Рубеж Стихий. Книга 4. Падение оков

1010 год от сотворения Свода, 24-й день третьего весеннего отрезка

Элемента, Предел

Наконец-то не осталось никакого смысла таиться. Шум за спиной ощущался так, будто Мик сам после долгих дней молчания набрал полную грудь морозного хрусткого воздуха – и заорал что есть мочи.

Зверозубы бесновались, выли на все голоса, громко лаяли, их пытались перекричать и усмирить единотворцы. Случайные прохожие с воплями разбегались. Без конца хлопали двери. Громом в ушах отдавалась тяжелая поступь Яха-Олы. Однако Мик наслаждался окружавшим диким, захватывающим звучанием.

Ему не знакома была эта окраинная бедная улица, за которой начинались сплошные пустыри. Некоторые города у самого Рубежа и то выглядели благоустроеннее. И все же отсюда до Дворов – меньше полдня пути.

Мик взметнул в небо столп искр. И еще один. И еще. Пусть знают: его армия тут и готова принять бой. Лучше так, чем оказаться застигнутыми врасплох среди ночи.

Мик вспомнил, как горели и рушились в небе корабли имперского флота. И послал пламя еще выше. Он выстоит и против десятка таких флотов. Ничего теперь не страшно.

Мик позвал мысленно Рут, будто вросшую в разбитую плитку под ногами. Далла подняла голову и взмахнула рукой, призвала на миг Землю – и низвергла на руины до́ма, обветшавшего задолго до их прихода, темный смертоносный каскад.

Грохот стоял оглушительный.

Они продвигались наугад, Мик отправил вперед несколько дозорных, ожидая за каждым поворотом встретить врага. Но те возвращались ни с чем: не было даже стражи. Несколько отчаянных безумцев, бросившихся на них с кулаками, напуганные бегущие горожане – и на этом всё.

Мик застыл на очередном перекрестке. Нехорошее тревожное чувство камнем застряло у самого горла. Он сглотнул и облизал пересохшие губы.

До Рут, стоявшей рядом, вновь было не докричаться.

Земля замерла за их спинами.

Ярт подошел и молча протянул нахмуренному Мику конверт. Адрес дома, где они должны встретиться с Каем.

– Тут, кажется, не так уж далеко, – сказал Ярт, перекрикивая несмолкающий шум. – Отпустим себерийцев и единотворцев на ближайший пустырь, он, считай, примыкает к особняку, а то зверозубы уже совсем сошли с ума. Устроимся там. Если нападут, у нас есть чем отбиваться.

Мик с сомнением покачал головой. Он уже однажды поверил в центральном книгохранилище, что путь к желаемому действительно может оказаться простым и безопасным, – и очень жестоко за это поплатился.

– Они будут рядом, Мик. Мы же не станем просто разрушать город в ожидании удара. Ты точно дал о себе знать.

Мик с трудом погасил новый Огонь, рвущийся из рук. Ему и самому не хотелось останавливаться. Он бежал отсюда в ужасе за свою жизнь, гонимый и обманутый. Вернулся, скрываясь под маской, и едва не погиб, еще и оказался марионеткой в чужих руках. И вот он снова здесь – лишенный страха открыть свое имя и лицо, готовый отомстить обидчикам и наконец-то добиться желаемого.

Жар неслучившегося пламени обжигал Мика.

– Орион говорил, что это бывший дом мятежников, – подала голос Рут. Видно было, как она силится что-то вспомнить. – Он большой, и его сравнительно удобно оборонять. Прежних хозяев, кажется, казнили, и туда заселился кто-то из цензоров, но тоже вскоре оказался убит. Потом там обосновалась шайка воров, а во время их ареста пострадало много людей с обеих сторон. Затем заселилась семья мастеров связи, втянутых в… – Рут прервалась под взглядом Мика. – В общем, из глупых суеверий строение считается про́клятым Четырьмя. И никто к нему даже приближаться не хочет.

