12'92

06|12|1992

вечер

Думал, придётся руками и ногами отмахиваться от участия в неизбежной пьянке, но нет – обошлось. Сначала как-то очень незаметно сделал ноги Зинчук, потом наотрез отказался пить Воробей – этот собирался загодя подготовить товар, чтобы завтра открыть торговлю с самого утра.

Рома и Чиж, конечно, не преминули подвалить ко мне на предмет остограммиться, но я помимо твёрдости характера проявил ещё и смекалку.

– Видите же – Гуревич Дюше битый час мозги сношает. Может, припашут ещё. Подожду пока, а там видно будет.

Пацаны озадаченно переглянулись, выкупили у Воробья литр водки и отправились восвояси, решив не искушать судьбу. Ну и я четыре бутылки пива взял, дабы совсем уж впустую не сидеть.

Невесть с чего самолично отправившийся на обход корпуса дядя Петя недобро глянул на меня и раздражённо пробурчал:

– Устроил распивочную, понимаешь!

– Заместителю директора можно и на рабочем месте выпить! – отшутился я, откупоривая бутылку «Жигулёвского».

Помогавшая брату с сортировкой вещей Настя улыбнулась.

– А вот мы не пьём, мы делом заняты.

– Вы – молодцы! – улыбнулся дядька, вздохнул и полез за папиросами. – Плесни, что ли!

Я разлил пиво по двум банкам, одну взял себе, другую вручил дяде и спросил:

– Что нового в мире делается?

– А-а-а! – Дядька махнул рукой, в один подход выдул полбутылки пива, пригладил усы и сказал: – Гайдара в пятницу не утвердили.

– Это хорошо.

– А чего хорошего? – вновь влезла в разговор Настя. – Толковый мужик!

Для дяди Пети такое высказывание было что для быка красная тряпка, он мигом нацелился на сестру Воробья.

– В каком месте он толковый-то?

Я в дискуссии участия не принял – в дверь как раз заглянул Андрей, вот и подхватил три бутылки, двинулся на выход.

Мы ушли в дальнюю мастерскую, где уже потихоньку начиналось производство железных дверей и высились штабеля заготовок под решётки, уселись на лавочке, стукнулись горлышками бутылок. Выпили, и я спросил:

– Ну что?

Был Фролов красным, словно не с Гуревичем общался, а в одного вагон сахара разгружал, немудрено, что выдал в ответ короткое:

– Задрал! – Потом пояснил: – Сахара мало фасуем, со сборкой мебели косячим, сроки срываем. То не так, это не эдак. Бери больше, кидай дальше.

– Ну мы на мебель и сахар действительно слегонца забили, – признал я.

– В том-то и дело, – вздохнул Фролов. – А он ещё вторую точку в «Торговом центре» открыть задумал, придётся новых людей нанимать, сами не вывезем.

– Так здорово же! – пихнул я приятеля. – Расширяетесь! Под тобой уже два салона будет!

– Если бы! – скривился Андрей. – В «Ручейке» Аньку главной ставят, а мне в «Торгаш» через полгорода мотаться придётся, ещё и продавщиц туда искать…

– Вообще не проблема. Ты с Воробьём на этот счёт поговори, у него от желающих в киоск устроиться отбоя не было. Самых симпатичных отобрал.

– Как бы ещё не через постель, – фыркнул Фролов. – Ладно, Серый, фигня война, прорвёмся! Как производство дверей запустим и продажи пойдут, ещё подумаю, продолжать ли с Гуревичем дальше работать. А то он борзеть начал – руки так и чешутся в репу дать.

– Ну и дай.

– Не, он теперь через кого-то из прокурорских вопросы решает. Мигом нахлобучат. – Андрей вздохнул. – На неделе фура с сахаром придёт, надо будет разгрузить.

– Разгрузим.

Мы ещё немного посидели, допили пиво и двинулись домой. Но к себе во двор я не свернул, зашагал вместе с Андреем к соседнему дому.

– Ты чего? – удивился он.

– К Татарину зайду. Дело есть, – пояснил я и усмехнулся: – О, на ловца и зверь бежит!

Бежать Саня-Татарчонок не бежал, но шёл быстро, втянув голову в плечи и сунув руки в карманы лёгонькой болоньевой куртки. Рядом топал в фуфайке его закадычный дружок Коля.

Я свистнул, пацаны оглянулись, заметили нас и повернули навстречу. Андрей поздоровался на ходу и задерживаться не стал, а вот я поинтересовался:

– Куда ломитесь?

