Апогей пурпура и порчи

— Не увидел, а вообразил! — перебил меня дед и постучал себя пальцем по виску. — Любой аркан — это не только набор приказов, но и воображение тайнознатца. Ученикам вколачивают наиболее удобную форму, мастера подгоняют её под себя, гении выдумывают что-то новое, самоучки вроде тебя… — Он скривился. — Нет, иногда у таких вот обалдуев всё же получается что-то толковое, а если имеется склонность к тому или иному аспекту, то и вовсе есть все шансы вообразить нечто поинтересней стандартных чар, но тут никогда заранее не угадаешь.

В итоге представительство школы Пылающего чертополоха я покинул окончательно сбитым с толку. Пожалел бы даже о том, что угораздило ввязаться в сделку с родом Пурпурного змея, да только мне изначально не оставили возможности ответить отказом, а условия выторговал самые наилучшие. На тот момент — так уж точно, вот только сейчас таковыми они уже не казались.

Или — нормально? Или боярам окажется достаточно сродства с одной из половинок обосновавшегося во мне проклятия? Знать бы наперёд…

Захотелось выпить рома, но вместо этого отправился в банк Небесного престола и получил там новую чековую книжку. Снимать средства со счёта, памятуя об обещанных пяти сотнях целковых, не стал и зашагал через дорогу к резиденции епископа. Попасть туда оказалось несказанно сложнее прежнего, но в каком-то из списков трудник Серый всё же отыскался, и четверть часа спустя я зашёл в приёмную отца Бедного.

Всё впустую — на месте того не оказалось. И когда он появится, мне тоже никто не сказал. Монахи только руками развели — мол, чрезвычайная ситуация, все на ушах стоят.

Я подумал-подумал и решил навестить Заряну, но и там меня ждала неудача. То ли девчонка не оставила на сей счёт никаких распоряжений, то ли её и вовсе услали приводить в порядок внутреннюю энергетику, но увидеться с ней не вышло. Ничего не оставалось, кроме как заглянуть в палату к своим товарищам.

Вьюн и Кочан сидели на широком подоконнике с картами в руках, Ёрш лежал на кровати и бездумно пялился в потолок.

— Всем привет! — поздоровался я и потянулся потеребить за плечо босяка, но картёжники разом шикнули на меня.

— Тише ты! Не видишь разве: медитирует?

— Да? — хмыкнул я, подходя к парням. — Думал, задремал.

— С открытыми глазами? — фыркнул Вьюн.

Я наставил указательный палец на Кочана, тот кивнул.

— Так-то ничего особенного, и на марше засыпали, но здесь не тот случай, — сказал он. — Абрис в порядок приводит, а то чуть до смерти не залечили. Даже чуток окрасился.

— В смысле? — озадачился я.

— Склонность к церковному аспекту приобрёл, — пояснил Вьюн и покачал головой. — Ему теперь прямая дорога в священники.

Ёрш уселся на кровати и буркнул:

— Да пошли вы! И так тошно, тут вы ещё зубоскалите!

Я пригляделся к его глазам повнимательней и лишь после этого приметил намёк на небесно-голубые тона. Склонность к этому аспекту была едва уловима, а если бы даже и нет, похоронный тон босяка всё равно остался для меня загадкой.

— А чего тошно-то? Абрис тебе восстановили, а склонность к аспекту — плохо разве?

— Плохо, что они друг с другом фигово сочетаются, — пояснил Ёрш. — Абрис с аспектом, в смысле. Хреновый азимут, говорят. Ломает меня, Серый. Ещё и с Волотом гадко вышло.

— Знаете уже?

Вьюн бросил карты, соскочил с подоконника и кивнул.

— Кабан заходил, рассказал. По уму, надо Цареслава кончать!

— Язык прикуси! — шикнул на него Кочан. — Волот тебе не сват и не брат, а с домом Огнедуба даже епископ бодаться не решился — спустил всё на тормозах, будто так и надо!

Босяк оценивающе поглядел на меня.

— Может, поговоришь с епископом, Серый? Если Цареслава прихватить получится, мы на стороне епархии выступим.

