Шесть орешков для Шоколадницы

Пролог

– Полин, хватит ломаться. Ты как обычно… – Виталик лежал на диване, лениво раскинув в сторону сильные руки. Голый. В полной боевой готовности. Его орган красивым стволом торчал вверх, намекая поторапливаться. Подрагивал и бил в накаченный живот. Виталик обожал зависать в спортзале, оставляя меня в одиночестве. Обычно, я тратила данное время с пользой и посвящала его своему хобби – рисованию десертов.

– Виталь, я… не хочу, – заломила руки, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Очередная попытка наладить личную жизнь с треском провалилась. Начиналось всегда всё одинаково. Красивые слова, цветы, прогулки под луной и долгие разговоры. Порой, у меня в душе возникали ответные романтические порывы, будь они прокляты! Ведь именно из-за них я и продолжала пытаться снова и снова…

– Поля! Но ты никогда не хочешь! – в голосе мужчины послышалось плохо скрываемое бешенство. Кажется, я снова готова расстаться.

– Виталик, надень трусы, нам надо поговорить, – я устало сажусь на край дивана, ощущая спиной тепло разгоряченного тела мужчины. У нас был секс. Несколько десятков раз. Да, я упорно пыталась заставить себя что-то чувствовать. Но все бесполезно. Обратно-поступательные движения даже со смазкой не дарили большого удовольствия, что уж говорить об оргазме. К своему стыду, я никогда его не испытывала. Балансируя на грани взрыва, я только ощущала, что никак не могу перешагнуть эту обманчиво близкую черту. Я меняла партнеров в надежде наконец достичь долгожданного освобождения, но с каждым разом входить в секс становилось все менее желанно. И если поначалу, подростком, я с радостью в гормональном угаре искала идеального мужчину, давно поселившегося в моём воображении, то теперь, глядя на Виталика, я испытывала только острый приступ горького разочарования.

– И что же ты хотела сказать, – раздраженно выдал мужчина, натягивая проклятые боксеры, которые не могли спрятать эрекцию. Его вполне средних размеров член выступал сквозь помятый местами хлопок. Провокационно. Зовуще. И абсолютно глухо для меня. Словно немой пытается что-то объяснить слепому. Моё тело упрямо отказывалось отзываться на зов плоти, оставаясь преступно безразличным.

– Прости, но я не вижу смысла дальше мучить тебя, – мои плечи опустились, позвоночник надломлено покосился горбом. Я всерьез начала задумываться о том, чтобы больше не заводить отношений. Никаких. Слишком больно раз за разом разбивать своё сердце. А что хуже всего, с каждым мужчиной оно разбивалось все менее болезненно, повторно пробегаясь по застарелым шрамам. Так можно окончательно стать фригидной, и не только физиологически, но и душевно.

– Ты о чем, Полин? Разве я настолько плох, – он взлохматил ежик темных жестких волос на затылке. – Ну не получилось в последний раз, но это же не повод расставаться? Ты очень красивая девушка. Да, со своими заморочками. Рисуешь вон, что-то по вечерам. У тебя великолепное тело и ты хорошо готовишь. Что делать будешь без мужика?

От данного вопроса я скривилась. Виталик оказался закоренелым русским парнем до мозга костей и, как и каждый из них, считал себя пупом земли. Славный с первого взгляда, и да, не так плох в постели, как остальные, но абсолютно бесчувственный чурбан, который был не в состоянии распознать истинный оргазм от симуляции.

И да. Я это делала. Притворно изгибалась, сильнее сокращая мышцы внизу, стонала и царапала спину, боясь обидеть его. Надеясь, что симуляция станет однажды правдой.

– Ты не настолько плох, – призналась, волнительно закусив губу, – но на самом деле не только в последний раз не получилось… Я бы сказала, никогда не получилось.

Шокированное лицо брюнета стоило бы записать на видео, и потом просматривать, наслаждаясь моментом, когда гримаса превосходства над женщиной и собственной идеальности медленно сползает, сменяясь неверием, и, наконец, злостью. К сожалению, я не раз наблюдала подобную метаморфозу на других лицах. Жестокая? Возможно. Но не жестокосерднее других. Я хотя бы имею смелость признаться в собственных недостатках.

– То есть… – Виталик запнулся. Потом резко поднялся, распахнул дверь шкафа, нашел в недрах его дорожную сумку и стал бездумно складывать свои вещи. – Знал я, Полина, что ты с приветом, но чтоб настолько… Почему молчала? Разве нельзя было сразу зарубить все на корню?! Только время зря потратил.

