Отработка в Брошенном лесу, или Как случайно выйти замуж

Пролог

– Степан, крепче держись, крепче! – кричал широкоплечий мужик в белой рубахе, почесывая густую рыжеватую бороду.

– Дык скользко! – огрызался в ответ молодой парень с крепким телом.

Он мог похвастаться широкой спиной, украшенной парочкой тонких шрамов. А еще черными штанами, закатанными до колен. Снизу лучше всего, конечно, было видно именно штаны, да и что еще можно было рассмотреть на мужике, медленно, но неумолимо скользящем вниз по гладкому столбу, щедро смазанному маслом.

– Всем скользко, но я же в том году залез, и ты ползи давай. Хочешь ведь подарок своей Айке добыть!

– Не мешай ему! Ишь, отвлекает стоит!

Старушка в аккуратно повязанной косынке грозно потрясла кулаком в сторону бородача.

– Знаем мы, как ты в том году залез, все масло сначала другие мужики пузами своими вытерли, а потом ты, герой, полез!

– Ну залез же!

– Вот и другим не мешай, – отвернувшись от махнувшего на нее рукой великана, закричала громче, – а ты, Степушка, лезь давай, не слушай никого! Я на тебя поставила литр молока козьего!

– Ну, ба!

Если бы кто видел лицо Степана в тот момент, удивились бы его способности так густо краснеть. А как тут не покрыться краской стыда, если родная бабушка на всю деревню позорит. Устроила не пойми чего. Азартные игры. Ставки, споры… И зачем он ее возил в город прошлым летом? Жила себе старушка спокойно и жила, нет же, мир показать захотел старой. Ну вот. Показал!

С такими печальными мыслями Степан, пыхтя и проклиная слишком уж скользкое масло, упрямо пытался залезть на столб. Аечка и правда будет рада, если ее жених достанет главный приз в этом году. Даже поцеловать обещала за сараем. Целоваться Степке очень хотелось, поэтому он не сдавался и упрямо карабкался к цели, не замечая ничего вокруг.

А ведь именно он с высоты мог бы первым заметить появление чужачки в их деревне.

Впрочем, в разгар праздника вся деревня собралась на главной площади. Людям было не до того, чтобы смотреть по сторонам. Особенно в сторону старосты. Ну шастает где-то и шастает. Пусть с ним, главное, не мешает простому люду развлекаться. А то, что он привез кого-то в деревню, никто и знать бы не знал, уж точно не сегодня. Но на столбе, том самом, по которому так отчаянно карабкался Степан, на самой верхушке, прикидываясь частью приза, сидели два черта.

– Казя, – шипел один, тот, что поменьше размером, но с более хитрой мордой, – давай еще масла лей!

– Лютик, смотри-смотри, девку староста привел.

– Да что мне та девка, масло, говорю, лей, Степка высоко поднялся.

– Так новая баба-то. Ты смотри!

Казя ухватил своего подельника за торчащее ухо и насильно повернул его в сторону медленно бредущих по дальней тропинке старосты и незнакомки в одежде магов.

– Казя, чтоб тебя верховный наверх отправил, ты где девку увидел? Маг это, не отвлекайся, масло лучше лей.

– Да девка, я тебе говорю, – гнул свою линию Казя, – ты на штаны не смотри.

– Лютик! Девка это когда со всех сторон есть приятное для глазу. А тут что?

– Плащ тут, походный. Вона, оглядываться собралась. Забьемся?

– Давай!

Масло было забыло, Степан медленно, но верно поднимался к верхушке столба. Черти ударили по рукам и ждали, когда незнакомец, – или все-таки незнакомка, – обернется, чтобы они смогли понять, кто же был прав.

Если бы знала, насколько живой интерес вызовет своим появлением, Ярослава, может, и озаботилась бы более подходящей одеждой. Но, во-первых, она привыкла путешествовать в стандартном магкостюме для дальних “поездок”, а во-вторых, вчерашняя студентка Межмировой Академии пребывала в самом настоящем шоке. Она все никак не могла понять, как такое могло получиться, что ее знакомство с Келэнсом началось с крайне современного города, а спустя каких-то два часа в дороге она неожиданно оказалась посреди Древней Руси. Во всяком случае, примерно так она себе это все представляла, когда читала учебники по истории.

– Самобытненько, – вертя головой по сторонам, протянула девушка, – у вас реконструкция исторических событий?

