Кровные узы

Пролог

Никогда не стоит забывать о вежливости. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

В детстве наставники вбивали эту нехитрую истину, не жалея розог, и, надо сказать, в итоге их усилия принесли свои плоды. Быть может, мои манеры иной раз и оставляли желать лучшего, но никто не мог назвать меня грубияном. И никто меня так не называл.

Подонком и выродком – случалось, грубияном – никогда.

Мной двигал простой расчёт: будь вежлив с людьми, и люди будут вежливы с тобой. И даже если нет… Лично ты ведь постарался, чтобы сегодня все вернулись домой, верно?

Итак, я о вежливости никогда не забывал и потому сказал:

– Благодарю, Свин, ты мне очень помог.

– Буль… – ответил Свин. – Буль, грах, краа…

Я провёл по плащу сначала одной стороной ножа, затем другой и на серой потрёпанной ткани осталось две тёмных полосы. Толстяк с завязанными за спиной руками немного ещё посучил ногами, но очень скоро затих, лишь продолжала растекаться по грязному полу плескавшая из его перерезанного горла кровь.

– Весь секрет в том, чтобы не перерезать артерию, – громко произнёс я. – Иначе забрызгает с ног до головы.

Миг спустя в дверях возникла тень.

– Ты обещал оставить его мне! – в приглушённом голосе прозвучала неподдельная обида.

Я распрямился и подтвердил:

– Обещал.

– Ты дал слово!

– И что с того?

– У нас была сделка!

– Вовсе нет, – возразил я. – Обещание – это не сделка. У сделки две стороны. А я пообещал и передумал. Улавливаешь разницу?

Тень зашипела от злости.

– Ты обещал кое-что ещё! – напомнила она. – Передумаешь – убью!

– Вот! – выставил я перед собой указательный палец. – Теперь это сделка. А сделка – это святое. Не волнуйся, я не передумаю.

– Уж лучше бы так! – выдала тень и скрылась в коридоре заброшенного дома.

– Не передумаю, – повторил я.

«Или мне придётся убить тебя первым»… – но вслух этого я произносить не стал. У некоторых людей исключительно острый слух, а тени не склонны расценивать обещание отправить их на тот свет пустой болтовнёй.

Шаги стихли, и тогда я перестал прятать руку с ножом за спиной и убрал его в чехол на поясе.

– С огнём играешь, – прозвучало из дальнего угла.

В выломанное окно на противоположной стене проникало серебристое сияние луны, но до верзилы с коротким ёжиком тёмных волос оно не доставало, его силуэт терялся во мраке.

– Вовсе нет, – усмехнулся я. – Вовсе нет.

– На кой ляд тебе понадобилось его убивать? – с некоторой даже ленцой поинтересовался громила.

– Я обещал лёгкую смерть, если он ответит на мои вопросы. Он ответил.

– Твои обещания не стоят выеденного яйца! – объявил верзила. – И не заливай о человеколюбии, плевать тебе на всех остальных.

– В чём-то ты, без сомнения, прав, – со смешком подтвердил я и всё же счёл нужным пояснить свой поступок: – Мертвецы не преподносят сюрпризов, друг мой, а от живых никогда не знаешь, чего ожидать. Так спокойней.

– Боялся, местные узнают о твоём интересе? – догадался громила. – Думаешь, они всё же причастны? Этот ничего не знал…

– Неважно! – резко бросил я. – Это не их дело. И не твоё. Вздумаешь вмешаться, сделке конец. И виноват в этом будешь ты и только ты.

– Если ты ведёшь какую-то игру…

– Веду, разумеется! Но вас это не касается. Мы заключили соглашение, его и будем придерживаться.

От запаха крови сделалось не по себе, начало мутить, внутренности затянуло узлом. Очень быстро боль растеклась по всему телу, во рту появился металлический привкус. Я подкинул щепы в почти угасший костерок посреди комнаты и принялся раскалять над неровным пламенем клинок ножа.

Громила смерил меня задумчивым взглядом и раздражённо спросил:

– Ты бы мог не дымить этой дрянью при мне?

– Не мог, – спокойно ответил я и посыпал на раскалённый нож мелко-мелко наструганный чёртов корень.

Дерево зашипело и закурилось лёгким дымком, я сделал глубокий вдох, втягивая в себя дурман, и на миг словно провалился в бездонную яму. Сразу стало легко, по спине побежали мурашки. Миг спустя оцепенение отпустило, и вместе с ним оставили боль и омерзительное желание упасть на четвереньки и напиться из лужи натёкшей на пол крови.