Мик обернулся. Единотворцы верхом на тяжело дышавших зверозубах окружали разгневанную Землю, чей взор сейчас казался чернее ночи. За спиной Ярта себерийцы и присоединившиеся к ним мятежники крепко сжимали огнестрелы, готовые в любой момент отразить атаку. Мирра, задрав подбородок, стояла совсем рядом, глядя в сторону Дворов, и к ней сейчас подойти было страшнее всего. Над ними нависли тяжелые деревянные днища кораблей, в одном из них у штурвала сидела уставшая упрямая Ласка и – Мик точно это знал – ругалась под нос.

– Про́клятый, говоришь? – Он усмехнулся. – Для нас – в самый раз.

Дом и правда находился совсем близко, Мику даже не пришлось себя сдерживать, чтобы не запустить в небо очередной столп пламени. Испуганные горожане, верно, позакрывались за своими дверями: улицы были безлюдны.

Новое прибежище оказалось настоящим особняком, непонятно как очутившимся на этой бедной окраине: ступени у парадного входа, колонны, два больших крыла, лепнина и фрески по стенам. Вокруг пустовало еще несколько зданий – расселиться с учетом лагеря на пустыре хватит.

Большинство изображений на фресках скорее угадывались, целых стекол почти не осталось, у входной двери отсутствовала створка. Сад разросся так, что и пробраться-то к дому было непросто.

Мик взмахнул рукой и выжег им путь. Отпустив единотворцев и Землю, они поднялись по раскрошившимся ступеням. Рут неосторожно занесла ногу и чуть не упала на спину, Мик едва успел ее подхватить.

– Ничего нового, – пробормотала она.

Действительно, ничего нового: дом по ветхости не отличался от тех, где им уже приходилось останавливаться на этом долгом пути. Разве что размером был ощутимо больше: бродя из комнаты в комнату, Мик прикидывал, как лучше разместиться. Тут всего хватало – спален, кабинетов, гостиных, столовых и тех было две. Когда-то здесь умели жить роскошно.

На втором этаже Мик подошел к окну, выходящему на унылый задний двор, заросший по углам бурьяном. Туда как раз в эту секунду опускались корабли. Мик дождался последнего и пересчитал: все добрались. Можно выдохнуть.

За спиной раздались шаги, Мик обернулся. Позади стояла Рут, уже успевшая переодеться в чистое.

– Непонятно, сколько нам тут быть, а воды нет. Хотела умыться, и не вышло.

– Придумаем что-нибудь.

Мик вновь обратился к окну и замер. За время, что они говорили, рядом с их кораблями успел приземлиться новый, незнакомый.

– Неужели… – Он был готов напасть первым.

Рут приблизилась и покачала головой.

– Нет, Мик. Этих гостей мы ждали.

Первым судно покинул Бартен. Весь лоск за время, что они не виделись, напрочь слетел с него. Простая рабочая рубашка измята, на щеках многодневная щетина, плечи опущены.

– Да лучше б это была вся армия Аврума, – процедил Мик. Огонь из его рук теперь рвался наружу еще сильнее.

Он так надеялся, что эта встреча произойдет гораздо позже.

– Они тут, чтобы помочь, – напомнила Рут.

Затем из корабля вышел Кай. Он шагал ровно, не опираясь ни на чью руку, словно зрение окончательно вернулось к нему, и в целом выглядел крепче, чем в их последнюю встречу в Себерии. Но выражение его лица было до крайности унылым. Он брел так медленно, что казалось, сейчас остановится и пойдет в другую сторону.

– А вот и герой, – Мику уже почти не удавалось сдерживать Огонь.

Сколько ни готовься к столкновению – все будет мало.

Больше из корабля никто не вышел.

– А где Дарина? – Рут и правда встревожилась. – И Лита?

– Сбежали от него, наконец? Не могу их за это осуждать.

