На Онатару. Книга 3. Хранители леса

– Ну почему ты всегда такой спокойный? – Николу охватила знакомая зависть.

– Потому что я неотразим, – терпеливо разъяснил Лавр.

Ну да, а какого ответа Никола еще ожидал?

– А нам, простым смертным, что в таком случае делать? – со вздохом поинтересовался он.

– Восхищаться, само собой. Идем. Я уверен: она ждет.

Лючия и правда ждала. Сегодня она выглядела куда бодрее и улыбчивее. Чувствовалась в ней даже какая-то незнакомая резвость, поразившая Николу. Лючия помнилась ему неторопливой, тихой, степенной – насколько вообще можно быть степенной в тринадцать-то лет.

Или память его снова подводила? Никола так долго бережно хранил в уме все их общие мгновения, возвращался к ним мысленно вновь и вновь, находил в них утешение пополам с тоской – но вот сколько там было истины, а сколько – милых его сердцу вымыслов? Очень ведь просто навоображать себе что-нибудь, когда нет ни малейшей возможности подтвердить это или опровергнуть. Николу постоянно окружали существа куда более сильные, смелые, боевые и яростные, чем он сам, – и так здорово было придумать кого-то нежного, мягкого, доброго и тихого… Хоть немного похожего на тебя. Единомышленника. Родственную душу.

Никола опять поник: как же он всего за какие-то сутки успел измотать себя подобными рассуждениями и опасениями! Вместо того, чтобы просто радоваться, тем более что повлиять на происходящее он все равно не может. Бойкая Лючия, не столь мудрая, с совершенно детскими размышлениями, да пусть даже и вовсе не такая, какой он ее помнил, – все еще в тысячи раз лучше Лючии, спящей годами.

Сегодня она открыла им дверь, буквально приплясывая на месте. В светлом платье, с уложенными короной вокруг головы косами, свежая, легкая, щеки под чешуей чуть розовеют, – ну просто погожий майский день решил воплотиться в иномирскую девочку.

– Вот и вы! – она вдруг тепло по очереди обняла их обоих.

И если счастливый Лавр крепко обнял ее в ответ, то Никола остался верен себе и едва удосужился поднять руки.

Лавр, дождавшись, пока Лючия отвернется, осуждающе покачал головой.

Никола только плечами пожал. Сделал что мог. Не развернулся и не убежал – и на том спасибо.

– Здесь останемся? Или пойдем в Купол? Я же, получается, столько лет никого не видела…

– Введу кратко в курс дела: Дуб сделался премерзкой личностью, – сказал Лавр. – Абсолютным гадом, по правде говоря.

Лючия растерянно взглянула на Николу:

– Я думала, он вам помог предотвратить заговор…

– Помог, оставаясь при этом отвратительным типом, – за Николу ответил Лавр.

Никола удивленно посмотрел на друга. Прежде подобных высказываний в адрес Дуба за ним не замечалось. Казалось, Лавр попросту выбрал игнорировать его существование.

– От Ивы и Кориандра тоже лучше держаться подальше. Липа, судьбинушка моя, больше не желает Николе мучительной смерти, чему я по-прежнему скромно радуюсь. И это ты тоже уже знаешь. А в остальном все по-старому, – добавил Лавр. – Пойдем?

Как выяснилось, Лючию был рад поприветствовать чуть ли не каждый обитатель Корабля. Никола счел за лучшее подождать в своем привычном углу, а не таскаться за Лючией молчаливой тенью по всему Куполу. Лавр присоединился к нему.

– Чего это ты на Дуба взъелся? – спросил Никола, наблюдая за тем, как к Лючии подходит Льдиния, держащая за руку Элоизу.

Лавр стиснул челюсти так, что желваки заиграли.

– Ну, если недостаточно того, что он спокойно смотрел, как ранили меня, оставил истекать кровью в лесу и чуть не убил тебя в той драке, то вот еще один прекрасный повод: он повадился подкарауливать Липу. С проникновенными речами несчастного влюбленного наготове.

– Вот как…

– Липа, конечно, и слушать эту чепуху не стала, в первый же вечер сразу нашла меня и все выложила. Я тоже, скажем так, потолковал с ним, но наш разнесчастный доблестный Ланселот[1] оказался не слишком понятливым. Никак ее в покое не может оставить, и у меня терпение на исходе. Не нужно было, конечно, так все это Лючии вываливать. Но вчера вот он опять… Зла, в общем, не хватает.