– В каморе бухаем, – неопределённо махнул рукой куда-то за спину Санёк.

– Рома башляет, мы за водкой ходили, – пояснил его приятель, шмыгнул носом. – И ещё там авторитетный ваш с ним пришёл.

– Авторитетный? – не понял я.

– Костя Чиж.

– А! – понимающе протянул я и перешёл к делу. – Слушайте, вы летом у Бунькова «Спектрум» брали, не заиграли его ещё?

Пацаны переглянулись.

– Не, – ответил Саня без особо уверенности в голосе. – Лежит. К родакам его подойти не решились, не до того им, а продать – стрёмно. А чё?

– Я б выкупил.

– Нормальная тема, – оживился Татарин. – Правда, мы почти на все кассеты музыку записали, только самые крутые игры оставили.

– По деньгам что? – уточнил я, останавливаясь у подъезда. – Пятёрки хватит или мало?

Невеликую сумму я назвал только для начала, но неожиданно торга не вышло.

– Пойдёт, – кивнул Санёк.

Мне даже как-то неудобно стало, но ларчик просто открывался.

– Может, на работу в киоск нас возьмёте? – предложил Коля.

Я хмыкнул.

– Рома уже растрепал?

– Ага.

– Завтра к часу подваливайте, с Димой Воробьёвым поговорим, и ясно будет. Знаете, куда идти?

– Найдём, – кивнул Саня. – «Спектрум» сразу заберёшь?

– А чего тянуть?

– Покурю пока, – предупредил Коля и остался на крыльце.

Мы зашли в подъезд, а уже в лифте Татарин вдруг встрепенулся.

– Да, Серый! Я вчера Поляка встретил, они из Казахстана вернулись!

По спине пробежал холодок, а мошонку так и вовсе подвело от недоброго предчувствия, и я невпопад спросил:

– Все вернулись?

Саня озадаченно глянул на меня и кивнул.

– Да вроде все. – Он отпер дверь и скрылся в квартире, а минут через пять вышел с пластиковым пакетом. – Держи. Тут компьютер, джойстик, клавиатура и все кассеты, которые остались.

Я отсчитал пять тысяч, отдал их в обмен на «Спектрум».

– Так мы завтра подойдём? – уточнил Татарин.

– Само собой! Договорились же.

На обратном пути я заскочил в гаражный кооператив и забрал из тайника три сотни долларов; пришлось копаться в снегу и потом накидывать его обратно. Когда дома сунул руки под кран, едва тёплая вода обожгла кожу почище кипятка.

Но что замёрз как цуцик – плевать, угнетало совсем другое. Как-то привык к спокойному и размеренному житью-бытью, а тут просто-таки сердце не на месте. Подмораживает всего. И не заболел, вовсе нет – это нервное.

Поужинал макаронами по-флотски, выпил две кружки чая – не помогло. Позвонил Зинке – та оказалась занята. Не везёт, так не везёт.

Но зато явился Лёня Гуревич, приволок на пару со своей спортивной подружкой не такую уж и лёгкую аппаратуру.

– Да я б помог. Чего не сказал? – проворчал я, принимая у бывшего одноклассника пару увесистых колонок. – Ты только не убегай, покажи, что куда подключать.

– Без денег точно не убегу, – пошутил Лёня, раздеваясь.

– Чай будете? – предложил я.

– Давай делом займёмся, – решил Гуревич.

– А я бы не отказалась, – поёжилась его спутница. – Замёрзла!

– Сейчас всё будет.

Мы занесли аппаратуру в комнату и оставили Лёню возиться с проводами, а я отвёл Киру на кухню, налил ей чая, указал на вазочку с галетным печеньем.

– Угощайся.

– А можно я с вами? Крошить не буду. Честно-честно!

Мы вернулись в комнату, и там я, дабы не нервировать Лёню больше необходимого, первым делом выложил на стол четыреста пятьдесят марок. Тот пересчитал банкноты и спрятал их в карман, выжидающе глянул на меня и спросил:

– А доллары?

Ещё имелась возможность передумать, да только на попятную я не пошёл, вручил Гуревичу стопку мятых серовато-зелёных банкнот. Бывший одноклассник даже лицом просветлел.

– Круто! Ну всё, теперь дело пойдёт!

«Пойдёт, побежит – держи карман шире!» – припомнилась фразочка из какого-то мультфильма, но вслух я её не высказал, усилием воли задавив дурные предчувствия. Тут с какой стороны ни посмотри, дело верное – в самом крайнем случае аппаратуру перепродадим, ещё и наваримся на этом. Лёня её оптом берёт, а мы в розницу раскидаем. Мало ли в городе меломанов с деньгами?

