Ведьмочка по вызову, или Переполох в Снежегорске

Пролог. Всё под контролем. Кроме Ванды

В самом сердце заснеженных гор, куда не ходили обычные поезда и даже оленьи упряжки заглядывали редко, приютился маленький, уютный и невероятно суетливый городок – Снежегорск. Здесь воздух всегда пах хвоей и леденцами, с неба опускались самые красивые снежинки, а в огромных ледяных котлах расторопные морозные гиганты помешивали вьюжные метели, предназначенные для всей страны.

Снежегорск был подлинным центром чудес. Именно здесь рождалось всё зимнее волшебство. Главным событием года для его жителей, безусловно, являлся Главный Зимний Праздник. От того, насколько тщательно пройдёт подготовка, зависело, будут ли дети с Большой Земли верить в сказку, найдут ли под ёлками самые заветные подарки и ощутят ли на носу первую пушистую снежинку.

И вот за две недели до праздника в кабинете, напоминавшем гигантскую хрустальную шкатулку, кипела работа. Во главе этого рабочего безумия за прозрачным стеклянным столом сидел чрезмерно деловой, решительный, крайне принципиальный и поразительно серьёзный Снегирёв Артём Константинович. На его плечах, как он сам полагал, лежала ответственность за все зимние чудеса страны. Волшебник‑администратор, заместитель Великого Распорядителя и живое воплощение фразы «умри, но сделай».

– Отчёт по сиянию! – прозвучал его голос, ровный и холодный, словно ледяная гладь зимнего озера.

Сразу после команды посреди стола замерцало полупрозрачное марево волшебства, а следом вспыхнул экран. В нём, подобно северному сиянию, танцевали разноцветные графики, мелькали цифры, а выполненные и – что куда важнее – невыполненные задачи подсвечивались ажурными льдинками.

– Так, что тут у нас? Хм… Третий цех отстаёт на четыре процента. Лаборатория праздничных запахов представила пробу «Мандаринового настроения», но с нотками жжёной резины. Какая безответственность! – Пальцы Артёма Константиновича уверенно забегали над планшетом, внося правки и замечания. – Исправить до двух часов пополудни! Плохо. Очень плохо, – бормотал он себе под нос. – У нас слишком мало времени!

Его планшет, сотворённый из прозрачного льда и магии, мерцал десятками уведомлений о входящих сообщениях. Всё было под контролем – абсолютно всё. Артём не сомневался в этом. Однако он ещё не знал, что совсем скоро ему будет не до отчётов и сводок.

Сейчас Артём спокойно сидел в кабинете и готовился отправиться к самому главному – к Великому волшебнику Морозу. Ему предстояло предоставить отчёты, узнать планы на день и, разумеется, на ночь: праздник на носу, не время для сна. А затем, согласно графику, приступить к курированию огромного механизма Снежегорска – фабрики по производству чудес, которая в эти дни должна была работать как часы. Никто не желал разочаровывать Мороза. И уж тем более Артём. Как заместитель главного распорядителя чудес, он изо всех сил старался снять нагрузку с плеч своего начальника.

Спустя полчаса, оставаясь в кабинете, Артём Снегирёв ощутил странное, тревожное чувство. Он взглянул на безупречные графики и перепроверил отчёт. Всё совпадало, всё было идеально. Через пару минут ему предстояло идти к Морозу – об этом напоминали белые настольные часы, заключённые в ледяной корпус.

«Наверное, это просто сквозняк», – подумал он, отгоняя неприятное предчувствие, и вновь погрузился в работу. Осталось в последний раз всё проверить – и можно покинуть кабинет.

Трудоголик Артём не подозревал, что «сквозняком» окажется Ванда Забавушкина и что её визит, которому суждено было состояться в самое ближайшее время, навсегда изменит не только главный праздник года, но и заставит его, Артёма, пересмотреть собственную жизнь.

