Артефакт острее бритвы
- -
- 100%
- +
Эти слова заставили наставника Краса нахмуриться, но он промолчал, а вот Огнеяр сразу предупредил:
– Возвращаться будем отрядом. Не разбредайтесь!
Людей навстречу в лабиринтах глухих переходов почти не попадалось, разве что изредка мы выворачивали на более-менее широкие улочки, там обычно курили у складских ворот смурные молодчики, да ещё приходилось жаться к стенам, пропуская встречные телеги. И – каменные лестницы. Пока что всё больше выпадало по ним спускаться, а вот возвращаться будем в горку. Это нисколько не радовало.
Сам же базар оказался попросту огромен. Проезжая мимо, мы разглядели лишь малую часть торговых рядов, а тут я прямо как-то растерялся даже. Слишком много кругом оказалось людей, слишком они были разные. Взгляд беспрестанно цеплялся за непривычный цвет кожи, странные причёски и необычные одеяния, а обращать внимание следовало на совсем-совсем другое.
К стыду своему, первого карманника я проморгал. Зато не сплоховал Лоб.
– Сгинь, пока ноги целы! – процедил он уголком рта, и седой старик с желтоватой кожей и узенькими глазками, который будто случайно приблизился с переброшенным через руку полотенцем моментально шарахнулся в сторону.
Огнеяр огляделся по сторонам и предупредил:
– Встречаемся в десять у колокольни! Её отовсюду видно!
Поначалу я собирался без промедления отправиться на поиски рядов со всяческой магической дребеденью, но тут заколебался и вот так сразу от босяков отбиваться не стал, двинулся дальше вместе с ними.
Впрочем, долго моя растерянность не продлилась. Базар как базар – даром что огроменный, у продавцов и покупателей непривычный выговор, а от харчевен странными ароматами тянет. Если разобраться, всё как у нас в Черноводске на Заречной стороне.
Одни залежалый товар втюхивают, другие глотки рвут, пытаясь на него цену сбить. Тут карманник, там охранник. Вот на раскладном столике три листка раскидывают, а немного дальше в глухом закутке пропитого вида мужички в орлянку режутся. Под навесами за картами и костями коротала время публика посолидней, а пузатые купчишки и узкоглазые старики с жиденькими бородками порой предпочитали им и куда как более затейливые игры.
И – орехи, специи, кофе, чай, табак, ремесленные товары, прочее барахло. Чуть наособицу высился двухэтажный особняк, у крыльца которого прохаживались южноморские стрельцы. Я решил, что там собираются местные заправилы. Вывеска гласила: «Товарная биржа».
Местные обитатели, вне всякого сомнения, с первого взгляда определяли в нас недавних приезжих, но столь же быстро понимали, что толку с таких покупателей как с козла молока. Самое большее предлагали первую бесплатную затяжку сбытчики дурман-травы. Ещё время от времени подбегали загорелые до черноты мальчишки – эти разносили воду.
Кружка – деньга, кувшин – грош.
Грабёж средь бела дня!
И да – без грабежа тоже не обошлось. Я слишком поздно сообразил, что Лоб со товарищи нарезает круги по рядам отнюдь не просто так, вот и не успел распрощаться с босяками до того, как им подвернулась подходящая жертва.
Впрочем, поначалу троица бледнокожих юнцов решила, будто это они отыскали нас, а вовсе даже не наоборот.
– Вы из какой дыры выползли, что собственной школы стесняетесь? – с презрением бросил парнишка, веснушчатый и лопоухий, на рубахе которого красовалась эмблема в виде зеленовато-синего водоворота. У его приятелей были такие же.
Но это они зря задираться начали. Нас было больше, мы были сильней и к тому же в своём праве, а что босяки умеют, так это запугивать и сшибать деньгу за такие вот необдуманные слова. Очень скоро ученики неизвестной мне школы стали беднее на пятнадцать целковых, причём обошлось без мордобоя; никто из окружающих ничего и не заподозрил даже. Ну или, как минимум, мы не дали никому повода вмешаться.
На соседнем ряду босяки затеяли делёж добычи, но я во время выяснения отношений намеренно держался поодаль, поэтому от денег отказался, ещё и постучал Лба пальцем по оставшемуся на месте споротой эмблемы пятну.
– По таким вот отметинам искать станут, имейте в виду.
– А станут? – усомнился Огнич, озадаченно побренчавший доставшимися ему монетами.