Хорошо! Чертовски хорошо вновь почувствовать себя человеком!

А потом воздух рассёк лёгкий шелест, что-то ударило меня в грудь и сбило с ног. Звякнула сталь, рёбра обожгло болью, и я скорчился на полу. Но сразу пересилил себя и откатился к стене, под окна. Посреди комнаты осталась валяться короткая стрела с широким листообразным наконечником.

Бугай даже с места не сдвинулся, продолжая оставаться в тени.

– Проклятье! – прохрипел я. – Чего ты стоишь? Помоги!

– Кольчуга не пробита, ведь так? – резонно отметил верзила, осторожно смещаясь к двери. – Соберись, чёрт тебя дери!

Я со стоном поднялся сначала на колени, а потом и на ноги, прижался спиной к стене и высвободил из-под плаща короткий, лишь немногим длиннее локтя, обоюдоострый меч.

– А если сломаны рёбра?

– Брось! Эльф выбрал неправильный наконечник.

– Эльф? – переспросил я, присмотрелся к оперению стрелы и озадаченно протянул: – Эльф!

– И это неплохо, – проворчал верзила, выглядывая в коридор. – Тени попытались бы добить, а остроухий давно удрал. Уж поверь, звон стальных конец он не расслышать не мог.

– И, значит, постарается повторить попытку. – Я осторожно наполнил лёгкие воздухом и поморщился от боли в отбитых рёбрах. – Это плохо. Это очень плохо.

– Кейн, с какой стати эльфам открывать охоту… на тебя?

– Понятия не имею, – ответил я чистую правду и шагнул в коридор. – Идём, Арчи! Надо убираться отсюда…

Глава 1

По имперским меркам Тир-Ле-Конт – жуткое захолустье.

По местным меркам всё не столь плохо; по крайней мере, всегда есть возможность с кривой ухмылкой кивнуть на нашего северного соседа, княжество Ронли.

Мол, вот уж дыра дырой.

А если вздумает важничать кто-то из Арли, так одно упоминание Болотной башни мигом собьёт с наглеца всякую спесь. Лишь теням ведомо, как далеко продвинулась бы Ведьмина плешь на юг, не упрись она в нашу крепость.

Но вообще – зубоскалу можно просто двинуть в морду. Местные обычно так и поступали. Крепкий дубовый табурет куда более весомый аргумент в споре, нежели рассказы о славной истории княжества.

К Тир-Ле-Конту мы подъехали вечером. Укутанный осенней непогодой город в тусклых лучах заходящего солнца казался на редкость хмурым и неказистым, но Арчи смотрел по сторонам так, словно ему доводилось бывать в местах несравненно более убогих.

И ему доводилось, о да! В какую только глухомань не заводит служба в инквизиции!

– Летом здесь лучше, – всё же счёл нужным отметить я.

Арчи кивнул и оспаривать моё утверждение не стал.

– Нисколько не сомневаюсь, – только и произнёс он в ответ.

Я попытался отыскать на открытом лице высоченного широкоплечего парня хотя бы тень саркастической ухмылки, но тот казался совершенно серьёзным. Таланта лицедейства ему было не занимать.

Копыта лошадей чавкали по раскисшей дороге, грязь летела на покосившиеся заборы и замызганные стены домов. Столицу княжества со всех сторон окружали деревянные хибары, выстроенные безо всякого порядка. Гавкали цепные псы, шелестел по черепице косой холодный дождь, хлопали на ветру ставни, журчали в канавах мутные ручьи.

Арчи с невозмутимым видом поглядывал по сторонам и что-то тихонько насвистывал себе под нос.

Захотелось отвесить ему подзатыльник.

Стражники на воротах останавливать нас не стали, только проводили пристальными взглядами. Подковы зацокали по брусчатке, тогда Арчибальд придержал лошадь и повернулся ко мне.

– И куда теперь, Кейн?

– Прямо, – коротко ответил я.

Арчи приподнял с лица край обвисшего капюшона и впервые за последнее время позволил себе проявить хоть какие-то эмоции.

– Сразу во дворец? – удивился он.

Выстроенный на холме княжеский замок нависал над городом зловещей громадой. Обветшалым и мрачным он выглядел при любой погоде – неважно, светило солнце или шёл дождь. А промозглым вечером зрелище нам открылось и вовсе безрадостное. Частые зубцы мощных стен, чёрные прорехи бойниц, не слишком высокие и ровные угловые башни. Сплошь мокрый камень и серые тени.

