22:59

05:00

Роджер Стоун уже не спал, когда зазвонил будильник.

Он перевел взгляд на часы, как будто ожидая увидеть там что-то новое. Но, как и каждое утро последние десять лет, они показывали ровно 5 утра.

Предстоит еще один рабочий день.

Новый ортопедический матрас даже не качнулся, когда встала его жена, и он еще раз подумал, что не зря выбрал именно этот, пусть и стоил он как его месячная зарплата. Перевернувшись на другой бок, он успел увидеть, как Сандра заходит в ванную комнату, запахивая плотнее халат. Через секунду из ванной раздался шум воды.

Роджер на минуту закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Он чувствовал себя немного уставшим и невыспавшимся. Слегка тянуло поясницу после вчерашней тренировки. Видимо, зря он начал увеличивать веса, несмотря на запрет тренера. По этой же причине мышечные волокна, надорванные тяжелой тренировкой, вызывали боль в мышцах. Роджер постарался не шевелиться, чтобы сосредоточиться на другом. Неприятные ощущения в районе желудка вызвали у него секундный страх – что если сказалось нервное напряжение, вызванное переводом на новую должность? Он пять раз глубоко вдохнул и выдохнул, постарался расслабиться и подумал о том, что он, должно быть, просто проголодался.

Роджер сел на кровати, повел плечами вверх и назад и еще раз кинул взгляд на часы. Два нуля успели смениться на один и три.

Распаренный после душа и уже одетый в светло голубые джинсы и белую футболку с еле заметной надписью «Медикол», он зашел в столовую, где его уже ждали Сандра и завтрак, как обычно заботливо приготовленный его любимым рестораном и доставленный ровно в срок.

– Лили еще спит? – спросил он, целуя жену в щеку.

– Я думаю оставить ее дома сегодня. У нее вечером опять болела голова, – промямлила Сандра так тихо, что Роджеру пришлось перестать размешивать сахар в кофе, чтобы ее услышать.

– Ты ей даешь таблетки? Может быть, стоит показаться врачу и увеличить дозу?

– Если сегодня не пройдет, завтра сходим, – Сандра подняла на мужа почти прозрачные глаза. – Она поругалась с Эмилией и еще переживает из-за этого.

Роджер вздохнул и почти упал на стул, оставив на джинсах две точки от кофе, расплескавшегося от его резкого движения.

– Тебе надо больше говорить с ней о том, как справляться с эмоциями. Ты же знаешь, насколько это может быть опасно.

Сандра промолчала, ковыряя вилкой уже остывший омлет. Она привыкла к его ворчанию и уже не испытывала никаких эмоций. Наверное, этому учишься, прожив столько лет с одним человеком. Или это действие психотропных, которые назначил ей доктор Сэйджвик.

Доедали они в тишине.

Было уже сорок минут шестого, когда Роджер быстрым шагом вышел из дома и сел в машину. Старый бензиновый БМВ завелся только с третьего раза, и Роджер подумал о том, что пора раскошелиться на новый электромобиль. Проблема была в том, что ему нравился его БМВ. Эта машина досталась ему от его деда. Передавать ее из поколения в поколение было своего рода традицией. Как золотые украшения или семейный бизнес. Роджеру нравился запах старой кожи, вытертой до такой степени, что уже никто не мог вспомнить, какого цвета она была, нравилась потрепанная оплетка на руле, хранившая отпечатки старшего поколения его семьи, нравилось, как слегка пахло бензином в салоне. Он как будто переносился в те времена, в которые даже еще не родился ни он, ни его отец, ни его дед.

Роджер оглянулся через плечо и дал задний ход. Выехав на дорогу, он повернул направо и увеличил скорость до максимально разрешенной. Он опаздывал.

Его дорога лежала через зеленый пригород, в котором предпочитали жить все, у кого хватало на это денег. Возвращение к природе было продиктовано предписаниями врачей. «Природа успокаивает» – говорили они. Да Роджер и сам не раз отмечал, что именно в этой части города все реже слышны сирены машин скорой помощи, чего не скажешь о центре города – офисном муравейнике, в котором через каждые пять шагов можно было увидеть грязно-красные пятна на асфальте и через каждые пять минут увидеть сине-красные мигалки. Поэтому все трущобы на окраинах города были снесены, чтобы уступить место роскошным домам с садами, над которыми славно потрудились ландшафтные дизайнеры, ставшие самыми высокооплачиваемыми людьми. Городские многоквартирные дома были перестроены под некое подобие дешевых мотелей, комнаты в которых нельзя было купить, но они сдавались в аренду по смешной цене.