– Охохонюшки, – уже, наверное, раз в сотый вместо ответа староста тяжко вздохнул и снова смял в руках шапку, – да почто ж вас-то сюда прислали, госпожа магичка?

– Работа, – Яра пожала плечами, – так как долго нам добираться до Магриф?

– Дык на месте мы. Вон дома, тама площадь главная, люди вон праздник отмечают, перед работой в полях, значится. А домик для вас в конце улицы будет. Их там три. Можете любой, в общем-то, выбирать.

– Подождите, – Яра резко остановилась, – то есть как это… Вот это все и есть Магриф?

– А то как же. У нас тут все по-простому: сами поработали, сами все вырастили, зимой долгой кушаем. Хорошо.

Яра тихонько что-то сказала себе под нос. Зло. Отрывисто. Но староста не расслышал. Да и не хотел он прислушиваться. И так в деревню горе пришло. Уважаемые маги Межмирья прислали им девку на помощь. Какая от нее помощь-то будет? Маги местные как узнают, так и жди беды. Да что там маги. Девчонку эту еще местные жители пережуют и не заметят, куда ей с Брошенным лесом справиться?

– Хорошо. Где, говорите, дом для меня?

– Так, почитай, прямо до конца улочки идете, а в конце три домика, за ними как раз лес и начинается. Не ошибетесь. Там даже собаки не гуляют, все леса опасаются.

Ярослава резко повернула голову вслед за жестом старосты. Капюшон упал с ее головы, открывая вид на каштановые густые волосы, на солнышке блестящие рыжиной.

– Можете не провожать меня. Вас, наверное, дела ждут.

Кивнув, Яра развернулась и, покрепче сжав в руке ручки походной сумки, бодро зашагала в указанную сторону. Ей еще предстояло осознать, что ректор Хаспер подложил ей настолько жирную свинью.

– Ага! Видал! – Казя чуть не упал со столба от радости победы. – А ты все «мужик да мужик»! Знай наших!

– И правда девка, – Лютик почесал колтун черной шерсти между ушами. – А чего ж мы тут сидим? Побежали скорее, она ж дом выбирать идет. Ой потеха буде-ет!

Прежнее баловство было забыто, бутылка масла перевернута, а два черта с тихим хлопком уже испарились с вершины, не увидев, как масло щедро потекло по столбу и Степан, грозно ругаясь, печально начал сползать вниз к своему огромному сожалению и радости публики.

– Казь, как думаешь, какой домик выберет?

Черти засели в кустах, только две пары маслянисто-черных глаз сверкали в ожидании Яры.

– Да я откель знаю? Вон, смотри, Агнешин домик, ну чем не хорош?

– Так Агнеша утопленницей была, ты что?

– Так не дома ж топилась. И потом, кто просил дуреху с кикиморами нашими спорить?

– Это да, – Лютик нервно передернул ушами, – если так подумать, с этими стервами вообще спорить себе дороже.

– А то. Ну или вот, избенка деда Миколы. Кривенькая, конечно, но мужик же был душевный! Леший наш как его любил, помнишь?

– Вино они дегустировать любили, не путай.

– Зато коза у него была мировая, – Казя важно поднял палец вверх.

– Вот был бы Изя с нами, он бы тебе про ту козу такого рассказал…

– Изя опять куда-то умотал, интеллигенция вшивая!

– Он сказал, что всех вшей вывел!

– А ты ему верь больше!

– Казь, вон она, идет. Ох и краля-я-я.

– Лють, как думаешь, а не выберет ли она дом этой… Ну ты понял.

– Да не-е, у нее же плащ мага. Значит, девка не совсем дура должна быть. Даже мы не сразу рискнули в дом Марьяши зайти. Злая баба была. И зло творила. Не. Точно нет!

Глаза Кази сверкнули особенно хитро и, протягивая ладонь своему сородичу, он азартно прошептал:

– Забьемся?

Ярослава, уставшая после путешествия и все еще размышляющая о том, что жить ей придется в деревне, где родоплеменной период уже закончился, но социализм строить еще не начали, остановилась перед тремя домами в конце улицы.

Не соврал староста.

– Направо пойдешь – кривую избу найдешь, – посмотрела Яра на покосившийся дом, – налево пойдешь – в окна солнце утром слепить будет, прямо пойдешь – слишком добротный дом встретишь. Вопрос, где подвоха меньше.

