Меня зовут Гудвин

Хотя скорее всё же – прошёл. Был это бледный человек средних лет с мерцавшими синим светом глазами, который вместо обычного для умертвий дождевика с капюшоном облачился в простой деловой костюм.

– Комиссия в сборе! – объявил темноволосый поморский эльф, оказавшийся этой самой комиссии секретарём.

Эльф лесной и потому светловолосый дождался, когда умертвие займёт место за столом и включил катушечный магнитофон на запись, после чего секретарь скороговоркой протараторил вступительную часть с указанием даты и времени заседания, объявлением вслух моего имени и перечислением всех присутствующих.

– Гудвин, поведай нам о случившемся своими словами, – первым делом попросил профессор.

Я тяжко вздохнул и в который уже раз взялся рассказывать о событиях сегодняшнего дня:

– Заступил на смену в бригаду скорой помощи. Поступил вызов, поехали. В арке – хрясь! – лобовое столкновение! Меня опрокинуло, а ещё подняться не успел, как – брямс! – задние дверцы распахнулись, и в нашего фельдшера из ружья для подводной охоты гарпуном – фигакс! Гарпун – в кейс. Кейс для препаратов строгой отчётности стальной, рикошет! А фельдшер – упырь. Он наружу ка-а-ак ломанётся! Ему навстречу из пистолета – бац-бац!

Тут профессор не выдержал и дал знак лесному эльфу, а когда тот остановил запись, обратился к моему сопровождающему:

– Пациент издевается над нами или галлюцинирует?

Упырь покачал головой.

– Пока что он предельно точно излагает обстоятельства инцидента.

Профессор озадаченно хмыкнул и разрешил мне продолжать.

– Пальба, короче! – подытожил я, как только вновь закрутились бобины магнитофона. – И ещё боковую дверцу кто-то сдвигать начал. Ну я и ткнул наугад в щель гарпуном, чтобы внутрь не лезли. Чисто пугануть, ля! А на улице – палят почём зря. Понимаю: выручать надо фельдшера. Схватил топор, выбрался наружу, а там дядя Вова весь в кровище на земле валяется, и какой-то мужик подельника прочь тащит. Тот увидел меня и руку с револьвером поднял, я в него топором и запулил. Да только как под локоть кто толкнул – топор выше прошел и обухом точнёхонько в висок второму засветил. Он – брык! Упал, значит, и подельника за собой утянул, не успел тот пальнуть. Я подбежал, а они оба уже того самого – ласты склеили. Стрелка-то, оказывается, фельдшер куснуть успел. Говорил уже, да, что он упырь? Ну и вот, ля! В итоге у фельдшера пара пулевых и ураганный отёк чего-то там из-за аллергии, у шофёра поломанное об руль ребро, а у интерна закрытая черепно-мозговая травма. Все в больничке загорают, мне теперь одному за три трупа отдуваться!

– Постой! – остановил меня профессор. – Откуда третий труп взялся?

– Так гарпуном я шибко неудачно ткнул. Повредил чего-то там налётчику в потрохах, он от внутреннего кровотечения и скончался, пока я коллегам первую помощь оказывал. Но за укушенного фельдшером налётчика не в ответе. Двойное убийство мне инкриминируют. – Я для наглядности поднял вверх указательный и средний палец. – Двойное!

– И, как понимаю, ты не испытываешь из-за этих смертей ни малейшего раскаяния?

– Точняк! – кивнул я. – Ни малейшего! Я ж не виноват. Умысла не было, просто так получилось. Оборона-самооборона, все дела. Но! – На сей раз я нацелил на потолок один только указательный палец. – Если б имелась возможность всё переиграть, то попытался бы смертоубийства избежать. И в будущем – тоже попытаюсь до такого не доводить. Борьбой займусь.

– Хотите сказать, тебе убитых всё же жалко?

– Не-а, – чистосердечно признался я. – Вот ни капельки! Фельдшера нашего жалко чуток и шофёра, это да – есть такое. Интерна ещё даже жальче – она ж головой лобовуху вынесла! А урок – нет. Но на будущее приложу все усилия к тому, чтобы до такого не доводить, а то уж больно мороки много за мертвецов отписываться.

– И в момент нападения не имело никакого значения, что преступниками были люди?

– Да по барабану мне было! – отмахнулся я. – Говорю же: первого я и не видел даже, просто гарпуном в щель наугад ткнул, чтоб внутрь не лез! И топор кидал не в того, в которого попал! А люди это или эльфы – попробуй ещё их уши разгляди!