Въехав в город, Роджер, как в зимнюю прорубь, окунулся в колючий мир стекла, бетона и развороченных тротуаров – вдоль дороги шли строительные работы. Правительство, видимо, тоже сделало выводы и внедрило программу озеленения промышленного района. Повсюду, где хватало места, должны были начать высаживать деревья, кустарники и разбивать клумбы. Сейчас же, на подготовительном этапе, город представлял собой жалкое зрелище, больше напоминая руины. Круглые сутки в городе стоял крик отбойных молотков, выкорчевывающих асфальт в жалких попытках добраться до земли. Город обещал наполниться кислородом от растущих деревьев еще в прошлом году, но пока дело не двигалось с места. Многие компании, ведущие лидеры на рынке, поддержали инициативу озеленения и стали разбивать целые сады на крышах своих небоскребов, скрыв их под большими стеклянными куполами. Роджер даже участвовал в опросе, который проводила его компания, с названием «Тематика сада». Всем сотрудникам предлагалось выбрать из пяти вариантов. Первым вариантом был сад в японском стиле, с кривыми деревьями, маленькими прудами и красными фонариками. Второй вариант был неким подобием тропического леса и предполагал чуть ли не джунгли: с лианами, папоротниками и даже небольшим зоопарком с обезьянами. Под номером три значился «Райский пляж» с белым песком, цветами, пальмами и даже попугаями. Только без моря. Четвертый вариант предлагал вернуться в деревню с яблонями, грушевыми садами и земляникой. За пятый вариант проголосовал Роджер. Смешение стилей. Четыре в одном.

Роджер повернул последний раз направо и заехал на парковку. Третий уровень, место 313 в самом начале. Ему специально дали такое место, чтобы как можно меньше сотрудников дышало выхлопами старой бензиновой развалюхи. Роджер заглушил мотор, еще раз кинул взгляд на часы и улыбнулся. Он успел.

06:00

Совещание начиналось как обычно.

Сначала слово брал сотрудник, отвечающий за безопасность. Он приводил последние цифры статистики, напоминал о предстоящих тренировках пожарной или электробезопасности и выделял несколько имен сотрудников, которые особо рьяно вмешивались в трудовые процессы, замечая нарушения правил безопасности. Это у них поощрялось не только словами, но и приятными бонусами в конце квартала. Роджер слышал об этом от коллег.

Следом руководитель отдела контроля за проектами сухо зачитывал результаты работы по отделам и передавал эстафету одному из штатных психотерапевтов.

Роджеру нравилась эта часть совещания – каждый раз команда врачей придумывала новые упражнения, чтобы настроить персонал компании на рабочий день, продуктивный и как можно менее стрессовый. Иногда они писали мини-сочинения на разные темы вроде: «Сегодня мой идеальный день», «Полчаса на Таити» или «Я благодарен этому миру за…». Иногда это были практические упражнения, когда их разбивали на группы и просили пообщаться на заданную тему. Но больше всего Роджеру запомнился день, когда они «надевали шкуру носорога» перед тем, как пойти работать. Он тогда смущался, краснел и ворчал о том, что это детские игры, но внутри себя ухахатывался от вида коллег, «натягивающих» толстенную, непробиваемую, тяжелую шкуру. Натягивают до самой головы, а на лицо опускается морда с громадным рогом и маленькими глазками. Он настолько вжился в роль, что мог бы поклясться, что даже чувствовал запах, который может исходить от шкуры носорога, если забраться в него изнутри. Ощущал липкую тяжесть на своей коже. И чувствовал себя в безопасности.

Сегодня они не собирались в группы, не кричали, не одевались носорогом или кем-то еще. Психотерапевт раздал им планшеты с опросником, в котором было 10 вопросов, и попросил ответить «да» или «нет». Такие опросы тоже были не редкостью и проводились каждые две недели с одной целью – оценить общее эмоциональное состояние персонала, чтобы выявить зачатки накопившейся усталости, недовольства или других состояний, способных вызвать в организме разрушительные реакции и привести к чуме 23 века. Роджер пробежал глазами вопросы – ничего нового.