Дом, который стоял ровно по центру, был самым очевидным вариантом. Крепкий добротный сруб. На вид целая крыша, крыльцо с резной опорой под крышей. Красота. В окнах даже занавесочки виднелись.

Опустив на землю сумку, Яра внимательнее осмотрела все три домика. В том, что слева, жизни не было. Давно без хозяина стоит. Кривенькая избенка с правой стороны самая “живая была”, а вот от дома в центре веяло остатками чужой силы. То ли маги в нем жили, то ли какая-то местная веда, но дом слишком сильно отталкивал.

Опустившись на корточки, Яра приложила ладонь к земле и прикрыла глаза. Улыбка чуть приподняла уголки ее губ спустя пару мгновений.

– Нормальные герои всегда идут в обход, – Яра отряхнула руки, – а я слишком люблю комфорт.

Подхватив сумку, она уверенно шагнула в сторону центрального домика.

– Тьфу, зараза.

Черти были недовольны. Оба проспорили. Обидно. Они посмотрели, как девушка-маг, – где это вообще видано? – сделала какой-то заковыристый пасс рукой, свернув пальцы правой руки то ли в дулю, то ли в какой другой неприличный знак, и открыла дверь в дом Марьяши.

– Казь, Казенька. А наши-то и не в курсе, что в деревне магичка появилась!

– О-о-о!

Черти переглянулись и снова заблестели глазами. Грустить подолгу они не умели. А тем более сейчас, когда нужно было сообщить всем знакомым в Брошенном лесу, что намечается большая потеха!

С тихим хлопком они покинули свой наблюдательный пост. Слишком много дел у них было. Но в первую очередь стоило навестить Беллу. Эта рыжая вертихвостка поможет разнести им новость по лесу!

***

Маленький, но крайне деловитый чертенок – любитель путешествовать, с тихим хлопком совсем недавно появился в одном самом обычном доме. Здесь не жили ни ведьмы, ни маги. Зато тут был кое-кто поинтереснее. Самая настоящая писательница. И в момент, когда Изя с любопытством шнырял по дому и наблюдал за шумной семьей, она страдала над пустым листом. Ей срочно, просто очень срочно требовалась муза, чтобы написать историю, наполненную юмором, сказочными созданиями, приключениями и обязательно требовалось туда вплести любовь. Изю так заинтересовала эта идея, что он отважно решил вмешаться в происходящее. Вот только он никак не ожидал, что самый обычный человек по каким-то причинам решит написать про его родной лес. “Как такое возможно?” – недоумевал чертенок, следя, как девушка быстро стучит по клавиатуре. А потом так увлекся, что, не удержавшись, приложил свою лапку к тексту…

– Вот братья неугомонные, еще и обзываются! "Интеллигенция вшивая", ну, Казя, подожди у меня, будет тебе парочка сюрпризов. Еще и козу Глафиру вспомнили… – чертенок самого важного вида грозно прищурился, перечитывая пролог. – Ла-а-адно, так и запишу – "отомстить"! Автор вернется, я ей нашепчу парочку идей, как проучить две ушастые морды!

P.S. Уважаемые читатели, приятно познакомиться, меня зовут Изя. Очень, значится, рад познакомиться. Мы тут с автором, – правда, она и не догадывается об этом, – пошалить придумали. Присоединяйтесь!

Глава 1

– Студентку Ярославу Земляничную все еще ожидает ректор! Студентку Ярославу Земляничную все еще ожидает ректор, зараза такая, совесть поимей!

Услышав “глас Божий” у себя над головой, Яра тихо помянула преисподнюю, всех ее чертей и бессменную секретаршу ректора Межмировой академии магических искусств, мастера пространственной магии Хаспера Госпириана Сечориса недобрым словом. Надоела ей за все годы учебы эта паразитка нестареющая! Хотя с чего бы ей стареть, если Касая – просто Касая, милочка, – принадлежит к роду горгулий? То, как она за собой ухаживает, не оставляет и шанса каменной коже потрескаться. Красивая, статная Касая имела совершенно очаровательные рожки на голове, густые волосы, волной лежащие на ее груди, хитрые глаза и острые клычки, выступающие из-под всегда чуть приоткрытых пухлых губ. Красавица, конечно, но характер поганый!