Кочан закатил глаза.

— Аспирантом стань сначала, потом выступать будешь! — Он подошёл к Ершу и хлопнул его по плечу. — Выше нос! Поедем в школу, там на прожарке оранж из тебя быстро голубой аспект вытравит!

Я озадаченно хмыкнул.

— Вас в школу отправляют?

— Ага! — хохотнул Кочан. — Говорят, в университете учиться никогда не поздно, а сейчас стоит склонность к оранжу усилить, чтобы преломление беспроблемно пройти.

— Это вас наградили так? — удивился я.

Вьюн пожал плечами.

— То ли наградили, то ли наказали — так сразу не разберёшь, — вздохнул он. — Пирамиду-то нашу огненную демон порушил.

— Говорят, неоднородность аспектов сказалась, — заметил Кочан. — Вот и будем у источника теперь прожариваться.

Ерша так и подкинуло.

— Опять я виноват, да?! — возмутился он, но сразу болезненно скривился и сел обратно. — Всегда Ёрш крайний!

— Во-первых, не Ёрш, а Стремглав, — рассудительно произнёс Вьюн. — Во-вторых, ты-то в чём виноват? Это у Кабана небесная сила с чернотой была!

Кочан хохотнул.

— Ты только ему об этом не говори! — предупредил он босяка. — А то в драку полезет!

Я шумно выдохнул.

— Погодите-погодите! Вас когда в Крутогорск отправят?

— На днях.

— И долго там пробудете?

Ответа на этот вопрос у парней не нашлось.

— До конца года точно не вернёмся, а дальше как пойдёт, — сказал Кочан и поинтересовался: — А что?

— «Репейник», — коротко пояснил я. — Что с яхтой делать будем? Ремонт к концу подходит, придётся её на пристань перегонять.

— Ну и перегоните с Дарьяном на пару. Надо будет — Кабан подсобит.

— А он с вами не едет, что ли?

— Не-а! — ухмыльнулся Вьюн. — Говорю же: в нём чернота прорезалась, ему прожарка без надобности.

Кочан кивнул и спросил:

— И что с яхтой, Серый? Какие сложности её на пристань перегнать?

— А нужна она нам без штурмана-звездочёта? Только за стоянку платить!

Парни переглянулись.

— Продать всегда успеем, поди — неуверенно произнёс Ёрш. — Мне летать нравится.

— Вот-вот! — поддержал приятеля Вьюн. — Не обязательно же в астрал соваться!

— Не обязательно, но без этого в убыток себе работать станем, — предупредил я.

— Хорош! — махнул рукой Кочан. — Вернёмся из школы и решим, как быть с «Репейником». Может, какого другого звездочёта найдём.

Так и договорились поступить, сочтя расходы на стоянку и охрану яхты не такими уж и серьёзными.

— По полтыщи же отвалят! — расплылся в улыбке Вьюн. — Считай, упущенную выгоду по контрабанде отобьём!

— Чего-то я этих денег не наблюдаю, — проворчал Ёрш. — Обещанного три года ждут — так, да?

Я вызвался узнать у отца Бедного точные сроки выплаты вознаграждения и откладывать встречу со священником не пожелал, сразу из палаты отправился в его приёмную. Привела меня туда, разумеется, отнюдь не нужда в деньгах, но когда на столе выстроились в рядок пять столбиков по десять червонцев в каждом, безучастным вид золота отнюдь не оставил.

Выписки со счёта, акции и векселя — это всё не то, благородный металл производит несказанно более сильное впечатление.

Вот и отвлёкся на жёлтые кругляши, едва не упустил из виду какой-то очень уж довольный вид отца Бедного. На кота ни внешностью, ни повадками он нисколько не походил, а тут невесть с чего именно такое сравнение на ум пришло. Кот и есть. Только не понять, обожрался он дармовой сметаны и блаженствует или доволен из-за попавшей в его когти пичуги.

Я бросил убирать в кошелёк монеты, поинтересовался:

— Что-то прояснилось с колесом?

Священник кивнул.