Я посмотрел на своё родовое гнездо и криво ухмыльнулся.

– Нет, не в замок.

Спутник косо глянул на меня и негромко проронил:

– Загадками говоришь.

Ответа он не дождался. Узкая улочка вывернула на засыпанную палой листвой площадь, и я выбрался из седла у коновязи втиснутой между двумя соседними зданиями таверны «Печеное яблоко». Было в той три этажа, и островерхая крыша с кирпичными дымовыми трубами уверенно возвышалась над округой.

– Вот наш замок на сегодня, – усмехнулся я, затянул на бревне поводья и первым вошёл в зал, полутёмный и весьма задымлённый. А только откинул с головы капюшон, чтобы оглядеться, и сразу невесть откуда появился дородный хозяин.

– Поднимайтесь наверх, милорд, – указал он на боковую лестницу, отправив мальчишку позаботиться о наших лошадях.

Арчибальд посмотрел по сторонам и предложил:

– Можем перекусить прямо здесь.

Посетителей в таверне и в самом деле было немного, но хозяин и слушать ничего не стал.

– Поднимайтесь наверх! – повторил он. – Поднимайтесь!

Я похлопал здоровяка по спине и первым направился к лестнице. Арчибальд потопал следом и недовольно проворчал:

– Не нравится мне это.

– Расслабься! – только и рассмеялся я, бросая мокрый плащ прямо на пол.

Круглый стол посреди небольшой залы окружали удобные на вид кресла, в люстре под потолком горели свечи, а в камине потрескивали поленья, было тепло и уютно. Но Арчи успокоиться не пожелал.

Сначала он распахнул одну дверь – за ней оказался длинный тёмный коридор, затем проверил две других, те вели в свободные комнаты.

– Удивляюсь я тебе, Кейн, – проворчал после этого здоровяк. – Ты же знаешь, что стоит на кону!

– Знаю, – подтвердил я, ослабляя шнуровку колета. – Я знаю, ты знаешь. А больше не знает никто.

– Святая простота!

Я пожал плечами и расстегнул оружейный ремень с коротким мечом и кинжалом.

– Видишь ли, Арчибальд, – усмехнулся я, отложив их на плащ, – «Печёное яблоко» принадлежит кому-то из родни Кевина Свори, а мы здесь по его приглашению.

Кевин Свори стал регентом после неожиданной смерти Бенедикта, поскольку беременная вдова брата не могла претендовать на престол и кто-то должен был позаботиться о правах ещё не родившегося наследника. Старый рыцарь подходил на эту роль просто идеально. Впрочем, подозреваю, глава княжеской стражи был обязан избранию вовсе не своей принципиальности, болезненной щепетильности и авторитету, а преклонным годам.

Вся грызня за власть ещё впереди.

– Ты так доверяешь старику? – спросил здоровяк, скинул с плеча дорожный мешок и расстегнул фибулу плаща.

– Доверяю, – кивнул я. – К тому же если Кевин решит нас прижать, из города не сбежать в любом случае.

– Успокоил! – фыркнул здоровяк, кинул плащ на свободное кресло и протянул к камину озябшие ладони.

Мне холодно не было. Последнее время все мои ощущения сводились к жару и жажде. В груди словно развели костёр, и потушить его не могли ни вода, ни пиво.

И хоть верное средство было прекрасно известно, прибегать к нему я не собирался. Хотя бы из чистого упрямства. Слишком много крови пролил, пытаясь избежать подобного исхода, чтобы в результате взять и пойти на попятную.

Голова закружилась, едва-едва зажившую рану в боку прострелила острая боль, и я ухватился за высокую спинку кресла, чтобы устоять на ногах.

Из общего зала поднялась разносчица – полноватая и не слишком красивая, но для меня она словно сияла внутренним светом, алым и ярким как артериальная кровь.

Глаза уловили биение жилки на шее, и я поспешил зажмуриться, да так и простоял с закрытыми глазами, пока девица не выставила с подноса на стол две глиняных кружки с подогретым красным вином и не ушла вниз.

– Ты в порядке? – забеспокоился Арчи.

– Устал, – ответил я, потирая шею.

Здоровяк взял одну из кружек и выжидающе посмотрел на меня.

– Ну?

Я пригубил подогретого со специями вина, подержал его во рту и лишь после этого проглотил. На языке осталось приятное послевкусие лесных ягод.

