Апогей пурпура и порчи

Значит, собираются поговорить.

Но о чём?

— Трудник Серый, — официальным тоном обратился ко мне Чарослав, — приношу свои искренние извинения из-за необдуманного и ошибочного удара…

— Не стоит об этом! — всплеснул я руками. — В конце концов, ты не только промахнулся, но и своей атакой спалил демонические путы!

— Я не… — начал было молодой человек, сразу осёкся и повернулся к своему спутнику. — Позволь представить моего отца…

Но высокий светловолосый мужчина с узким породистым лицом либо потерял терпение, либо предпочёл обойтись без утомительного перечисления родственных линий и ветвей — шагнул вперёд и не чинясь протянул узкую ладонь с длинными тонкими пальцами.

— Ночесвет!

Мне очень-очень не хотелось отвечать на рукопожатие, но ни к чему хорошему отказ уважить боярина привести не мог, так что я растянул губы в улыбке и скрепя сердце асессора поприветствовал. Руку мою тот стиснул от души, а вот на свой дух я давления не уловил — что, впрочем, меня нисколько не успокоило.

— Любые извинения — лишь пустое сотрясение воздуха, — заявил Ночесвет, разжимая пальцы. — Самое меньшее, что мы можем сделать — это оплатить стоимость испорченной одежды.

— Пустое! — покачал я головой. — Стребую эти деньги с епархии.

Сказал и мысленно кивнул, решив именно так и поступить. Если уж пошёл навстречу отцу Бедному, то пусть теперь раскошеливаются!

— Стребуешь? — изобразил удивление асессор. — На каком основании?

Ни врать в глаза, ни тем более откровенничать нисколько не хотелось, и я ответил полуправдой:

— Просто нашу братию подрядили охранять дочь его преосвященства.

— Подрядили? — во все глаза уставился на меня Чарослав. — Хочешь сказать, ты прыгнул в астрал ради денег?

Я мотнул головой и рассмеялся.

— Вот уж нет! Дело в обещании. — Тут мне вспомнились слова профессора Чернояра, и я поправился: — Скорее даже — в данном обете. Впрочем, о нём тогда я думал меньше всего. Просто действовал.

— Шансы простого аколита выбраться из астрала… — Молодой боярин вопросительно поглядел на отца. — Один к тысяче?

— Меньше, — уверил его асессор. — Много-много меньше.

— У простого их нет вовсе, — уверил я собеседников. — Но для меня это далеко не первая вылазка в астрал.

— Даже так? — хмыкнул Ночесвет, но сразу махнул рукой. — Впрочем, это не имеет значения! Мы оплатим пошив нового костюма взамен испорченного! Куда прислать портного и сапожника?

Давать этой парочке свой адрес я не хотел, но и отбрехаться не было никакой возможности, так что сказал:

— Дом с театральной кофейней на пересечении Каштанового бульвара и Нагорной.

Как оказалось, ни один из моих собеседников в Черноводске не ориентировался, и старший боярин указал на самоходную коляску.

— Мы подвезём!

В иной компании прокатился бы на этом чуде техники с превеликим удовольствием, а сейчас замялся и совсем уж было собрался сослаться на необходимость посетить банк Небесного престола, но тут меня окликнули:

— Серый!

— Извините… — пробормотал я и развернулся к выскочившему во двор Кабану. — Случилось что-то, Тенебор?

— Не! — мотнул головой деревенский увалень, с опаской глянул на бояр и вроде как даже слегка поклонился им, после чего продолжил: — Убёг я. Здоров же — так чего время зазря терять? У меня дела! Мне кофейню к открытию готовить!

Я воспользовался поводом отклонить предложение бояр, но в экипаже нашлось место и для Кабана. В итоге мой товарищ как прилип к боковому окошку, так всю дорогу в него и проглядел, и пусть представители рода Пурпурного змея никаких предосудительных замечаний в его адрес не отпускали, я со всей отчётливостью уловил их пренебрежение. Тот факт, что бояре проявили интерес к одному труднику и при этом столь откровенно игнорируют другого, ничего хорошего мне не сулил, в который уже раз возникло желание скрыться из города, но…

Сыщут ведь! Пока аспирантом не стану, меня хоть на дне морском найдут, хоть из-под земли достанут!