Для усиления стереофонического эффекта Гуревич расставил колонки на разные края стола, а потом я побежал искать тройник, намереваясь включить в сеть как минимум проигрыватель компакт-дисков и усилитель, а в идеале ещё и кассетную деку, чтобы каждый раз с вилками-розетками не возиться. Но как оказалось, суетился совершенно напрасно: вся аппаратура запитывалась непосредственно от блока усилителя.

– Смотри, тут всё просто, – пустился в пояснения Леонид, – включаешь, загружаешь диск, запускаешь воспроизведение или выбираешь конкретную дорожку. Ещё можно задавать порядок, но с этим сам разбирайся. Всё в инструкции.

Я проследил за действиями бывшего одноклассника и спросил:

– Диски-то принёс?

Гуревич выложил на стол пару плоских футляров.

– «Битлы» и «квины». Потом отдашь.

Он устроил на лотке один из дисков, нажал кнопку и тот самостоятельно уехал внутрь проигрывателя. Заиграла музыка, я на пробу повертел на усилителе колёсики, сначала увеличив, а затем убавив громкость.

– Ну вообще! Шайтан-машина!

– Пользуйся! – рассмеялся Леонид и посмотрел на подружку: – Идём?

– Привози монитор, «Спектрум» к нему подключим, – предупредил я. – И с деньгами аккуратней. Как за деки платить соберёшься, меня с собой возьми. На «буханке» скатаемся.

– О! Круто!

Я запер дверь и не утерпел, снял трубку с телефонного аппарата. Покрутил диск, а когда в динамике послышался девичий голос, спросил:

– Зин, зайдёшь?

В ответ раздался тяжёлый вздох.

– Уже поздно, Серёжа. Мы ужинать собрались.

Но я знал, чем заинтересовать подругу, и сразу зашёл с козырей:

– Мне проигрыватель компакт-дисков принесли.

– Да что ты придумываешь!

– Музыку громче сделать?

Послышался визг, следом в трубке зазвучали короткие гудки, а уже буквально минуту спустя раздался звонок в дверь. Вот только я перестарался, и полюбоваться на чудо техники прибежала не только Зинка, но и Нина с Яшей. И если младший брат лишь понаблюдал, как выдвигается и задвигается лоток с диском, а уже на второй композиции заскучал, быстро смолотил свою треть «Сникерса» и ушёл, то Зинкина сестрица лакомилась нарезанным на дольки шоколадным батончиком без всякой спешки и сидела до последнего трека, вплоть до:

Я так и не понял, действительно ли ей музыка понравилась или просто из вредности помешала нам наедине остаться.

Уже на выходе Зинка вытолкнула сестру за дверь, поцеловала меня и шепнула:

– Завтра приду, пока мама на работе будет!

– Нет, нет, нет, нет, мы хотим сегодня! – пропел я, но девчонка уже отправилась восвояси.

Настроения готовиться к семинарам не было, поэтому решил оценить, как сильно отличается от моего старенького магнитофона звук при воспроизведении аудио с кассет, включил «Агату Кристи». И пусть музыкальным слухом сроду похвастаться не мог, но тут как-то неожиданно о своих опрометчивых тратах сожалеть перестал. Оно того стоило. Увы, к концу первой стороны кассеты домой пришёл дядька, пришлось убавить громкость.

– Устроил, понимаешь, дискотеку! – проворчал дядя Петя. – А о соседях подумал? Ты, давай, нормы общежития не нарушай!

Был он в изрядном подпитии, чего последнее время себе не позволял, и я воспользовался моментом, спросил:

– Слушай, а сможем один из кабинетов в корпусе под студию звукозаписи выделить?

Дядька хмуро уставился на меня.

– Опять на общественных началах?

– Слушай, ну чего ты начинаешь? Пойдут продажи у Фролова, начнут за аренду живыми деньгами платить. Двери они нам сделали, так?

– Так.

– Да и тут не на общественных началах: у меня сорок процентов доля, а ты за охрану десятку иметь будешь в чёрную.

Дядя Петя пригладил усы, затем пожал плечами.

– Ну давай. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Он ушёл смотреть телевизор, а я вернулся в комнату и немного подкрутил громкость.

Хорошо играет, зараза!

Вновь в дверь позвонили уже в десятом часу.