«Чувствуете ли вы себя уставшим по утрам последние две недели?» Роджер задумался, вспомнил, что сегодня, пожалуй, он был разбит с самого утра, но винил в этом чрезмерную нагрузку на тренировке. Он подумал, постучал пальцами по столу, попробовал подсмотреть ответы у рядом сидящего товарища по работе, вздохнул и написал «нет».

Дальше. «Нет ли у вас проблем с аппетитом последние две недели?» Это было просто, он сразу поставил «нет» и перешел к следующему вопросу.

«Пропускали ли вы сеансы физической активности последние две недели?» Роджер точно помнил, что пропустил целых три тренировки на прошлой неделе из-за того, что оставался допоздна на работе. Новая должность обязывала. Он задумался. Если написать правду, его, скорее всего, заставят идти к психотерапевту, который начнет вести с ним долгие беседы о его детстве, браке или отношениях на работе. Он решил просто постараться войти в старый график и не нарушать режим тренировок следующие две недели и, если у него это не получится, сказать об этом на следующем опросе. Довольный своим решением, он написал «нет» и перешел к следующему вопросу.

«Чувствуете ли вы боли последние две недели?» Роджер подумал про сегодняшнее утро и охвативший его мимолетный страх от едва заметной боли в районе солнечного сплетения. Он постарался вспомнить, прошло ли это ощущения после того, как он позавтракал, но не смог. Чувство страха опять вернулось, и он опять сделал пять глубоких вдохов и выдохов, попытавшись сосредоточиться на чем-то приятном. Обычно он вспоминал свой последний отпуск. У них была традиция – летать на Таити всей семьей раз в три месяца, как советовали врачи. Последний раз они были там всего два месяца назад, и воспоминания были яркими. Солнце, море, песок, пина колада, мясо на гриле, тихая музыка. Его как будто опять обдало послеобеденным ветерком с моря, и он мог бы поклясться, что почувствовал соленый привкус на губах и скрип песка на зубах. Вернувшись в реальность, Роджер обратил внимание на ощущения, которые испытывает сейчас. А сейчас было только чувство приятной сытой тяжести от омлета из двух яиц, пары тостов и стакана сока. Решив понаблюдать за собой следующие две недели, Роджер поставил «нет».

Остальные шесть вопросов касались семьи и работы. Он дописал везде уверенные «нет» и нажал «отправить» на планшете, в котором они проходили опрос. Отведенные пять минут закончились. Считалось, если вы слишком долго думаете над вопросом, вы сомневаетесь, значит, автоматически попадаете на очный прием. Он успел вовремя.

Еще пять минут ушло на то, чтобы огласить фамилии тех, кого приглашали на встречу с психотерапевтом. Стоун в списках не значился.

06:30

Зайдя в свой кабинет, Роджер вздрогнул. Он еще не совсем привык к тому, что видит свое отражение в стеклянной стене, за которой по утрам все еще висела ночная мгла, не тронутая лучами солнца. Он любил свой кабинет, хоть он и напоминал ему больничную палату своей почти неприличной белизной. Белый стол, белое кресло, белый монитор, белая фоторамка на столе с тремя улыбающимися лицами. Тогда еще счастливыми.

Роджер обошел стол, плюхнулся в кресло, загрузил компьютер и начал перебирать задания на сегодня.

Его недавно перевели с простого специалиста на должность руководителя, отметив тем самым десятилетнюю преданность работе. И надо сказать, что Роджер действительно верил в то, чем занимался.

Все началось на последнем курсе института, в котором он учился на врача. Поступая туда, он мечтал не о том, чтобы лечить людей. Он хотел заняться исследовательской деятельностью и найти лекарство от болезни, которая практически не поддавалась лечению, считалась неизлечимой и в простонародье именовалась «Черная дыра». Эта болезнь первый раз была классифицирована и внесена в список более тридцати лет назад, когда Роджер еще даже не родился. Первые десять лет были самыми тяжелыми – люди умирали каждый день, а врачи не знали, как их лечить. И только через двадцать с лишним лет наконец-то нашли причину. Ученые долго спорили, что положило начало, а религиозные фанатики кричали о втором Всемирном Потопе и каре небесной. В итоге выяснили, что Черная дыра является генной мутацией, которая заставляет мозг вырабатывать вещества, разрушающие клетки человека, если человек испытывает сильные или продолжительные негативные эмоции. У большинства процесс начинался с желудка, перерастая в эрозии, язвы, разъедая тело до дыр и оставляя обугленные края, как будто плоть была выжжена огнем, пока человек не умирал от внутренних кровотечений. Были и те, кто ходил в черных язвах по всему телу, и тогда считалось, что им повезло – болезнь было легче обнаружить и вовремя направить больного на лечение. Черная дыра поражала и кости, и мозг, и другие органы, но врачи до сих пор не могли понять, как она выбирала себе «пищу».