— И? — поторопил я его с ответом.

— Пообещай, что всё останется между нами и ты не станешь больше о том случае вспоминать, — попросил в ответ отец Бедный.

Я опустился на стул, упёрся локтями в столешницу и спросил:

— С чего бы это?

— Очень меня этим обяжешь, — улыбнулся священник. — А кто-то окажется обязан мне.

— За мой счёт? — скривился я, но сразу встрепенулся. — Подождите, но тогда получается…

Отец Бедный кивнул.

— Монастырь Пепельных врат не имеет к отвалившемуся колесу никакого отношения.

— И всё же это не простая случайность?

— Ни в коей мере, брат Серый. Но и о злонамеренном деянии речи тоже не идёт. Это была неуместная инициатива, о которой его преосвященство не знал и, очень надеюсь, не узнает.

— Продолжайте, — попросил я.

— Отношения епархии и университета весьма непростые, а запрет на проведение дуэли между студентом и трудником мог их ещё больше ухудшить, и кое-кто решил такое развитие событий предотвратить.

— Кое-кто?

Мой собеседник ограничился кивком и уточнил:

— Так ты окажешь мне эту маленькую услугу?

— Не такая уж она и маленькая, — вздохнул я, встал и сунул в карман изрядно потяжелевший кошелёк. — Но — да, кляузничать не стану.

Дальше разговор увял сам собой, и священник быстренько выставил меня за дверь. Под пристальными взглядами стрельцов я спустился с Холма и отправился в наш дом на пересечении Каштанового бульвара и Нагорной, там лишь пообедал и задерживаться не стал, отправился к себе.

Поднимаясь на второй этаж, столкнулся на лестнице со знакомой Бахаря, отклонил предложение барышни заглянуть в гости и заперся в комнате. Первым делом проверил вместилище порчи и с облегчением перевёл дух, обнаружив его в целости и сохранности. Стиснул в кулаке, дополнительно уплотняя и возвращая форму, вздохнул и недовольно поморщился от осознания, что в моей жизни стало слишком уж много зловредных чар.

Пусть с рождения проклят, но не до такой же степени!

Взгляд на особняк Сурьмы настроения тоже отнюдь не улучшил, поскольку я попросту не представлял, как туда пробраться, а сделать это требовалось в самые кратчайшие сроки, ведь всё могло полететь в тартарары решительно в любой момент.

Начало потряхивать, и я улёгся на кровать, закрыл глаза, погрузился в медитацию. Поймать состояние внутреннего равновесия удалось без особого труда, а вот с тем, чтобы вырастить воображаемый цветок атрибута, пришлось повозиться. Но справился в итоге и во всех подробностях вообразил хищный магический чертополох от белёсых корней до фиолетового зубастого цветка. Оранжа в том почти не ощущалось, разве что излишне светлыми казались некоторые шипы, а вот пурпур и чернота пятнали стебель и пронизывали тёмными и яркими жилками острые листья.

Я предельно чётко ощутил отклик всех колен и аргументов, не стал вглядываться только в апогей — побоялся, что тот ощутит моё внимание и пробудится, попытается вырваться или даже и впрямь вырвется. Слова престарелого профессора заставили меня относиться к притаившейся внутри пакости если и не со страхом, то с откровенной опаской.

Утром встал разбитым, словно и не медитировал весь вечер, а на пределе возможностей отрабатывал боевые заклинания или самое меньшее серьёзно простыл. Может, и простыл помимо всего прочего, но дело было совершенно точно не только в этом. Просто теперь я, даже нисколько не напрягаясь, ощущал внутри себя колючую обжигающую тяжесть атрибута. Это… раздражало.

— Не обращай внимания, — посоветовала Дана на утреннем осмотре, — и всё пройдёт само собой.

— Или не пройдёт, — усмехнулся ошивавшийся тут же Ночемир. — На самом деле даже лучше, если не пройдёт. С проклятиями шутки плохи, а так хоть настороже будешь.

Я тяжко вздохнул и обратился к магистру медицины:

— А как мой абрис?

— Продолжай в том же духе и через пару дней сформируем очередную пару узлов.

