Лунная дева

– Душа – это цветок, девочка моя, прекрасный таинственный цветок, и только от тебя самой зависит, чтобы он расцвёл во всей своей красе, – неподвижными губами произнесла она.

Как только она это сказала, рядом с ней появился спаситель Татьяны. Бабушка взяла его за руку и вновь заговорила:

– Верь ему, девочка, это мой друг.

Татьяна проснулась со счастливыми слезами на глазах и ещё некоторое время, сидя в кровати, переживала те незабываемые моменты сна.

III

В тот же день после завтрака Дьюол в присутствии Мердины пригласил Татьяну в свой личный кабинет для разговора, видимо, давая понять, что выказывает этим жестом особое расположение к ней. На такие уловки девушка уже не велась, но готовилась ко всему, всё зависело от того, в какое русло зайдут переговоры. Войдя в тайное убежище Дьюола, Татьяна получила от хозяина разрешение присесть на диван. Устроившись поудобнее, она огляделась. В тускло освещённой комнате царил образцовый порядок, окна были затемнены бархатными портьерами, на столе ничего лишнего, кроме канцелярских принадлежностей и толстого блокнота. В обстановке она не нашла ничего сверхъестественного, обычный рабочий кабинет – глубокие кожаные кресла, такой же диван, овальный стол из красного дерева ручной работы и старинный книжный шкаф. На одной из стен располагалась целая галерея холодного оружия, даже на первый взгляд было видно, что коллекция имеет огромную ценность, бывший парень Татьяны серьёзно увлекался оружием, и она немного поднаторела в этом вопросе. Здесь были – старинные кинжалы, изогнутые японские мечи, разнообразное оружие викингов, двуручные мечи средневековья, всевозможные сабли, шпаги и ещё много-много чего. Вероятно, Дьюол не одно столетие собирал эту уникальную коллекцию. Всё это время девушку не покидало чувство чего-то упущенного или скрытого, был здесь какой-то подвох. Она ещё раз оглядела комнату и остановила свой взгляд на дальней стене, её чем-то смущала именно эта стена. Татьяна включила всю свою интуицию и вдруг отчётливо увидела, что внешняя часть стены является обыкновенным декоративным муляжом, скрывавшим за собой главный секрет кабинета. Татьяна не смогла доподлинно разглядеть, что было за стеной, возможно, там находилась какая-то картотека или хранилище секретных документов. Единственное, что она смогла точно увидеть – это лифт, так же скрывавшийся от посторонних глаз. В прошлый раз девушка всего этого не разглядела, возможно, тогда она ошиблась, в библиотеке могла быть ещё одна дверь. Всё это время Дьюол неотрывно наблюдал за Татьяной, не проронив даже слова. Мердина задерживалась, и молчаливая пауза грозила затянуться. Татьяна решила не форсировать события и поддержала молчаливую игру нервов. Наконец появилась Мердина. Прямо с порога она с игривой миной на лице обратилась к девушке:

– Ты же сюда так рвалась, Танечка. Ну как, потешила своё любопытство?

– О чём ты? – выразила удивление девушка.

– Хватит уже играть в прятки, я предлагаю заняться серьёзными вещами, – уже серьёзно проговорила Мердина. – Мы подумали над твоим предложением и решили поделиться своими тайнами. В свою очередь, ты должна нам обещать то же самое. Откровение на откровение, как ты и хотела. Мы даже готовы сделать первый шаг. Устраивает?

– Пока устраивает. Начнём прямо сейчас? – мило улыбнулась Татьяна.

– Для того и собрались, – буркнул Дьюол. – Но для начала Мердина расскажет тебе одну историю, ты внимательно послушай её и постарайся правильно нас понять, от этого зависит наше дальнейшее сотрудничество.

– Я постараюсь.

Мердина с загадочным видом прошлась по кабинету, заглянула в окно, явно разгуливая «аппетит» собеседницы и, обернувшись к Татьяне, спросила:

– Ты ничего не слышала о тайном правительстве Гайи? Ну, или Земли, как вы её называете.

– Об этом вроде писали… и по телевизору что-то подобное слышала, – пожала плечами девушка, – но, в это трудно поверить…

– Вот видишь, Танечка, если даже ты сомневаешься… То, что же остаётся другим?

– А чем я отличаюсь от других? – в свою очередь полюбопытствовала девушка.