Глава 1 Правила полёта, или Как упасть в историю

Кабинет Волшебника Мороза напоминал не столько рабочее место, сколько музей достижений магического менеджмента. Стеллажи из вечного льда ломились от папок с грифом «Совершенно снежно», на стенах висели дипломы «За безупречное распределение инея» и «Лучший организатор метелей III степени». В углу стоял глобус, где вместо океанов и материков были изображены воздушные течения.

Артём Снегирёв стоял посреди этого великолепия перед столом Мороза и готовился к прыжку в ледяную прорубь. Точнее говоря, он ждал, когда начальник закончит подписывать документы, обратит внимание на своего заместителя и потребует отчёты, в которых, строго говоря, еще оставались некоторые дыры. А всё потому, что даже магические существа не успевали качественно выполнять работу в режиме бесконечного аврала. Но, конечно, Морозу об этом Артём в очередной раз не скажет.

– Снегирёв, отчёт о качестве снега? – спросил Великий волшебник Мороз через весь кабинет.

Он был одет в строгий сюртук, имел бороду и выглядел обеспокоенным – как человек, который куда‑то опаздывает и уже смертельно устал.

– На вашем столе, сэр, – отчеканил Артём, не отрываясь от ледяного планшета. – Вязкость и рыхлость в норме, коэффициент скрипа при сжатии – девяносто семь процентов. Идеально. Кстати, пятый цех по производству сосулек перевыполнил план на четыре целых и три десятых процента.

– Молодцы, – кивнул Мороз, поднимаясь из‑за стола, чтобы бесцельно пройтись по кабинету. – А мой эликсир? Без него я к полуночи отключусь от перенапряжения. Энергии на весь праздник не хватит. Чувствую, как силы покидают меня с каждой секундой!

Артём едва сдержал вздох. Его босс был блестящим стратегом, но паника перед главным событием года вошла у него в поговорку. «Нервы ни к Морозу» – так в Снежегорске говорили, когда о чём‑то слишком сильно переживали.

– Курьер службы «Мгновенное чудо» будет здесь с минуты на минуту, – сообщил Артём, бегло просматривая расписание доставок.

Он невольно поморщился при упоминании организации. Эти летающие на метлах посыльные постоянно всё путали, опаздывали и имели неприятную привычку всё портить. В прошлом году один из таких «мастеров» доставил коробку с «Пушистыми облаками» прямо в центральный фонтан на площади у резиденции, превратив его на неделю в огромную чашу с зефиром…

В это время над крышами Снежегорска – где‑то на полпути к резиденции Мороза, то ли среди густых облаков, то ли между пушистыми сугробами – надвигалось нечто, способное пошатнуть даже самое сильное стремление к порядку и идеалу. И полностью оправдывающее предубеждения Артёма.

– ВАНДА ЗАБАВУШКИНА, СЛЕВА СУГРОБ! НЕТ, ПРАВЕЕ! ТЕПЕРЬ ЛЕВЕЕ, ЧУДОВИЩЕ ТЫ РЫЖЕЕ! ЗНАЕШЬ ЧТО? ЛУЧШЕ ПРИЗЕМЛИСЬ И ИДИ ПЕШКОМ!

Это кричал охрипшим, но неожиданно пронзительным баритоном самец полярной совы по имени Буря. Он сидел на голове у своей хозяйки, вцепившись когтями в её рыжие волосы, и смотрел на приближающиеся сугробы с ужасом опытного пилота, попавшего в кабину к безбашенному недоучке.

– Не волнуйся, Буська! – весело крикнула Ванда Романовна Забавушкина, стараясь удержать равновесие на своём старом помеле, которое отчаянно виляло хвостом из соломы. – Я же ведьмочка! Почти дипломированная! Ну, в смысле, у меня же есть диплом о прохождении онлайн‑курсов. Как там их? О! «Магия для чайников. Первая ступень». Помнишь?