В годы, когда Роджер только поступил в медицинский институт, не существовало лекарства, способного помочь тем, кто уже заболел. Врачи лечили симптомы, как будто латали дыры в старом мешке, который от их манипуляций только расползался по швам еще больше, заставляя больного страдать, подсаживаться на сильные обезболивающие или наркотики, и в итоге умирать. Основной проблемой являлось то, что течение болезни представляло собой замкнутый круг: заболев, человек начинал еще больше бояться того, что это неизлечимо, накручивал себя, искал все новые и новые симптомы. В итоге он приобретал нездоровые привычки, в надежде отвлечься хотя бы на вечер с парой бутылок высокоградусного пойла или пакетиком белого вещества, что влекло за собой еще большие проблемы. Самые сильные психотропные шли в дело, но только разрушали окончательно организм, нарушая гормональный баланс и делая человека овощем.

На третьем курсе Роджер узнал о том, что лекарство найдено, и это на целый месяц выбило его из учебного процесса и привело в тот самый бар, где он выпил свой первый стакан джина со льдом.

Пятнадцать лет назад

– Мы передаем последние новости из мира здравоохранения. Только что ученые корпорации «Медикол» заявили о том, что лекарство от Черной дыры найдено! Напомним, что эта болезнь впервые была диагностирована более 30 лет назад, и до сих пор не существовало средства, способного ее вылечить. Как утверждает профе…

– Заткнись!!! – заорал Роджер, и телевизор погас. Чертова умная техника.

Роджер со стоном завалился на диван и закрыл глаза. Ярость бурлила в нем с такой силой, что он не мог справиться с дыханием. Он чувствовал, как его тело слегка дрожит от учащенного сердцебиения, а голову начинает сжимать обручем боли. Он сжал кулаки и закричал. Чувствуя, что это не помогает, Роджер вскочил на ноги, и у него потемнело в глазах от резкой смены положения. Он схватил пиджак и выбежал из квартиры, которую снимал тогда со своим приятелем.

Бежать. Бежать и не останавливаться, пока ярость не выйдет из него вместе с потом. Выбор простой – либо он от нее избавится, либо она убьет его, медленно выжигая его внутренности.

Роджер вспомнил видео, которые ему показывали на лекциях. Черные дыры, пожирающие человеческую плоть, заставляя больных корчиться в страшных муках. Один случай ему запомнился особенно хорошо. Это был молодой парень, почти такой же молодой, как Роджер тогда. Говорили, что у него вся семья погибла под колесами какого-то придурка, который не справился с управлением, потому что отключился за рулем. Когда его сумели достать из машины, он был еще жив, но больше похож на желе. Черная дыра разъела его кости, и от удара то, что было когда-то человеком, превратилось в кожаную куклу, набитую фаршем, перемолотым вместе с костями и залитую пятью литрами еще теплой крови, которая медленно вытекала из тех мест, где осколки костей проткнули кожу. Но не это больше всего испугало тогда Роджера, а то, что сделала ярость с единственным оставшимся в живых в той аварии. На видео молодой человек бился в припадках, как будто был одержим самим сатаной. По его безумным глазам было видно, что он уже не здесь, но еще и не пересек черту. Он был во власти воображаемых демонов, чудовищ, которые рвали его на куски, один за одним, не уставая ни на секунду. Тот парень прожил больше года в агонии. А когда провели вскрытие, оказалось, что Черная дыра расплавила ему мозги, превратив их в суп-пюре. Больше года в агонии. Роджер не мог этого допустить. Только не мозг.

Он бежал и бежал, чувствуя, что мышцы уже настолько забились молочной кислотой, что стали каменными. Дыхание стало больше похоже на хрип, горло горело от холодного воздуха, который уже не успевал проникать в легкие. Пот тек с него градом и замерзал где-то в районе поясницы. Еще немного, и он упадет.