– Можешь пить, отравы нет.

Арчибальд сделал несколько глотков, вытер губы тыльной стороной ладони и зачем-то уточнил:

– Уверен?

– Поздно уже, – хмыкнул я, усаживаясь за стол. – Но да – я уверен.

Во всяческих ядах и дурманах я разбирался просто превосходно. Опыт, чтоб его…

В груди жгло всё сильнее; я вытряхнул на стол из кошеля брусок чёртова корня и принялся строгать деревяшку заточенным до бритвенной остроты ножом.

– О, нет! – простонал Арчи. – Можешь хоть немного не дымить?

– Могу, – кивнул я. – А ты готов принять последствия?

Арчи к такому готов не был и потому молча отвернулся, а я аккуратно собрал стружку на широкий клинок, перешёл к камину и принялся нагревать нож над огнём. Вскоре начал куриться лёгкий дымок, и я нетерпеливо втянул его в себя. Дурманящий запах защекотал нос, из глаз потекли слёзы, в голове зашумело, а тело словно одеревенело, но уже на втором вдохе меня отпустило, и чем дальше глотал дурман, тем быстрее уходила ноющая боль.

Выпрямился я немного более человеком, нежели вошёл в эту комнату.

Чёртов корень обладал способностью блокировать проявления магии крови – именно благодаря пристрастию к этому дурману мне в своё время и удалось избежать превращения в вампира. Но панацеей чёртов корень вовсе не был, он просто замедлял развитие… болезни, а не исцелял от неё.

Я вернулся за стол, хлебнул вина, и глоток провалился мягким убаюкивающим теплом. Стало хорошо.

Тут же распахнулась внутренняя дверь, и стремительной, вовсе не стариковской походкой к нам прошел седой дед в наброшенном поверх кольчужной безрукавки плаще. Морщинистое его лицо было худым и жёстким, запавшие глаза в неярком мерцании свечей казались двумя чёрными провалами.

Арчибальд положил ладонь на рукоять кинжала, но Кевин Свори на него даже не взглянул.

– Покажи! – сходу потребовал регент.

Я выставил перед собой левую руку, сосредоточился и на среднем пальце соткался из теней фамильный перстень чёрного серебра. Княжеский перстень, который передал мне своей посмертной волей Бенедикт.

При виде перстня Кевин Свори будто постарел на десяток лет, но сразу взял себя в руки и пригладил вислые седые усы.

– Так значит, это правда, – обречённо пробормотал он.

Я не стал попрекать старика неверием и кивнул.

– Увы, это так. У нас всё в силе?

Кевин странно посмотрел на меня и улыбнулся уголком рта.

– Твой отец здесь.

От неожиданности я хлопнул кружкой по столу и расплескал вино.

– Какие тени его сюда принесли?!

Старый рыцарь рассмеялся.

– Намеревается представить совету баронов кандидатуру нового регента.

– Кого-то из Мальтори? – предположил я.

Это семейство пользовалось большим влиянием в княжестве. Пока правил дед, они были верной опорой трону, а вот Бенедикт им не доверял.

– Нет, не Мальтори, – ответил Кевин, и по его губам скользнула непонятная улыбка. – Он привёз Людвига, твоего брата.

Моего младшего брата. Сводного брата.

Нестерпимо захотелось ухватить кресло и вынести им окно, но старый рыцарь следил за мной с нескрываемым интересом, и я не стал горячиться. Лишь пальцы мёртвой хваткой стиснули подлокотники, да вырвался недобрый смешок.

– Сколько сейчас Людвигу? – спросил я. – Лет десять?

– Десять, – кивнул Кевин.

Овдовев, отец отрёкся от всех прав на престол в пользу старшего сына и уехал в Альме, где женился на вдовой княгине Диане из рода Раухов. Меня он забрал с собой, но отношения с новой семьёй, так скажем… не задались.

– Десятилетний регент? – протянул я, поднимаясь на ноги. – О-хо-хо…

Арчибальд глядел на нас с нескрываемым недоумением. Подобного поворота ни он, ни пославшие его люди предусмотреть не могли.

– И что ты будешь делать, Кевин? – спросил я. – Просто отойдёшь в сторону?

– Вопрос в том, что будешь делать ты, Кейн, – прямо ответил старый рыцарь. – Княжеский перстень у тебя. Тебе и решать.

– Это ничего не значит.

– Значит.

– Что ты будешь делать, Кевин? – повторил я свой вопрос.