– Чаю бы я сейчас выпил, – угрюмо пробормотал Буря, игнорируя вопрос. – Крепкого. Я бы даже сказал – крепленого, в смысле укрепляющего. И чтоб меня потом знахари откачивали. Голос опять сорвал из‑за тебя, поганка!

Ванда действительно была ведьмочкой. Но не той, что варит зелья из пауков, насылает проклятия на неугодных или подсылает кошмары в детские кроватки. Нет. Она была самой что ни на есть доброй – и, увы, хронически неуклюжей. Магичила она по принципу «пальцем в небо», а оттого результат всегда получался весьма и весьма непредсказуемым. Пожалуй, временами он был сравним с фразой «на кого судьба пошлет».

Сегодня ей выпала редкая честь – нет, не честь, а настоящая удача! – доставить важнейший заказ самому Великому Распорядителю, Волшебнику Морозу. Такие заказы – огромная редкость на работе. А уж о том, насколько важным был сам заказчик, даже говорить не приходилось!

Стоило Ванде чуть задуматься, как её вредный, чрезмерно ворчливый и иногда до зубного скрежета занудный – но оттого не менее любимый – спутник напомнил, что она, вообще‑то, на метле, а не дома в удобном и безопасном очень мягком кресле.

– ВАНДА, РАДИ ВСЕХ ЛЕДЯНЫХ ЧЕРТЕЙ, СЛЕВА ЛЕДЯНОЙ ШПИЛЬ! – проревел над самым её ухом Буря, вцепившись когтями в рыжие волосы так, что она почувствовала, как натянулась кожа на висках.

– Я вижу, Буська, вижу! – крикнула в ответ Ванда, отчаянно руля своим старым помелом, которое завиляло хвостом из соломы еще сильнее, словно радуясь предстоящему столкновению. – Но не понимаю, чего ты ругаешься? Он же такой красивый! Смотри, как он переливается!

– ОН ПЕРЕЛИВАЕТСЯ ПРЯМО ПЕРЕД НАШИМ ЛИЦОМ! БЕРЕГИ‑ИСЬ!

Ванда рванула ручку управления на себя. Помело с визгом пронеслось в сантиметре от ледяного шпиля Ратуши, задев его и запустив тем самым град искрящихся осколков, соскользнувших с крыши на расчищенную площадь.

– Вот видишь, – выдохнула она, – и ничего страшного. Пронесло!

Буря, тяжело дыша, уселся ей на голову плотнее. Точнее, сидел‑то он на ведьминской шляпе, но из опыта знал: кричать при полетах Ванды бестолку. А вот если при этом ещё и за волосы дергать, тогда есть шанс долететь целым до места прибытия. Нет, конечно, как полярная сова – пусть и чуточку карликовая – он вполне мог лететь сам. Но как оставить эту увлекающуюся натуру одну? Да она от дома до ближайшего сугроба только и долетит. Да‑да, сама! Все полтора метра! Но, увы, не больше.

– Я тебя предупреждал, что нужно летать по правилам. Есть же утвержденные воздушные коридоры! Маршруты! Знаки!

– И какой в этом интерес? – искренне удивилась Ванда, оглядывая открывавшийся вид.

Снежегорск и правда был прекрасен. Домики с крышами, покрытыми снегом, который мерцал в свете солнца; мостовые, подметенные до блеска; эльфы‑регулировщики в ушанках, размахивающие светящимися жезлами, направляя потоки снежинок. Кра‑со‑та!

– Смотри, Буря, вон фабрика снежинок! А вон лаборатория северных сияний! Мы же здесь ни разу не были!

– И я прекрасно понимаю почему, – проворчал Буря. – Нас сюда просто не пускали. А сейчас пустили. И знаешь из‑за чего? Потому что ты получила заказ для самого Волшебника Мороза! Это либо прославит тебя среди курьеров, либо приведёт к катастрофе. Я, зная тебя, как всегда, ставлю на второе.