Босяки расплылись в широченных улыбках.
– Это как водится! – подтвердил Лоб. – Братва, айда прибарахлимся и лохмы обкорнаем!
Долго искать торговые ряды с одеждой не пришлось, а там в первой же попавшейся лавке получилось подобрать штаны из плотной ткани, пару льняных рубах, исподнее и короткую суконную курточку-пиджак со множеством накладных карманов и стоячим воротником. Вся верхняя одежда была светлых тонов – то ли бежевая, то ли песочная, так сразу и не разберёшь.
– Экспедиционный стиль! – с важным видом изрёк приказчик.
Не знаю как остальных, а меня он ободрал как липку – остатков сбережений едва хватило на дешёвенькую соломенную шляпу вроде той, что была у нашего проводника.
Я сразу переоделся, разве что суконную куртку свернул и убрал к школьной форме в вещмешок. Дальше уже с босяками оставаться не стал, выспросил у приказчика, где торгуют всякими магическими штуковинами и отправился на поиски нужных рядов.
Самочувствие оставляло желать лучшего, но не поддался соблазну и не стал заходить ни в одно из заведений, где можно было посидеть в теньке и выпить чашку чая или хотя бы кружку воды. Правильно сделал, ибо торговали здешние колдуны и алхимики совершеннейшей ерундой. Магии в их амулетах и оберегах не было ни на грош – они не то что от морока и сглаза защитить не могли, но и не содержали в себе даже отголоска небесной силы. А сунулся в лавку подороже – так там от цен волосы дыбом встали. Так и ушёл бы несолоно хлебавши, если б не наткнулся на старуху с раковинами, зачарованными против морской болезни. Бабка точно была ведьмой – от её поделок тянуло противной стылостью, но так было даже лучше.
Запросила старая карга целковый за штуку, и пусть терпеть не мог торговаться, но сначала сбил цену до семидесяти грошей, а потом для ровного счёта стребовал ещё четыре раковины сверху. В итоге за червонец и пятёрку получил двадцать пять амулетов. Сделкой вроде бы остались довольны оба. Я так уж точно.
Выбравшись на небольшой пятачок меж рядов, я повертел головой по сторонам и сразу углядел колокольню, но, выйдя к ней, задерживаться на условленном месте не стал и поспешил в казарму. Только-только отбило девять, и куковать целый час на солнцепёке лично у меня никакого желания не было. Да и чем раньше Беляна начнёт откачивать книжника, тем лучше.
Так что ходу, ходу, ходу!
Вскоре базарная толчея осталась позади; улочкой с лавками на первых этажах домов я дошёл до перекрёстка, а там приметил на углу синюю отметину и свернул в узкий проход. Взбежал по длинной пологой лестнице в глухой переулок, шумно выдохнул, вытер покрывшееся испариной лицо и двинулся дальше уже безо всякой спешки.
Жарко!
Я почти дошёл до следующей отмеченной синей краской развилки, когда за спиной послышался топот ног. Оглянулся и обнаружил, что вдогонку несётся парочка фабричных дуболомов. В руках – крепкие палки.
Черти драные, беда!
Поблизости – никого! Округа словно вымерла!
Сорвавшись с места, я бросился наутёк, но сразу после развилки потянулась лестница куда круче первой. Ещё и до середины подъёма добраться не успел, когда сначала загорелись огнём лёгкие и закололо в боку, а затем резью отозвались силовые узлы и пошла кругом голова. Но – бегу! Пока что – бегу!
Паника и азарт – две стороны одной медали. У нас частенько бывало, что кто-то удирал до тех пор, пока окончательно не выбивался из сил, при неплохих шансах отмахаться поначалу, а кто-то так увлекался погоней, что и сам в итоге возвращался битым. Фабричные наступали на пятки, от них было никак не оторваться, поэтому я юркнул в глухой проход, там на рывке ускорился и свернул за очередной угол, опередив погоню саженей на пять.
Тотчас развернулся и шагнул обратно, встретил выскочившего следом крепыша грудь в грудь, он сам насадился на клинок ампутационного ножа. Охнув, парень врезался в меня и едва не сбил с ног, металлическую рукоять скальпеля вырвало из пальцев – я только и сумел, что кинуть во второго преследователя мешком.