– Серёжа, тебя! – крикнул дядька.

Я озадаченно ругнулся и сунул в карман спортивных штанов газовый револьвер. Те немедленно поползли вниз, пришлось подтянуть завязки. А иначе никак – знакомых бы дядя Петя за порогом держать не стал, тут же дверь хоть и приоткрыта, но на цепочке.

Кого там нелёгкая принесла?

Глянул в зазор между дверью и косяком, а в коридоре Йосик Немцов стоит, скалится.

– Чё надо? – вырвалось у меня.

– Выйди, поговорим, – через губу процедил Немец и отступил от двери.

Закрыться и мысли не возникло, сунул ноги в тапочки, шагнул за порог. У противоположного кармана подпирал стену и размеренно жевал жвачку крепыш Стёпа, ещё кто-то сидел на ступеньках, но виднелись только спортивные штаны с тремя полосками и кроссовки, да ещё на пол была наплёвана шелуха.

– Ну? – поторопил я Немцова.

– Не нукай, Енот! – скривился тот. – Ты нам теперь должен! Понял?

– С хера ли? – поинтересовался я, никаким образом не выказав беспокойства, а самого внутри всё так и скрутило.

Йосик осклабился.

– Петровичу был должен? Был. А Миша Тупин нам твой должок отдал.

Я Мишу никогда гнилым не считал, да и Немца он на дух не переносил, так что счёл слова оппонента как минимум преувеличением. Впрочем, на этом внимания акцентировать не стал, сказал о другом:

– Нельзя передать того, чего нет. Я с Петровичем рассчитался, тема закрыта.

– Не свисти!

– Тебе встречу с ним организовать? – поинтересовался я, но прозвучавшей в моём голосе угрозы Йосик то ли не услышал, то ли не счёл её достойной внимания.

– Ты броню не включай! – выдал он с характерной распальцовкой. – Лемешев теперь под нашей крышей, а вы с киоска пятьдесят кусков каждый месяц заносить будете! Понял, да? А не понял, так мы с твоей соски натурой брать начнём!

Щёлк-щёлк. Будто кнопку на проигрывателе дважды утопили.

Выключено-включено.

Мозг отключился и включился, а за этот краткий миг я выдернул из кармана револьвер и наотмашь, снизу вверх приложил им Йосика по искривлённому в презрительной гримасе рту. Немцов аж на пару шагов назад отлетел и зажал лицо ладонями, но кровь из разорванных губ потекла и так, заляпала бетонный пол.

Сознание мигом прояснилось, да только желание затоптать ублюдка никуда не делось.

– Ты, сука, ко мне в дом с такими предъявами пришёл? Охренел?!

Криком я не ограничился, шагнул вперёд и со всего маху приложил согнувшегося от боли Йосика ногой по голове. Удар опрокинул того на спину, он не удержался на площадке и скатился по ступенькам на лестничную клетку между этажами.

Запоздало подорвался с места лузгавший до того семечки паренёк, и я нацелил револьвер на него.

– Сел на жопу! Быстро! – Сразу перевёл оружие на отлипшего от стены Стёпу и уже куда спокойней предупредил: – Дёрнешь, шмальну. Ты меня знаешь.

Тот выставил перед собой открытые ладони.

– Йосика надо проверить.

Немцов, глухо матерясь, так и ворочался между этажами, я разрешил:

– Иди! – После вновь прицелился в паренька на ступеньках. – Ты куда собрался?

– А чё? – нервно спросил он.

– Убирать за тобой кто будет? Давай!

Тут снизу послышалось неразборчивое:

– Тебе конец, Енот! Ты покойник, падла!

Я не сдвинулся с места и посоветовал:

– Иди подмойся, гондон! Ещё раз придёшь, вперёд ногами унесут!

Дальше послышался шум вызванного лифта, следом этажом ниже закрылись и раскрылись дверцы, но я вернулся в квартиру лишь после того, как налузгавший семечки паренёк убрал за собой всю шелуху.

Внешне я был невозмутим, а по факту просто лицо кирпичом сделал, внутри всего так и трясло. Вот же подвалило проблем! Вот же подвалило!

Но иначе – никак! Это ещё от Демида такие заявления снести можно было, но я и его грохнуть собирался, а уж недоноска Йосика на место поставить сам бог велел. Иначе все остальные этот драный долг реальным сочтут, а тогда – беда.

Сейчас тоже хорошего мало, но есть варианты. Выкручусь.