– О-о, это особая тема разговора, мы к ней обязательно вернёмся, но чуть позже. А пока я продолжу. Именно на сомнения всё и рассчитано. Как можно верить тому, что противоречит обычной логике и не существует явно? Да, вроде бы всё ясно, всё на виду, везде царит демократия, люди голосуют за достойных правителей, вверяют им свои судьбы и даже жизни. Вроде бы всё так, да не совсем… Почти все сильные мира сего, которые мозолят людям глаза с экранов телевизоров – всего лишь марионетки, обычные исполнители воли незримых хозяев планеты. А всё, что здесь происходит – лишь картинки навязанной вам иллюзии, навязанной с самого детства. Людям всегда давались уже готовые шаблоны жизни, куда уже были встроены дозволенные жизненные ценности и даже стереотипы поведения. И в этих узких рамках, от сих и до сих пор – создавалось искусственное многообразие, где не только позволялось потешить свою надутую значимость, а даже поощрялось предаваться низменным инстинктам. В этом преющем болотце рождалось много никчёмных и бредовых идей, высиживались тлетворные кучи глупости, здесь было всё кроме правды. Да, Танечка, всё, что творилось и твориться в этом мире не обходится без ведома тайных хозяев, хотя они сами всегда остаются в тени…

Неожиданно Мердина замолчала и перестала вышагивать по комнате, вероятно, собираясь с мыслями. Потом грациозной походкой направилась к дивану, на котором сидела Татьяна и расположилась подле неё. Её глаза прямо-таки источали серьёзность и в то же время особую доверительность. Таким глазам невозможно было не довериться. Выдержав паузу, она произнесла:

– Прав тот, кто правит, милая, и этот закон придуман не нами.

– Где-то я уже это слышала, – в глазах Татьяны блеснули насмешливые искорки.

– Да, мы проверяли тебя, Танечка… проверяли, чтобы быть уверенными в твоей надёжности. Позволь, я закончу, а после всё обсудим, – спокойно отпарировала Мердина.

Девушка согласно кивнула.

– Хочу сказать, что схем манипуляций с умами множество, но суть-то одна – размягчить мозги слушателей и делать с ними всё, что захочешь. Чем не потешный балаган с чёртиком-зазывалой? Образно, конечно, но не далеко от истины. Такой чёртик-краснобай обычно собирает вокруг себя толпу зевак, разогревает их мозги до нужной ему кондиции, а потом объявляет о начале представления с главными действующими лицами. Дальше начинается настоящий балаган, парнокопытные сородичи чёртика с добродетельными мордочками начинают пережёвывать в красках какую-нибудь бредовую, но очень завлекательную идею, подбирая заветные ключики к доверчивым сердцам пёстрой публики. Поданная под вкусным соусом мысль тут же подхватывается толпой и стремительно набирает бонусы доверия, а когда спадает занавес, идея словно обретает новую жизнь, обрастая гурьбою фанатичных поклонников, которые тут же разносят её по застоявшемуся болотцу. Конечно, рано или поздно импульс любой идеи иссякает, она отходит на второй план, однако связи с публикой не теряет никогда, она просто затаивается, меняет личину и ждёт, ждёт своего часа, только помани её, дай ей второе дыхание и она тут как тут. Этот чёртик никогда не дремлет, он появляется вновь и вновь, раз за разом придумывая новые потехи… или выдвигает на заклание какую-нибудь «паршивую овцу», которая посмела отбиться от общего стада. Всё это правда, Таня, истинная правда, поверь мне, я всё это знаю не понаслышке. Мы с Дьюолом считались не самыми последними лицами в стане манипуляторов и нередко сами писали подобные сценарии, мы искусственно создавали этот хаос в умах, чтобы не осталось в них ничего сознательного и святого, чтобы легче было понукать толпами, чтобы вершить власть над душами людей. Мы питались человеческими пороками и до одури напивались их пагубными страстями…

Татьяна была готова ко всему, но рассказ Мердины потряс её до основания, стараясь не подавать виду, она продолжала внимательно слушать.

Между тем Мердина продолжала:

– Однажды я поняла, что всё… я не могу так больше, мне стал противен весь этот мерзкий спектакль, весь этот махровый обман… мне стало жаль людей, жаль их заблудшие, обманутые души… Своими сомнениями я поделилась с Дьюолом, и он поддержал меня. Мы решили бороться за более справедливую жизнь, даже нашли единомышленников в своей среде, но наш заговор был раскрыт…

– Теперь мы в бегах, и наши жизни уже ничего не стоят, нас ищут повсюду… моя усадьба – это последнее наше прибежище, – с видимой грустью добавил Дьюол. – Ты уж не обессудь за нашу неучтивость к тебе и художнику, но иначе мы не могли… мы защищаем себя и в каждом видим недруга, оттого такие жёсткие меры. Кстати, мы слышали, что говорил твой художник о нас… отчасти он был прав.

