Ядерный Рагнарек. Первая встреча

– Ага, паутину я убрала. Понимала, что если оставлю, слишком заметно будет. А прятаться нужно так, чтоб не нашли.

– Соображаешь, – ухмыльнулся в бороду сержант. И вдруг замер, отчего весь отряд сбился, Роман впечатался в широкую спину Олега, а на него в свою очередь налетела Кристина.

– Тихо, – выдохнул Дубов, – впереди кто-то есть.

Тигренко прислушался, и не услышал ничего.

– Ничего не слышу.

– Слушайте, звук тихий, едва заметный… – замолчал, явно подыскивая нужное слово сержант, – словно… похрустывание

– Точно, – Рысь дернула головой, – как будто скребется кто-то.

Тиграш перехватил автомат, прошептал:

– Сержант, что там впереди?

– Лифтовые шахты, с этой жгучей порослью… отродясь там никто не скребся. Вообще не помню, чтобы от туда какие-либо звуки доносились.

– И что будем делать? – с придыханием прошептала Кристина. Роман глянул искоса, волнуется девчонка, любопытно ей, неугомонной исследовательнице. Но в руках твердо держит свою излюбленную «трещотку» и глаза горят нешуточным азартом. Сказал тихо:

– Вперед, но аккуратно, мало ли что.

Корявень в ответ лишь кивнул и, развернувшись, сделал первый осторожный шаг.

Через пару десятков шагов, уже и Тигренко отчетливо различал странный монотонный звук. А едва они минули очередной поворот, выведший их на ярко освещенную площадку перед лифтами, обнаружился и источник. Человек в черно красной одежде, лежал ничком и улыбался. Он был еще жив, хотя водянистые серые глаза уже и заволокло белесой дымкой. Ладонь правой руки, запечатанная в толстую кожаною перчатку с открытыми пальцами, беспрерывно скользила по бетонному полу порождая этот монотонное «похрустование». Левая рука и нога полностью скрытые красными нитями плесени терялись в глубине лифта. Тут же валялся армейский винчестер «Карп», тупорылый и тяжелый, с пристегнутым световым целиуказателем

– Это еще что за нах? – удивленно произнес Корявень.

– Чумной… – испуганно выдохнула Кристина.

– Вот оно что… – Роман присел перед умирающим, рассматривая без прискорбия, если верить девчонке, эти «чумные» вполне могли быть виновниками смерти его друзей. Страха не было, да и чего вдруг пугаться, вполне ожидаемо, если трезво прикинуть, что за ними придут. Не за ними конечно, а за Кристинкой, вряд ли преследователи знают, что в игре появились новые игроки. Скорее всего, им нужна даже не сама девчонка, а что? Карта? Наверное, других объяснений просто нет, ладно, в принципе это уже не важно, ясно лишь, что они по разные стороны. Тиграш поднялся. – Сержант, как думаешь, на выходе они кого оставили?

Олег ответил не задумываясь:

– Уверен, что да. Я бы обязательно оставил. – И продолжил абсолютно не в тему, – Странная какая-то одежда, словно помесь сельского попа и Дед Мороза.

Тигренко мимолетно улыбнулся, соглашаясь с напарником, одежда на умирающем, действительно странная.

– Однако, бронежилет и оружие вовсе не карнавальные, а сержант?

– Точно. Как же они зашли. Ведь взорви они дверь мы бы услышали. А по другому как… не понятно.

– Загадки, потом. Вперед. – Передернув затвор, Тиграш уверенно зашагал дальше по коридору. Не оборачиваясь, произнес не громко, – Рысь, если вдруг что, держись за спиной.

– Чего так сразу… – протестующе зашипела было девчонка, но получив легкий подзатыльник от шагающим теперь замыкающим Корявна умолкла, обиженно сопя.

В коридорах им больше никто не встретился, однако у выхода и вправду обнаружилась тройка оставленных в дозоре. Хмурые зрелые мужики, в странной темно красной одежде, лицо одного из охранником укрыто непроницаемым темным стеклом шлема, наподобие мотоциклетного. В руках все трое держат автоматы, сноровисто, хватко, явно умея обращаться с оружием. «Чумные» заметили их на доли секунды позже, но этого вполне хватило, глухо гавкнул автомат капитана, порождая эхо, зло плюнул огнем кургузый ствол Корявна. Шлемастый, обладал отличной реакцией, его автомат застучал в унисон с пистолетом Рыси, вот только прицелился он хуже, или удача просто в этот день от него отвернулась. Темное стекло взорвалось блестящим крошевом осколков пластика и крови. Вот и все, три еще мгновение назад живых человека, валяться тряпичными куклами на пол. Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять, как сюда пробрались преследователи Рыси. Они действительно не взрывали дверь, они раскололи одну из створок, скорее всего заморозив сначала азотом, а после просто разбили чем-то тяжелым. Тигренко перепрыгнул через тела, рванул по темному коридору, сзади щелкнул выключателем походного фонаря Корявень, луч желтого света вспорол темное брюхо пещерного мрака, услужливо ложась под ноги беглецам. Перед последним поворотом, Дубов нагнал Тиграша, схватил за пояс, мгновенно затормозив. Рядом замерла Рысь, облокотилась о холодную стену пещеры, спросила шепотом:

– Чего остановились?

– А вдруг… там… – Дубов едва переводил дыхание, слова то и дело проглатывались, – еще три таких… же… хмыря во все оружии.

– Может быть, – прохрипел в ответ Роман, утирая тыльной стороной ладони пот со лба. В любом случае надо спешить, хрен знает сколько их еще внизу осталось, да и наверху тоже… неровен час, возьмут нас в «клещи».

Дубов выключив фонарь, выглянул настороженно из-за угла. До застывших в напряжение спутников донесся его злой шепот:

– Ага… один… два… ух, мать твою, еще трое!

Бородатое лицо здоровяка сержанта исказила угрюмая ухмылка.

– Капитан, там их пятеро, четверо с автоматами, у последнего что-то более солидное, то ли гранатомет, то ли Эйнштейн-флейта10.

– Черт, – только и вырвалось у Тигренко, он зло сплюнул. Дрянь дело, шарахни в узкий проход с гранатомета, и даже если при всем везенье не посечет осколками, то непременно завалит. Да и дуда Эйнштейна, в замкнутом пространстве если и не перетряхнет им внутренности до полного бурите, то уж обрушение вызовет еще почище, чем граната. Дрянь, дрянь дело.

Рысь защелкнула новую обойму, звук показался неожиданно громким. Ладно, Тигренко встряхнул головой, произнес сипло:

– Сержант, твои те, что слева. Рысь твои – справа, я попробую сразу уложить владельца страшной погремушки. Вопросы?

Вопросов не было. Клацнул взведенный затвор Дубовского оружия, улетел во тьму шепот: « С богом!» и они рванули к выходу. Роман вскинул автомат, метров с тридцати, да еще и, несясь во весь дух, чтобы попасть нужно быть Робин Гудом, но длинная очередь, вовсе не требовала ювелирной точности. Несколько секунд автомат выводил смертоносную трель, пока боек сухо не защелкал – кончился магазин. Но вставлять новый нужды не было, владелец, оказалось все-таки, гранатомета лежал изломанной марионеткой на зеленой траве. Да и остальные охранники, тоже уже отправились в радиоактивный рай или не менее радиоактивный ад. И все же, прежде чем покинуть подземелье, Роман вставил новый магазин, дослал патрон в ствол и, не оглядываясь, шагнул наружу.

День ударил невыносимым для глаз, после подземного полумрака, светом, болезненной яркостью, выдавливая слезы, заставляя торопливо щуриться. Тигренко бешено моргая, суетливо смахивая выступившие слезы, крутнулся на месте, выискивая возможного противника, но все оставалось тихо. Сзади сухо кашлянул пистолет Крис, Тиграш молниеносно обернулся, и еще успел заметить как дернулся один из охранников, как разжалась рука сжимавшая рукоять калашникова, ствол которого смотрел ему в спину. Кивнул благодарно девчонке, в ответ Рысь лишь неопределенно мотнула кудрявой головой, улыбнулась. Определенно ей это все нравилось, видимо в поисках таких вот приключений и сбежала из своего Первоцвета, вон как глаза горят. Красивая все таки, мимолетно подумал капитан, стягивая капюшон с головы, красивая.

– Капитан, где твоя база? – голос Дубова вывел его из странного состояния секундной неги.

– На севере… – Тигренко покрутил головой, – да, на севере, северо-западе вернее.

– Так, – Дубов прищурился, что-то прикидывая, вспоминая. – Значит туда.

Уверенными широкими шагами он двинулся сквозь кустарник, бросил не оборачиваясь:

– За мной, след в след, тут относительно сухо, но гиблых мест хватает.