– Я не знал. Вы ничего не рассказывали, но это по большому счету и не мое дело.

Никола нашел глазами в толпе Дуба. Тот угрюмо стоял в стороне от всех, и не думая приближаться к Лючии.

Хотя Лавр был прав и поводов для нелюбви к Дубу у них у всех имелось предостаточно, Николе все-таки стало его в эту секунду по-настоящему жаль. Невзаимность – очень болезненная штука. Все равно ведь, наверное, непросто было раз за разом решаться на такие разговоры с Липой. В то время как она без раздумий тотчас же отправилась со всем этим к жениху. К тому же эта абсолютная Лаврова убежденность, что иначе она и поступить не могла… Здорово, конечно, что он ничуть не сомневается в Липе и что она полностью оправдывает это доверие. Но за Дуба все равно грустно – они с Липой столько лет росли не разлей вода. Да и не факт, что и Лавр, и Липа, и сам Никола выжили бы, не расскажи Дуб про тот заговор.

Как же все кругом стало сложно… Так и заскучать недолго по временам, когда большинство вопросов решалось кулаками.

– Показалось, что тебе среди всех этих полетов, змеев, китов и летописей как-то не до этого, – пробурчал Лавр. Он тоже нашел глазами в толпе Дуба, но вот во взгляде Лавра даже крошечного намека на жалость не читалось.

– Хочешь, Ама его съест? – предложил Никола. – Представим как несчастный случай.

– Ама умеет есть иномирцев?

– Ну, не узнаем, пока не попробуем. Но укусить и прожевать-то способен? Так что дело за малым.

Лавр усмехнулся.

– Спасибо. Будем держать этот план про запас. Для начала сойдет и просто зубы повыбивать. Отец, правда, таких методов точно не одобрит.

Дуб заметил, что на него смотрят, и скривился в недоброй усмешке. Лавр ответил ослепительной улыбкой. Словно все это время в разговоре желал тому исключительно крепкого здоровья, счастья и долгих лет жизни.

Лючия с державшей ее за руку Элоизой наконец добралась к ним. Льдиния уже успела исчезнуть куда-то по своим делам.

– Не думала, что это так затянется, – улыбнулась Лючия. – Но здорово всех увидеть, хоть я и не могла успеть соскучиться. – Она как будто немного смутилась. И тут же добавила: – Сина и Ветивер поженились – здорово, правда?

Элоиза усиленно закивала, глядя на нее с абсолютным обожанием. У Липы, похоже, появилась достойная конкурентка.

– Вот только времени уже много, – грустно сказала Лючия. – Совсем поговорить не успели.

– Ага, – кивнул Лавр. – Теперь пора на занятия. Но вечер полностью наш.

Никола улыбнулся Лючии. Она пропустила слишком многое, чтобы понимать хоть что-то из того, чему их учил Ель и остальные, и теперь ей придется ходить на уроки вместе с младшими иномирцами в компании Элоизы. Никола втайне даже немного малодушно радовался этому. Он бы однозначно не смог сосредоточиться на задачках, сидя за одним столом с Лючией.

Но Лавр был прав – сегодняшний вечер у них уже точно никто не отнимет.

И вечер был чудесным. Они вчетвером – Никола, Лавр и Лючия с Элоизой – вновь собрались у Лючии в комнате. И разместились кру́гом прямо на толстом пушистом ковре, как делали и семь лет назад. Тогда они все время садились на пол, чтобы удобнее было приглядывать за маленькой Элоизой и не дать ей откуда-нибудь свалиться. А сегодня невольно отдали дань доброй памяти.

В этом вечере вообще, кажется, все было добрым. Никола и не догадывался, что можно так радоваться и смеяться. Это немного напоминало его первый удавшийся полет с Амой: страх наконец повержен и за спиной теперь всегда будут крылья. Он то и дело ловил на себе одобрительный взгляд Лавра, временами смотрящего на него чуть ли не с гордостью. Никола почти что слышал в эти секунды у себя в голове «Ну наконец-то ты не такая бестолочь!» его голосом.

Внутри от всего этого делалось невероятно тепло.

Лючия с Элоизой хохотали над историями про то, каково быть учеником у Еля. Честно говоря, прежде они не казались Николе такими уж смешными и остроумными. И на занятиях ему хотелось по большей части выть. Но, пересказанные сейчас, эти случаи сделались отчего-то невероятно забавными, все внезапно обернулось веселым: и вечное недовольное ворчание Еля, и его изобретательные придирки – ни разу ведь за прошедшие месяцы не повторился, талант! – и даже Николины мечты выкинуть наставника в открытый иллюминатор или же прыгнуть туда самому.