– Мик, прекрати. Если они не прилетели, значит, скорее всего, случилась беда.

– Главная беда в жизни Дарины случилась, когда ей пришлось с этим гаденышем связаться.

Рут прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Все высказал? Теперь пойдем. Встретим их.

Мик сжал кулаки.

– Некуда торопиться.

1010 год от сотворения Свода, 24-й день третьего весеннего отрезка

Элемента, Предел

Когда они наконец спустились, Ярт как раз приветствовал Кая с Бартеном в большом зале, что примыкал к прихожей. За окнами громыхала начавшаяся гроза. Рут с тоской подумала о том, в скольких комнатах тут наверняка протекает крыша.

– Я здесь пока больше не нужен, – едва кивнув в их сторону, сказал Бартен и скрылся за дверью, ведущей в жилые помещения.

– По-прежнему учтив, – Мик проводил его взглядом.

Кай смотрел в пол.

– Когда ты сможешь провести нас в Тюрьмы? – спросил его Ярт.

– Да в любой момент, – Кай по-прежнему не поднимал головы, обращаясь к потрескавшемуся паркету. С Миком и Рут он так и не поздоровался. – Если расположение охраны не сильно поменялось, даже отведу вас почти к любой камере. Но дальше что? Я потерял… – Он сглотнул. – Потерял Дарину, когда мы пытались достучаться до Воздуха. Если б знать хоть примерно, где именно искать…

Рут с замершим сердцем посмотрела на Ярта. В его взгляде, обращенном к Каю, читались горе и неверие.

– Она… – видно было, как мучительно Ярт подбирает слова. Голос его сделался совсем тихим. – Кай, неужели она погибла?

Кай вздрогнул, будто его ударили, даже назад немного отскочил.

– Нет, нет, нет! Я даже мысли такой допускать не хочу. Дар… Так и не объяснишь сразу. Думаю, слово «плен» – самое подходящее.

Ярт облегченно выдохнул, и Рут следом за ним.

– Воздух? – с грустным пониманием спросила она. Кай молча кивнул. – Меня саму Земля тоже не хотела отпускать.

– Ладно, – сказал Ярт. – Все это можно обсудить потом, в Тюрьмы сегодня никто точно не собирается. Нашим людям тоже нужен отдых. Завтра с утра вместе решим, что делать. – И он вышел из комнаты вслед за Бартеном.

Кай словно приклеился к полу.

– Раз в полгода теряешь по далле? Расточительно по нынешним-то временам, – сказал Мик, даже не пытаясь скрыть ехидство.

– Мои хотя бы все живые, – тихо ответил Кай и, судя по его виду, в ту же секунду пожалел о сказанном.

Он наконец поднял голову и проследил взглядом за рукой Рут, в этот миг крепко стиснувшей запястье Мика.

– Ну ты что, серьезно отныне собрался меня так приветствовать? В таком случае я – пас. Мне зубов не хватит на эти любезности.

Мик продолжал зло смотреть на него.

– Я ведь и ответить могу, Мик. Слепых-то всяко бить проще, я понимаю. Уж такой славный бой был – на незрячего напасть, да?

– Зрячий или нет, ты все еще такой же дохляк, от которого смешно слышать подобные угрозы. И сколько там твоей Стихии осталось без даллы…

Кай стиснул зубы.

– Мик, ради Четырех и Праматери, хватит! – Рут дернула его за руку. – Я поверить не могу, что мне действительно приходится это говорить, но, – клянусь! – если это будет продолжаться, ты тоже останешься без даллы. Будете разбираться на равных.

– На равных?! Ты серьезно? – с оскорбленным видом возмутился Мик.

– Ты правда сейчас только это и услышал?

– Слишком длинная фраза просто, – сочувственно подсказал Кай.

Рут тихонько взвыла.