Минут десять шагали, иногда переходя на бег, иногда замирая, вслушиваясь. Корявень кружил, выискивая одному ему известные ориентиры, наконец, минут через двадцать, вывел к огромной водной прогалине, тут и там изукрашенной веснушками огромных кувшинок. Сказал шепотом:

– Идем молча, от воды держитесь подальше… живет там кто-то, – и упреждая вопросы добавил, – я и сам не знаю кто, просто иногда из глубины странный звук доноситься, да пару раз видел тень метров эдак в пятнадцать.

– Ого, – округлила глаза Кристина.

– Вот тебе и ого, – Дубов прислушался. Явно уловив что-то, поднял вверх указательный палец. Роман вслушался, сквозь шум колеблемых ветром крон лесных великанов, явственно пробивался иной шум – треск веток и обрывки криков, погоня не заставила себя долго ждать.

– Надо было с гранатомета шарахнуть в проход, – прошептал Олег.

– Надо бы, да чего уж теперь, – Роман присев помассировал ноющую ногу, брюки на ране намокли, ткань набухла напитавшись кровью.

Рысь хмыкнула, каким-то своим мыслям, но так ничего и не произнесла. Корявень еще раз пристально огляделся и, мимолетно глянув на спутников, зашагал вдоль кромки тухлой болотной воды.

Уже вечерело, когда они перепачканные с ног до головы илом и прочими гнилостями топи, выбрались на очередной относительно сухой островок. Сумерки на липких лапах тумана, расползались по болоту. Лес наполнился новыми звуками, просыпались обитатели ночи, рявкали, ухали оповещая о своем пробуждении. Привалившись к скрученному стволу сосны, Дубов тихо произнес:

– Тут не далеко, граница с миражем, так что зверушки в лесу встречаются самые необычные и что еще хуже самого пакостного характера. Благо, мы едва не в самом сердце болот, а сюда они редко забредают, но все же ушки держим на макушке.

– Ты сам-то кого встречал? – прищурившись, улыбнулась Рысь, – или, что бы нам спалось лучше, сочиняешь?

Тиграш фыркнул. Дубов ерзая, выискивая наиболее удобное положение, прогудел:

– Один раз, встретился с каким-то чудом-юдом, вроде рака, только размером с хорошую свинью, безглазый, панцирь весь в наростах, медленный с виду, но клешни будь здоров, руку или ногу в раз отхватит… да и панцирь только после третьего выстрела лопнул. Так что можешь спать спокойно, но вот не думаю я, что это единственный представитель здешней фауны, остальные могут оказаться и поагрессивней, и пошустрей… и крикнуть не успеешь, утянет в жижу какой-нибудь местный спрут, булькнешь только на последок нам с капитаном.

Бородатый здоровяк, устало прикрыл глаза, едва заметно улыбаясь. Рысь, после услышанного, опасливо покосилась на спокойную гладь болотной жижи, сделала несколько осторожных шагов, у берега вдруг что-то булькнуло, и она с диким визгом метнулась к отдыхающим мужчинам. Тиграш тоже было встрепенулся, схватил автомат, глянул вопросительно на сержанта, знающего казалось эти болота словно дом родной, но Дубов лишь мотнул, едва заметно, головой, хитро щурясь. Рысь все также заполошно визжа, скинула свою «трещотку», но выстрелить не успела, Олег, мгновенно вскочив, выдернул оружие из девичьих рук, и, не сдержавшись, захохотал, булькая сквозь смех:

– Да обычная жаба… самая обычная… успокойся… а то со своими садистскими замашками – пулять во все подряд почем зря, не только погоню на нас наведешь, а и всех местных зверушек, и не известно еще кто страшнее.

Тигренко пригляделся, точно, вон она, здоровенная, с башмак сорок пятого размера, коричневая едва не черная, таращится на людей мутным зеленым глазом абсолютно бесстрашно. Едва слышно рассмеялся, перевел взгляд на испуганную девушку. По грязным щекам, катились беспрестанно маленькие шарики слезинок. Рысь отвернулась от мужчин, села на землю, спина ее мелко затряслась.

– Чего ж… это… – смутившись произнес сержант, потоптался, явно не зная куда себя деть, продолжил и вовсе не складно, – я ж… не хотел, ну не плачь… жаба там обычная…

Тигренко поднялся, не понимая зачем, действуя по наитию, подошел к плачущей Кристине, присел рядом, положив руку на ее худое плечо, и начал тихо, едва слышно читать стихи. Он и сам, не смог бы никому, объяснить, почему поступал сейчас именно так, просто сидел и читал по памяти шепотом «Я помню чудное мгновенье». И это помогло, вместе с каждой новой строчкой, девушка всхлипывала все реже, а под конец и вовсе успокоилась. Сидела молча, не поднимая головы, и Роман вдруг почувствовал себя ужасно глупо, раненым, по среди ночи сидеть в центре непроходимых дебрей и под аккомпанемент грозных рыков порождений миража читать наизусть стихи. Рысь вдруг подняла лицо, глаза ее сияли.