Он с досадой швырнул майку на дно сумки, с которой частенько ходил на тренировки.

– Понимаешь, – начала слабым голосом. Можно подумать мне легко даются расставания! – это моя проблема. Я ходила ко множеству врачей, даже к психологу, которая является неким гуру в лечении аноргазмии, но и ее упражнения не смогли помочь мне побороть этот недуг. Она прописала мне мастурбацию. Однако и этим способом мне не достигнуть желаемого… А как понимаешь, близость без финала равняется чаю без десерта. Вроде бы и вкусно, но желание закусить горьковатый привкус слишком непреодолимо.

– Чаю без десерта, говоришь? Поэтому ты рисуешь эти пирожные и конфеты? Умелая из тебя актриса, Поля. Долбанный Оскар заслужила! Где твои слова о том, что хочешь отношений? Я же повелся, как идиот. На карие глаза и каштановые волны волос. Ты даже пахнешь притягательно, как плитка бельгийского шоколада! Черт бы тебя побрал! – он с злостью закинул в пасть ожидающей подачки сумки свой дезодорант и бритву. Виталик уже переключился на ванную. – Но знаешь что? Это подло! Я могу понять, что вы, бабы, нас мужиков не ставите ни во что, но ты…

В нём клокотал гнев, я и не могла осуждать мужчину. Все же, мы провели достаточное неплохое время вместе, и я к нему привязалась. Однако… ему необходима близость, тогда как я, не хочу ее и не готова к ней. Искать мужчину асексуала, что ли? Подперла рукой голову наблюдая за сборами Виталика.

– Ага. Бабы стервы, конечно же. Знаешь, сколько раз я это уже слышала? Боюсь вспомнить. Только вот… ни один из вас не посочувствовал мне, ни один не предложил как-то решить эту проблему! – мое терпение тоже подходило к грани, когда глаза застилает кровавая пелена и хочется просто бить посуду и швырять в стены фарфор.

В сумку бросили щетку, пасту, гель после бритья и забытую где-то пару носков. Полностью игнорируя мою тираду. Другого и не ожидала. И когда он успел так обжиться? Вроде встречались мы не так и долго… Мое сознание словно раздвоилось, и одна половинка отчаянно хотела встать на пути мужчины, умоляя его остаться, тогда как другая, бесконечно разочарованная во всех них, не желала терпеть… насиловать себя ради иллюзорных отношений. Несуществующей любви. Он даже ни слова не сказал о чувствах, только о том, что я красивая. Но быть секс-куклой… это не стоит того. Больше никогда!

Дверь с грохотом захлопнулась за Виталиком, заставив меня невольно вздрогнуть. По пусти, мужлан не забыл задеть стопку моих скетчей и пройтись по ним ногами! Тупой качок!

Спокойно, Поля, завтра будет новый день. Не плачь. Не смей плакать! Я прижала руку к горлу надеясь, что это сдержит предательский, рвущийся наружу стон. Сработало.

Поднялась, на трясущихся ногах к двери, закрыла засов на несколько оборотов. Показалось, что вместе с замком на входной, вешаю большой и неразрушимый и на свое сердце. Собрала рисунки, особо задерживаясь на самых аппетитных. Возможно, он прав. Я отвлекалась от реальности, тратя свободные минуты на акварельные зарисовки десертов. Мне это нравилось, и приносило неплохой пассивный доход.

Открыв браузер, я полезла искать новую вдохновляющую фотографию. Что угодно, лишь бы не думать о собственной ущербности.

Глава 1. Шляпник

– Полин, заказ на первый столик! – взвыла управляющая дикой разозленной гиеной. – Сколько можно ждать?! Ты бы бегала с той скоростью, с которой скетчи свои клепаешь! – не преминула поддеть противная Евгения, наша мегера. Да, в ресторане относились к моему хобби с некоторым пренебрежением, хотя оно и могло посоперничать по приносимым деньгам с зарплатой здесь же. Коллектив официантов, в целом, даже немного завидовал. Кому-то приходилось корячиться на второй работе, а я рисую картиночки и получаю стабильный, пусть и не очень высокий, доход. Мало кто из них знал, что помимо зарисовок, я частенько пыталась и претворить эти вкусняшки в жизнь и лелеяла в душе мечту однажды все же записаться на курсы шоколадных кондитеров.