Вот и сейчас Касая использовала самый ненавистный для Яры способ вызова к ректору. Попросту отправила голос на поиски “потерявшейся” выпускницы. А бывшая студентка, между прочим, не потерялась. Она находилась в оранжерее Академии и подпитывала редкое растение под обычным названием “клубника”. Саженцы сама когда-то притащила в академию с Земли. Да что там с Земли, из бабушкиного огорода выкопала. Как от сердца оторвала! Потом сама же и ставила эксперименты над кустиками, а в итоге получила шикарные кусты вполовину человеческого роста, плодоносящие круглый год при определенных условиях. Морозов клубничка не любила совершенно, но в оранжерее их и не было. А вот подпитывать капризное растение приходилось девушке раз в год. Чтобы плоды были не только вкусные, но еще и крупные и красивые. А так как Ярослава закончила свое обучение и ей предстояло уезжать на отработку, ректор сам попросил свою воспитанницу проверить клубнику. Очень уж полюбились ему эти красные ягодки.

Завершив кропотливую работу вливания сил в корневую систему разросшихся кустов, девушка встала с колен и, отряхнув руки, осмотрела себя.

– М-да, – поморщилась, – видок, конечно, не для посещения кабинета ректора. Но ведь Касая не успокоится, а значит, все студенты, кого мне посчастливится встретить на своем пути к общежитию, и потом в административный корпус, будут слышать “голосовое сообщение” Касаи. Вредина каменная!

Отмыв руки, Яра как могла почистила подол старенького учебного платья. Его она, как правило, надевала именно для работы с землей. То есть практически каждый день. Вид платья был соответствующий: неотстирываемые пятна от травы в районе колен, какие-то бурые разводы, не иначе, от удобрений. Ну и так, по мелочи. Выцветший лиф, серый, а не белый, воротничок, завязки пояса и вовсе давно оторвались. Красота, одним словом.

Поправив косу, посмотрела на ботиночки со сбитыми носами, – тоже рабочие, – и гордо вздернув подбородок, вышла из оранжереи. Ну раз ректор так сильно желает видеть Яру, кто она такая, чтобы заставлять его ждать? Тем более что из всего выпускного курса в академии девушка оставалась одна. Точнее, их таких “везучих” было двое, но там темная история, Яра не хотела сейчас об этом думать.

Она надеялась, что ректор ей наконец-то сообщит, что нашел место для отработки долга перед любимой академией и она сможет распрощаться с каменными стенами, пропитанными вековыми знаниями, хранящими в себе отголоски смеха студентов и слез преподавателей.

Скрестив пальцы на удачу, Ярослава шла по дорожке, соединяющей все постройки на территории академии – по главной аллее, проще говоря. На нее оглядывались. Смотрели. Над ней хихикали первокурсницы!

– Прибью Касаю! – студентка только выше вздернула подбородок, делая вид, что смешки за спиной ее вовсе не раздражают.

Вообще отношения между Ярой и Касаей были хорошими. Насколько они могут быть хорошими у одной из лучших студенток курса с беспокойным и упрямым характером и гордой горгульей, любящей порядок во всем. Но так как мастер Сечорис в судьбе Ярославы сыграл большую роль, волей-неволей девушке с Касаей пришлось не только познакомиться, но и подружиться. Ведь горгулья с мастером были единственными, кто поддержал маленькую девочку в ее желании учиться чему-то большему, и заменили ей если не родителей, то добрых дядюшку с тетушкой в то время, когда она попала в Межмирье ради учебы. Сначала под видом посещения дополнительных занятий развития дошкольников. Потом как экспериментальные курсы обучения всевозможным наукам. Мама, милая, чуточку суетная Валерия Земляничная, очень гордилась дочерью. Она с восторгом принимала все просьбы ребенка отвести на занятия по иностранным языкам, танцам, пению, естествознанию и далее, далее, далее. Вплоть до изучения новой методики познания математики.

Чем только Сечорис ни прикрывал путешествия ребенка, а позже и подростка, в Межмирье сначала на учебу в магической школе, а затем и в академии.

Каким образом он заметил редкую искорку в не магическом мире, он так и не рассказал. Но заметив, принял живейшее участие в судьбе обычной девочки Ярославы Дмитриевны Земляничной, сделав ее необычной волшебницей.

Магия.