Роджер остановился резко, как будто налетел на невидимую стену. Согнувшись почти до земли, он упал на колени и чуть не разбил себе голову об асфальт. Сердце колотилось со страшной силой, легкие работали на износ. Роджер ждал.

Спустя десять минут он пришел в себя и почувствовал, что ярость ушла. Он победил. Тогда он поискал глазами место, где можно было отсидеться и отдохнуть, прежде чем идти обратно домой. Бар «Черная дыра». Как символично. Роджер скривился и толкнул тяжелую дверь, вошел, огляделся и сразу заметил столик, стоящий в самом дальнем углу. На негнущихся ногах он дошел до своей цели и плюхнулся на стул, сразу схватившись за правую икру, мышцы которой свело судорогой. Роджер начал чувствовать, что от него дико воняет потом и грязью, и решил было дойти до туалета, чтобы умыться, но не смог подняться. Он отрицательно мотнул головой официанту, давая тому понять, что ему ничего не надо.

– Извините, у нас не принято сидеть и ничего не заказывать. Вы должны либо сделать заказ, либо уйти. Извините, – Роджеру понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что говорил ему этот молодой, моложе него, парень, стоявший с каменным лицом, вытянувшись в струну.

Роджер недовольно поморщился и попросил оставить ему меню и немного времени подумать. Официант аккуратно положил планшет для заказа на стол и не торопясь вернулся к барной стойке.

Роджер никогда раньше не пил. Не было необходимости, да и страшно ему было – уж очень красочная коллекция видео обо всех последствиях алкоголя была у них на факультете. Ткнув наугад, он выбрал джин со льдом.

– Ваш заказ, сэр, – официант с равнодушным видом поставил перед Роджером стакан, доверху заполненный кубиками льда и залитый прозрачной жидкостью. – Принести вам лайм или лимон? – Роджер отрицательно помотал головой. Официант кивнул, развернулся и ушел.

06:35

Звук открывающейся двери прервал воспоминания Роджера.

– Эээ… Вы вызывали меня, мистер Стоун? Сэр?

В дверях копошился Кристиан, один из новичков. Чей-то сынок, насколько помнил Роджер. Однозначно. Иначе он не взял бы его в свой отдел, и парень застрял бы где-нибудь на минус первом этаже, среди курьеров и разнорабочих.

Роджер смотрел в монитор, делая вид, что вчитывается в мелко напечатанный текст, и заставляя Кристиана обливаться холодным потом.

– Кристиан, проходи, – наконец проговорил он. Кристиан застыл на месте. Роджер выпучил глаза и взглядом указал на стул возле двери. Новичок сглотнул, помялся секунд пять, и, обмякнув, опустился на стул. Роджер смотрел на него, стараясь скрыть накатившее раздражение вперемешку со смехом. «Вот ведь мямля». – Кристиан, ты догадываешься, почему я тебя позвал?

– Эээ… Н-нет. Нет, сэр. Мистер Стоун… Сэр…

– Я просмотрел вчерашний отчет об инцидентах, и меня немного обеспокоило кое-что, – Кристиан опять шумно сглотнул. – Ты ведь вчера был на участке 13/67?

– Эээ… Я, сэр. Но я не понимаю… Что я сделал не так? Сэр. Мистер Стоун.

Роджер перевел взгляд с Кристиана в монитор и прочитал:

– В 15:23 сотрудник «Медикол» пропустил красный шевроле, в котором сидели две молодые девушки, – Роджер многозначительно посмотрел снова на Кристиана. – Это так, Кристиан? Ты пропустил этих двух леди? – Молодой парень у двери, казалось, врос в стул и молчал. Роджер подождал минуту и продолжил: – Ты, наверное, думал, что они куда-то опаздывали? Хотел им помочь? Хотел поднять им настроение, показав, какие вежливые и отзывчивые бывают в наше время молодые люди на дорогах. Так, Кристиан?

– Нет, сэр… То есть да, сэр!

– То есть ты хочешь сказать, что ты специально нарушил пункт пять статьи двадцать восемь нашего положения, потому что хотел помочь этим двум леди? – Роджер откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и нахмурился.

Кристиан вскочил со стула, красный, как тот шевроле, который он вчера пропустил ровно в 15:23.