Татьяна обвела взглядом своих собеседников и обескуражено произнесла:

– Да-а… у меня даже нет слов, какие страшилки вы мне порассказали… бр-р… даже мурашки по коже… Неужели всем нам отведена роль обманутых статистов, заложников чьей-то чудовищной прихоти? Рабство какое-то! Неужели мы не заслуживаем ничего другого? Нет, нет, я не могу в это поверить…

– Придётся поверить, Танечка, я не шутила с тобой ни на йоту, – заключила Мердина. – А насчёт рабства ты хорошо сказала, так всё и есть. Поверь мне – психическое рабство ещё страшнее физического.

– А как же свободная воля? У каждого же есть свобода выбора? – не сдавалась Татьяна.

– О чём ты, Таня, какой выбор? Большинство людей даже не понимают смысла этого слова! За нашу бытность на планете таких прозревших было несколько сотен, не больше. Это же замкнутый круг, из которого практически нет выхода.

– Не знаю, не знаю… ты смутила меня, но я не буду сейчас спорить, может, в чём-то ты и права… Ну, хорошо, допустим… А в чём моя-то здесь роль, чем я могу помочь вам? И при чём здесь Полянский?

Мердина подсела вплотную к Татьяне и очень интимно приобняла её:

– Танечка, ты наша последняя надежда… Если ты согласишься нам помочь, то у нас появится шанс спастись, а если мы спасём свои жизни, то у нас будет возможность раскрыть людям      глаза, мы вместе с тобой сможем это сделать. Я сейчас всё тебе постараюсь объяснить, знаю, ты сведущая в некоторых вопросах эзотерики и законы кармы и перевоплощения для тебя не новость. Всё верно, так всё и есть, этот круговорот не прекращается ни на минуту, одни души приходят, другие уходят, чтобы вновь вернуться. Беда лишь в том, что они не помнят себя, себя настоящих, они, по сути – как бы спят здесь, ум бодрствует, а душа находится в забвении… Танечка, ты знаешь, в чём ценность всего этого представления?

– Наверно, в опыте. Мы с Валерой этот вопрос недавно обсуждали.

– Да, ты права, конечно же, опыт, неоценимый опыт земных тягот, падений и побед, заблуждений и проблесков осмысления… А в чём же главный приз?

– Я не думаю, что в богатстве и власти… но у многих на этот счёт другое мнение, – негромко проговорила Татьяна, – если следовать твоей логике то, скорее, в пробуждении, в осмыслении себя… Так ведь?

– И здесь ты не ошиблась… хотя отказаться от власти и денег сможет далеко не каждый, это самое сложное испытание, это всё та же ловушка для обманутого ума, тем более, когда деньги и власть стали смыслом твоего существования, – произнесла Мердина. – На самом же деле всё обстоит иначе, по-настоящему свободен тот, кто не заблуждается страстями этого мира, а видит их истинное лицо.

– Скорее, нутро – вставил реплику Дьюол.

– Милый, это не меняет сути сказанного. Да, можно тысячелетиями обманываться блеском своих ролей, но так и не понять, что всё это – лишь быстротечный мираж, а самое главное так и не найдено… Время жизни уплывает незаметно, оно как вода просачивается сквозь пальцы и забирает с собой память прошлого, оставляя душам лишь крупицы опыта… Так было всегда и всё повторяется вновь и вновь, пока не наступит прозрение, но о таких счастливчиках я уже говорила, они большая редкость. Полагаю, ты меня поняла, Танечка. Ладно, это всё отступления, теперь главное… здесь собраны разные души, есть очень древние, а другие совсем молодые, у каждой из них за спиной свои накопления и своё представление о жизни, а вот твоя душа, Танечка, выпадает из этих категорий…

– Что это значит? Я не понимаю тебя, – встрепенулась Татьяна.

– Я объясню. В тебе нет памяти прошлых жизней, мы долго пытались разгадать эту загадку, и пришли к выводу, что твоя душа воплощается здесь впервые, хотя все воплощения молодых душ уже закрыты. Но ты не молодая душа, это и так понятно.