Вот и приходилось делать хорошую мину при плохой игре, изображая удивление и восхищение новым для себя средством передвижения. А сам сидел и думал о том, какие ещё проблемы подкинет сегодняшний день, раз уж он с самого начала так откровенно не задался.

Вот что ещё может стрястись, а?

Но доехали без приключений, только уже на перекрёстке, когда Кабан выбрался в распахнутую дверцу, Ночесвет меня придержал и вполголоса произнёс:

— Просто чтобы не осталось недопонимания, трудник Серый: я не просил его преосвященство приписать спасение дочери Чарославу.

— И в мыслях такого не было, — улыбнулся я и покинул экипаж, но поспешил за Кабаном, лишь когда бояре укатили прочь, а до того стоял и смотрел им вслед.

Вход в подвал со стороны улицы уже прокопали и даже выложили каменную лестницу, но ею мы пока ещё не пользовались, Кабан остановился подождать меня на углу.

— Ишь, какие фифы! — фыркнул он. — Нос так и воротят! А к тебе со всем почтением. Как раскусили-то? Или того-самое: белая кость, голубая кровь?

— Им что-то от меня надо, — озвучил я свои невесёлые мысли. — И мне это совсем не нравится.

— Да уж, от бояр стоит держаться подальше! — хохотнул здоровяк и хлопнул меня по спине. — Но самобеглая коляска у них отменная! Разбогатею, такую же куплю! А то с лошадьми в городе хлопот не оберёшься.

Нами заинтересовался дежуривший на перекрёстке пикет стрельцов, но приданный в усиление полудюжине служивых тайнознатец ещё издали различил церковные метки, и обошлось без расспросов. Мы обогнули угловой дом, узким проездом дошли до заднего двора, заваленного оставшимися после ремонта подвала обрезками досок и прочим строительным мусором, поднялись на крыльцо, а только ввалились в прихожую, и к нам сразу бросился из гостиной Дарьян.

— Ну вы куда пропали?! — заголосил он. — Волота убили!

— Демоны?! — охнул Кабан.

— Да какие ещё демоны? — отмахнулся от него книжник. — Серый, Цареслав Волота на дуэли убил!

Нельзя сказать, будто мне от этого известия сделалось дурно, но так и захотелось кулаком по стене со всей дури долбануть.

— Как? — коротко спросил я.

— На какой ещё дуэли? — округлил глаза Кабан.

— Какие демоны? — вторила ему жена. — Тенебор, ты опять с демонами бился? Ты же обещал с ними больше не связываться! Один раз пузо уже проткнули — тебе мало?

Деревенский увалень развёл руками.

— Ну, Догадушка, ну ты чего? Это парни с демоном бились, я просто рядом стоял!

— Врёшь! — коротко припечатала его супруга.

— Так они в больнице, а я здесь! — возразил Кабан. — Соображай, да!

Дарьян потянул меня на выход.

— На университет и вправду демоны напали? — спросил он. — Думал, брехня.

— Демон, не демоны. И не на университет, а на Заряну. Оказывается, наших балбесов подрядили за ней присматривать, вот им и прилетело.

— Но все живы?

— Ершу крепко досталось, остальные уже оклемались. — Я ухватил товарища и легонько его встряхнул. — С Волотом как так вышло? Декан дуэль до смерти разрешил?

— В том-то и дело, что нет! Поединок до первой крови объявили!

— Как тогда Цареслав умудрился Волота прикончить? Почему бой не остановили?

— Да не успели просто!

— Асессор и не успел? А защитная формация как же?

Дарьян покачал головой.

— Волот своим криком Цареслава оглушил, но тот всё же сумел семейный аркан задействовать, чуть огненным штормом защиту дуэльной площадки не снёс! Волот к такому не готов оказался — когда пламя потушили, его огненными клинками на куски порубило.