Ответ вроде бы должен был воодушевить, но радости я не испытал. Не сказать, будто всё равно стало, лишь накатило необъяснимое безразличие. Слишком много всего паскудного за последние дни навалилось, вот и возникло ощущение, будто столько проблем уже не разгрести, и те погребут под собой, раздавят и даже перемелют, не оставив и праха.

Праха?

Вспомнились оплётшие ноги жгуты, и меня передёрнуло.

Завтракать в итоге не пошёл, предпочёл сытной стряпне Догады шоколадные пирожные, дорогущие и крохотные, а привычному чайничку чёрного чая — чашечку-напёрсток крепчайшего кофе. Первые порадовали, второй как-то даже особо не взбодрил. Что пил, что не пил — только горечь во рту и осталась.

На факультет тайных искусств я пришёл задолго до начала занятий, спустился в подвал и в два счёта столковался с дежурным тайнознатцем о допуске на одну из тренировочных площадок. Для этого всего-то и понадобилось, что на правах очевидца рассказать о позавчерашнем нападении на дочь его преосвященства.

— Бояре! — завистливо вздохнул молодой аспирант со склонностью к аспекту цвета индиго. — У них атрибуты не чета нашим. Школьные зёрна и вполовину той мощи вместить не могут, что родословная передаёт!

Сам того не ведая, он оттоптался по моей больной мозоли, и я криво ухмыльнулся.

— Этой мощью ещё и распоряжаться нужно уметь! Вон какую тварюгу четыре аколита сдержали!

Тайнознатец махнул рукой.

— Да не такая она и мощная была, как говорят. Не высший демон, а всего лишь марионетка, пусть и накачанная под завязку небесной силой.

— Серьёзно?

— Ага, деканат собственное расследование проводит. Пусть тот, кто эту кашу заварил, Царю небесному молится, чтобы его церковники вперёд наших отыскали.

— Уж у епархии-то заплечных дел мастера не из последних должны быть, — усомнился я в словах собеседника.

— Пытки и казнь — это пустяки по сравнению с тем, когда дух кромсать начинают. Вне закона же! Делай что хочешь, если лицензия есть!

И снова по вполне понятным причинам услышанное меня нисколько не порадовало. Нет — с покушавшимся на Заряну уродом пусть что угодно творят, но ведь я и сам в некотором роде чернокнижник! Отступятся пепельные братья или продолжат копать дальше? Проверить мои слова не так-то и просто, но вдруг упрутся рогом? Но даже если с этой стороны ничего и не грозит, немалые опасения начала вызывать сделка, заключённая с родом Пурпурного змея. Там не получится руками развести и заявить, будто ничего не выходит, там меня и выпотрошить могут! Дал же слово! Подписался!

Не могу сказать, будто так уж разнервничался, но на тренировочной площадке я минут пять что было силы молотил по плите из зачарованной стали безыскусными ударными приказами, нисколько не заботясь о гашении отдачи. Да и после шибанул огненным цепом со всей дури — так в замах вложился, что косматый пламенный цеп вдруг превратился в магическое подобие цветка чертополоха, лопнул и разлетелся во все стороны пурпуром, фиолетом и чернотой.

Ух, как качнуло!

Чуток отдышавшись, я повторил атаку раз и другой, снова сотворил цветок проклятого пламени, затем присовокупил к обычному набору приказов ещё и малую печать воздаяния. И — получилось! Ровно так же как и в моих видениях бутон раскрылся страшенной пастью и попытался укусить стальную плиту, но лишился при этом большинства зубов и развеялся.

Вела себя эта вариация аркана несказанно агрессивней, нежели сочетание кровавой руки и моего самого первого аргумента, поэтому решил взять его на вооружение. Вновь размахнулся и ударил, а в самый последний момент добавил к схеме ещё и своё ощущение стали. Столкновение цепа с целью отозвалось в абрисе болезненным сокращением, но зато и царапин на плите прибавилось не одна и не две.