– Это ты сам сочинил? Сейчас, для меня?

Дубов усевшийся где-то позади, фыркнул, но промолчал. А Тигренко, почувствовал, как отчего-то кровь вдруг прилила к лицу, сказал грустно:

– Нет, это Пушкин. Великий поэт прошлого.

– Красиво… – Рысь зажмурилась, повторила медленно, будто катая по языку, пробуя на вкус, – …как мимолетное виденье… как ангел чистой красоты… красиво.

Роман осторожно убрал с ее плеча руку, посмотрел в чистое ночное небо, несколько звезд лукаво подглядывали за ним, застряв в паутине веток. Подошел Дубов, присел рядом, произнес едва слышно, словно боясь разрушить установившуюся над их островком тишину:

– Кристин, ты это, прости меня. Я ж не со зла, – протянул ей отобранную минуты назад «трещотку». Она взяла, мимолетно глянула на Тиграша, и тут же отвернувшись произнесла с какой-то странной интонацией:

– Да ладно, зато какие стихи я услышала… спасибо тебе.

Она явно выделила это «тебе», непонятно кому и адресованное, но объяснять вовсе не собиралась. Взгляд зеленых глаз снова стал дерзким, вызывающим. В глубине леса ухнула сова, и ее крик, словно консервный нож, вскрыл окутавшую людей тишину, тут же болота вновь заполнились повизгиваниями, рыками и стонами. Дубов поднялся, прислушался к доносившимся отовсюду звукам. Тигренко, чутко реагирующий на поведение друга, подвинул поближе автомат, спросил:

– Что там?

– Да, ерунда… ложитесь спать, я покараулю.

Рысь огляделась, высматривая место, где бы прилечь. Перехватив ее взгляд, Олег ткнул пальцем на свой баул.

– Ложись на рюкзак, и не так холодно, и не так жестко.

Капитан пристроился рядом, привалившись спиной к сосновому стволу, густо пахнущему смолой. Положил на колени автомат, произнес обращаясь к Корявну:

– Через четыре часа, буди. Сменю.

– Угу, – сержант уже отвернулся, пристально вглядываясь в ночь.

– Кстати, – Роман подвигал плечами, расслабляясь, спросил уже сквозь полусон, -что у тебя за оружие, первый раз такое вижу.

– Да еще когда с тропошниками ходил, у одного встреченного сталкера на два фонаря выменял. Он говорит, нашел это чудо в музее одном, в ожоге, он и название мне сказал, да как-то из головы вылетело… хоть и крутиться что-то. Вспомню, скажу.

– К нам тоже, пару раз сталкеры заходили, – сонно сказала Рысь.

– Их где только не встретишь, – согласно хмыкнул Дубов, почесывая яростно запачканную илом бороду, – народец, честно говоря, своеобразный, и по большей части неадекватный. Хотя чего удивляться, лазят там, где не то, что мозги закипят, сам можешь в момент испариться.

Тигренко не открывая глаз, подумал мимолетно, что сержант прав, но не всецело. Вспомнился виденный им единожды отряд зашедших в их городок сталкеров. Организованные, серьезные мужики, вышедшие из ожога, из-за чего их едва не положил патруль. Так вот, они вышли из зоны ожога, похоронили двух своих, одного свалила какая-то жуткая слизь охватившая все тело, второй провалился в какую-то аномалию, из-за чего его перекрутило так, что вряд ли осталось целой хоть одна кость. Его и принесли в толстом целлофановом мешке, бесформенный куль, некогда бывший живым человеком. А еще они принесли в город, ящик с артефактами РаГлаза11. До этого ведь даже не подозревали в их поселении, что страшная война породила такие необъяснимые вещи. Старший из сталкеров, Данила, по прозвищу Кузнец, рассказал на созванном городском совете много удивительных вещей, и про артефакты эти разъяснил, как пользоваться, что можно и чего нельзя. Ящик с артефактами, кстати, они оставили, как плату за предоставленный отдых и медикаменты. Да, пара этих самых артефактов даже сейчас у него в набедренном кармане хранились. Уже проваливаясь в сон, произнес:

– Я бы сказал, что их неадекватность, всего лишь своеобразность восприятия обычными людьми. Они – сталкеры, видят кураж, какой-то смысл в изучение ожогов и миражей… хотя и не понятно какой.