— Талант — это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом, — по памяти процитировал я высказывание Ночемира и нахмурился. — Но ведь получается, Цареслав изначально собирался Волота убить! Ты подал жалобу?

Книжник растерянно покачал головой.

— Да не до того было! — попытался оправдаться он. — Все побежали демоническое вторжение отбивать!

Я беззвучно выругался и указал товарищу на выход.

— Идём!

— Куда? — удивился тот.

— В деканат!

— Я не могу! Мне Агну найти надо! Я и так слишком много времени потерял, вас тут дожидаясь!

Дарьян высвободил руку, но я тут же ухватил его и вновь развернул к себе.

— Ты не понимаешь, да?

— Чего я не понимаю?

— Ты был секундантом! Твоя прямая обязанность следить за соблюдением правил и добиваться справедливости в случае их нарушения. Ты обязан подать жалобу на действия Цареслава! Обязан, понимаешь?

— Да какой теперь в этом смысл? Волот мёртв, а Цареслав из дома Огнедуба! Его самое большее пожурят!

Ещё не так давно я бы со своим товарищем согласился, но ознакомление с дуэльным кодексом не прошло даром, вот и выдал недобро и даже зло:

— А Волот из дома Сорванных в агонии глоток, и когда его родичи спросят с нерадивого секунданта, то будут в своём праве!

— Да он же не общался с ними!

— Кровь — не вода! — отрезал я и потребовал: — Идём! — Но тут же книжника придержал. — Нет, стой! Подожди, сейчас вернусь!

Я взбежал на третий этаж и заскочил в одну из своих комнат, закинул на плечо валик ковра-самолёта и поспешил обратно.

— С ветерком домчим! — заявил товарищу, с хлопком расправляя свой половичок.

Книжнику никуда со мной отправляться не хотелось, но я не оставил ему ни единого шанса отказаться и чуть ли не силком усадил рядом с собой. И — полетели!

Высоко подниматься я не рискнул, дабы не попасть под удар какого-нибудь взбудораженного недавними событиями тайнознатца, летел над дорогой, то огибая попадавшиеся по пути экипажи и телеги, то попросту взмывая над ними.

Въезды на Чернильную округу оказались перегорожены пикетами стрельцов, но попытка полностью ограничить перемещение студентов неминуемо обернулась бы серьёзнейшими беспорядками, потому служивые лишь заворачивали обратно привлечённых слухами о демоническом вторжении зевак, а вот студенту и вольному слушателю в нашем лице препятствовать не стали.

Второй раз остановиться пришлось уже на подлёте к главному корпусу: там на перекрёстке помимо стрельцов дежурил представитель университета.

— Сегодня и завтра занятия проводиться не будут! — объявил он нам.

— У нас дела на факультете тайных искусств, — пояснил я, тогда пропустили.

Декана на месте застать не удалось, а его секретарь, выслушав заявление Дарьяна о нарушении правил проведения дуэли со стороны Цареслава из дома Огнедуба, порылся в бумагах и зачитал:

— Я не смог удержать под контролем свой аркан «Шторм огненной листвы», поскольку потерял сознание из-за мысленного удара соперника. — Он развёл руками. — Декан подтвердил применение Волотом из дома Сорванных в агонии глоток одной из разновидностей безмолвных криков, поэтому претензии к Цареславу были сняты.

Книжник замялся и выразительно посмотрел в сторону выхода, но я его удержал и скомандовал:

— Пиши!

Секретарь глянул на меня недобро.

— Желаете подать апелляцию?

— Нет! — покачал я головой. — Но, согласно дуэльному кодексу, секундант обязан подать жалобу на нарушение оговоренных правил проведения поединка вне зависимости от того, были они отмечены судьёй или нет. Просто подшейте бумагу перед решением декана.

— Как пожелаете! — снисходительно фыркнул аспирант и счёл возможным добавить: — Пустая трата чернил и бумаги!