– Но то, что это не орки, разглядеть ведь успел?

Заковыристый вопрос заставил задуматься, какой ответ на него окажется сочтён верным, тут-то я и уловил знакомую электрическую щекотку внутри черепа. Эльфы занимались своими делами: один контролировал магнитофон, другой стенографировал беседу, профессор смотрел с искренним интересом, но, судя по всему, экстрасенсом всё же не был, поэтому я перевёл взгляд на умертвие, который изредка что-то помечал карандашом в блокноте.

Я нахмурился, но всё же заставил себя сосредоточиться на разговоре.

– Касательно первого – точно нет. Понятия не имел, кто там внутрь лезет. По двум другим… Да чёрт его знает на самом деле! Кочевых тоже от людей так сразу не отличишь. Адреналин же! Кровища! Да и страшно, когда в тебя целятся. Всё внимание – на револьвер!

Внутри черепной коробки засвербело пуще прежнего, электрические мурашки заставили мотнуть головой и зло оскалиться.

– Коллега, ля! А давайте-ка полегче! – потребовал я. – Сосредоточиться же невозможно, когда мозги чешутся! У меня так-то второй пси-разряд!

– Тебя это раздражает? – как ни в чём не бывало уточнил человек, застрявший между жизнью и смертью.

– Ясен палец, раздражает! А кому такое понравится?

Зуд пошёл на убыль, профессор спросил:

– И почему же ты в момент нападения не впал в боевой раж, если у тебя аж второй пси-разряд?

Я озадаченно поскрёб затылок, поскольку и сам не знал ответа на этот вопрос.

– Так и впал бы ещё, наверное! Только тык-мык, и уже не нужно…

Профессор вроде как удовлетворённо кивнул, но пару минут спустя вновь вернулся к этому вопросу, при этом сформулировал его на сей раз совершенно иначе. Ну и пошло-поехало! Все кишки вымотали, прежде чем в приёмный покой разрешили вернуться. Там меня поместили под присмотр двух дюжих санитаров и фельдшера, но к разговорам ни орк горный, ни парочка орков таёжных оказались не расположены. Ни слова из них вытянуть не удалось, даже на вопрос об окладе не ответили.

Тоже мне коллеги, называется!

Ладно хоть, уходя, я выдернул у задержавшегося для беседы с медиками упыря свёрнутую в трубочку газету, поэтому нашёл чем себя занять. За минувшее с заселения в это тело время уже успел худо-бедно развить навык чтения, поэтому обошлось без долгой раскачки. Происшествия, прогноз погоды, премьеры нового театрального сезона, приезд иностранной делегации, рост международной напряжённости, разоружение и миру – мир, грядущие съёмки художественного фильма о трудовых буднях металлургов…

Листы оказались перепутаны, читал как придётся, а полностью ознакомиться с новостями не успел: распахнулась дверь, появился условно живой сотрудник госбезопасности. Проходя мимо, он забрал у меня газету и скомандовал:

– Пошли! – А уже на лестнице с недовольной гримасой заявил: – По самому краешку со своими хохмами прошёлся! Месяц теперь будешь у психиатра в третьей городской наблюдаться. Если напортачишь, поставят на учёт, а там и до корректирующей терапии недалеко.

Я предпочёл не нарываться и промолчал.

– Заключение о психиатрическом освидетельствовании сразу по инстанциям разошлют, получать на руки ничего не нужно, – заявил упырь у служебного автомобиля, после чего поднял крышку багажника, достал из него и протянул мне белый халат. – В нагрудном кармане визитная карточка. Станет кто излишнее любопытство проявлять или тем паче пси-концентратом интересоваться, звони.

– А подкинуть? – заикнулся было я, но представитель госбезопасности об этом ничего и слушать не стал.

– Сам доберёшься! – отмахнулся он, уселся рядом с водителем и укатил прочь.

Ну да оно и к лучшему: деньги на проезд у меня при себе имелись, а увидит кто знакомый, как из такой вот машины высаживают, и вопросов не оберёшься. Их и так, конечно, не оберёшься, только это не повод всё ещё больше усугублять.

Стоп! А сколько времени-то?

Мне ж на курсы!

