На крыльях Зари

1

Вот уж не думал не гадал, что буду иметь дело с охранкой! И кто? Я! Кандидат в члены партии Социалистов Революционеров! Так нет же – жизнь порой поворачивается к нам самыми неожиданными сторонами! Вчера меня посетил ни много ни мало сам господин подполковник Кудрявцев – первый заместитель начальника охранки Одессы.

Эта скотина оказалась полностью в курсе партийной жизни города, и пришла ко мне не с пустыми руками – с теми материалами, которые собрал подполковник, меня хоть сегодня можно отправлять на каторгу, но этот пройдоха даже не обмолвился о такой возможности. Знает, умная бестия, что истинного революционера таким не проймёшь!

Гораздо хуже, что он продемонстрировал мне компромат на руководство нашей ячейки и пообещал сделать так, что для товарищей будет однозначно ясным, что в охранку сведения на них передал я. Тут уже приятной прогулкой в хорошей компании не отделаешься! Революционная справедливость – она посуровее законности.

И ведь даже не предложил, гад такой, работать на него. Мол, единственное, что ему от меня нужно, так чтоб я проявил себя истинным патриотом, и отправился помочь нуждающемуся в братской интернациональной помощи болгарскому народу, ведущему тяжёлую неравную войну с исконным врагом – турком! Мол, есть в Болгарии самолёты, а скоро и ещё прибавится, а вот лётчиков толковых совсем ничего.

И вот со всей матушки России готовы прийти на помощь патриотичные пилоты, но пока они ещё доберутся, а разведку воздушную в интересах болгарской армии вести надо было ещё вчера. Вот и поручил ему, пышущий любовью к славянским братьям государь император найти в Одессе достойных сынов родины. А кто в Одессе лучшие пилоты? Известно – братья Михаил да Тимофей Ефимовы. Михаил сейчас во Франции, а Тимофей здесь – вот он я! И так удачно сложилось, что есть у господина полковника неотразимый аргумент, которым можно на славного летчика воздействовать.

Так что получил я пакет с письмом болгарскому главнокомандующему, карту с маршрутом, на котором для моей «Зари» (это мой собственный аэроплан типа Блерио XI) уже заготавливают запасы бензина и касторового масла и строжайшее предписание вылететь в район Адрианополя не далее как через три дня!

2

Заместитель начальника жандармского отделения Одессы подполковник Кудрявцев довольно потирал руки. Похоже, сегодня ему удалось сделать сразу два добрых дела на пользу России. Во-первых, он выполнил задание руководства и раздобыл для фронта одного из талантливейших русских авиаторов, параллельно спасая его же от неминуемого ареста, а то и физического устранения. Он давно выслеживал все контакты революционеров в своём городе, и только строжайшие указания из Петербурга «точно следовать букве закона, обеспечивая стопроцентную доказательную базу при каждом задержании» не давали ему возможности выполоть заразу на корню.

Ну а как «следовать букве закона», когда кретины присяжные готовы оправдать террориста только за то, что он, видите ли идейный политический борец?! На всю страну гремит слава адвоката Плеве, выводящего из-под обвинения откровенных преступников, разводя слюни да сопли! Революционеры, да и вся прочая сволочь, вполне законно воспринимают это как слабость власти и ведут свою работу всё более нагло и открыто. По глубокому убеждению подполковника, система, настолько мягкая по отношению к своим врагам, неизбежно должна за это поплатиться.

Если бы дело происходило в любой другой стране, он только позлорадствовал бы, но сегодня из-за политической близорукости петербургских чинуш гибнет его родина! К счастью, ещё не перевелись в России твёрдые профессионалы в жандармерии и армии, и они-то осознают, насколько опасно положение. Вот, к примеру, его новый, буквально пару месяцев назад назначенный на должность шеф – бывший начальник московской жандармерии полковник Павел Павлович Заварзин. Заварзин прославился, как гений сыска, но чересчур прямолинейный и ершистый, открыто несогласный с проводимым импотентским курсом офицер. Родом из Одессы, Павел Павлович отлично ориентировался в обстановке, сложившейся в южных губерниях. Из Москвы талантливого офицера в угоду либерально настроенной публике пришлось убрать, но, слава Богу, хватило ума не отправлять его в отставку.