Ехавший с железнодорожной станции в одном экипаже со мной громила поднырнул под него, ответил богатырским замахом и откровенно перестарался – дубинка чиркнула по стене, поэтому удар вышел смазанным. Я успел податься назад, палка промелькнула перед лицом, угодила в каменную кладку и расщепилась на конце. А только отскочила, и я вцепился в неё, дёрнул на себя!
Не вырвал!
Фабричный был куда массивней и, хоть рывок застал его на шаге вперёд, оружия не выпустил, мне же под ногу подвернулось тело его приятеля, едва не упал. Пришлось отскочить, следом – тычок, замах и ещё один!
Едва успевая уворачиваться от ударов, я как-то разом осознал, что упустил свой единственный шанс выйти из этой схватки победителем. Что-что, а орудовать дубинкой бугай умел, он больше не допускал ошибок и бил, не задевая стен и не позволяя мне ни перехватить палку, ни сблизиться.
Шажок назад, рывок, отскок.
Каким-то неведомым чутьём я угадал, что нахожусь в тупике и вот-вот упрусь спиною в стену; от предвкушающего оскала фабричного так и затрясло.
Нет! Не хочу! Не желаю! Так не будет!
Звать на помощь бесполезно – не услышат и не придут, но и позволять забить себя до смерти этому амбалу я не собирался! Чай, не босяк, а тайнознатец!
И я открылся небу, будто бы даже наизнанку вывернулся. Отчаянное нежелание подыхать заставило позабыть о жжении и рези, я рванул в себя энергию – и выгорело! Дух неуловимым образом изменился и вроде бы даже уплотнился, внутрь скользнула знакомая стылость. Я не позволил этому намёку на небесную силу бесследно раствориться, утянул его к солнечному сплетению и…
Отторжение!
Энергия бесследно канула в узловой точке, колени подогнулись, и я лишь в самый последний момент сумел увести голову от уже падавшей на темечко дубинки.
Нет, черти драные! Так не пойдёт!
Я вновь втянул в себя энергию, на сей раз чуть больше прежнего, и вновь вся она канула неведомо куда, так и не добравшись до исходящего меридиана.
Ложный рывок, уклонение, отскок!
Новая порция небесной силы заморозила сформированный участок оправы и обе узловые точки, следующая колючей волной добежала до запястья, а затем я предельно чётко ощутил уже готовый сорваться с руки ударный приказ, будто гирьку кистеня раскрутил. Всё что оставалось – это её направить. И я направил.
Череп наседавшего на меня бугая хрустнул, его висок вдавило, правый глаз враз налился кровью, а потом фабричный мешком повалился на землю, где и замер в пыли неподвижно и даже – недвижимо. Готов!
Я и сам присел рядом. Волнами накатывало головокружение, нещадно ломало правую кисть, ледяное онемение внутри понемногу сменялось жгучим жаром.
Но – плевать! Жив! Я – жив!
Остальное не важно. Не имеет значения.
Я вновь потянул в себя небесную силу и принялся укреплять узловые точки и ослаблять натяжение меридианов, попутно гасил боль и жжение. Не сказать, будто совсем уж себя в норму привёл или хотя бы к прежней скорости поглощения энергии вернулся, но – очухался.
Перебравшись к фабричному, я перевернул бугая на спину и убедился, что дурень окончательно и бесповоротно мёртв. Под руку попал туго набитый кошелёк, машинально выудил его из кармана, щёлкнул застёжками и невольно присвистнул.
Куча серебра!
«Взял чужое – жди беды!» – будто шепнули в голове, и я высыпал монеты на землю. Уже начал подниматься на ноги, когда вдруг сообразил, что подъёмные всем выдавали золотом и у простаков с нашивками в виде водоворота мы тоже забрали золотые пятёрки. А тут – серебро. И…
Да, точно! Целковые черноводской чеканки, не южноморской!
Я доковылял до парня, налетевшего на ампутационный нож, высвободил и начисто оттёр клинок, затем проверил кошелёк. Та же картина – куча серебра черноводской чеканки.
Вот же черти драные! Не просто так за мной увязались, значит. На мокрое дело ради пятидесяти целковых подписались!
Или это лишь задаток?
Деньги я брать не стал, высыпал под ноги, нисколько не сомневаясь в том, что местные обитатели не только прикарманят их, но и разденут покойников до исподнего. С собой прихватил только дубинки, их выбросил в соседнем переулке, после закинул на плечо вещмешок и зашагал прочь.