– Ох несладко же тебе приходится, – Лючия вытерла набежавшие от смеха слезы. – Извини, не стоит нам, наверно, так радоваться. Но ты бы себя слышал… – Она снова расхохоталась.

– Ну, видишь, хоть какой-то от моих мучений прок, – ответил Никола. Ему ничуть не было обидно. – Я и представить себе не мог, что он найдется.

– Ничего себе «какой-то прок»! – возмутилась Лючия. – Да ты целым кораблем управлять будешь!

Никола улыбнулся. Не важно, была прежде Лючия такой хохотушкой или нет, – слышать ее смех было волшебно. Он посмотрел на хмурого Лавра, в последнюю четверть часа то и дело поглядывающего на дверь.

– Липа опаздывает? – аккуратно поинтересовался Никола. У него совершенно вылетело из головы, как они втроем с Лавром после занятий условились, что Липа тоже присоединится к ним.

– Ага. И я, догадываясь о причинах, пожалуй, пойду теперь набью кое-кому лицо. Пожелайте удачи.

– А можно и я с тобой?! – с пугающим восторгом поинтересовалась Элоиза.

Никола с Лючией переглянулись.

– А давайте… – робко начала Лючия. Когда-то у нее здорово получалось гасить Лавровы вспышки драчливости.

Она не успела закончить свое предложение. В дверь без стука влетела раскрасневшаяся Липа. И по виду ее сразу сделалось понятно: лицу Дуба точно несдобровать.

– Извините! – выпалила она, уже стоя посреди комнаты.

Лавр поднялся, но Липа решительно покачала головой:

– Потом, – и опустилась рядом с Николой, за руку усадив недовольного Лавра с другой стороны. И спросила как можно спокойнее: – Над чем смеетесь?

– Над Николой, само собой, – ответил Лавр, все еще недобро поглядывающий на дверь, словно оттуда в любую секунду мог выбежать Дуб со стопкой любовных писем.

– Вы говорили с кем-нибудь из старших обо всех этих спектаклях? – все-таки осторожно спросил Никола. Меньше всего ему хотелось, чтобы из-за одного идиотского порыва с Лавром приключилось нечто совсем нехорошее. – С Ветвем, Вязом, да даже с Камышом?

Лючия с Элоизой притихли. Лавр бросил на него гневный взгляд.

– Я сам способен разобраться с подобным, – процедил он.

Никола невольно отпрянул. Этот Лавров тон ему был хорошо известен, но вот в свой адрес он слышал его впервые.

Липа успокаивающе опустила руку Лавру на запястье.

– Ну давай еще с Николой подерись. Совсем ошалел, Отелло[2]?

Лавр подавил вздох. Зажмурился, потер лоб. И повернулся к Николе:

– Извини. И ты меня прости, – обратился он к Липе. – Надо было просто тебя проводить, и все.

Липа фыркнула.

– Николу везде конвоируй, если уж так хочется, это с ним у тебя вроде такая традиция. Считаешь, я не смогу за себя постоять?

– Считаю, что всему происходящему пора положить конец.

От того, каким тоном это было произнесено, Николе сделалось совсем не по себе. Элоиза, осознав, что идти на боевые подвиги вместе с братом ей сегодня не светит, заметно приуныла. Лючия явно не до конца понимала происходящее, но сидела тихо, деликатно опустив взгляд.

– Как себя чувствуешь? – обратилась к ней Липа. – Странно, наверно, столько проспать…

Никола успел привыкнуть за эти месяцы к Липиному дружелюбию. Лючия же если и удивилась, то удачно это скрыла. И уж точно никогда не стала бы отвечать грубостью на вежливое участие, – в этом Никола ни капли не сомневался.

– Странно, конечно, – она улыбнулась. – Я даже не помню, почему вдруг так заснула. Сны постоянно видела, но все, кроме тех, что про китов, – размытые какие-то, неясные… Просыпаюсь – а вы все уже совсем взрослые, – она оглядела их с затаенной грустью. – И я столько всего важного пропустила.

Николе вдруг сделалось ее ужасно жаль.

– Прямо такие уж взрослые… – под нос возразил он.