По прибытии на новое место службы начальник быстро развернул активную работу. Они с Кудрявцевым составили достаточно, как казалось, эффектный план по борьбе с революционерами. План был прост, как три копейки. Турецкое подполье, активизировавшееся во время начавшейся войны, мстит «кинувшим» их социалистам-революционерам, поставившим заведомо некачественное оружие и взрывчатку. В процессе взаимных разборок обе силы, давно в печёнках сидящие у жандармов южного города, взаимно уничтожают друг друга.

Дело за малым – слить нужным людям в руководстве обеих бандитских группировок нужную информацию, и проследить за тем, чтобы взаимное уничтожение было действительно полным. Причём последнее ни в коем случае нельзя доверять своим, чересчур либерально настроенным подчинённым.

Для выполнения этой фазы операции полковник Заварзин планировал подключить свою агентуру из среды армян. Правда, такое решение грозило не вполне предсказуемыми последствиями, поскольку вражда между армянами и турками давняя и не на жизнь, а на смерть, но полковник рассудил, что после уничтожения боевого потенциала турецкого подполья он сможет взять ситуацию под контроль и не допустить в городе большой резни.

Подготовительная работа шла уже достаточно долго, и буквально на днях операция должна была вступить в решающую фазу. Турки заказали у революционеров крупную партию взрывчатки, и жандармерии удалось подменить опасный товар на безвредную «куклу». Конфликт из-за такого наглого «кидалова» полковник как раз и собирался использовать для стравливания противников. Сделка состоялась накануне, в Трабзон груз контрабандного динамита попадёт ориентировочно дня через три, там он будет проверен, и вот тогда…

К этому-то времени подполковник и решил вывести из-под удара лично ему симпатичного авиатора, которым он искренне восхищался, но который, по дурости, ввязался в сомнительные политические игрища. Тем более его действительно просили найти для болгар толкового лётчика.

Заграничная разведка узнала об обучении в Германии группы турецких военных авиаторов и закупке там нескольких военных самолётов, уже отправленных в Стамбул под видом совсем иных грузов. Затратив немало сил и средств, два самолёта удалось перенаправить в Софию, где они закономерно попали в руки предупреждённых о ценном грузе представителей Балканского союза. Но вот летать на этих аэропланах, несущих, кстати, все положенные опознавательные знаки турецкой армии, некому.

Вообще, как Заварзину конфиденциально сообщил курьер московской жандармерии, как раз и осуществившей операцию по перехвату самолётов, во всей Болгарии есть только один единственный опытный лётчик – поручик Симеон Петров, да пара недоучившихся пилотов с налётом менее десяти часов. В связи с этим, «братушки» активно нанимают по всему миру авантюристов с лётными дипломами, но толку от этих летунов будет мало.

Если Россия хочет реально помочь союзникам, то надо направить на фронт по-настоящему опытных, и главное – смелых авиаторов. В России такие есть, и сейчас из них формируют соединение, оснащённое по последнему слову военной науки, но времени упускать нельзя. Из Одессы можно организовать перелёт в Болгарию опытных пилотов прямо на аэропланах, и долг полковника такой перелёт организовать! Обеспечить бензином, маслом, людьми, а главное – самими самолётами и пилотами!

3

Ну вот, все недолгие приготовления и окончены! Под сиденье верной «Зари» приделан лист железа, что конечно не очень здорово из-за лишнего веса, но вполне может спасти мою драгоценную шкуру от шальной пули на этой ненужной лично мне войне. Бак под крышку залит самым качественным бензином, несколько бидонов с которым загружены на место наблюдателя, и я отдаю приказ «от винта». Старенький, но тщательно обслуженный «гном лямбда 5» ровно тарахтит под капотом, и «Заря» не торопясь разбегается по пожухлой осенней траве.