Голова так и пухла от догадок и предположений, но пока что сосредоточился на услышанном от старшего наставника словечке на букву «а».
Алиби! Мне позарез требовалось алиби!
И я не поплёлся в казарму, вместо этого вернулся на базар. Колокольню поначалу обошёл стороной, вывернул к ней уже от торговых рядов. Не приметил никого из отряда и в сердцах помянул свой зарок не брать чужого – денег не осталось даже на кружку воды. Побродил ещё чуток, высмотрел игравших в орлянку юнцов и поставил на кон школьную форму. Минут за пять набил дюжину грошей и засобирался, а в ответ на требование дать отыграться вытянул нож. Все сразу стали предельно вежливы.
Ушёл, выдул кружку странного пряного кваса, а к колокольне двинулся с таким расчётом, чтобы опоздать ко времени сбора самое меньшее минут на пять. Босяки и примкнувший к ним фургонщик уже стояли на пятачке, Огнеяр что-то всем зло выговаривал, а они тщетно пытались стоять ровно и не покачиваться.
Наклюкались!
– Да вон Лучезар уже бежит! – указал на меня Лоб, икнул и попытался оправдаться: – Мы просто Звана помянули, земля ему пухом! По кружке всего выпили, это на жаре развезло!
Ученик повернулся ко мне и потребовал объяснений:
– Ты где пропадал?
– Дела были! – ответил я высокомерней некуда и вытянул из мешка ракушку-амулет. – Вот, от морской болезни приобрёл!
Огнеяр покачал головой.
– Этой безделицы и на седмицу плавания не хватит!
Я в ответ тряхнул мешком.
– С запасом взял. Потому и задержался, что у одной ведьмы все амулеты выгреб.
– Ладно, идём!
Ну и двинулись обратно в эту чёртову горку.
До казарм еле добрался. Не могу сказать, будто так уж вымотался, но и усталость сказалась, и солнце палило нещадно, а самое главное – пудовыми гирями давили к земле невесёлые раздумья.
Черти драные, меня ведь убить хотели! Снова!
И фабричным точно не Златобор на прощание целковых осыпал с наказом поколотить боярина – лавочник кто угодно, только не дурак. Не мог не понимать, что дуболомы о его поручении забудут сразу, как только он из виду скроется. Подрядил их тот, кто мог козью морду сделать, если только вдруг хвостами крутить начнут. Да и полсотни точно лишь задатком были.
И тут выбор невелик: либо за мной увязался подручный Сурьмы, либо родичи Лучезара с кем-то столковаться сумели.
Вот же, черти драные, угодил как кур в ощип!
11-5
Самая веселуха началась в полдень, когда стало ясно, что парочка отбракованных абитуриентов не просто отбилась от соучеников на рынке, а либо угодила в беду, либо всерьёз вознамерилась сделать ноги.
Впрочем, и до того скучать не приходилось. Начать хотя бы с того, что кто-то из шайки Доляна решил то ли в шутку, то ли всерьёз взяться за старое, был пойман на воровстве и нещадно бит, после чего предводителю школьных босяков пришлось взять на себя немалый долг, лишь бы только наказание ограничилось пятком плетей, а не усекновением пальцев или даже руки.
– Нашим легче! – хохотнул Лоб.
Вьюн его радости не разделил.
– Шкура быстро заживёт, – сказал он, вытирая покрытое испариной лицо.
– Так и книжник вот-вот на ноги встанет! – отмахнулся босяк и подмигнул Беляне. – Так, красавица?
– Отвали! – огрызнулась та.
Дарьяну и в самом деле стало лучше, но не так чтобы очень. Честно говоря, вручая девчонке амулеты от качки я надеялся на куда более ощутимый эффект, а на деле паренёк по итогу непонятных манипуляций Беляны разве что надсадно сипеть перестал и самую малость расслабился.
Перво-наперво черноволосая пигалица взяла одну из ракушек и зажала её в пальцах, из кулака на пол просыпалась струйка песка, а глаза девчонки чуть посветлели, мигнули вроде бы лунным светом. Затем она возложила руки на Дарьяна и надавила. Паренёк дёрнулся и охнул, тогда в ход пошёл следующий амулет. На сей раз Беляна повела ладонями от солнечного сплетения к плечу и дальше – к запястью, вдоль исходящего меридиана. Книжника затрясло, но дышать он стал без былого надрыва.
Я озадаченно хмыкнул и подумал, что купленных амулетов надолго не хватит.