Яра не уставала поражаться тому, что все сказки, все волшебство, о котором ей когда-то читали родители, а потом показывали в фильмах, она встречала в книгах уже совершенно другого плана, что все это могло быть не только выдумками, но иметь под собой весомые аргументы в виде тысячи миров. И тысячи тысяч отражений этих миров. И уж тем более в детстве она не могла и представить, что ей предстоит стать той, кто сможет путешествовать по этим мирам. Владеть магией. Учиться ее развивать и познавать нечто большее, чем школьная программа, лекции в вузе и долгие годы работы. Даже если бы это был самый престижный вуз всей Земли и самая высокооплачиваемая работа из доступных Яре.

Но именно потому, что в судьбу необычной девочки вмешался ректор Межмировой Академии, она все еще не покинула стены учебного заведения. Пришло время платить по счетам.

Так как академия вкладывалась в ее обучение, а попросту говоря, училась Яра всю свою жизнь именно за счет академии, теперь ей предстояло не просто выбрать мир, в котором девушка хочет жить и работать, а отработать вложенные в нее средства. Полное обеспечение это не шуточки. Так что Яра была готова к тому, что ее отработка в указанном месте может продлиться как год, так и все десять лет. Все будет зависеть от сложности поставленной перед ней задачи.

Памятуя о последнем разговоре с ректором, вчерашняя студентка надеялась, что он подберет такое место для отработки, в котором ей придется провести не так уж и много времени. Она допускала, что ей будет сложно. Но грязной работы девушка не боялась, сложности никогда не пугали ее, а необычные задачи только заставляли с азартом браться за их решение. Так что идя сейчас на встречу с мастером, Ярослава Дмитриевна на всякий случай скрестила пальчики на удачу. Слишком уж задержалась в академии. Пора бы и честь знать.

Тем более, у нее слишком много планов на жизнь, чтобы бесконечно долго сидеть на одном месте, ухаживая за растениями в оранжерее академии. И Яре оставалось только надеяться, что отработкой не станет пятнадцать лет службы именно здесь, в академии. Или педагогом по природе создания – не путать с природоведением из школьной программы Земли, или же старшим садоводом академии с парочкой десятков помощников и с огромной территорией под присмотром.

– Только бы это была дурацкая шутка Каси! Упаси Боже меня от такой судьбы. Боюсь, стены академии не устоят. Что может быть хуже необученных, заносчивых студентов? Только я!

Яра прекрасно знала свой характер и как мало у нее терпения для общения с теми самыми студентами. Даже ее соседка по комнате, милая дриада Гера, предпочла уйти на перерождение раньше времени, чем жить в одной комнате с Ярой еще два года.

Обычно именно так Яра, которую многие называли Ягодкой, шутила в ответ на вопросы о Гере. Но, конечно, это была неправда. Но за несколько прошедших лет Ярослава научилась вспоминать те времена с юмором, а не злиться на выходку одного придурка. Которого ей пришлось проучить, за что Ягодка получила свой третий выговор в личное дело. Третий. Тот, после которого ее должны были отчислить. Вот только… Обучение оплачивала академия и Яра дружила с Касаей. В общем, обошлось. Но права на ошибку она более не имела. Так что за последние два года поднаторела как в изворотливости, так и в находчивости, и креативности, особенно когда ей необходимо было скрыть свои маленькие делишки, которые ну никак, вот совсем не могли соответствовать уставу академии. Что поделать. Она всегда тяготела к экспериментам.

– Ректор Сечорис, вызывали? – приоткрыв дверь в кабинет, девушка легко постучалась в косяк. – Касаи нет на месте…

– Яра, – густой бас, как всегда, заставил ее улыбнуться, – входи, моя хорошая.

Эти двое были знакомы уже добрых двадцать лет. И Яра отлично знала – вот таким радушным и ласковым Хаспер Госпириан Сечорис бывает только в одном случае. Когда готовит редкостную подставу для своей любимицы!

– Дядюшка Хаспер? – ей пришлось прибегать к запрещенным приемам с самого начала встречи.

“Черт, черт, черт! Ну можно я окажусь не права в этот раз и у старика просто хорошее настроение?” – мысленно простонала и незаметно скрестила пальцы на удачу.

– Входи, Ярочка, я тебя уже заждался.

Стоило ей шагнуть в хорошо знакомый кабинет и увидеть ректора, стоящего у окна, как сразу стало ясно – сегодня крайне неудачный день.