Прохожих поблизости не наблюдалось, к тому же оставалось лишь гадать, в какой именно части города нахожусь, но возвращаться в институт с его неразговорчивым персоналом нисколько не хотелось, поэтому я перекинул белый халат через руку и, помахивая свёрнутой в трубочку газетой, которую таки подрезал у зазевавшегося упыря, потопал вслед за укатившим по переулку автомобилем. Ещё на подходе к углу соседнего здания расслышал шум транспорта, а повернул и очутился на оживлённой улице. Более того – вдали обнаружилось уже знакомое мне здание железнодорожного вокзала.

Памятуя о трамвайном кольце, троллейбусных проводах и автобусной остановке, двинулся в том направлении, заодно тормознул попавшегося навстречу городского орка. Стемнеть ещё не успело, да и я был не в спортивном прикиде, а в медицинских брюках и рубахе, так что шарахаться от меня прилично одетый юноша с бледно-зелёной кожей не стал.

– Четверть седьмого, – подсказал он, взглянув на электронные часы с циферблатом примерно как у калькулятора, только поменьше размером.

– Благодарю, – небрежно кивнул я и продолжил свой путь.

Жрать хотелось просто неимоверно, а до центра повышения квалификации было ехать и ехать, так что решил заморить червячка в знакомом кафетерии. Несмотря на будний день, все столики оказались заняты, но у стойки было несколько высоких барных стульев с мягкими вращающимися сиденьями, вот на один такой я и взгромоздился.

– Привет, Жасмин! – обратился я к синекожей продавщице, которая как раз закончила пробивать очередной заказ и повернулась ко мне от кассы. – Будь добра, спаси от голодной смерти!

Брови лысой девицы взлетели на лоб.

– Мяса хочешь?

– Мяса не хочу. И за счёт заведения харчеваться не собираюсь. Скажи просто, что у вас из сытного есть? С сыром, творогом…

Жасмин хмыкнула.

– Ватрушки с творогом будешь?

– Давай! – Я выложил на стойку рубль и попросил: – И попить чего-нибудь горячего.

В итоге мне вручили бумажный пакет с ватрушками и стакан кофе, в который, судя по характерному вкусу, щедро намешали сгущённого молока.

– Так ты только пожрать пришёл? – вроде как даже обиженно произнесла продавщица, передвинув блюдечко со сдачей. – Не собираешься медосмотр мне с Жанной проводить?

Мне с Жанной?

Нельзя сказать, будто я откушенной ватрушкой подавился, но был весьма близок к тому. Даже приложился к стакану с кофе, чтобы кусок проглотить, прежде чем ответить:

– Ну не здесь же!

– Не здесь, – кивнула джинна. – В подсобке.

Синекожая девица вроде бы говорила на полном серьёзе, но я на провокацию поддаваться не стал, лишь фыркнул.

– Ты как себе это представляешь? Мы ж тут распугаем всех! Милицию вызовут!

– Так уверен в себе?

Я ответил широченной улыбкой.

– Да уж не сомневайся!

Но тут Жасмин отвлекли подошедшие к витрине посетители, и я занялся ватрушками. Попутно достал записную книжку и шариковую ручку-коротышку, внёс на страницу с буквой «К» номер с визитной карточки упыря.

Почему именно туда? Потому что капитан и потому что Кузнецов. Ещё и Константин. Опять же – «контора». Тут без вариантов.

В итоге озаглавил новый контакт «ККК», но и от карточки покуда избавляться не стал. Не сомнёшь такую и в мусорное ведро не выбросишь, а спичек нет. Надо купить и спалить.

К – значит конспирация.

Да, меня не вербовали и даже не склоняли к негласному сотрудничеству, но посторонним знать не стоило даже о самом факте общения с представителями контрразведки. И снова – «к», одно к одному!

Освободилась Жасмин, когда я уже расправился с ватрушками и допивал кофе.

– Какие планы на вечер? – поинтересовалась вдруг она.

– Как уже говорил, по вечерам я учусь, – сказал я с тяжёлым вздохом, но без особого сожаления, затем допил кофе и отодвинул от себя пустой стакан. – Весь сентябрь по минутам расписан, потом легче станет.

Взгляд продавщицы вдруг скользнул куда-то к входной двери, и лицо её разом сделалось дежурно-приветливым, искренности в улыбке не осталось ни на грош. Контраст оказался столь разителен, что я едва не обернулся раньше времени. Но сдержался и сделал это, лишь когда за спиной прозвучало:

– Жасмин, дорогая! Неужели это тот самый герой, который спас тебя от хулиганов?