– Ты, – она указала пальцем на Кая, – никого не задираешь. Ты, – она повернулась к Мику, – не лезешь с кулаками ни к кому в этой комнате. А еще лучше – ни один из вас не делает ни того, ни другого. У меня в голове не укладывается, что правда нужно объяснять подобные вещи. Если с этим тяжело справиться, то о каких Стихиях и Знании вообще может идти речь, а? Ну, или, может, уже сразу поубиваете друг друга, сбережем время и себе, и Авруму, да?

– Друг друга? – вновь решил обидеться Мик.

– Да что же это такое?! Вы ведь оба не дураки, должны понимать, что так мы далеко не уедем.

– Оба? – непонятно было, нарочно Кай передразнивает недавние интонации Мика или действительно возмущен.

И Рут даже не знала, какой вариант ее бы сильнее опечалил.

– Пойдем, – она потянула Мика за руку. – Посмотрим, где можно разместиться. Непонятно, сколько еще нам тут предстоит пробыть, надо найти подходящие комнаты для сна. Я видела, что в одной спальне дыра в потолке…

– Умоляю, сдержи свой порыв разделить со мной одну спальню, ладно? – напутствовал Кай, обращаясь к Мику.

– Умолкни уже, а? – Мик не двигался с места. Рут ощутила, как накаляется воздух вокруг его ладони.

– Только после…

Терпение Рут лопнуло. Помещение озарилось зеленым светом. Обычно такое творение применяли целители, чтобы заглушить стоны страдающих от боли, – но и сейчас сгодилось отлично. Мик и не договоривший Кай ошарашенно уставились на нее, не способные вымолвить ни звука.

– Вы сами меня вынудили. Через четверть часа опять сможете говорить. Идем, Мик, ну же. Хватит с вас обоих.

Мик с самым возмущенным видом застыл посреди пустующей спальни. Рут старательно не замечала его настроения. Она осторожно опустилась на кровать, опасаясь, что та в любую секунду проломится.

– Одного человека, наверно, и выдержит, – она похлопала рукой по матрасу. В воздух взлетело облачко пыли. Рут громко чихнула. – Кушетка у камина тоже вроде довольно крепкая, для сна сгодится. Ярт, правда, успел обмолвиться, что тут в мебели водятся крысы, – она поморщилась. – Но я пока ни одной не замечала. Остановимся тут? Надо только что-то придумать с очагом…

– Никогда не делай так больше, понятно?! – перебив ее, отчеканил Мик, к которому наконец вернулась способность говорить.

– Надеюсь, у меня больше не будет повода, – спокойно ответила Рут.

– Не существует на свете повода так обращаться со мной! Да еще в присутствии этого…

– Человека, прилетевшего, рискуя жизнью, через всю страну, чтобы нам помочь?

Мик задохнулся от возмущения.

– Ты, моя далла, применила свои творения против меня! Ты хоть представляешь, насколько это унизительно?! А что, если и я начну вести себя так же?!

Рут опустила взгляд. Воздух вокруг сжатых кулаков Мика и впрямь налился багряным.

– Ну давай, – очень тихо ответила она, смотря Мику в глаза. – Начинай, что же ты?

Щеки Мика вспыхнули. Он взглянул на руки с таким недоуменным видом, словно они обладали собственной волей.

Рут продолжала пристально наблюдать за ним.

– Прости, – внезапно охрипшим голосом произнес Мик. – Пожалуйста, прости. Не знаю, что со мной творится. Это было ужасно. Недопустимо. Прости меня. Я какое-то чудовище.

Мик подошел и опустился рядом. Кровать опасно прогнулась. Он разглядывал грязные разводы на полу, не решаясь поднять голову.

– И ты меня прости, – наконец ответила Рут. – Клянусь, это был жест отчаяния. И беспомощности. Мне действительно уже начало казаться, что вы сейчас поубиваете друг друга. Ну не драку же мне с вами устраивать, правда?