– Когда я тебя последний раз видела перед тем, как заснуть, ты был на две головы ниже. А Лавр так и на все три. А Элоиза едва ходить научилась. Да и остальные… – она опустила голову, пряча подальше свою печаль.

– Мозгов у них у всех, кроме Элоизы, не то чтобы очень прибавилось, – успокоила Липа. – Все в рост пошло.

Элоиза захихикала. Лючия неуверенно улыбнулась. Липа подмигнула им обеим. И Никола изо всех сил в эту радостную секунду старался не замечать, насколько тусклой стала чешуя Липы, Лавра и Элоизы за последние недели. Особенно по сравнению с Лючииной. Он покачал головой. Только не сегодня.

Время утекло как-то совсем уж несправедливо быстро. Казалось, и пяти минут не прошло с момента, когда взбешенная Липа влетела в комнату, – а вот уже Элоиза вовсю клюет носом, привалившись плечом к брату.

– Идем, – сказал Лавр, потормошив ее. – Доставлю вас с Липой обеих до дверей спален. Мало ли кто кого еще тут решит выжидать. Не Корабль, а охотничьи угодья. Никола, ты с нами?

Никола покачал головой:

– Надеюсь, хотя бы ко мне Дуб нежными чувствами не воспылал. Правда, в тайных письмах уже был замечен.

Липа хмыкнула. Лавр пристально посмотрел на него, но Никола принял беззаботный, как ему казалось, вид.

– Ладно. Тогда до завтра, – попрощался Лавр.

Дождавшись, когда все уйдут, Никола все-таки решился спросить, хотя слова в горле вдруг сделались ужасно царапающими:

– Ты не очень устала?

Лючия покачала головой, по-прежнему глядя на него с неуверенной и немного грустной улыбкой. Они так и сидели на ковре напротив друг друга.

– Скажи… – Никола замялся.

Он уже успел пожалеть, что так легко отпустил Лавра, а с ним как будто и всю уверенность в себе. Правда, и решиться выполнить задуманное при остальных Никола бы точно не смог. Он прокашлялся.

– Скажи, а ты можешь, как Элоиза, быть с китами, там, наверху?

Больше всего Никола в эту секунду боялся, что стук его сердца нельзя не услышать, даже сидя в шаге напротив.

Лючия сладко зажмурилась. И кивнула. На такой расклад Никола и рассчитывал. Он уже не раз проделывал это прежде вдвоем с Элоизой.

– А мы с Амой умеем летать. Может… – Он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: – Может быть, полетаем вместе?..

Мнение

– Вместе полетать, значит, – Лавр перебирал струны. – Да ты у нас сердцеедом заделался.

– Пожалуйста, перестань, – Никола отвернулся, чувствуя себя ужасно уязвленным. – Не надо так говорить.

Лавр прекратил играть.

– Ладно, не буду. Прости. Не думал, что мои слова так тебя обидят.

Никола и сам не догадывался, что они его настолько заденут. И почти пожалел в эту секунду, что все-таки решил поделиться событиями вчерашнего вечера с Лавром. С другой стороны, ужасно хотелось с кем-нибудь все это обсудить. А с кем еще?

– Спасибо.

Лавр как-то невесело улыбнулся, наигрывая новый мотив. И еще один. И еще. Мелодии перетекали одна в другую, смутно знакомые, но стоило, казалось, разобрать хоть одну – сразу же начиналась новая.

– У тебя самого от этого голова болеть не начинает? – спросил Никола.

Играть Лавр, конечно, стал куда лучше, но подобная манера быстро начинала действовать на нервы.

– Да я просто… – Лавр опустил пальцы на струны. – Задумался. Здорово, должно быть, вот так летать?

– Очень здорово! Ама, с одной стороны, мне хоть и ближе всех на свете, но с другой – он совсем иной. Настолько нездешний и чужой порой… А небо огромное. Там все же бывает одиноко. Несколько месяцев назад, когда, кроме неба и Амы, у меня ничего больше и не было, буквально кричать от тоски хотелось. Да даже и сейчас порой… Брать с собой Элоизу здорово, но она вечно напоет китам что-нибудь такое, что они начинают проказничать, – один раз я всерьез испугался, что Восток попросту потеряется. И где я тогда его посреди космоса должен искать? А Лючия… Она только пела им, как невероятно в небе. А они ей – как чудесно в море. А мы с Амой слушали их: это было очень красиво. И летели вперед все вместе.

– Звучит и впрямь замечательно, – подозрительно уныло пробормотал Лавр.