Мегера снова прикрикнула. Знаю, знаю. Но что я могу поделать, если рук не хватает? Мы и так взяли на себя по одному дополнительному столику, потому что Пашка заболел, а замены ему так и не нашлось. Анька перебирала коротенькими ножками, летая от одного стола к другому, но даже с ее удивительной скоростью мы проигрывали эту битву между неравной толпой гостей и работниками общепита.

– Эй, красотка! – нетрезвым голосом сказал один из посетителей, уже давно протиравший место в ресторане. Толстоватый, с пивным пузиком, торчащим покатым краем из-за стола. Глянула на часы. Без пятнадцати три. Успел уже хряпнуть, и конкретно, свинья такая. Я знала эту интонацию от подвыпивших мужиков, и она не сулила мне ничего хорошего.

– Минутку, – вежливо улыбнулась в раскрасневшуюся рожу, и стрелой метнулась к первому столику. Здесь посетители представляли собой группку студентов, похоже, первокурсников. Неплохой вариант. Они хорошо платят, заказывая на компанию, но редко оставляют чаевые.

Вообще, сегодня я даже радовалась, чувствуя ноющую боль в изможденных от бесконечного бега по залу икрах. Ведь вся эта рабочая кутерьма отлично отвлекала от нежелательных мыслей, к которым я так или иначе возвращалась. Бракованная. Не такая, как все. Даже прочитав, по меньшей мере миллион исследований, и попробовав все, начиная с упражнений Кегеля, остеопатов и вагинальных шариков, заканчивая все техникой всасывания Наули, я так и не достигла никакого, даже малейшего успеха. Точнее, по упражнениям-то эффект был, а вот как до дела доходило – ноль. Полная тишина. Уход Виталика только подстегнул волну самокопания. И я затрясла головой, шагая к новому столику.

А самым обидным было то, что я не была уродиной! Я правда, выглядела неплохо и считала себя достойной этого дурацкого оргазма, вокруг которого все носятся. Понять, хотя бы на миг, что это за удовольствие такое… Я, возможно, как-то изменила бы свою жизнь…

Изучив не один десяток порнофильмов, я научилась не только тому, что являюсь полным бревном в постели, но и безупречно имитировать прогибы и стоны, дрожь в бедрах и закатывание глаз. Черт! Неужели в этом мире нет ни одного мужчины, способного подарить мне то, в чем я так отчаянно нуждаюсь?! Мысленно выругалась.

– Вот ваш заказ, – снова дежурная улыбка, от которой щеки болят. Я выложила на стол плоские тарелки, наполненные изысками японского ресторана. – Что-нибудь еще желаете дозаказать?

– Желаю, – донеслось пьяным заплетающимся языком сзади. Несвежее дыхание опалило щеку, а пятерня мужика больно сжала ягодицу, впившись пальцами в тонкую ткань летних джинсов. – Тебя заказать можно? Гы-гы, – развеселился клиент.

Надо же, какая ситуация неприятная! И отпихнуть грубо его не имею права, гость все-таки. И как на зло вышибала наш сегодня тоже отсутствовал, заболел что ли за компанию с Пашкой, оставив ресторан без грубой мужской силы.

– Оставь девушку, придурок, – вдруг донеслось из скрытого тьмой угла студенческого стола. Загадочная фигура скользнула под лампу, показав красивого мужчину, необычной, даже я бы сказала, эпатажной наружности. Первым, что бросилось в глаза оказалась шляпа насыщенного фиолетового цвета. Из-под цилиндра соскальзывали на широкие плечи, затянутые в аметистовый костюм, волны огненно-красных волос. Крашеный? Наверное, очередная новая субкультура, в которой я не разбираюсь. Да и не интересно.

Однако, стоило признать, что этот гость не вызвал во мне негативных эмоций, скорее бесконечное недоумение. Не выглядел он тем, кто может дать отпор подвыпившему борову. Мужчина еще больше приоткрыл себя свету, показав, что обе его длинные руки приобнимают по одной блондинистой студентке.

– Ты хто такой ваще! Да я сейчас… – стоящий сзади меня алконавт напрягся, но не спешил отпускать или отходить. Только сильнее схватился за мой зад, намекая, что отступать не намерен. А дальше… Дальше случилось необъяснимое!