Правда, так или иначе, но Йосика придётся гасить…

07|12|1992

день-вечер

Утром проводил Зинку до школы. Заходить за ней не стал, просто вышел пораньше и дождался в подъезде.

– Серёжа? – удивилась девчонка. – А ты чего тут сидишь?

Я поднялся со ступенек и спросил:

– Баллончик газовый не забыла взять?

– Не забыла. А что?

Пришлось сделать над собой усилие и признаться:

– Тут проблемы небольшие нарисовались. Я тебя пока провожать буду, одна никуда не ходи. И баллончик под рукой держи.

– Серёжа!

Я вызвал лифт и обнял девчонку.

– Это всё на день или два. Я всё решу. Обещаю.

В серых глазищах заблестели слёзы.

– Это из-за того случая?

– И да, и нет. Мы бизнес развивать взялись, кое-кто его отжать хочет. Могут через тебя надавить.

– Бизнес?

Я затянул Зинку в лифт и утопил кнопку первого этажа.

– Ларёк поставили. Думаем палатку звукозаписи организовать, ещё что-то по мелочи. Это не важно. Главное – ни с кем и никуда. Если станут приставать, пшикай газом и убегай. И дождись меня в школе. Во сколько уроки заканчиваются?

– В половине первого.

– Я заранее приеду. И не расстраивайся, это всё ненадолго.

Но расстроилась, конечно. Да я и сам весь на нервах был. Не столько Зинку успокаивал, сколько головой по сторонам вертел.

Сначала двор с крыльца оглядел, потом улицу внимательнейшим образом изучил. Пусть ещё и не рассвело, народу на улицах хватало. К открытию гастронома очередь выстроилась, на остановке в ожидании транспорта люди толпились, у коммерческого киоска двое забулдыг наличность пересчитывали – уже успели накидаться с утра пораньше.

По дороге в школу обошлось без неожиданностей, но и так все лекции места себе не находил, с последней пары и вовсе ушёл, благо это была физкультура, а физрук обещал поставить зачёт по итогам лыжного кросса. Результат значения не имел, требовалось просто пробежать пять километров, а я – пробегу. Зря, что ли, по выходным занимаюсь?

На улице шёл снежок и по сравнению со вчерашним днём особо не похолодало, но пока дождался Зинку на школьном дворе, успел изрядно продрогнуть. Хотя, это, наверное, больше нервное.

Вместе с моей ненаглядной вышла ещё и Ксюша с приятелем. Серёжа-меломан заикнулся было о походе в гости к знакомым, но девчонки его и слушать не стали ни одна, ни другая.

– Ты нам музыку включишь? – спросила Зинка с надеждой.

Я покачал головой.

– Сейчас по делам метнусь. Если только вечером.

Ну вот – дополнительный повод для расстройства.

Список претензий к Немцову пополнился ещё одним пунктом, но идею решить проблему с помощью дробовика я пока что всерьёз рассматривать не стал. Не испугался, вовсе нет. Просто слишком многим о нашем конфликте известно, случись что – первым на подозрении окажусь, а Ибрагимову только дай повод, мигом делом сошьёт. И тогда придётся Козлова о защите просить, что мне будто острый нож в спину. Да и не факт, что опер помочь согласится или даже на это способен окажется.

С другой стороны, насчёт долга Йосик запросто мог на понт брать, вот я и надумал сегодня же заскочить в боксёрскую секцию, где не появлялся с октября, и провентилировать ситуацию. Вполне возможно, не так всё и плохо. Вполне возможно, малой кровью отделаться получится. И не своей – чужой.

Вместе с тем я прекрасно отдавал себе отчёт, что занимаюсь самоуспокоением, поэтому, когда заметил перед подъездом Степана, нисколько этому обстоятельству не удивился. Тот двинулся навстречу, но я ему и слова вымолвить не дал, бросил на ходу:

– Жди!

Сам спокойно проводил до квартиры Зинку с Ксюшей, поцеловал на прощание подругу и, в очередной раз напомнив об осторожности, поднялся к себе. Сборы оказались недолгими: переоделся в спортивный костюм, сунул в пакет со «Спектрумом» молоток и отвёртку, да и спустился во двор.

Вышел из подъезда с рукой в кармане, но пускать в ход газовый револьвер не пришлось: Стёпа так и дожидался меня в одиночестве.

– Чего хотел? – спросил я, встав на крыльце.

– Немец послал стрелу забить.

– Где и когда? – уточнил я, а выслушав паренька, от встречных предложений воздержался, только кивнул. – Буду.