– Так и есть, – Никола поднял голову и уперся взглядом в холодный металл. Гобелен с оленями и правда сняли, и Лючия уже принялась за работу.

Лавр вдруг будто вспомнил что-то и с самым хмурым видом отложил гитару.

– Липа, кстати, внезапно тут к тебе прислушалась. – И замолчал.

Никола тоже не произнес ни слова, пытаясь вспомнить, когда же это он наставлял Липу. Она подобного на дух не выносила и очень быстро ставила непрошеных советчиков на место так, что желание делиться с ней мнением у них надолго пропадало. Никола бы таких бесед точно не запамятовал.

– Ты о чем? – наконец спросил он.

– Ну, она все-таки поговорила о происходящем с Ветвем, – по виду Лавра сразу было понятно, что он думал об этом решении. – И мы, как ты понимаешь, не сошлись с ней во мнениях на этот счет.

– Мне кажется, она всего лишь переживала, – вступился за Липу Никола. – И уж не за себя, поверь мне. Вот кто точно любому от ворот поворот даст. Просто ни я, ни она не хотим, чтобы ты наделал сгоряча глупостей.

– Славно вы с ней спелись.

– Мы с ней и словом друг с другом обо всем этом не обмолвились. Но я прекрасно понимаю ее поступок. И что Ветвь?

– Вроде обещал побеседовать с родителями Дуба. Не уверен. Мы к этому моменту уже так друг на друга раскричались, что до конца суть я не уловил. А потом меня опять одолел этот проклятый кашель. Но мы столько успели наговорить, что Липа просто вылетела, хлопнув дверью. А я теперь, вспоминая, за голову берусь.

Никола при словах о кашле невольно вздрогнул. Прогнозы Лавра не оправдывались, и обитателям Корабля, кажется, становилось только хуже. Пока не настолько, чтобы всерьез мешать жить, но Николе все больше казалось, что это исключительно вопрос времени. Два дня назад он слышал, как Элоиза в очередной раз жаловалась Льдинии на головную боль.

– Так что, на радость Дубу, Липа теперь ко мне даже приближаться не желает, – закончил свой невеселый рассказ Лавр. – И наказан я ее молчанием до самой смерти.

– Может, извинишься?

Лавр возмущенно посмотрел на него.

– За то, что меня сочли неспособным постоять за себя, и за то, что мне дорого?! Или, вероятно, за то, что решали мои дела у меня за спиной, не спросив моего мнения?! Или, скажем, за то, что я – цитирую – самовлюбленный, напыщенный…

– Лавр. Остановись. Я все понял.

Лавр вздохнул.

– Такие, в общем, дела.

– Жаль, что так вышло.

Николе нечего было добавить. Он по-прежнему оставался на стороне Липы в этой истории, но точно не хотел снова злить Лавра. И сильно подозревал, что эти два гордеца очень долго способны обижаться. Но вместо всего этого сказал:

– Надеюсь, вы все же помиритесь поскорее. Хорошо, конечно, иметь вечность в запасе, чтобы всласть друг на друга подуться. Но есть в жизни способы провести время и поприятнее.

– Да мы уж поняли, совместные полеты – верный способ похитить любое сердце, – позабыл про свое обещание Лавр. – Действует безотказно.

Никола взглянул на часы. Пора к Елю.

– Я пойду, у меня по расписанию время слушать, как я не способен управлять куда там кораблем – калькулятором, – он перехватил непонимающий взгляд Лавра. – Самое простое устройство, вычисления делать. В общем, до вечера, да? Лючия вновь к себе звала. Придешь ведь?

– Я – да. А вот Липа теперь – едва ли. Все как в старые добрые времена, – уныло закончил Лавр.

Никола подумал, что ни для кого из них эти старые времена уж точно не были добрыми. Но промолчал.

* * *

Никола не ожидал встретить у Еля Вяза.

– Я опять что-то со временем напутал? – Он не мог взять в толк, зачем Вязу понадобилось присутствовать на этих бесконечных нудных уроках. Особенно учитывая отношение иномирцев к технике.

– Нет, ты в кои-то веки умудрился ничего не напутать. Отмечу этот день в календаре, – сообщил Ель.

Вяз поднял недоуменный взгляд.

– Прости, что? – прохладно переспросил он.

Ель, запоздало сообразив, что при правителе выказывать подобное отношение к его воспитаннику все же не стоит, прикусил язык. Никола сдержал довольную улыбку: отлились хоть чуть-чуть кошке мышкины слезки.