– Прости дорогуша, – губы незнакомца обратились к одной из дамочек, и та недовольно пискнула, скрестив руки под полной грудью. Видимо, я ошиблась, и компашка все же не была студенческой. Только сейчас дошло, что все гости, кроме этого странного высокого мужчины – девушки. Примерно одной наружности. Светловолосые с хорошими формами. Они о чем-то щебетали, не обращая внимания на конфликт. Абсолютно спокойные, веселые. С пьяными глазами. И эти туда же! Я злобно рыкнула, пытаясь создать между мной и пузатым хоть какую-то дистанцию, но он лишь сильнее вцепился в меня, теперь уже обвив талию второй рукой. Где администратор, когда она так нужна! Как орать так мы всегда готовы, а как конфликт…я закусила губу, напряженно размышляя.

Внезапно на коже возникло ощущение чужих глаз. Взгляд бесцеремонно скользил по телу, но он не принадлежал пьяному борову. Нет. Он ласкался, тёрся об меня, затекал в щели одежды и будто сканировал тело, нагло заглядывая вод вырез блузы, исследуя кожу на шее и напряженные складочки между бровей, особенно задержался на губах, которые мигом пересохли.

В голове помутилось и захлюпало шампанское. Что за бред?! Я сильнее сжала зубами валик губы, чтоб поймать отрезвляющую боль. Зашипела.

– Отойди от официантки, – теперь голос незнакомца в шляпе разительно переменился. Первое предупреждение было играющим, ненавязчивым. Это же, стало угрожающим, тон снизился, обволакивая мое сознание хрипловатым баритоном. – Не смей трогать то, что тебе не принадлежит.

Я смотрела и не могла оторваться от завораживающего лица «шляпника». К сожалению, мне была доступна только нижняя половина, но и ее было вполне достаточно, чтобы забыть кто я и где я, что меня ждут тонны работы и что только утром решила никогда больше не зависать на мужиках. Кривой изгиб красивых губ манил прикоснуться. Крылья носа мужчины трепетали, втягивая воздух. Он сидел на другом конце стола, но мне подумалось, что он принюхивается именно ко мне. И если бы не захват пянчуги, боюсь, сама бы уподобилась толпе фанаток вокруг гостя с огненными волосами. Сама бы льнула к его рукам похотливой кошкой, в надежде впитать хоть каплю его запаха и поймать случайное прикосновение длинных аристократичных пальцев. Что могли бы делать эти пальцы…

Между ног увлажнилось, а в голове шумел алкоголь, хотя я и не пила. Он поднял подбородок, смотря куда-то мимо меня, похоже, в лицо мужлана за спиной.

Идеальный разлет бровей и яркие, почти неоновой зелени радужки глаз. Они выжигали путь в полумраке ресторана сияющими изумрудами. Я бы не удивилась, окажись гость не человеком, а роботом со светодиодами под поверхностью искусственных глазных яблок. Но он моргнул, опровергнув мою теорию. Поймал мой взгляд. Искушающе улыбнулся, пообещав все удовольствие этого мира, и щелкнул своими умопомрачительными пальцами, от одного взгляда на которые у меня в ушах начинало шуметь, а бедра нетерпеливо потирались друг о друга.

Не знаю, в каком положении сегодня находились звезды, но явно такое перекрестье случается не часто, потому что сейчас за моей спиной начала разворачиваться непонятная драма. Мужик затрясся, посинел, отпустил, наконец, несчастную ягодицу, разжав хватку и осел на стул за ближайшим столом. Я обернулась. Взгляд борова едва ли был осмысленным, скорее, наоборот. Полный перепой. Надо бы Ане сказать, чтоб такси ему вызвала.

Однако, когда я оглянулась по сторонам, увиденное заставило меня сдавленно поперхнуться.

Весь ресторан пьяно спал.

Оперлась на стол администратора наша мегера, рассыпав длинные темные волосы по бумагам в нелепой позе. Ее руки безвольными плетьми свесились вниз, а ноги разъехались неуклюже в разные стороны. Посетители привалились к друг другу и сладко посапывали, позабыв о блюдах. Анька свалилась прямо на подлёте к очередному столику, уронив поднос с напитками, которые теперь активно растекались по полу, пачкая сладким соком все вокруг. И даже стайка блондинок, с которыми сидел «шляпник» тоже была в отрубе!