– И что ты хочешь этим сказать? – уже еле сдерживала своё волнение девушка. Её сердце буквально пульсировало в груди, обдавая всё тело то холодными, то горячими волнами.

– А как ты сама думаешь, загадочная Дева? – подлила масла в огонь Мердина.

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. И вдруг внутри себя Татьяна услышала их пароль, потом знакомый голос посоветовал ей принять открытую игру, согласиться на все условия, и следовать его подсказкам.

Татьяна сразу же заострила свой вопрос:

– Если я зрелая душа и не имею памяти прошлых воплощений – тогда кто я?

Ей ответил Дьюол:

– В этом-то вся соль… ты посланница иного мира, впрочем, как и мы с Мердиной. Да ты и сама уже заметила, что с тобой происходит.

– Заметила, но чтобы додуматься до такого… уф-ф, в голове не укладывается… Над этим надо поразмыслить, – честно призналась Татьяна.

– Поразмысли, поразмысли, уверен, скоро тебя не будут терзать сомнения на этот счёт. В последнее время я тщательно присматривал за тобой и кое-что про тебя узнал. У тебя есть своя особая миссия и по воле случая она пересеклась с нашими проблемами… Вот такие дела. Если дашь согласие, то мы приобщим тебя к нашим знаниям, а это немало. Мы предлагаем тебе взаимовыгодное сотрудничество, ты помогаешь нам спастись, а взамен получишь главный приз. Теперь ты знаешь, в чём его ценность. Думаю, расклад равноценный, плюс – мы поможем тебе выполнить твою миссию. Ну как?

Татьяна поднялась с дивана и в задумчивости прошлась по кабинету, делая вид, что обдумывает предложение. В эту минуту она буквально ощущала своей спиной два цепких пронзительных взгляда.

– Что будет со мной и Валерой, если я откажусь? – спросила она.

– Ты же сама догадываешься, что вас ждёт. Ничего хорошего, – довольно жёстко ответил Дьюол.

– Таня, пойми нас правильно, это вопрос жизни и смерти, мы вынуждены защищаться, – вторила ему Мердина.

– Похоже, о продюсерской помощи тоже можно забыть… – почти про себя еле слышно проговорила девушка.

Однако Мердина её услышала и попыталась оправдаться:

– Только не подумай, Танечка, что мы тебя обманули, на тот момент всё было в силе, даже вопросов бы не возникло… Но сейчас всё изменилось, пойми, сейчас жизненно важно совсем другое, это касается не только нас, но и тебя с твоим другом.

Возникла томительная пауза, Татьяна думала о своём, а её собеседники ожидали ответа девушки.

– Хорошо, я согласна, – наконец произнесла она, – только у меня есть условие… Полянский должен мне помогать, мне нужна его помощь, без него я не смогу во всём разобраться.

Это условие только сейчас сообщил её тайный друг, и она поспешила его озвучить.

– Принимается! Верное решение, девочка! – громыхнул Дьюол, сменив гнев на милость.

– Спасибо, Танечка, что выслушала и всё правильно поняла, – отметилась Мердина. – Сейчас время отдыха, пообщайся со своим другом, а после обеда приступим к работе.

Татьяна заскочила к себе за верхней одеждой и зразу отправилась к Валере, им нужно было многое обсудить. Идея о привлечении Полянского пришлась девушке по душе, она уже и сама понимала, что лучшая гарантия его безопасности – их совместная деятельность, пока он находился рядом с ней, ему ничего не угрожало.

Завидев Татьяну, Полянский несказанно обрадовался и бросился к ней навстречу:

– Танюша, где ты была? Я уже обыскался тебя!

– Успел соскучиться? – игриво улыбнулась она.

– Угу, ещё как… да и беспокоился за тебя, – честно признался мужчина.

– Всё нормально, Валера, я беседовала с Мердиной и Дьюолом. Нам нужно поговорить. Давай пройдёмся, на воздухе как-то свободнее…

– Добро, Танюша, я сейчас, я быстро!

Они шли очень близко, невольно касаясь друг друга руками, наслаждаясь свежим морозным воздухом. Татьяна не спешила нагружать Полянского новыми и очень запутанными головоломками, она обдумывала, как бы лучше всё это преподать. Валера интуитивно понимал, что происходит в душе Татьяны и с вопросами не лез, догадываясь, что разговор предстоит серьёзный.