Дарьян полагал ровно так же, но я настоял на своём, а когда книжник принялся макать в чернильницу стальное перо и выводить заковыристые завитки буквиц, оставил его и поспешил в анатомический театр, на ледник при котором и было помещено обугленное и порубленное едва ли не на куски тело Волота.

— Свидетельство о смерти! — протянул мне заведовавший здешним хозяйством магистр Любор документ, отмеченный университетской печатью.

— И к чему он? — растерялся я. — Его же с учёта и так снимут?

— Свидетельство понадобится для открытия наследственного дела. У него был поверенный? Если нет, можете обратиться к любому по своему выбору. Хоронить будем на университетском кладбище или тело истребуют родственники?

Я покачал головой.

— Не уверен насчёт родственников. Но в любом случае не будет же он всё это время лежать на леднике?

— На леднике — точно нет, — кивнул магистр Любор. — Можно забальзамировать, только не уверен, что в этом есть хоть какой-то смысл.

— Что можно сделать? — уточнил я.

— Забальзамировать, — повторил собеседник. — Некоторые алхимические реагенты останавливают процессы разложения, но тут сохранять уже нечего.

Мне стало интересно.

— И это любой алхимик может?

— Может любой, но не все берутся.

— А знаете такую — Сурьму? Живёт в Букварском переулке? Я снимаю комнату в доме напротив.

Магистр Любор покачал головой.

— Она таким не занимается. Специализируется на выправлении огрехов возвышения. Больная для неё тема — застряла в аколитах, так в аспиранты прорваться и не смогла. — Он перехватил мой заинтересованный взгляд и улыбнулся. — Как видишь — я тоже преломления не прошёл, но услуги Сурьмы мне попросту не по карману. Да и она уже года три в университете не появляется — собиралась ещё и магистром пространственных порталов стать, да обучение в итоге забросила. Так что лучше с нашим штатным алхимиком поговори.

— О возвышении? — невпопад спросил я, напряжённо обдумывая услышанное.

— О бальзамировании. Ну или можем тело сжечь и захоронить урну с прахом.

— А нельзя просто закопать?

— Нельзя, — отрезал магистр Любор. — Тела тайнознатцев представляют некоторый интерес для чернокнижников. И если вскорости после погребения случится небесный прилив, это тоже может привести к самым серьёзным проблемам.

— Хорошо, — кивнул я. — Захороним прах. Сколько с меня?

Только — нет, за организацию похорон платить не пришлось: все траты взял на себя университет. Я сначала подивился такой щедрости, но подумал-подумал и решил, что эти не столь уж и великие вложения в дальнейшем не позволят наследникам претендовать на остаток уже внесённой платы за обучение.

Из анатомического театра я отправился прямиком в университетскую церковь и согласовал с настоятелем проведение церемонии прощания завтра в шесть утра, после чего уселся на ковёр-самолёт и полетел в банк Небесного престола.

Всю дорогу мысли вертелись вокруг Сурьмы — в особенности меня заинтересовали слова магистра Любора о её затворничестве. Она кого-то опасается или в нашу прошлую встречу приблудные духи навредили ей сильнее, чем мне тогда показалось? Вопрос.

В банке меня по старой памяти проводили к руководителю тамошних крючкотворов, а когда я уверил того, что дело не требует его личного участия, дядечка испытал нечто сродни разочарованию. Приглашённый им молодой человек моментально вник в суть дела, и вызвался оформить уведомление для родственников Волота, после чего предупредил:

— Потребуется сделать опись имущества погибшего и поместить на счёт наличные денежные средства.

Пришлось везти его на ковре-самолёте в наш новый дом, а там ждать, пока стряпчий в присутствии двух свидетелей проверит имущество погибшего товарища, составит его подробнейший список и заберёт все нашедшиеся в комнате деньги.

Стоило бы пожалеть Волота, но сейчас я испытывал одно только раздражение.

Посадить он Цареслава в лужу решил! Ударил вполсилы, ещё и нормальной защитой не озаботился! И чем всё обернулось? Как мы теперь без штурмана? Хоть «Репейник» продавай!