В её небольшой потрёпанной сумке, ремешок которой был перекинут через плечо, лежал маленький хрустальный флакон с «Эликсиром Праздничного Настроения». От него зависело, хватит ли сил у главного… самого главного… ну, то есть самого‑самого главного начальника всех зимних праздников в самый ответственный момент.

– Не будь занудой! – Ванда потянулась к своей потрепанной сумке и вытащила маленький хрустальный флакон. Внутри переливалась фиолетовая жидкость. – Эликсир Праздничного Настроения! Без него главный начальник праздника не сможет работать. Это же так важно! Мне доверили!

– Доверили, – не унимался Буря. – На службе, помнится, тебе доверили в прошлом месяце доставить «Зелье Вечной Мерзлоты» для подтекающего ледника, а ты его перепутала с «Напитком Страстной Любви» для пары снежных барсов. До сих пор никто не понял, каким образом стандартное зелье в твоих руках смогло оживить часть ледника. Но учёные вон до сих пор смотрят, как тот самый ледник похаживает за миленькой льдиной и бросает на неё томные взгляды. А барсы? Вынуждены теперь драться за лучший кусок мороженого. И никакой им любви, да, Забавушкина? А я говорил на работе, что наш максимум – это развозить обычную почту. Доставлять немагические посылки. Лучше всего – по одной штуке за раз. Да, дольше, но зато надежнее!

– Это было одноразовое недоразумение! – вспыхнула Ванда, пряча флакон обратно в сумку. – А сегодня всё будет идеально. Ну что, готов сделать всё как положено?

Чуть наклонившись вперёд, Ванда послала метлу в полёт. Не стоило задерживаться с доставкой такого важного заказа – иначе Буся окажется прав. Снова. И заказчик разочаруется. А если в ней, в ведьме‑недоучке, разочаруется сам Волшебник Мороз, то на репутации можно ставить крест: не видать ей больше важных заказов!

Поэтому Ванда сосредоточилась и изо всех сил старалась лететь, соблюдая все правила полетов в воздушном пространстве над городом. Когда под ними показалась площадь перед резиденцией Мороза, Ванда громко крикнула – специально для Буси:

– Приземляемся!

Предупредив Бурю, она сделала крайне эффектный – и абсолютно ненужный – вираж и врезалась в большой, на вид самый пушистый сугроб у парадного входа в Резиденцию главы Снежегорска.

Буря успел взлететь в самый последний момент. Он уселся на ветку близстоящей ёлки и принялся отряхивать перья с видом глубоко оскорбленного достоинства.

– Я же говорил. Иди пешком.

– Зато весело! – рассмеялась Ванда, ни на секунду не расстроившись из‑за ворчания друга. Вместо того чтобы тратить время на уныние, она выбралась из снега и отряхнула свитер с ужасно криво вывязанным оленем. – Здесь никто так не приземляется, так что нас запомнят надолго. Не унывай! Всё, пошли, Буська! Нас ждет великий волшебник!

Она даже представить не могла, насколько грандиозным окажется тот хаос, который принесет с собой – на подошве своих красивейших валенок с вышитым зимним узором и в потрепанной сумке, где спокойно лежал эликсир.

Глава 2. Снотворное для начальства и другие мелкие неприятности

Артём, рассказывая Морозу об обязательных мероприятиях на день, внимательно следил за часами. Курьер запаздывал уже на три минуты. Ещё две – и можно будет оставить улитку на мётле без оплаты за доставку. А сам эликсир и так оплачен.

Стрелка часов сделала круг, отсчитала половину ещё одного, и, когда Артём уже набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы обличить курьера в опоздании…

В этот самый момент дверь в кабинет с грохотом распахнулась.