Наконец девушка настроилась и заговорила, осторожно подбирая слова:

– Валер, всё, что я сейчас скажу, касается жизни и смерти, в том числе и наших с тобой жизней… Дослушай всё до конца и не перебивай, все неясности проясним после. Запомни одно, сейчас каждое наше слово и даже мысль будут иметь огромное значение, поэтому, постарайся быть сдержанным, следи за собой. Это очень важно, очень!

– Тань, я не знаю, что ты мне хочешь сказать, но я обещаю…

– Хорошо, слушай.

Девушка открыла ему всё, что узнала из беседы с хозяевами усадьбы и уже подводила рассказ к взаимным договорённостям. Полянский слушал молча, стараясь не выказывать своего волнения, одни лишь глаза выдавали бушевавшие внутри него страсти.

Только Татьяна закончила, он буквально выдохнул:

– Вот это да! Ужастики отдыхают! Блин… ведь читал об этом и даже взаправду всё принимал, но чтобы вот так воочию… Да уж, фантастика!

– Валера, это не фантастика, а реальность, причём очень опасная… Понимаю тебя, в это трудно поверить, но прошу тебя – поверь и прими всё как есть. Так будет легче, Валерочка. Времени на раскачку у нас нет, после обеда начнём.

– Тань, да не уговаривай меня, я с тобой готов куда угодно, даже к чертям на поминки! Ты же знаешь…

– К чертям не надо, – улыбнулась Татьяна. – Валер, я сейчас к себе, нужно кое-что обдумать, встретимся перед обедом у меня.

– Добро, Танюша, я пока эскиз закончу. Тьфу-ты, какой к чёрту эскиз! Нет, не буду, такое в голове…

– Разберёшься. Я побежала.

В комнате Татьяна попыталась отогнать все лишние мысли и вытащить из памяти даже малейшие детали последних страниц своей рукописи и изменений. Постепенно нужные ей образы стали выстраиваться в сознании девушки, разворачиваясь в цельную картину смыслового сюжета. Данная информация была ей просто необходима, чтобы сопоставить её с версией Дьюола и Мердины, объединив то и другое, она смогла бы ответить на многие свои вопросы. Так, по крайней мере, ей казалось в те минуты. Она доподлинно не знала, что творится в головах её «партнёров», но чувствовала некий подвох в их рассказе. Понимая, что доля правды там тоже присутствовала, Татьяна усиленно пыталась отсеять её ото лжи.

Как и договаривались, Полянский зашёл за Татьяной, и они отправились на обед. В обеденном зале им посчастливилось побыть вдвоём, так как другой паре слуги накрыли в кабинете Дьюола, где предстояла их скорая встреча. В назначенное время Татьяна с Валерой оказались у дверей кабинета хозяина усадьбы, наружная охрана без всякой проверки сразу же пропустила их вовнутрь. В помещении их уже ожидали.

– Как пообедали, друзья мои? – казённым вопросом отметилась Мердина.

– Спасибо, всё было на высшем уровне, – в том же тоне ответила Татьяна, а Полянский согласно кивнул.

– Ну, тогда к делу, присаживайтесь поближе, – вступил в разговор Дьюол, – знаю, что мастер в курсе нашего разговора, поэтому обойдёмся без предисловий.

Он извлёк из тёмного конверта стопку с фотографиями и разложил их перед своими гостями. К каждому снимку был приколот листочек с текстом, по-видимому, с описанием содержимого фотографии.

Татьяна с Полянским вопросительно взглянули на Дьюола, пока не понимая его действий.

– Эти фотографии были сделаны с наскальных рукописей в одной из пещер северного Предуралья. Всё, что имеется на фотографиях – это обрывки легенды одного древнего народа, сейчас их называют гиперборейцами. Если вкратце, то легенда рассказывает о Двуликих Вратах, обладающих чудодейственной силой незримых миров, которые к нужному времени должна открыть некая Лунная Дева, она обладает особым ключом, но активировать его может только её тень, следующая впереди неё…

– Танечка, мы клоним к тому, что эти врата и являются нашей последней надеждой, потому, что для нас больше нет места на этой планете, мы не сможем спрятаться никуда от своих преследователей, это наш последний шанс на спасение, – пояснила Мердина.

– Да, Мердина права, всё так и есть, – произнёс Дьюол, – поэтому, вы ознакомьтесь сначала с легендой, на прикреплённых листках есть перевод с наскальных текстов, а когда закончите, продолжим.

