Я купила чай и взяла тебе вторую кружку, чтобы было чем заняться.

Впервые за день я рассмеялась - и почувствовала себя немного счастливей.

В обычную белоснежную кружку, такую же стерильную, как и сам кабинет, медсестра залила кипяток, в котором плавал пакетик. К сожалению, из-за тампонов в носу я не чувствовала запаха, но на этикетке было изображено манго и персик. Так что это должно было быть вкусно.

- Конфетки? - заговорщицки предложила мне девушка.

Я засмущалась, потому что для меня это было непривычно. В прошлые разы мы просто разговаривали, пока я лежала на кушетке, сейчас же это выглядело так, будто я сбежала с занятий, чтобы посплетничать со школьной медицинской сестрой. Совесть грызла, но внутренняя обида не давала сдвинуться с места. Мне казалось, что я уже не успею ничего исправить: если раньше я чувствовала опору за спиной, которая помогала терпеть учительницу, то сейчас одно опустошение. С самого начала этого школьного учебного года мне казалось, что я супергерой, потерявший силы, и оставались лишь считанные часы, когда зло про это узнает - и атакует.

Разговор в кабинете о поступлении меня немного отвлёк. Мысли о том, что через год я уже буду ходить в белом халате в высшем учебном заведении столицы, согревали сердце. Может, помимо активированного угля, бинтов, жаропонижающего и перекиси в кабинете ничего не было, но мне казалось, что там работает отличный сотрудник, который делал чуть больше, чем ей было положено, в хорошем смысле.

Раздался звонок - и я посмотрела в страхе на дверь. Мне нужно было возвращаться в класс за вещами, потому что это был последний урок, а потом следовали идти к репетитору сразу после того, как перекушу дома.

- Хотела бы я сказать «возвращайся скорей», но это будет неправильно, так что лучше не попадайся больше мне на глаза.

Девушка с распущенными волосами и кудрями цвета горького шоколада мне подмигнула, а я радостно улыбнулась.

- Постараюсь, - дала я ей бесполезное обещание.

В прошлом году я была в кабинете по несколько раз в месяц, особенно после зимы, потому что не справлялась с расписанием, репетиторами и лечением бабушки.

Когда я открыла дверь, то на банкетке рядом с дверью заметила свой рюкзак, а рядом с ним сидел Филипп. Одноклассник встал и обеспокоенно посмотрел на меня сверху вниз, высматривая что-то. Трупные пятна что ли?

- Я принёс твои вещи, - как-то неловко заметил он, будто не зная, что должен сказать.

- Большое спасибо.

Я забрала всё и пошла к лестнице, парень же направился следом. Так продолжилось и по холлу первого этажа, а затем и после выхода из школы. Развернувшись, хотела попрощаться с ним, так как мы почти прошли парковку, но одноклассник не выглядел так, будто планировал уходить.

- Ты собираешься провести меня до дома? - мне вдруг захотелось подколоть или же смутить парня, как он сделал это утром.

На фоне следующих событий наша перепалка уже выглядела детским лепетом.

- Не хочу быть подозреваемым, если вдруг ты упадёшь и умрёшь где-нибудь по дороге, ведь я при всех вызвался отдать тебе вещи.

Точно, и как я забыла: подобные ему заботятся только о себе. Мы зашагали молча, пока не достигли сквера. Листьев становилось всё больше на земле, так что из училища уже вышли ребята с мётлами, только, как это было уже не первый год, вместо того чтобы подметать, они разбивались на компании и разговаривали, иногда громко смеясь. Бывало пару раз, что я слышала, как они обсуждали меня, и это будоражило неприятные воспоминания, так что мимо компаний я старалась проходить особенно быстро. Филипп, идущий по левую руку от меня, вдруг перешёл на другую сторону, теперь встав между мной с правой стороны и хохочущими ребятами.

Не знаю почему, но в груди не зародился страх, словно сейчас меня отгораживала от незнакомцев огромная непроницаемая стена.

- Можно я кое-что спрошу? - вдруг нарушил тишину парень, и когда я кивнула, он остановился. Мы были уже возле моего дома, так что мне оставалось зайти во двор и приложить чип к двери от подъезда. - Ты не справляешься с ролью старосты, но соглашаешься им быть, - Филипп загнул первый палец, а я почувствовала, что сейчас слова будут не из приятных. - Ты в физико-математическом, хотя собираешься в медицинский. Ты стараешься всем угождать, хотя тебя от этого коробит иногда, ты от нервов чуть ручки не ломаешь своими пальцами, и вдобавок ко всему этому ты продолжаешь терпеть открытые насмешки от учителя физики, хотя уже давно могла сходить к завучу - и попросить с этим разобраться. В чём твоя проблема? Ты любишь быть мученицей, считаешь, что тебе где-то за это воздастся?

Я даже не успела разомкнуть губы, чтобы подобрать слова, а все эмоции уже подкатили огромной бурей к горлу, принося чувство удушья. Голос был бы таким же писклявым и мне несвойственным, как этим утром. Я без понятия, почему Филипп вызвал во мне такие эмоции, но это было отвратительно и очень стыдно. Слёзы так быстро навернулись на глаза, что я даже не успела отвернуться и сбежать. Да, с позором, но, по крайней мере, парень бы не видел, как сильно меня задело всё, что он сказал.

Когда я моргнула, чтобы картинка стала чуть лучше, увидела, что его глаза расширились, а губы слегка разомкнулись. Он испугался. Хах, мне всего-то нужно было заплакать, чтобы он перестал на меня смотреть с долей высокомерия и презрения.

- То, что я делаю в этом профиле, - не твоего ума дело, - я шумно выдохнула, стараясь заменить разбитость яростью. - Я не справляюсь с ролью старосты, потому что такие, как ты, считают, что им всё позволено. К сожалению, у моих мамочки и папочки нет столько денег, чтобы я поставила тебя на место. Всё было хорошо, пока не пришёл ты в класс, самоуверенный выскочка, считающий, что тебе всё можно. А учительница по физике... Завуч по воспитательной работе её родственница, и она никогда не будет на моей стороне, а единственный человек, который меня мог защитить, умер этим летом. Так что да, Филипп, я слабая, никчёмная и все те эпитеты, что ты мне приписываешь в своей голове, идеально подходят Кате Кравцовой. Тебя интересовало, что будет, когда чайник взорвётся? Вот! Бум! - я вскинула руки, словно моя голова разлетелась в разные стороны, а потом, развернувшись на каблучках, убежала во двор.

Мой новый одноклассник - круглый идиот.