На пороге стояла она – вся в снегу, с растрёпанными рыжими волосами, в огромном свитере и с горящими энтузиазмом глазами. На её плече сидела небольшая полярная сова с самым невозмутимым видом. Невозмутимее Артём встречал только у бухгалтера, который каждый месяц в день сдачи ведомости по зарплатам совершенно нагло плакался перед Морозом, что денег нет. Совсем нет. Вообще нет и не предвидится.

– Ванда Забавушкина, служба доставки «Мгновенное чудо»! – выпалила девушка, запыхавшись. – Привезла эликсир! Самый срочный заказ!

Артём медленно поднял на неё взгляд. Его мозг, привыкший к тому, что у хозяина всё систематизировано и разложено в жизни по полочкам, дал сбой. А всё потому, что он впервые встречал само воплощение хаоса – в лице одной‑единственной ведьмочки.

Но точно хаос. Потому что он увидел:

Первое – прилипшую к щеке рыжую прядь. Кто вообще может ходить с таким гнездом на голове и не пытаться его усмирить? У Артёма даже кончики пальцев зазудели: так захотелось сначала проверить, в порядке ли его волосы, а затем подойти и убрать этот рыжий мазок с бледной кожи щеки.

Второе, что никак не укладывалось в его голове и привлекло внимание, – длинный шнурок на нелепом валенке с вышитыми снежинками. Шнурок. На валенке. Развязанный!

И самое главное – маленький хрустальный флакон, который девушка держала в руке! Просто держала, небрежно покручивая стеклянный сосуд в ладони. А должна была держать его в защитном контейнере – как предписывала инструкция № 7‑Б по транспортировке магических субстанций!

Весь тот воздух, который Артём приготовил, чтобы объявить об опоздании курьера, сейчас вышел со свистяще‑возмущённым:

– Вы…

Но было уже поздно.

Волшебник Мороз, обрадованный, что его заказ доставлен и праздник теперь точно спасён, поднялся из‑за стола и широко шагнул навстречу ведьмочке. Ванда, испугавшись его стремительного движения, отшатнулась. Её помело, прислонённое к косяку, со скрипом упало. Буря, из‑за этого неожиданного звука испуганно взмахнув крыльями, заставил Ванду отшатнуться теперь уже в другую сторону. И та, пытаясь удержать равновесие, разжала пальцы.

Флакон описал в воздухе изящную дугу и приземлился прямиком на макушку Великого Распорядителя Зимних Праздников.

Тишина повисла в кабинете ненадолго. Её нарушил мелодичный звон бьющегося хрусталя.

Фиолетовая жидкость высокохудожественно разлилась по белоснежной бороде Мороза, брызнула ему в лицо. Несколько капель попали в приоткрытый от удивления рот… Он заморгал, гулко сглотнул и неожиданно покачнулся.

– Ой, – сказала Ванда, распахнув от ужаса глаза при виде случившейся оказии.

– Вот именно, – мрачно заключил Буря, приземляясь на ближайший стеллаж. – «Ой». Опять!

Волшебник Мороз смотрел на них пустым взглядом, медленно хлопая ресницами. Очень медленно.

– Снегирёв… – пробормотал он. – Планы поменялись. В график на ближайшие дни нужно записать… сладкие сны…

И он рухнул на свой кожаный диван с таким видом блаженства, будто его только что избрали Почётным Морозом Вселенной. И это ещё повезло, что диван здесь вообще был! Если бы дело происходило в кабинете Снегирёва, Мороз упал бы на ледяной пол, а не на мягкую обивку крепкой мебели.

Артём стоял, не двигаясь. Его мир, состоящий из графиков, отчётов и протоколов, только что рухнул с тем же хрустальным звоном, что и флакон.

– Что… что это было? – выдавил он, глядя на Ванду с таким ледяным ужасом, что даже Буря предпочёл спрятать голову под крыло, чтобы не видеть катастрофы, надвигающейся на его непутёвую ведьмочку.