Говорившим оказался синекожий джинн – усатый и со стянутыми в хвост чёрными волосами. Среднего роста, подтянутый, но не мускулистый. Радужки – будто две капли ртути. Когда б не цвет кожи и глаз – человек и человек. Рубаха с коротким рукавом навыпуск, варёные джинсы, кроссовки. Запястье охватил стальной браслет наручных часов. Всё – сплошь импортное и фирменное.

– Да прям спас! – проворчал я и пожал протянутую руку, хоть делать мне этого и не хотелось.

– Арам! – представился джинн.

– Гудвин, – назвался и я, не найдя причин промолчать.

Охватившее меня раздражение объяснялось отнюдь не внезапно вспыхнувшими чувствами к Жасмин и уж тем паче не проснувшимся вдруг орочьим шовинизмом, просто Арам определённо был спекулянтом и делягой, а я эту публику ещё в прошлой жизни на дух не переносил. Да и в нынешней любить барыг мне было не за что.

Ну в самом деле: тут зубы сделать не на что, а у этого прощелыги золотая печатка с прозрачным камушком на пальце, правое запястье увесистый браслет из жёлтого металла охватил, ещё и цепочка на шее. Как тут не позавидовать?

Я завидовать чужому благополучию не любил и вместо этого паскудненького чувства предпочитал испытывать чистую и правильную классовую ненависть.

Ладно-ладно! Ещё и бесит! Орочья натура тоже о себе знать давала.

– По работе здесь? – уточнил джинн.

Я покачал головой.

– Нет, с машиной проблемы случились, вот и освободился раньше обычного со смены, заскочил перекусить.

– Сюда? – как мне показалось, совершенно искренне ужаснулся джинн. Он даже руками от избытка чувств всплеснул. – Хах! Ну не сюда же! Здесь в пяти минутах чебуречная есть, там мой брат заведующим. Чебуреки – пальчики оближешь! За один талон два вот такенных, – Арам развёл ладони сантиметров на тридцать, – дают! А нет талонов, там и с сыром, и с рыбой готовят, и с птицей, и вообще с чем угодно. Совсем не то, что с бараниной, но тоже сытно и вкусно. Не как здесь…

И вновь на его лице прорезалось искреннее выражение – на сей раз брезгливости.

– Это где такая чебуречная? – поинтересовался я.

– Прямо напротив городского базара, – подсказал джинн и предложил: – Едем?

– Увы, – качнул я головой, на сей раз нисколько не кривя душой, – на учёбу пора. В другой раз загляну.

– Я подкину! – вызвался подвезти меня Арам. – Не возражай! Это самое меньшее, что я могу сделать за спасение моей ненаглядной Жасмин!

Отказываться мне и в голову не пришло – тут сразу понятно, что не отстанет.

Я взял брошенный на соседний стул белый халат, назвал адрес центра повышения квалификации и уточнил:

– Нормально?

– Да, поехали!

Арам послал Жасмин воздушный поцелуй и поспешил на выход. Я ограничился сдержанным кивком и двинулся следом, а на улице едва удержался от того, чтобы озадаченно не поскрести затылок, ведь прикатил сюда джинн на малолитражке, внешне напоминавшей внебрачное дитя горбатого «запорожца» и классического «жука».

Невзрачный, тесный, точно с немалым пробегом.

И сразу возник вопрос: это Арам такой умный, что прибедняется, не желая привлекать к своей персоне внимание отдела по борьбе с нетрудовыми доходами, или же он просто пускает пыль в глаза, а сам хоть и способен достать импортные шмотки и носит золотые побрякушки, но далеко не так преуспевает, как это старается показать?

– Внутри просторней, чем кажется снаружи! – с намёком на обиду заявил превратно истолковавший мою заминку джинн, и я счёл, что скорее уж истине соответствует второй вариант.

Это следовало иметь в виду, пусть даже я и не собирался принимать никаких предложений Арама вне зависимости от красноречия джинна и собственной потребности в денежных средствах. А что подвезти меня тот вызвался вовсе не просто так, сомневаться не приходилось.

Внутри автомобильчик и впрямь оказался чуть просторней, чем того можно было ожидать, но никакой роли в моём случае это не сыграло: едва уместился на переднем пассажирском сиденье.

– Ну и здоров же ты, Гудвин! – рассмеялся джинн.

– Не без этого, – признал я.

– Спортом занимаешься?

– Ага. Гребу.