– Вот-вот, – Дубов скинул перепачканную ушанку, пару раз хлопнул по ней, выбивая облачками пыли засохшую грязь, – я ж и говорю, лазят, где не попадя, не понятно зачем. Не, ну понятно, артефакты там, и прочее, но все равно…

Рысь коротко хохотнула, и уже пребывая на грани сна, Роман расслышал ее слова:

– Ага, ну прям как мы…

И проваливаясь в темноту Морфеева царства, улыбнулся, полностью с этим соглашаясь.

Тиграш проснулся, едва Дубов тронул его за плечо. Внутренние часы, подсказывали, что он проспал менее двух часов, значит, что-то случилось, хотя чего гадать, лучше спросить:

– Что-то случилось?

Сержант кивнул, коснулся пальцами уха, слушай мол. Тигренко прислушался, болото ухало и стрекотало, но эти звуки были подобны тем, под какие он засыпал, с чего бы вдруг из-за этого его будить. И тут же, подтверждая его мысли, раздались хлопки выстрелов. Где-то в отдаление кипел бой, то и дело ночные звуки перекрывали хрипящие очереди автоматов. И судя по звукам, не так уж и далеко, ближе чем показалось с начала, много ближе чем хотелось бы. Сонные оковы смятыми цветными обертками улетучились в ночь, Роман вскочил, на ходу проверяя автомат.

– Что будем делать?

Но словно не слыша его, Дубов продолжал напряженно вслушиваться в звуки ночного боя. И вдруг изменившись в лице, ё яростно зашептал:

– Поднимай девчонку, капитан, бегом! Бегом!

Тиграш метнулся к спящей Рыси, тряхнул легонько за плечо, но девушка не проснулась, буркнула что-то сквозь сон и смешно надув губу продолжила посапывать. Подскочил Дубов, не церемонясь, оттолкнул капитана, вздернул спящую на ноги, отвесил ей пощечину, прерывая возмущенный крик, прохрипел страшным голосом:

– Капитан, сколько у тебя АЭВок? Сделай себе инъекцию, быстрее. Рысь сюда, – расшнуровав один из карманов на своем рюкзаке, достал две ампулы АрмСтима13, – руку левую давай!

Едва он сделал ей укол, как она дернулась, задрожала и в следующую секунду упала на колени, захрипела выгибаясь. Тигренко, сочувственно наблюдал за девчонкой, дозу сержант ей всадил максимальную и, теперь, ее буквально рвало болевыми клещами на молекулы. Препарат почти мгновенно усваивался организмом и так же мгновенно переводил его в режим невероятных перегрузок. За то когда она поднялась, казалось сам воздух вокруг нее гудел от напряжения, едва не рассыпая искры. Расширившиеся зрачки полностью скрыли радужку, позволяя видеть в темноте. Дубов всадил шприц себе в предплечье, вдавил поршень. Следующие несколько секунд он стоял раскачиваясь и тряся кудлатой головой, и Роман с удивлением понял, что сержант не просто силен, а могуч – его организм показывал невозможное даже теоретически сопротивление АрмСтиму13. Сам Тигренко уже сделавший себе укол аэвки чувствовал себя прекрасно, переполнившая тело энергия кипела, искала выхода в действии, начисто смыв ноющую боль в ноге.

Дубов закинул за плечи свой необъятный рюкзак, пару раз подпрыгнул, и быстрым шагом направился вглубь островка. Кристина метнулась следом, стремительно, будто обрела вдруг способность к телепортации. Дубов вел их не менее часа, непонятно как, ориентируясь во тьме, то заставляя бежать на приделе сил, то вдруг приказывающий замирать и едва не дышать, вслушиваясь в какофонию ночных звуков.

Наконец, на очередном островке, сержант скинул рюкзак, уселся на землю. Рядом обессилено повалился Тиграш, ночной марш бросок сквозь топи даже со стимулятором, был изматывающь. Рысь улеглась на баул Корявна, свернулась дрожа от холода и усталости.

– От кого мы бежим? – разлепил слипшиеся губы Тигренко.

– От тритонов, – коротко ответил Дубов, – от тритонов, и сбежать не получилось. Скоро они будут здесь.

– Так чего ж мы остановились!? – прохрипела из-за его спины Кристина, поднимаясь с рюкзака.

– Я не знаю где мы.

– Заблудились? – спокойно спросил капитан.

– Заблудились, – согласился сержант.

Где-то в ночи раздался многоголосый хрип стаи, охотники учуяли дичь.