Вот только и цветок замер металлическим шипастым шаром, а врезал им второй раз и — взорвался! Разлетелись во все стороны острейшие обломки — едва успел отторжением прикрыться.

На сей раз переводил дух я куда дольше, а как восполнил растраченную небесную силу, так взялся упражняться со своими кроваво-стальными москитами, создавая то слишком уж туповатые и чрезмерно прямолинейные их вариации в безостановочном режиме, то куда более разумные арканы по три десятка чохом, практически полностью опустошая этим ядро. Впрочем — оно того стоило, поскольку взрывной шар, начинённый этой проклятой гнусью, мог неприятно удивить даже аспиранта. По крайней мере, через жгучую ауру вроде моей укреплённые пониманием стали комарики должны были пробиться, не успев ни сгореть, ни расплавиться.

Опробовал я в деле и чернильных мотыльков, но те оказались слишком уж нестабильными. Наверное, им тоже можно было найти применение, но я пока даже не представлял, какое именно. Возможно, просто не угадал с воплощением.

Не гений же! Обычный самоучка.

Перед дверью аудитории, где проводились занятия по боевой импровизации, я неожиданно для себя застал переминавшегося с ноги на ногу Кабана.

— Ну ты где пропал, Серый? — укорил он меня. — Опоздаем так!

— А ты чего тут? — спросил я.

— Дарьяна тоже ещё нет, — невпопад заявил в ответ деревенский увалень и передёрнул плечами. — А там аспиранты одни, неуютно мне с ними.

— Ты учёбу продолжить решил? — пояснил я свой вопрос.

— Ну так! Епархия платит — чего не учиться? — развёл руками Кабан и вдруг глянул куда-то мимо меня. — О, Книжник! Кто это тебя так?

— Никто, — буркнул Дарьян и, даже не задержавшись поздороваться, прошёл в аудитории, но я и так успел заметить, что одна щека у него заметно краснее другой.

Непременно пристал бы с расспросами на сей счёт, но тут появился профессор Горисвет, мы быстренько избавились от верхней одежды и заняли свои места.

Речь ожидаемо зашла о нападении на Заряну, и если мне удалось отделаться общими словами, в очередной раз представив себя сторонним свидетелем случившегося, то Кабана профессор чуть ли не наизнанку вывернул, требуя во всех подробностях расписать взаимодействие парней при создании коллективного защитного аркана. Дальше он похвалил засмущавшегося крепыша за отказ от многослойности и выбор пирамидальной формы, велел задержаться после занятия и начал вещать о важности правильного воплощения любых наших чар.

— Энергия — это лишь энергия, — заявил он, поочерёдно превращая огненный шар сначала в плеть, затем в саблю, а потом и в копьё. — При прочих равных выбор оптимальной формы позволит многократно увеличить эффективность чар. И тут следует ориентироваться не только на ваш аспект, абрис и набор служебных приказов, но и на понимание того, что именно вы хотите в итоге получить!

В качестве примера он привёл различия в отражении огненных копий и огненных же лучей, да и дальше делал упор на приказе стабилизации, а отнюдь не на вывертах воображения, о которых обмолвился дед Даны, но оно и к лучшему: лично я узнал для себя много нового.

— В следующий раз разберём нестандартное использование приказа контроля! — подытожил профессор прочитанную нам лекцию и напомнил: — Тенебор, подойди!

Кабан тяжко вздохнул и в ответ на мой вопросительный взгляд сказал:

— Иди, я потом парней проведать метнусь, а то они утренним поездом в Крутогорск уезжают. Надо ещё Ерша пнуть, чтобы актрисок своих в кофейню захаживать настропалил.

— Удачи!

За время нашего общения Дарьян успел снять с вешалки пальто и взять шляпу — в коридоре он меня дожидаться определённо не собирался, и мелькнула мысль товарища отпустить, но я всё же ухватил плащ, прикрыл лысину картузом и поспешил вслед за книжником.

— Ну ты чего? — пихнул я его в бок, нагнав на лестнице.

— Ничего, — буркнул в ответ Дарьян.

В столь мрачном расположении духа я его давненько уже не видел, именно поэтому не отстал и пристроился рядом.