– Гребёшь? – озадачился Арам. – А я почему-то думал, ты борец.

– Борьба и бокс – это для души, а не ради высоких спортивных достижений, – усмехнулся я и отметил, как заметно расслабился после этих слов мой напрягшийся было собеседник.

Неужто в бомбардиры вербовать станет? Нет, это не для меня.

– И сколько в скорой платят, если не секрет? – ожидаемо спросил джинн. – Ты ведь в скорой?

– Мало платят, – решил я для начала уйти от прямого ответа.

– Мало у всех разное! – хохотнул Арам и утопил педаль газа, заставляя зарычавший и затрясшийся автомобильчик ускориться и обогнать троллейбус.

Я усмехнулся и сказал:

– Восемьдесят рэ оклад.

– Да уж и вправду не разгуляешься! Подрабатываешь, поди?

– Приходится.

– А ещё подработка интересует?

Я покачал головой.

– У меня уже две, больше не вывезу.

Вроде бы выразился яснее некуда, но джинн и не подумал отстать.

– Да ты и будешь занят всего-то три вечера в неделю с восьми до двенадцати!

– У меня через день смена в восемь только заканчивается. И весь месяц курсы с девяти до десяти.

Арам кивнул и, удерживая руль одной рукой, достал пачку явно импортных сигарет. Протянул её мне, а после отказа закурил сам.

– Что до восьми – это не проблема. Просто станешь подходить попозже. А вот курсы – это да. Надолго они у тебя?

– До конца месяца.

– Хах! – пыхнул дымом Арам. – Тут осталось-то! Вот скажи, неужто три пятёрки в неделю за непыльную работёнку тебе лишними будут?

Я усмехнулся.

– Так за непыльную обычно шиш с маслом, а не пятёрка за вечер!

Джинн выкрутил руль, перестраиваясь в другой ряд, обозвал козлом водителя помешавшего ему грузовика и лишь после этого сказал:

– Мы дискотеки в ДК проводим, у нас спокойно обычно, но не помешает кто-то твоей комплекции за порядком присматривать.

Тут уж я рассмеялся.

– Не, пьяных за дверь выкидывать – это не по мне.

– А что так?

– Выкинуть – не проблема, но они ж друзей соберут и на улице встретят.

– Вот поэтому и не надо силу применять! – заявил Арам. – Поговорить, призвать к порядку, в самом крайнем случае – вывести воздухом подышать. У нас публика приличная собирается. Танцевать приходят, а не драться – понимаешь, да? И район спокойный: орков почти нет, и гномов не так много, а людям одного твоего вида хватит, чтобы образумиться!

«Складно лепит», – подумал я, прекрасно отдавая себе отчёт в том, что пьяному море по колено, а каждый второй уверен, что чем больше шкаф, тем громче он падает. И сам такой был, чего уж греха таить. Бывало и ронял шкафов, не без этого.

Ля! Да ко мне все местные любители помахать кулаками в очередь выстраиваться начнут!

Но сказал я о другом:

– Не! Дружинники, менты, общественники! Заметут, начальству напишут. А я на лимите. Не надо мне такого.

– Да что ты такое говоришь?! – возмутился Арам. – Мы от райисполкома работаем, у нас официально всё! Тебя вахтёром на полставки устроим, если хочешь!

– Что – даже алкоголем из-под прилавка не приторговываете?

– Говорю же, к нам орки почти не заглядывают, а ради двух-трёх забулдыг неприятности с законом поиметь – да какой в этом смысл?!

Я пожал плечами, насколько это получилось в тесноте салона.

– Ну хорошо если так. Но работа шибко нервная. Мальчики ж перед девочками хорохорятся, а тут – я! Громоотвод, ля.

– Пятёрки мало? – по-своему расценил мои слова джинн. – Так это на первое время, а дальше смотря как себя покажешь! Может, ты нам вообще не подойдёшь! Давай так: загляни как-нибудь вечерком и сам всё увидишь. До конца месяца будет время всё хорошо обдумать.

– А чего вообще вышибала понадобился?

Арам в ответ на неудобный вопрос скривился, но всё же отмалчиваться не стал:

– Да случаются время от времени инциденты. А менты о каждом выезде в райисполком сообщают – попадёт какому бюрократу шлея под хвост и прикроют лавочку. Опять же – наряд пока приедет, все десять раз разбежаться успевают, а мне за ложные вызовы отдуваться приходится. Надоело!