– А ты стойкий оловянный солдатик, – подмигнул мужчина, вставая. Я считала его высоким, еще когда он сидел, но сейчас, поднявшись, великан занимал собой пол ресторана. Буквально. Узкие бедра, тонкая ткань штанов обхватывала каждый мускул на сильных ногах, не скрывая ничего. Высокие сапоги смотрелись не современно, но очень ему шли. И чем ближе он подходил, тем яснее меня штормило, бросая то в жар, то в холод и тем сильнее мне хотелось прикоснуться к нему. Содрать аметистовый пиджак, стянуть брюки, залезть под белоснежную рубашку, ворот которой так ярко контрастировал с загорелой бронзовой кожей, отбросить этот проклятый цилиндр и зарыться пальцами в бронзовые пряди, узнать каковы они на ощупь…

– Вы что сделали? – неровным голосом попыталась спросить, отшатываясь от незнакомца, когда вся природа молила приблизиться.

– Не волнуйся, они всего лишь немного пьяны. Ну, возможно, чуть больше, чем немного. Я никому не повредил серьезно, – за один шаг мужчина достиг меня. Застал врасплох, заняв все пространство своим нереальным телом, окутал терпким ароматом вишневого ликёра. Притиснул к столу, вынудив меня чуть ли не сесть на него. Увидь такое начальница, тут же бы наорала и заставила все вымывать с хлоркой, попутно отпуская шуточки на счет моего хобби.

Шляпник не оставил мне места для маневров, я оказалась зажатой между ним и столом без шансов как-то выбраться из капкана каменных рук, что с силой опустились на край, отрезая пути к отступлению. И пока помутневшей головой я пыталась что-то сообразить, он уже заполнил все мои легкие, вынуждая дышать насыщенным фруктовым запахом с ноткой алкоголя.

– М-м-м… – он наклонился к моей шее и втянул воздух у самой кожи.

Я задохнулась от наглости этого типа, но почему-то не стала возмущаться, а лишь с замиранием стала ждать, когда он снова откроет рот и я увижу, как двигаются его эротичные губы и как сверкают зеленью глаза, теперь отлично видимые в таком ракурсе. Мне пришлось запрокинуть голову, чтоб посмотреть в его лицо. Но мимолетное движение возле шеи моментально зажгло внутри живота яростный огонь, который, несмотря на опьянение, быстро распространялся по телу.

– Ай… – вырвалось, и я все же предприняла попытку сдвинуть незнакомца, желая избавиться от сексуального наваждения, принесенного им в мою прежде спокойную жизнь. Легче сдвинуть булыжник весом в тонну!

Рыжий зашелся гортанным глубоким смехом, и его грудь завибрировала так близко возле моего лица. Так соблазнительно…

– Забавная… – он снова наклонился, на этот раз не остановился на полпути. А просто коснулся губами шеи. Его рот умело и мягко захватил кусочек кожи, усиливая многократно тот пожар, что полыхал внутри меня уже несколько минут. Не могу вспомнить, чтоб хоть кто-то из мужчин так сильно действовал на мое не очень активное либидо! И пусть головой я понимала: происходящее вряд ли похоже на нечто нормальное, то тело давно сдалось на милость эксцентричного мужчины, стоящего непозволительно близко, совершающего нечто невообразимое с моей кожей.

Самое жуткое – он с первой же попытки попал на эрогенную точку, о существовании которой я догадывалась, но никто и никогда так точно не проходился языком по чувствительному месту, чтоб колени подогнулись от первого же прикосновения.

Мужчина на миг отстранился, заглянул в мои глаза. И… я просто расплавилась под этим взглядом, где увидела отражение своей внезапной страсти, этого цунами, клокочущего в душе.

– Ты и на вкус как кусочек земного шоколада, – хрипло сказал он, и поцеловал. Смело. Быстро… Без малейшей доли вероятности, что я откажусь или отвернусь.

Мне бы здесь опомниться, посмотреть по сторонам на лежащих людей, но проклятое либидо, обычно спящее, решило, видимо, отыграться за все лишенные нормального удовольствия ночи, накачивая меня сладким, томящим ожиданием чуда… Разрядки, шагнувшей ко мне насколько близко, когда губы шляпника властно раздвинули мои, а его язык вторгся на новую территорию захватывая и подчиняя ее своей воле.

– Мхм… – я сдавленно пискнула, запрещая себе думать. Он меня поглотил. Совершенно. Момент, когда его фиолетовый пиджак все же оказался на полу, я не помню. Но вот как добралась до бронзовой кожи, как с наслаждением провела по твердой, мощной груди, лишенной волос, как сжался его сосок под моим пальцем – помню с особой тщательностью.

Раздраженный рык, и он подхватывает меня под попку, сметает со стола все блюда, усаживает меня на поверхность и просто сдирает фартук, пуговицы от рубашки звонко катятся по полу ресторана, лифчик сразу летит вслед за ними, и я остаюсь перед ним только в джинсах, но сама лишь ошалело смотрю и не могу насмотреться на тело «шляпника».