Мик невесело рассмеялся.

– Я бы на это посмотрел.

– По-прежнему надеюсь, что повода все же не будет, – улыбнулась Рут. – Пожалуйста, Мик, услышь меня. Нравится тебе или нет – но мы с Каем сейчас в одной лодке. Ему и самому несладко от этого. И очень тяжело без Дарины, я уверена. Я понимаю, в тебе не найдется сочувствия после случившегося… Но рассудок-то твой по-прежнему при тебе, так? Просто холодная голова. Нам нужна помощь. Он готов ее предоставить. Все.

– Вот почему ты вечно оказываешься права, а? – Мик чуть выпятил нижнюю губу, и Рут в эту секунду очень ясно увидела, каким он был в детстве. – Сил уже порой никаких нет…

– Но и это тоже не повод меня поджигать. Ты уж сдержись как-нибудь, хорошо?

– Давай поскорее забудем все творения этого дня, случившиеся или нет, ладно?

Рут не успела ответить. Прогнившее дерево все-таки треснуло. Кровать под ними сломалась, и они оба очутились на полу.

1010 год от сотворения Свода, 24-й день третьего весеннего отрезка

Элемента, Предел

Кай вернулся в комнату, в которую успел закинуть вещи, захлопнул дверь и попытался произнести хоть слово. Тщетно.

Зря он остановил выбор на первой попавшейся спальне. Только теперь Кай разглядел, какая тут царила разруха: оконные стекла разбиты, пустой книжный шкаф опасно покосился, на кровати один только матрас с торчащей из дыр набивкой, и меньше всего хотелось думать о происхождении подозрительных пятен на нем. Более-менее прочным казалось кресло у очага, но для сна оно все же мало годилось.

Кай легкомысленно бросил холщовую сумку на широком подоконнике и теперь горько раскаивался: недавний ливень промочил ее насквозь, и влага смешалась с грязью и пылью, лежавшими здесь повсюду.

Пришлось поскорее достать вещи и попытаться просушить их творениями: ткань нагрелась, вокруг нее образовались облачка` пара, но грязные разводы и кислый металлический запах никуда не делись. Кай раздраженно кинул одежду на спинку кресла. Придется чистить.

В сумке еще оставались книги, взятые из Высокого Храма. Акваппарат. И металлическая бабочка, которая, кажется, одна только не пострадала и плавно опустилась Каю на ладонь. Он бережно спрятал Даринин подарок в карман.

Акваппарат теперь, похоже, нужно было чинить. А страницы залило так, что они набухли, сделались волнистыми, а размытый водой текст – совершенно нечитаемым. Никакие творения не спасут.

Кай разочарованно пролистал книги и крепко сжал кулаки. Побег из Речных Камней, слепота, война, изгнание, исчезновение Дарины, дорога через весь континент в обществе Бартена, самый ужасный дом во всем Пределе, прием, который оказал Мик, усталость, недосып, дрянная еда, а теперь вот – книги, которые и прочитать-то до конца не успел.

– Да будь оно все проклято! Катись оно к …! – вдруг громко, не стесняясь в выражениях, прокричал Кай. Он отшвырнул испорченные тома на пол, а потом еще и от души пнул, так, что они отлетели в угол. – Сил моих больше нет на всю эту …!

Способность говорить к нему явно вернулась. И даже стало на какой-то миг чуть полегче.

За спиной раздалось тихое покашливание. Кай обернулся. В дверях стоял смущенный Ярт.

– Сложный день? – осторожно спросил он.

– Да вот весь последний год совсем не задался, ага, – Кай, чувствуя себя последним дураком, почесал в затылке. Он не решался встретиться с Яртом взглядом. Больше всего на свете в эту секунду мечталось последовать за собственными проклятиями. – Ты что-то хотел?