Ванда, поняв, что из‑за её неловкости всё пошло как‑то криво, а вышло и вовсе боком, побледнела, словно снег за окном, и мелко задрожала. Из‑за этого веснушки на её носу стали заметнее – и отчего‑то привлекли внимание Снегирёва. Он так и смотрел на эти крошечные следы от поцелуев солнышка, пока курьер шарашкиной конторы «Мгновенное чудо», заикаясь и натягивая на ладошки рукава широкого свитера, пыталась ответить:

– Э‑эликсир Праздничного Настроения… – прошептала она.

– Номер заказа?

Его голос был тихим и страшным. Сухим. И каким‑то… будто лёд трескался. А ты стоишь посреди огромного озера и понимаешь: этот треск не несёт ничего хорошего. Совсем ничего! И непонятно, то ли ложиться и молиться на удачу, то ли всё же пытаться бежать, хотя понимаешь, что бежать‑то, собственно, и некуда.

– А‑134… – выдавила Ванда и, взяв себя в руки, лихорадочно начала искать доказательства в своей сумке. Она достала смятый бланк и протянула Артёму.

Артём быстро прочитал заполненный бланк с подозрительно‑розовым пятном по центру. А когда понял, что именно прочитал, выражение его лица стало абсолютно каменным.

– Забавушкина Ванда Романовна, – произнёс он, и каждое слово жалило ледяной иглой, – согласно этому бланку вы только что вручили Великому Распорядителю не «Эликсир Праздничного Настроения», а снотворное высшей категории мощности «Вещий сон», предназначенное для усыпления разбушевавшегося Снежного Человека. Эффект длится от семи до четырнадцати дней.

Ванда сглотнула. В кабинете было так тихо, что слышалось, как за окном падают идеальные по форме и пушистости снежинки.

– То есть… – медленно проговорила она, – праздник… под угрозой?

– Праздник, – Артём чеканил слова, подходя к ней так близко, что Ванда почувствовала исходящий от мужчины холод, – не «под угрозой». Он будет отменён. Хотя, может быть, в вашей сумке есть антидот?

Ванда беспомощно покачала головой. Какой антидот? Она пришла в отдел выдачи заказов, ей передали бланк и эликсир, сказали адрес – и она полетела. Кто бы ей доверил сразу два флакона? Все ведь знали: Забавушкина способна на что угодно – кроме точного выполнения требуемого. А в этот раз она даже не виновата… Наверное.

– Я… я могу его разбудить! – вдруг оживилась она, хватая своё помело. – Заклинанием бодрости! Я его вчера выучила!

– Нет! – хором крикнули Артём и Буря.

Но было поздно. Ванда, сосредоточенно наморщив лоб, ткнула метлой в сторону спящего Мороза и громко скомандовала:

– Стимулус Пробудиус!

Из кончика метлы вырвалась жалкая искорка, чиркнула по дивану и подожгла его.

Артём, не меняя выражения лица, щёлкнул пальцами. С потолка с шипением свалилась небольшая, но какая‑то вся такая грозная туча и излилась на тлеющую обивку ледяным душем.

Наступила пауза. Если бы Ванда кому‑то сейчас рассказывала прогноз погоды, то уверенно вещала бы: в кабинете Великого Мороза наблюдается повышенная влажность, что может привести к туманам; кроме того, на этом фронте предвидится повышенное атмосферное давление. В общем, в кабинете неожиданно стало влажно. Очень явственно чувствовался и запах дыма, и напряжение, исходящее от высокого темноволосого, очень строгого мужчины, который даже не представился, но уже явно испытывал жгучее желание как‑то навредить одной молодой, немного неуклюжей ведьмочке!

– Буря, – тихо сказала Ванда, глядя на своего друга и даже как‑то обречённо шаркнув модным валенком по лужице, натекшей с обуви, – кажется, я всё испортила.