Беляна поняла меня без слов и покачала головой.
– Дальше будет проще.
Она села рядом и устало откинулась спиной. Я придержал девчонку и спросил:
– А один тайнознатец с другим силой поделиться может?
Тут подал голос Дарьян.
– Придётся аспекты согласовывать, а это сложно.
Ну а Беляна изогнула шею и заглянула мне в глаза.
– У тебя есть на примете кто-то способный дотянуться до небесной силы?
От необходимости отвечать спас шум во дворе. Меня враз прошиб горячий пот, но дело оказалось в драке между подопечными Пяста и учениками школы Бирюзового водоворота. Случилась она неподалёку от базара, и разнимать юнцов выпало стрельцам, которые и препроводили задержанных бузотёров в казарму.
Пяст, к слову, не только не удерживал соучеников, но и сам принял в потасовке живейшее участие – даже заработал фингал, чем безмерно гордился.
– Старые счёты, – пояснил Огнеяр. – Водовороты ещё с чертополохами враждовали. Не смогли в великие школы пробиться, вот и завидовали. Ну а теперь и вовсе страх потеряли.
Мне было плевать. Главное, чтобы за расправу над соучениками не притянули, а остальное побоку. Даже если та троица простаков с базара кого-нибудь из босяков и опознает – не страшно. Не отбрешемся, так откупимся. А вот двойное убийство – это серьёзно. Мог бы сразу прийти и повиниться, всё на погибших свалив, но нет, нет и нет.
Пока не припёрли к стенке – надо всё отрицать. И даже, если припрут, – тоже.
Ничего не видел, не слышал, не делал.
Точка!
Я улёгся на кровать, поймал состояние внутреннего равновесия, потянул в себя небесную силу и какие-то крохи всё же вобрал. Начал копить, присовокупляя одну малость к другой, и некоторое время спустя стал укреплять узловые точки. А как выдохся, то сосредоточился на ощущении, с которым в меня проникал лёгкий холодок небесной силы, взялся прорабатывать ниточки входящих меридианов, свивать их в жгутики и тянуть к солнечному сплетению в полном соответствии с абрисом школы Пылающего чертополоха. Чуть мозги из ушей в итоге не полезли, но вроде бы кое-каких подвижек всё же сумел добиться.
Ну а потом началась веселуха! О да, повеселились от души – особенно наставник Крас, на которого насел с претензиями представитель союза негоциантов. Впрочем, без толку. Мало того, что школа сняла с себя всякую ответственность за действия отчисленных учеников и отсеянных абитуриентов сразу, как только мы вышли за ворота, так ещё и фабричные вчера не от большого ума заключили с торгашами прямые контракты.
Ключи для поисковых арканов предоставлены – составляйте, ищите.
Нет отклика? Бывает!
Перед отправкой в порт нас выстроили во дворе и в очередной раз пересчитали, после наставник Крас стал расспрашивать о фабричных, будто они пошли на рынок не в его собственном отряде. Ожидаемо никто ничего не видел, ну или не посчитал нужным отозваться.
– Лучезар! – обратился тогда наставник уже непосредственно ко мне. – У вас ведь были трения в школе?
Я надменно вскинул голову и выпятил подбородок.
– Именно поэтому они и держались от меня подальше!
Этим расспросы и закончились.
Из казарм мы выдвинулись на повозках, и Дарьян даже сумел без посторонней помощи дойти до нашей телеги. Там он, правда, сразу распластался на днище, но в порту от моей помощи отказался – я разве что его чемоданчик прихватил.
Как оказалось, плыть нам предстояло на огроменном трёхтрубном пароходе «Девятый вал». На его носу и корме высились бронированные башни с орудиями крупного калибра, вдоль бортов виднелись зачехлённые картечницы. Корабль произвёл на меня неизгладимое впечатление, а вот Огнеяр скривился, будто тухлятины отведал.
– Порт приписки – Бирюзовая бухта! – процедил он.
Я присмотрелся к судну и обнаружил помимо трепетавших на ветру флагов Южноморского союза негоциантов ещё и вымпелы с символикой школы Бирюзового водоворота. И такой же знак красовался рядом с названием парохода.
– На провокации не поддаваться! – предупредил всех наставник Крас.