– Н-нет, сэр… Я не специально! Я просто… Мистер Стоун, я отвлекся. Такого больше никогда не повторится, сэр! – он побелел, губы у него дрожали. Под строгим взглядом Роджера он сполз обратно на стул. – Никогда, с-сэр… Мистер Стоун.

Роджеру стало жалко новичка, который, казалось, вот-вот упадет в обморок. Только этого ему и не хватало – возиться с этим сопляком, которого, насколько он помнит, ему кто-то навязал. Роджер вздохнул, потер рукой лоб, как будто стараясь стереть память об этом инциденте, и посмотрел на Кристиана.

– Кристиан, ты у нас новичок, а новичкам мы обычно прощаем мелкие оплошности. Пропустить машину – это не мелкая оплошность. Это нарушение правил. Ты это понимаешь? – Кристиан поспешно закивал головой. – Хорошо. Я допускаю, что ты отвлекся. И я верю, что этого больше никогда не повторится.

Роджер снова перевел взгляд на монитор, поискал файл с названием «Назначение_15.08». Открыв его, он пролистал в самый низ, где у него была таблица с распределением персонала по автомобилям и участкам. Он на минутку задумался, мысленно просчитывая варианты, постучал пальцем по столу и решил:

– Сегодня я назначаю тебя на участок 31/17… – Кристиан побледнел еще больше, как будто это было возможно. Роджер понимал его страх. Все работники знали, что на этом участке была кольцевая дорога, которая соединяла главные улицы города. Оживленное движение между стратегически важными объектами – школа, больница, библиотека и самый крупный торговый центр города – контролировать было очень сложно. Получить назначение на этот участок было наказанием. – Я жду, Кристиан, что ты сделаешь выводы из сегодняшней нашей встречи и не нарушишь больше ни одного правила. Мы договорились? Я могу тебе доверять? – Роджер склонил голову к левому плечу и скрестил пальцы рук перед собой.

– Да, сэр… Мистер Стоун… Сэр. Я вас не подведу!

– Ты можешь идти, Кристиан, – Роджер посмотрел на свое левое запястье. – Через пятнадцать минут выезд на участки. Не опаздывай.

Кристиан кивнул, вскочил и выбежал из кабинета, едва не разбив лицо о стеклянные двери кабинета.

– Кристиан, стой! – Вновь раскрасневшееся лицо показалось в дверном проеме. Роджер помолчал, пытаясь принять правильное решение. С одной стороны, было видно, что парень слишком возбужден, и правильно было бы его оставить без наряда на сегодня, дать время отдохнуть. С другой стороны, молодежь лучше учить сразу, иначе они никогда не научатся… Да и начальство его по голове не погладит за то, что у него не хватает сегодня людей на постах. Ну что может случиться? Он же всегда на контрольном пункте. Роджер решился: – Не забудь пройти предрейсовый осмотр. Ты слишком остро реагируешь.

Кристиан улыбнулся, кивнул и, к своей радости, закрыл за собой дверь. «Мямля».

Роджер вздохнул, закрыл файл с назначениями и покачал головой. Он сомневался в своем решении – уж очень ответственное было задание для такого новичка. Решив для себя, что в трудностях тот быстрее научится, Роджер успокоился и решил, что успеет выпить еще чашечку кофе перед тем, как приступит к работе.

И почему мне было не остаться сегодня дома? Я все-таки не очень хорошо себя чувствую. Тянет сильнее и, кажется, немного жжет. Мне кажется, здоровье важнее, чем эти дурацкие правила. «Нельзя пропускать. Подумай о своем будущем». Как же отец любил повторять это, когда мне было плохо, но нужно было идти в школу. Если это мое будущее, почему мне что-то нельзя? Разве не я решаю, что можно в моем будущем? Как это глупо – жить по чьим-то правилам. И разве не говорили по телевизору недавно, что Черная дыра стала агрессивнее, видимо, в ответ на найденное лекарство. Сейчас люди умирают в два раза быстрее… Как же хочется просто лежать в кровати и ничего не делать. Ничего не решать, стать человеком, который никому ничем не обязан. Интересно, такие бывают? Кажется, отец рассказывал, что раньше пропагандировали такую стратегию – живи своими желаниями. Как это было бы чудесно! Странно, что это не прижилось в обществе… Еще несколько минут, и придется идти к ним. Как же я их ненавижу! И жжет, кажется, еще сильнее.