– Поздравляю! – ответил сова, закрывая свои большие выразительные глаза. – Только скажи мне, почему ты такая умная и тихая уже после того, как что‑то портишь? Ванда?! Ну почему в твою голову многие прекрасные, умные мысли приходят только чтобы там потеряться, а иногда и чтобы умереть?! Беда моя рыжая.

Артём медленно включил свой планшет, выполненный изо льда и магии. Его пальцы летали по поверхности, вызывая десятки окон. Заместитель Мороза что‑то искал. А так как он был очень упорным, то, конечно же, нашёл.

Артём поднял голову, и его строгий, осуждающий взгляд снова уперся в Ванду.

– По статье семь, пункт «В» Устава Волшебной Администрации, в случае непреднамеренной нейтрализации высшего должностного лица виновник чрезвычайного происшествия привлекается к исправительным работам до полного устранения последствий, – он сделал паузу, впиваясь в Ванду взглядом серо‑стального цвета. – Забавушкина Ванда Романовна, отныне и до того момента, как Великий Распорядитель проснется, вы и ваша… птица… переходите в моё полное распоряжение. Поздравляю. Теперь от вас зависит, состоится ли большой зимний праздник или нет. Ну что, как вам быть в роли источника чрезвычайного происшествия? Уже начинаете почивать на лаврах?

Ванда посмотрела на спящего Мороза, на залитый водой диван, на суровое лицо Артёма и на свою сову, которая смотрела на неё с немым укором. В голове у неё пронеслись картинки: разгромленная квартира после попытки сотворить заклинание уборки; сбежавшие из зоопарка пингвины, которых она по ошибке вызвала заклинанием для вызова такси с черно‑белыми «шашечками»; лицо начальника в службе доставки, когда она вручила ему вместо отчёта коробку с конфетами – перепутала, случайно.

Пожалуй, её вообще должны были назвать коротким и ёмким именем ЧП, чтобы все, кто с ней сталкивался, буквально с момента знакомства были предупреждены об опасности.

«Буря прав, – с тоской подумала она. – Я – катастрофа. Ходячая. И теперь приставлена к самому красивому и самому строгому мужчине, которого я только видела в жизни, чтобы разрушить последний шанс на проведение праздника. Не справедливо!»

Она глубоко вздохнула, подняла подбородок и посмотрела Артёму прямо в глаза. Если уж быть катастрофой, то стойкой.

– Хорошо, – сказала она. – Я во всём виновата. И я всё исправлю. С чего начнём, начальник?

Артём, который явно ожидал истерики, оправданий или даже слёз, на секунду смутился. Эта девушка была непредсказуема: порывиста, немного резка в движениях и при этом определённо неуклюжа. Оставить её в резиденции во время подготовки главного праздника в году? Дурацкая идея, самая дурацкая из всех, что когда‑то приходили Артёму в голову. Но слова уже были сказаны, и, кажется, это было хуже, чем срыв очередного графика.

– Начнём, – он произнес это слово с таким ледяным спокойствием, что Ванду передернуло, – с того, что вы последуете за мной в мой кабинет. И не прикасайтесь ни к чему по дороге. Ни к чему. Понятно? Нам придётся очень постараться, чтобы к моменту, когда Мороз придёт в себя, у него ещё была резиденция. Ясно?

– Как кристалл, – кивнула Ванда и, сделав шаг, запнулась об развязавшийся шнурок валенка и едва не рухнула на стеллаж с дипломами.

Артем зажмурился.

– Буся, – тихо сказала Ванда, выпрямляясь и стараясь не смотреть на высокого, широкоплечего, безумно красивого заместителя Распорядителя (слишком уж обречённый вид у него был), – кажется, это будет о‑очень долгая неделя.

Буря, пролетев мимо ведьмочки, бросил на нее взгляд, полный мрачного сарказма, и, с удобством усевшись на широкое мужское плечо, пошутил:

– Давайте вознесем прошение к великому Чуду, чтобы это была всего лишь неделя.