– А что тогда? – спросил он.

– Есть что обсудить, – Вяз опустился на один из стульев, стоящих у пульта. Никола и Ель последовали его примеру.

Голос, которым Вяз это сказал, сеял в душе тревогу. Почему только за чудесным днем, подобным вчерашнему, обязательно придет такой, как сегодня? Разругавшийся с Липой Лавр, вечно недовольный Ель, озабоченный чем-то Вяз… Вся надежда только на то, что вечер все же окажется иным.

– Моему народу хорошо тут, в этом небе, – вновь заговорил Вяз. – Хорошо так, как не было уже очень долгие годы. Лес, правда, по-прежнему болеет и, кажется, тянет нас за собой. – Вяз поймал Николин встревоженный взгляд. – Но решения у нас пока нет. Боюсь, на Оя теперь ни в чем нельзя полагаться. Мы обязательно отыщем выход, но сейчас не об этом. Мы успели забыть, что это такое – звезды родного мира. А они наполняют сердца такой радостью, что и слов не найдется рассказать… – Он задумчиво посмотрел в иллюминатор. – Как знать, может, и наш Лес тут все же пойдет на поправку?

– Ага, – Никола пока не очень понимал, в чем суть проблемы. Для него два неба по-прежнему ничем не отличались. Но он был счастлив помочь иномирцам и китам. – И что тогда не так?

– Онатара, – вместо Вяза мрачно ответил Ель. – Я не могу ее тут обнаружить. Либо она смещена, либо – что куда хуже – отсутствует в принципе.

Чего-то такого Никола и опасался. Но, с другой стороны, человеческое небо, может, было для иномирцев и не столь приятным, но все же не губительным при этом.

– Я хочу, – продолжал наставник, – чтобы ты тоже провел расчеты. Для всех возможных вариантов: остаться в этом небе и попытаться отыскать Онатару; найти другую пригодную для жизни планету; пролететь часть пути тут, а потом возвратиться к Онатаре в человеческом мире. Последний вариант, боюсь, самый реальный. Но в таком случае надо очень четко понимать, сколько времени мы сможем провести в нашем мире, не сбившись окончательно с курса. И как сделать этот срок максимально долгим. И – самое главное – как не заплутать навеки среди звезд в обоих мирах. – Он взял со стола внушительную стопку толстых справочников и опустил Николе прямо на колени. – Ясно? А я потом сверю наши расчеты.

Никола неуверенно кивнул, в ужасе глядя на книги. Задач подобной сложности он еще не решал в одиночку. Но прекрасно мог себе представить, сколько это займет у него времени. Надежда на хороший вечер в компании Лючии стремительно таяла.

– Сделаешь, как указывает Ель, договорились, Никола? – попросил Вяз. – Все-таки две головы лучше, чем одна. Я обращаюсь именно к вам с Елем: не хочу, чтобы кто-то еще из обитателей Корабля знал. И тебя тоже попрошу сохранить все сказанное в секрете. Не желаю омрачать им радость или даже вовсе лишать ее.

Никола опять кивнул. Вязу бы он точно не отказал, хотя мысль о предстоящих долгих часах за вычислениями нагоняла немыслимую тоску.

– Тогда не буду больше мешать вам работать, – сказал Вяз. – Надеюсь, вы найдете решение.

Уже у самой двери он вдруг обернулся и вновь обратился к Николе:

– Что там у Лавра творится, не знаешь? Ходит чернее тучи, Ветвь ко мне вечером зачем-то обещал зайти, Элоиза рассказала Льдинии, как видела Липу в слезах. Что вообще происходит?

– Не уверен, что имею право обсуждать это за их спинами, Вяз.

Вяз вздохнул.

– Конечно. Конечно, ты прав, прости. Не стоит опускаться до сплетен. Я иду на поводу у собственных переживаний.

– Надеюсь, что они оба скоро успокоятся и все станет как прежде.

– Ладно. Тоже очень надеюсь, что именно так все и будет. – Вяз потер виски. Наградил Николу долгим задумчивым взглядом, словно сомневаясь в чем-то. Но все-таки спросил: – Ты ведь знаешь, что по-прежнему можешь прийти ко мне с любым вопросом или просьбой, да? – И добавил совсем уж тихо, Никола скорее по губам прочитал, чем услышал: – Так ведь, сын?

Никола кивнул.

– Все так, Вяз. Я знаю. Спасибо.