Напутствие не порадовало, и я настороженно огляделся. Кроме нас своей очереди подняться на борт дожидались ещё с полсотни человек. Заметил я и давешнюю троицу учеников школы Бирюзового водоворота, которые вертели головами по сторонам, высматривая обидчиков. Компанию им составлял старший товарищ – долговязый нескладный парень с глазами зеленовато-синего оттенка.
– Если что – идём в отказ, – негромко произнёс Лоб. – Знать их не знаем, видим в первый раз. Усекли?
Непонятливых не нашлось, только Дарьян озадаченно уставился на меня в ожидании пояснения.
– Потом! – отмахнулся я, быть опознанным нисколько не опасаясь.
Большинство собравшихся на пристани молодых людей предпочли остаться в школьной форме, и мало того, что покрой и материал у штанов, рубах и лёгких курток оказался предельно схож, так ещё и эмблемы с них спороли отнюдь не только босяки школы Огненного репья. Не нашлось смутьянов лишь среди соучеников обобранных нами юнцов.
Эмблемы были разнообразней некуда: голубой вихрь, расколотая земля, три багряных капли, коронованная волчья голова, окаймлённое изогнутыми лепестками-лучами солнце и даже рука мертвеца. Ещё на глаза попались крепкие парни с нашивками в виде увенчанной молниями скалы и молодчики постарше с кулаком, сжимавшим сияющий меч. Последних сопровождал всамделишный священник.
При этом все прочие учебные заведения отправили за море примерно столько же людей, сколько набралось от одной только школы Огненного репья, а барышень так и вовсе никто больше не выставил ни одной. Наши спутницы немедленно привлекли к себе всеобщее внимание, и обстановка определённым образом накалилась, ладно хоть ещё спустили трап.
– Почему нас не заставили спороть нашивки? – спросил вдруг Дарьян. – Мы ведь не прошли в ученики и не можем представлять школу!
Огнеяр кисло глянул в ответ и отвернулся, а мне вспомнились разговоры о том, что нами попросту откупились. Я решил, что так оно на деле и было.
– Это что же – на этом корыте шесть седмиц провести придётся? – возмутился кто-то из учеников. – А чего на летучем корабле туда не махнуть?
– А энергию откуда брать? – возразили ему.
Наставник Крас тотчас шикнул на спорщиков и скомандовал:
– Двинули!
На борт поднялись беспрепятственно. Троица учеников школы Бирюзового водоворота никого не опознала, единственная заминка случилась уже на судне. Первый помощник капитана, подтянутый и молодцеватый, с завитыми усиками и глазами цвета чистейшего индиго перехватил наших соучениц и повёл их заселяться в каюту на верхней палубе. Ну а второй помощник, постарше и куда более кряжистый, хмуро глянул им вслед, затем уставился на нас.
– Школа Огненного репья! – произнёс он, и его обрамлённая кустистыми бакенбардами физиономия приобрела выражение крайнего неодобрения.
Судя по радужке голубовато-зелёного оттенка, дядька был из числа выпускников школы Бирюзового водоворота – о том же говорил массивный значок на белоснежном мундире. Наставник Крас чуть склонил голову и бесстрастно произнёс:
– Именно так, водных дел мастер.
У второго помощника дёрнулась щека, он повернулся к боцману и распорядился:
– Размести их!
После столь холодного приёма лично я ничуть не удивился бы, если б нас законопатили куда-нибудь на самое дно трюма, но нет – спустились мы с верхней палубы лишь на один уровень, а там назначенный в провожатые матрос начал распределять всех по не столь уж и тесным каютам.
Доставшаяся нам была рассчитана на восьмерых, дополнительно в неё подселили ещё парочку отбракованных абитуриентов из крестьян. Показались они мне не слишком сообразительными, зато точно знали толк в драке, и босяки наседать на них не стали, вместо этого предложили перекинуться в картишки. Не иначе решили перетянуть на свою сторону, дабы окончательно сравняться силами с ватагой Доляна.
– А вот я не понял, чего морячка так перекорёжило, когда Крас его мастером водных дел поименовал? – поинтересовался у всех разом Огнич, когда мы расселись на койках.
Дарьян шумно выдохнул и пояснил:
– На такое обращение только аспиранты с аспектом цвета индиго претендовать могут.
– А второй помощник не аспирант?
– Аспирант, но у него бирюзовый аспект. Нет, так-то он тоже водных дел мастер, только по сравнению с индиго… Второго сорта, что ли. Это как ещё кому-то кроме оранжевых на звание мастера стихии огня претендовать.