Плечи оплетают тугие канаты мышц, торс – одно сплошное искушение из рельефа греческих статуй, я могла бы гладить его вечно. От пупка и ниже уходит постепенно расширяющаяся полоска темных рыжеватых волос. Сглотнула.

Он ловит мой взгляд и не отпускает больше ни на секунду. Поднимает руку к голове и срывает шляпу, резко отправляя её в полёт куда-то вниз.

– Вы очень красивый, – выдыхаю без тени смущения. Просто констатирую факт во Вселенную, не понимая, как обычный рабочий день вообще мог перейти в то, чем мы сейчас занимаемся. А по внушительному бугру в штанах этого бога, другим существом его просто не поворачивает называть язык, он явно не намерен останавливаться. Впрочем, я тоже. У меня даже и мысли не возникает прекратить. Попробуйте остановить ребенка, впервые добравшегося до сладкого! Бесполезно.

– Ты… Отбрось формальности, малышка, – его губы сжимают сосок, а ладони стискивает полушарие, заставляя меня откинуться назад и наградить его очередным полубезумным стоном. – И да. Ты тоже очень красивая…

Язык танцует вокруг маленькой острой вершинки, я отключаюсь от реальности, паря на одной дикой волне удовольствия, скручивающегося в нетерпеливую спираль внизу живота. Бедра ритмично трутся о мужчину, пятки сильнее притискивают его ко мне. Так хочется полностью ощутить его возбуждение. И да. Он снова рычит, больше не церемонясь. Одним махом меня оставляют без джинсов. Насквозь мокрые трусики слетают еще быстрее.

– Я знаю, как ты хочешь, – шепчет горячее дыхание мне на ухо, и оказываюсь прижата грудью к столу, я на попку обрушивается сначала поглаживание, а потом шлепок. И еще один. Сладкий, подстёгивающий меня жаждуще изогнуться навстречу ему, почти умоляя всей своей позой поскорее войти и заполнить требовательную пустоту внутри, дать наконец спирали взорваться на миллион осколков.

Но мужчина жесток. Он только водит по складочкам головкой, несомненно, большого члена. Я ощущаю его размер и хочу толкнуться навстречу, но большая ладонь легко удерживает меня на месте, с силой придавив сверху.

– Ты не хочешь быстро, Шоколадка, – хрипло, выдавая себя с потрохами, говорит он. Шляпник, лишившийся своей шляпы, тоже хочет. До одури хочет оказаться во мне и дико вбиваться внутрь глубоко и основательно наполнять меня. Маленькая месть за промедление, и единственное, что мне остается – это говорить, поддразнивать и брать на слабо.

– Ты жаждешь. Шляпник, – так забавно давать друг другу прозвища, не зная имен. – Ты пульсируешь, я чувствую, как твой член дёргается и рвется в бой. Но знай, если ты оставишь меня без оргазма, я тебя убью. – Наивная угроза, как ни странно, заставляет его рассмеяться снова и сдвинуться на несколько миллиметров вперед. Он пробует, осторожно растягивает и входит в мокрое и горячее лоно. Сначала лишь головкой, но срывает несколько нетерпеливых стонов.

– Вот так угроза. Но не волнуйся, малышка, без оргазма я тебя точно не оставлю. Скорее, – он резко входит на всю длину и наматывает на кулак мои растрепанные волосы, – я заставлю тебя кончать столько раз, что ты не сможешь не то, что говорить, даже пошевелиться станет чем-то сродни пытки.

Глава 2. Девичник

Первый же мощный длинный толчок выбивает из легких весь воздух. Даже руки, опирающиеся на стол, подогнулись и больше не держат, только его сильная ладонь ложится на низ живота, сильнее притискивая к телу.

– О, Боже!.. – крик тонет в грубом, властном поцелуе. Он заставляет меня изогнуться. Держит за горло и впивается в губы, кусает, посасывает, ритмично облизывает вторя движениям внизу. Он сам на вкус как терпкая пьяная вишня, и мне кажется, что все вокруг пропитано его запахом. Даже моя кожа, ставшая невероятно чувствительной, пахнет алкоголем…

– Не зови своих богов, женщина! – говорит прямо в мой рот, а потом в наказание царапает зубами нежную кожу уха и глубже толкается, хотя кажется, что дальше уже некуда.