— Пощёчину Агна влепила?

Задал вопрос, заранее зная ответ, но книжник отрицательно мотнул головой.

— Нет!

— Да ладно? Неужто Мара?

— Угу, — промычал книжник. — Дуэль Волота с Цареславом аукнулась. Не знаю, кто растрепал, но Мара о моих отношениях с Агной узнала и скандал закатила. Заявила, что я подлец и видеть она меня больше не желает.

— Жаль, — искренне посочувствовал я товарищу. — Честно говоря, надеялся, что она залетит и ты к ней от Агны уйдёшь.

Дарьян ожёг меня бешеным взглядом и даже стиснул кулаки, но сразу опомнился и обмяк.

— Не от кого мне уходить, — глухо произнёс он. — Опять я у разбитого корыта остался!

— Да то корыто целым-то и не было, не обманывай себя!

— Не везёт мне сженщинами.

— Станешь аспирантом — от дворянок отбою не будет. А лучше с Марой помирись. Она барышня серьёзная и не дурнушка.

— Не начинай, а? — попросил Дарьян. — В читальном зале мне теперь точно лучше не появляться. Ты не представляешь, что там творилось!

— Побесится и остынет.

— Эта — нет. Бешеная!

— И в постели?

— Иди ты! — скривился книжник и упрямо произнёс: — После занятий буду Агну искать.

— Отпусти ты уже её!

— Сначала поговорю. Понимаю, повёл себя неправильно. Должен был на слова Цареслава как-то отреагировать, обязан был защитить её честь, но…

— Угомонись ты уже! — попросил я. — Прибил бы он тебя!

— Может, так оно и лучше было бы…

Мы вышли со двора, и книжник зашагал в сторону главного корпуса, а я плюнул под ноги и двинулся в противоположном направлении, но сразу опомнился, обернулся и крикнул:

— Дарьян, стой!

Тот оглянулся.

— Чего?

Я подошёл к нему и сказал:

— Нам яхту вскорости забирать — мы её на пристань вообще сможем втроём перегнать?

— Почему втроём? — удивился Книжник.

— Парней на прожарку в школу Пылающего чертополоха отправляют, в городе только Кабан остаётся. Так что скажешь?

Дарьян пожал плечами.

— Да сможем, наверное. В астрал же выходить не придётся, заклинательный круг без надобности, я как обычно за штурвал встану. Вопрос в другом: что мы с ней дальше делать будем?

— Вернутся наши из Крутогорска, и решим. А ты лучше не дворяночку свою разыскивай, а Маре цветы купи!

— Да уж без твоих советов обойдусь!

— Ну и катись!

— Сам катись!

Так и разошлись.

Обедать ещё было слишком рано, поэтому отправился к себе, дабы провести час-другой в медитациях и проработке абриса. Первым делом проверил вместилище порчи и вновь отметил чуть оплывшую форму стального шарика, стиснул его своей волей, начал возвращать стабильность.

Черти драные! Такими темпами его скоро вообще без осмотра не оставить будет, а с Сурьмой — никаких подвижек!

Постояв ещё немного с побелевшими от напряжения пальцами, я ослабил хватку и сунул вместилище порчи в карман пиджака.

Ну и где обещанный боярами портной, хотелось бы мне знать, а? Так ведь и не появлялся никто до сих пор!

Накатило раздражение, и захотелось что-нибудь сломать, но вместо этого я попытался расслабиться. От простой медитации в столь паршивом настроении толка ожидать не стоило, так что достал пули от крепостного ружья и принялся жонглировать ими. Рук при этом не задействовал, ещё и глаза закрыл, но никаких особенных затруднений с тем, чтобы перехватывать и подбрасывать к потолку увесистые шарики зачарованной стали не возникло, и всё шло без сучка и без задоринки, но только ровно до тех пор, пока кто-то не потянул дверную ручку.

Следом заколотили кулаком в филёнку, и раздался голос Огнича:

— Серый, открывай!

Пули попадали на пол и раскатились по всей комнате, я в голос ругнулся.

Ну как же не вовремя!