Стёпа немного помялся, потом сказал:

– Зря ты с ним так вчера…

– Зря. Надо было запинать и обоссать.

На том и разошлись.

Дошёл до остановки, дождался троллейбуса, покатил на «Восход». Вполне мог не застать Мишу Тупина на месте, но повезло: в спорткомплексе почти сразу наткнулся на знакомого пацана, тот и посоветовал посмотреть в тренерской. Прежде там обычно зависал Демид, а Миша предпочитал трепаться с пацанами в раздевалке, но тут к худу ли к добру расклад поменялся самым кардинальным образом. Наверное, всё же к добру – мы прежде неплохо ладили.

Но то – прежде, а сейчас боксёр глянул свысока, не поздоровался даже, сразу спросил:

– Чего тебе, Енот?

И никто не поздоровался: ни помощники тренеров, ни даже Вахтанг.

Нехороший звоночек.

– С Немцем вчера пообщался, – сразу перешёл я к делу. – Он какую-то херню о долге нёс. Мол, я теперь ему должен.

– Так ты и должен, – спокойно подтвердил Тупин. – Мы тебя из ментовки вытащили? Вытащили. Теперь с Немцем рассчитывайся.

– Я никому не должен, – заявил я в ответ. – С Петровичем уже рассчитался. На этом всё.

Миша, такое впечатление, слегка даже растерялся, на помощь ему пришёл Вахтанг.

– Ещё разобраться надо, как так вышло, что всех пацанов положили, а ты живой! – резко бросил грузин. – Почему тебя на стреле не было, а?

Я спокойно выдержал его взгляд и заявил в ответ:

– С Петровичем рассчитался, поэтому и не было.

– Не колышет! – долбанул ладонью по столу Тупин. – Сам с Немцем разбирайся! Он теперь не с нами.

– То есть ты не при делах?

Миша угрожающе поднялся из-за стола.

– Енот, ты в уши долбишься? Сказано же: долг у тебя перед Йосиком!

– Долга нет, – упрямо повторил я. – А с Йосиком решу вопрос, не сомневайся.

Дальше нарываться на неприятности не стал, развернулся и потопал на выход из спорткомплекса. Всего так и потряхивало, едва сдержался, чтобы не наговорить лишнего. Уже только на крыльце матернулся. Тут меня и окликнули.

– Енот!

От компании парней отошёл Юра Поликарпов, мы поздоровались.

– Рыжий привет передаёт. Говорит, ты его подогревал, пока нас не было.

– Было дело.

Семён Зайцев второй месяц куковал в СИЗО, я и в самом деле пару раз собирал ему передачки.

– С утра у него на свиданке был, – пояснил Юра, затянулся последний раз и выкинул окурок. – Сам как?

– Нормально, – коротко ответил я. – А вы как съездили?

– Было весело, – ухмыльнулся Поляк, не вдаваясь в детали.

Ну а я не стал совать нос в чужие дела и перевёл разговор на другую тему.

– С Йосиком у вас что?

Юра сплюнул под ноги, нехотя сказал:

– Разбежались.

– Разбежались? Или это он от вас откололся?

– Ну да, откололся. Собрал из молодняка бригаду и теперь сам по себе, – подтвердил Поляк. – Графа с «Диеты» вышиб, теперь там точку держит.

– И что Миша?

– А что Миша? – развёл руками Поликарпов. – У нас теперь свои дела.

Я фыркнул.

– Йосик поднимется и все ваши дела к рукам приберёт. Тут, как в анекдоте про чукчу, паровоз и чайник со свистком, «давить надо пока маленькие».

Поляк руками развёл.

– Мише видней. Но вообще, Енот, ты не прав. У Йосика в бригаде пацанам по восемнадцать лет, скоро все в армию уйдут. Не успеет он подняться.

– Служить – не по понятиям.

– Да кто их спрашивать станет? Забреют и все дела.

– Ну хорошо, если так.

Мы попрощались, и я поехал в хозблок. Киоск к этому времени уже работал, и за решёткой на собранных из стальных уголков и досок полках стояли бутылки с написанными от руки ценниками, лежали пачки сигарет, шоколадные батончики и всякая мелочёвка.

Ставни основного помещения тоже были открыты, на одной из них трепетал под порывами ветра листок с объявлением о покупке ваучеров. Внутри вдоль одной из стен Воробей разложил и развесил пуховики, джинсы, шапки и прочие товары народного потребления, но, судя по отсутствию записей в тетради учёта продаж, покупатели к нам тропинку ещё не протоптали.