– Хорошо, – пообещал я с тяжёлым вздохом. – Загляну на огонёк, как время будет. Пятницу, субботу, воскресенье работаете, правильно понимаю?

– Так, – подтвердил джинн, а когда мы уже остановились перед центром повышения квалификации, продиктовал телефонный номер и сказал: – Звякни в кафетерий, предупреди Жанну или Жасмин, как соберёшься. ДК лёгкой промышленности на Яблочной тебе нужен.

– Найду, – сказал я и не без труда выбрался из тесного салона, гадая такой Арам продуманный, что решил держать связь через подружек, или просто у него нет домашнего телефона.

Остановился на втором варианте, а в записную книжку помимо номера кафетерия внёс ещё и регистрационный знак, цвет и марку автомобиля. Лишним не будет.

До начала занятий оставалась куча времени, и в иной ситуации я непременно бы отправился сбрасывать пар, избивая боксёрский мешок, но идти в зал в медицинской униформе не хотелось, пришлось подниматься в библиотеку. Так и проторчал там за шахматным учебником до девяти, и пусть мозги работали как надо, умственный труд успокоения отнюдь не принёс. На занятие я явился всё столь же заведённым и нервным.

А там – любопытные взгляды и шепотки, шепотки, шепотки. По аудитории вовсю гуляли слухи о сегодняшнем ЧП, преподавателю даже пришлось призвать слушателей к порядку, постучав ложечкой по горлышку стеклянного графина.

– Разрешите! – поднял я руку, а после встал и во всеуслышание заявил: – Наша машина попала в аварию, у шофёра сломаны рёбра, у врача сотрясение мозга, мы с фельдшером не пострадали. Всё остальное – досужие слухи. И бредни. Вот!

– В аварию они попали, ля! – фыркнул какой-то усатый коротышка. – Да упырь там трёх человек насмерть положил!

– Двух! Третьего этот бугай голыми руками порвал!

– Да не так всё было! Орк под яростью всех изувечил, а упырь просто добил, чтоб не мучились!

– Эй, Гудвин! А чего тебя в дурку на карантин не закрыли?

– Того и не закрыли, что не убивал никого! – огрызнулся я. – И вообще: идите вы все лесом со своими вопросами! Не помню ничего!

– Снова не помнишь? Тебя в бригаду брать опасно!

В общем, первая половина занятия прошла весело, а потом нас погнали в спортзал сдавать зачёт Роману, но тот, вопреки моим опасениям, не просто не стал цепляться, а ещё и отпустил со словами:

– На практические занятия ко мне можешь не приходить. Я тебе их уже зачёл.

– Чего это? – удивился я.

– Того! – отмахнулся тёмный эльф. – В дружине горздрава появись, а то у них там недобор. Звонили уже.

– Завтра, – пообещал я и отправился восвояси.

Точнее – потопал на квартиру к Эле. Шагал по тёмным улочкам и ждал, что прицепятся хулиганы, но как назло: тишина и спокойствие. В окно не полез, внаглую прошёл через ещё не запертую на ночь входную дверь.

Эля встретила в домашнем халате. При виде меня она округлила глаза.

– Тебя отпустили?!

– А почему меня должны были задержать? – вроде как тоже удивился я, притворив за собой дверь.

– Но ты же… Ты же двух человек убил!

– Брехня!

Разувшись, я оценивающе посмотрел на медсестру. Та ответила ничуть не менее пристальным взглядом, а после только и успела ойкнуть, прежде чем совсем не сильный, просто неожиданный толчок завалил её на кровать. Я без промедления устроился сверху и задрал халат, после чего попытался сбросить напряжение наиболее приятным и доступным в сложившихся обстоятельствах образом, но нервную систему скрутило узлом, и сеанс лечебной физкультуры затянулся до такой степени, что когда всё же отвалился в сторону, Эля даже не попыталась подняться и лишь сдавленно просипела:

– Ну ты и зверюга!

И вроде бы только-только расслабился, а тут из-за столь откровенно прозвучавшего в голосе сожительницы одобрения напрягся пуще прежнего. Как бы мне её так в самые кратчайшие сроки не раскочегарить!

Нет, Эля – дама приятная во всех отношениях и отнюдь не дурнушка, но я-то вроде как человек! По крайней мере – человеком себя так до сих пор и полагаю. Не успел толком в зелёную шкуру вжиться. Да делать этого и не собираюсь. А тут такое… Точнее – такая.

О-хо-хо…