– Ну, в целом говоря, да. Тут, похоже, беда со стихийным водопроводом, а дело к вечеру, неплохо было бы приготовить поесть, и уборка бы точно не помешала, да и самим помыться… В общем, можешь взглянуть? Я знаю, тебя этому никогда не учили, но из всех нас за Воду – ты.

– Конечно, – сразу согласился Кай. Сам факт, что Ярт пришел к нему с просьбой, значительно улучшал этот непростой день. – Куда идти?

В подвальной комнате не было видно стен из-за густого переплетения труб. Тусклый свет из открытой двери едва позволял различить обстановку. Как и во всем доме, тут пахло сыростью и холодом, а еще – плесенью и забытьем.

– Ни дать ни взять могила какая-то, – решился пробормотать Кай. Сюда они дошли молча.

– Сейчас, секунда. – Ярт зажег в ладонях слабый огонек. – Так лучше?

– Гораздо.

Кай плохо представлял себе, что нужно делать. Он опустил ладонь на одну из металлических деталей. Вода была здесь, совсем рядом, возможно, даже искала себе путь. Он слышал ее, попробовал призвать – но ощутил вдруг сильное сопротивление.

– Кажется, где-то случился засор.

– Охотно верю, – кивнул Ярт.

Десять минут спустя Каю наконец удалось определить место проблемы.

– Нашел. – Он обратился к Ярту: – Стоит прочистить, и должно заработать. Возможно, правда, еще придется подлатать, и напор будет не очень, но все же…

– Попробуешь?

Кай чувствовал ручеек, текущий в трубах далеко отсюда. Он попытался позвать и усилить его. И еще. Осторожно проложить ему путь через преграду из грязи и какой-то, как казалось Каю, липкой дряни.

Все вроде шло хорошо. Усиливающийся поток вымывал сор, освобождая дорогу. Ярт с улыбкой прислушался к раздавшемуся журчанию. Кай осмелел, радуясь удаче.

А потом труба лопнула.

Их с Яртом окатило застоявшейся водой, смешанной с грязью, невесть откуда взявшимися сгнившими листьями и всем тем, что скопилось в этих трубах за долгие месяцы.

– Прости, такому в Тюрьмах действительно не учили, – уныло признался Кай.

Он спохватился и остановил Стихию, чувствуя, как по нему стекают дурно пахнущие брызги. Некстати вспомнилось, в каком состоянии его сменная одежда, но вновь выражаться при Ярте Кай не решился.

Огонь погас, и на миг сделалось совсем темно, но потом дверь за их спинами отворилась, и по стенам запрыгали отсветы нового пламени.

Естественно – Кай удрученно подумал, что сегодня просто не могло быть иначе, – пришел Мик. Из-за его плеча робко выглядывала Рут.

– Отыскал себе новое развлечение? – Мик смотрел на Кая, в эту секунду доставшего из волос комок чего-то слипшегося. – По-моему, очень в твоем духе.

– Нет. Я готовил тебе сюрприз. Нравится? – Кай потряс головой и прочистил ухо.

– Нет, но тебе идет.

– Говорю же, для тебя старался.

Рут переводила задумчивый взгляд с одного на другого. Ярт молчал.

– Мик, что вы хотели? – наконец вмешался он.

– Мирра спрашивала, как дела с водопроводом: время готовить ужин. Ласка сказала, что вы, должно быть, тут. Пришли позвать – ну и… Похоже, нужна помощь? – Мик указал на потоп в комнате.

– Нужно залатать трубы, – согласился Кай. – Справитесь с Лаской? Тогда я пущу Воду.

«И смогу хотя бы смыть с себя всю эту гадость», – подумал он. И неожиданно приободрился.

Водопровод починили, но вот добиться теплой воды пока не удалось, и мыться пришлось очень быстро. После, стуча зубами, Кай поскорее натянул на себя всю одежду, которая у него только была. Огонь в камине почти не горел, но лучше уж терпеть холод, чем снова слушать зубоскальство Мика.