Низенький, тонкий, кто-то мог бы назвать его тщедушным, старичок с густыми бровями и длинными седыми волосами, достигающими его поясницы, “дядюшка” стоял, заложив руки за спину, и так ласково улыбался, что Яра, увидев эту улыбку, нервно икнула.

Его белоснежная ректорская мантия с серебряным шитьем оставляла открытыми только носки ботинок. Таких же белых, как и мантия.

“Гендальф Белый, черт подери. Только росточком раза в два меньше”, – растягивая губы в улыбке, Ягодка прикрыла за собой дверь.

Обычно Хаспер предпочитал одеваться во что-то менее официальное и более темное. Соответствующее его постоянно мрачному виду, чуть поджатым губам, вечно нахмуренным бровям и цепкому взгляду. А вот такой, весь приторно радушный, он мог пугать как никто другой. Ничего хорошего от этой встречи Яра уже не ждала. Поэтому плюнув на полагающее поведение при встрече ректора со студентами, криво усмехнувшись, она пересекла кабинет и налила себе воды из высокого графина. Графин тот был непростой. Подарок русалок на какой-то юбилей Хаспера. Вода в нем пополнялась сама, была всегда свежей, чуть прохладной и немного сладковатой на вкус. Хорошая вода. Моментально восстанавливает магический резерв. Многие волшебники охотились за координатами расположения того источника, к которому и был привязан этот хрустальный графинчик. Многие охотились. Мало кто узнавал настоящее местоположение небольшого ручейка с исключительной водой и еще меньше тех, кто выживал в попытках до него добраться. Хаспер, к слову, не добрался. Он просто спас русалок, а те его отблагодарили. Щедро.

– Ярочка, устала, девочка?

Улыбнувшись еще лучезарнее, ректор пересек кабинет и занял свое любимое кресло. Высокое, с обивкой из кожи пепельного дракона, невероятно удобное и крепкое. Когда Ягодка была еще маленькой, ей пару раз удалось в нем посидеть. Ни разу больше она не встречала настолько удобной мебели.

– Уже нет, – отсалютовав стаканом с водой, девушка заняла место напротив Хаспера, – подпитка клубники отняла больше сил, чем я рассчитывала, молодые побеги вытягивают слишком много сил из общей корневой системы. Если вы не найдете, кто будет делиться магией жизни с растением, ягоды быстро измельчают. На вкус это никак не должно будет повлиять, но внешний вид изменится.

– Клубника, – забарабанил пальцами по столу ректор, – жаль будет потерять такую редкость. Ты же знаешь, в Межмирье редко приживаются растения из немагических миров. Твой эксперимент был дерзким. Рад, что тебе все удалось.

– Я тоже рада. Но вряд ли вы меня позвали поговорить о клубнике?

– Да-да, девочка, вопрос, конечно же, гораздо важнее ягод… – Хаспер снова просиял улыбкой, но тут же нахмурился и покачал головой, тихо добавив, – но клубника же! Жаль, жаль. Нужно как можно скорее решить вопрос с магами жизни. Да.

– Дядюшка Хаспер?

– Ах да, Яра. Я наконец-то нашел тебе место для отработки. Даже два. И я сначала хотел дать тебе выбор, ну, знаешь, в конце концов, ты моя любимая ученица, столько лет знакомы. Почему бы и не сделать некоторые поблажки. Но вот эта ситуация с клубникой… Ты же очень сильная волшебница с редким даром. Мало кто рождается носителем дара жизни.

– Да бросьте, мы с вами прекрасно знаем, что мой дар распространяется только на растения. Вдохнуть жизнь я могу в землю, заставить ее плодоносить и вот это все. А нормальные маги жизни умеют влиять на все живое. В том числе и людей.

– Да-да, конечно, но сила твоего дара. Яра, ты уникальна. Не забывай об этом. И именно твой уникальный дар может пригодиться в академии. Представляешь, как было бы здорово работать здесь? Ухаживать за растениями, следить за оранжереей, учить детей новым методам взаимодействия с растениями…

– Дядюшка? – холодок страха пробежал вдоль позвоночника девушки, но ей пришлось сдержаться и не показать свои реальные эмоции. Смогла позволить себе лишь чуть крепче стиснуть стакан в руке. – А как же Гера? Вы же знаете, что я отвечаю за ее перерождение, а земли Межмирья совершенно не подходят для этого.

– Гера, да, конечно. Твоя подружка.