Старик недолго помолчал, затем произнёс:

– Мой долг – стоять на страже интересов ещё не родившегося наследника престола. Патрик не станет действовать во вред собственному внуку или внучке, поэтому да, Кейн, я просто отойду в сторону.

– Посмотрим, – зло прорычал я и схватил не успевший просохнуть плащ. – Отец в замке?

– Да.

– Тогда самое время с ним поговорить! – Я направился к двери и жестом остановил уже приподнявшегося из кресла Арчибальда. – Позже. Мы поговорим позже…

Инквизитор недовольно поморщился, но спорить не стал и с тяжёлым вздохом опустился на место.

Тронный зал был мрачен.

Даже ясными летними деньками в нём не бывало светло и уютно, а осенним ненастным вечером просторное помещение с высоким потолком и узкими прорезями окон и вовсе напоминало храм какого-то недоброго божества. Тусклые отблески редких светильников это ощущение лишь усиливали.

Стоило только пройти в зал, и тени немедленно закружились вокруг, сбивая с толку. Злыми шепотками зазвучали в голове их голоса, и от неожиданности я едва не сбился с шага, но быстро взял себя в руки и направился к трону, на деревянной лавочке у подножия которого сидел мальчишка с пепельными волосами и пронзительно синими глазами.

– Встань! – резко потребовал я и Людвиг, мой сводный брат, быстро соскочил с сидения регента.

Отец отвлёкся от созерцания фамильных портретов и развернулся ко мне.

– Кейн?! – удивился он и с укоризной посмотрел на Кевина Свори.

Седой рыцарь и глазом не повёл.

– Что-то не так, папа? – улыбнулся я.

Патрик Отрёкшийся, как за глаза называли его в княжестве, лишь покачал головой.

– Просто не ожидал встретить тебя здесь. Давно не виделись.

Я стянул перчатки и потребовал объяснений:

– Что за игру ты затеял?

Отец вновь посмотрел на Кевина, затем перевёл взгляд на меня.

– Кейн, тебя это не касается, – заявил он после едва заметной заминки.

– Касается, раз я здесь, – отрезал я и указал на сводного брата. – Ты хочешь протолкнуть его в регенты? Какая тень тебя укусила?

– Так будет лучше для всех.

– Сомневаюсь.

– Твоё мнение никого не интересует.

Я рассмеялся.

– А вот тут ты заблуждаешься. Помнишь, говорил, что от меня одни неприятности? Разве нам нужны неприятности?

Патрик вздохнул.

– При всём уважении, но Кевин слишком стар для этого поста.

– А Людвиг слишком молод.

– У него всё впереди.

– Что именно? О чём ты недоговариваешь?

– Ребёнок Бенедикта ещё даже не родился, – прямо заявил отец. – Если с ним что-то случится, кто-то должен будет занять трон. Ты согласен, Кевин?

– Согласен, – подтвердил седой рыцарь.

– Совет баронов тоже не станет возражать.

– Стой! – рявкнул я. – Людвиг претендует на трон? Какого чёрта?! Ты же отказался от прав наследования! Отказался за себя и своих детей!

Отец улыбнулся.

– Не всё так просто, Кейн. Не всё так просто. Я подписал отказ за себя, тебя и всех будущих детей. Но, видишь ли, на тот момент Людвиг уже жил в чреве своей матери. Можешь проверить даты. Поэтому прекрати истерику, всё решено. Бароны утвердят его регентом на следующем совете.

Я закрыл глаза, несколько раз глубоко вдохнул, прогоняя дурманящую разум ярость и уже совершенно спокойно произнёс:

– Что ж, если речь зашла о формальностях, то я отказ от прав не подписывал. Ты не имел права решать за меня.

Отец пожал плечами.

– И что с того?

– Если созовёшь совет, я приду на него.

– И что ты скажешь?

Вместо ответа я выставил перед собой руку и стиснул пальцы в кулак, демонстрируя княжеский перстень. Царившие в тронном зале тени, так и затрепетали вокруг розы чёрного серебра.

Глаза отца опасно сузились, он шагнул ко мне, но сразу остановился и спросил:

– Откуда он у тебя?

Я тряхнул рукой, и перстень исчез, оставив после себя один лишь холод.

– Неважно. Главное, что он у меня. Созовёшь совет, я потребую утвердить регентом себя.

– Тебя никто не поддержит! Здесь все наслышаны о твоих похождениях!