Татьяна с Валерой стали покладисто изучать фотографии, время от времени негромко переговариваясь между собой. Другая парочка молча наблюдала за происходящим, не вмешиваясь в этот процесс. Когда общее представление о сути дела было получено, у Татьяны сразу же возник законный вопрос:

– И вы считаете, что Лунная Дева ¬– это я?

– А разве не так, Танечка? – обласкала её взглядом Мердина. – Вспомни-ка детали своего рождения, вспомни, как тебя называла бабушка в детстве…

– Ну да, да, я помню… но не я же одна такая…

– По рождению – согласна, таких много, вот только с твоими способностями нет никого, во всяком случае, мы таких больше не нашли. А искали, очень искали.

– Плюс – твоя книга и картина мастера, в них очень много интересной информации и она уж точно пересекается с этой легендой. Вспомни ваш недавний разговор, вы же сами поняли, что между вашими творениями есть связь… и связь непростая с замочком и ключиком, – включился в разговор Дьюол.

– Тань, я же тебе говорил про эту связь, в ней точно есть какой-то шифр! – не выдержал Полянский.

Его уже с головой захватила тайна Двуликих Врат и участие в ней его картины.

– Вы правы, мастер, осталось эту самую связь нащупать и потянуть за ниточку весь клубок тайны. Думаю, мы все в этом заинтересованы.

В те минуты Татьяна прислушивалась не только к разговору за столом, а ещё и к голосу её друга внутри себя. Он посоветовал девушке приоткрыть большую часть информации из книги, а всё остальное перенести на завтра. Татьяна решила последовать его совету.

– Хорошо, я поняла вашу мысль. Вы ищите эти врата, чтобы скрыться от преследователей, но не знаете точно, где они и, как и когда их можно открыть. У вас есть я, носитель ключа, но нет его активатора – тени. Дальше, в нашем распоряжении есть моя книга и картина Валеры, там есть подсказки. Осталось найти эти подсказки, так ведь?

– Танечка, я удивляюсь твоей проницательности, ты всё верно подметила и всё разложила по полочкам. Теперь осталось решить задачку с этими неизвестными и получить результат, – довольно захлопала в ладоши Мердина.

– Ммм… кажется, я знаю, как вам помочь, – задумчиво произнесла девушка, – да, скорей всего, это и есть подсказки…

– Ну-ка, ну-ка, просвети! – встрепенулся Дьюол.

– В шестой главе четвёртой части, которую я дополнила, мои герои искали одну древнюю загадочную страну и так же наткнулись на послание из прошлого, только они нашли ритуальную статуэтку, в которой был запечатан свиток… этот свиток и стал им подсказкой…

Татьяна видела, с каким напряжённым вниманием на неё глядели все трое, ловя каждое её слово, и напустила ещё больше таинственности:

– Тот свиток неплохо сохранился и кроме текста содержал несколько рисунков… вверху были изображены две перекрещенные спирали, своими вытянутыми концами они как бы выстраивали своеобразную арку. Рисунок спиралей тоже отличался, в ту и другую были вплетены какие-то знаки… я не скажу какие, по сюжету я их не видела. Да, ещё над спиралями находились – солнце и луна, солнце по правую сторону, луна по левую.

– С рисунками всё? – нетерпеливо спросил Дьюол.

– Да, больше ничего не было.

– А сам текст, ты помнишь его?

– Помню. Могу дословно:

«Под сенью безмолвных всевидящих старцев длань тайны пронзает иссеченный лук, подперший плечами и брезг и вечор, он зоркой стрелою пугает полудне, и зрит тетивою живой в полунощь».

– Но это только первая часть, – поспешила предупредить всех Татьяна.

– Вторую ты тоже помнишь, Таня? – спросила молчавшая до сих пор Мердина.

– Слово в слово, это последнее послание свитка, слушайте:

«Длань тайны сожмёт рукоять лука, когда лагвица Мары наполнится до краёв и до близкого дна разольёт лагвицу Сея».

– Хм… кое-что начинает проясняться, – задумчиво проговорил Дьюол, что-то прокручивая в своей голове. – А почему здесь так пестрит разной речью?

Татьяна пожала плечами:

– Не знаю, само как-то легло…

– В принципе, картинка вырисовывается, – заключил Дьюол, но развить свою мысль не успел, в разговор вмешался Полянский:

– Дьюол, вы позволите мне покопаться в этом ребусе? Я когда-то увлекался древнерусским и смогу быть полезен.