– А тебя прозвали Отрёкшимся! – в сердцах выпалил я, мысленно обругал себя за несдержанность и махнул рукой: – Ладно, ближе к делу! Мой отказ от поста регента в обмен на сохранение статус-кво – как думаешь, насколько хорошей сделкой это покажется баронам? Станут они раскачивать лодку? Скольких ты сумеешь перетянуть на свою сторону?

Отец нахмурился и спросил:

– Зачем ты здесь?

Я лукавить не стал и ответил чистую правду:

– Чтобы отыскать убийцу Бенедикта.

– Он просто умер. Умёр и всё! Никто его не убивал!

– Я в это не верю.

– Ясно, – хмыкнул Патрик, немного поколебался, но ничего больше говорить не стал и направился на выход. – Людвиг, идём! – позвал он сына и вышел за дверь.

Я тихонько рассмеялся, но на сердце было неспокойно.

– Он этого так не оставит, – предупредил Кевин Свори.

Мог бы и не говорить. Лично у меня сомнений в этом не было ни малейших.

После разговора с отцом я не стал возвращаться на постоялый двор, вместо этого попросил Кевина осмотреть покои брата.

– Что ты хочешь там увидеть? – удивился Свори. – Столько времени прошло!

– Просто осмотрюсь, – пожал я плечами, бездумно прокручивая на пальце обжигавший холодом перстень.

– Ты и в самом деле считаешь, что его убили? – нахмурился седой рыцарь. – Кейн! Он просто заснул и не проснулся! Такое случается!

– Не в двадцать пять. Сколько на твоей памяти людей его возраста просто… – сделал я акцент на этом слове, – не просыпалось?

Старик промолчал и крытой галереей повёл меня в старое крыло, где располагались княжеские покои.

– Бенедикт не злоупотреблял… северными травами? – спросил я некоторое время спустя.

– Он даже вином не злоупотреблял, – глухо ответил Кевин и начал подниматься по крутой винтовой лестнице, но сразу остановился и обернулся. – Он умер и его не вернуть, Кейн. Просто умер. Господин Улыбчивый не нашёл ни яда, ни магии.

Улыбчивым прозвали колдуна, нашедшего приют в замке ещё во времена правления деда. Подобно многим своим коллегам он бежал на север из-за устроенных церковниками чисток, и не приходилось сомневаться ни в его преданности, ни в знаниях.

– Значит, это был не яд, – только и сказал я. – И не магия.

Кевин Смит досадливо крякнул и продолжил подъём.

Княжеские покои встретили тишиной и темнотой. В них давно не топили, было холодно и сыро, пахло пылью и почему-то свечным дымом. Не иначе натянуло сквозняком.

– Я подожду тебя здесь, – заявил седой рыцарь в гостиной.

– Хорошо, – кивнул я и зашагал через комнату, но сразу заметил полоску света под дверью и положил ладонь на рукоять меча. – Кевин, кто здесь может быть?

– Должно быть, это Густав, – предположил регент, ухватил меня за руку и слегка стиснул предплечье своими худыми, но очень цепкими пальцами. – Прекрати, Кейн! Густав был при Бенедикте кем-то вроде компаньона. Они дружили с детства. Да ты его помнишь!

Я высвободил руку, но послушал рыцаря и за оружие хвататься не стал. Распахнул дверь – та вела в библиотеку. Вдоль стен стояли высоченные шкафы, их полки прогибались под тяжестью увесистых томов. Всё терялось в темноте, только на заваленном книгами столе трепетал одинокий огонёк свечи.

– Кто здесь?! – раздался встревоженный голос, и под скрип половиц из тёмного прохода меж стеллажами к нам вышел высокий молодой человек с нездорово-бледной кожей и глазами книжного червя, красными и припухшими. – О, господин Свори, это вы…

– Здравствуй, Густав, – поприветствовал его регент. – Наводишь порядок?

– Так и есть. Бенедикт терпеть не мог, когда трогали книги, с которыми он работал.

– Вот уж не знал, что Бенедикт увлекался чтением! – не сдержал я удивления.

Библиотекарь озадаченно заморгал, и Кевин Свори представил меня, отвечая на явственно читавшийся в его взоре вопрос:

– Это Кейн, – сообщил седой рыцарь. – Брат Бенедикта.

– Милорд! – встрепенулся Густав. – Столько лет прошло! Столько лет!

Я подошёл к столу и с интересом оглядел громоздившиеся на нём солидные тома в потёртых кожаных переплётах.

– Так Бенедикт увлёкся чтением?