Загрузка сегодня максимальная, а мой аэроплан имеет не самую лучшую грузоподъёмность. Всё же «Блерио» достаточно устаревшая модель – моноплан образца 1909 года, обеспечивший своему создателю славу, перелетев через Ла-Манш, за три года прилично устарел. На новых самолётах и моторы помощнее моего слабосильного «гнома», и подъёмная сила побольше, да и обзор с биплана, оснащённого толкающим винтом, не в пример лучше, но есть то, что есть.

Выкатываюсь к началу взлётной полосы, вывожу обороты двигателя на максимум и начинаю разбег. Давненько я не летал настолько перегруженным! «Заря» передаёт мне своё недовольство резкой тряской, каждая мельчайшая кочка на укатанной полосе отдаётся болью в позвоночнике, но скорость уверенно растёт. Вот, наконец, на педалях и рычагах появляется усилие, тряска становится меньше. Колёса ещё катятся, но крылья уже уверенно опираются на воздух. Расслабляю кисть правой руки, слишком нервно взявшуюся за рычаг, чуть отдаю руль высоты, подравниваюсь по курсу педалями. Аэроплан поднимает от земли хвост, и продолжает разбег на передних колёсах. Подскок, ещё один, короткое зависание в воздухе, и вот мы, наконец, в воздухе!

Мы с «Зарёй» отрываемся от земли и отправляемся на войну. Летим невысоко – с такой нагрузкой мотор совершенно не тянет, ну да и неприятеля под нами сейчас нет, а ориентироваться так проще.

Два часа в воздухе пролетели как один миг, и уже видно поле, с которого мне приветливо машут флажками. Надо отдать должное этим гадам жандармам – организация перелёта не хуже, чем на всероссийских гонках Санкт-Петербург – Москва. Механика нет, и я сам осматриваю и тщательно чищу мотор, плотно обедаю, заправляю «Зарю» и вновь поднимаюсь в осеннее небо.

На что люблю летать, да и в дальних перелётах, типа «Петербург – Москва» участвовал не единожды, но этот путь запомнится мне навсегда! Во-первых, я один. Совсем один в бескрайнем южном осеннем небе. И так продолжается не десять минут, и даже не час, а целый день. Смертельно страшно за мотор – как то он переживёт такую длительную нагрузку! Не менее страшно заблудиться – трасса никак не обозначена, и приходится выискивать на местности ориентиры, как-то соотнося их с весьма условной картой. Лечу на высоте примерно полутора километров, стараясь не терять из виду береговую черту – уж она-то точно не подведёт!

На удивление легко прохожу границу. Болгарские пограничники приветливо машут фуражками и показывают направление на площадку, где для «Зари» приготовлен бензин, а меня ждёт плотный обед. Чувствуется, что братья славяне и впрямь крайне заинтересованы в лётчиках. Встречают меня очень сердечно, и не похоже, что это игра – пограничники искренне рады, что им выпала честь встретить столь необходимый на фронте самолёт. Места назначения – полевого аэродрома в местечке Мустафа-паша достигаю уже в вечерних сумерках. Усталая «Заря» занимает место рядом с новенькими «Фарманом VII» и «Депердюссеном-А». Сил нет совершенно, и меня буквально уносят от самолёта в палатку. Последнее, о чём успеваю подумать, перед тем, как провалиться в глубочайший сон – неужели долетел!

Наутро в лагере наблюдается суета. Оказывается, вчера был совершён первый полёт над позициями турок, и теперь в лагерь прибыло высшее начальство, в лице командующего авиацией генерала Янкова. Вчерашняя разведка принесла ценные сведения, и генерал просит повторить полёт. Более того – он придумал сбрасывать с аэроплана листовки с призывом сдаться, и задачей того, кто полетит сегодня, будет разбрасывание этих прокламаций, мешок с которыми генерал привёз с собой.

Странно, но из болгарских пилотов лететь вызвался лишь один совсем молодой поручик, но его, отчего то, достаточно грубо оттёрли в сторону и не дали сказать ни слова. Вызываюсь добровольцем. Отходим с генералом в сторону. Он просит уделить особое внимание позициям неприятеля у форта Карагач, листовки же желательно разбросать над самой цитаделью, недосягаемой для выстрелов из орудий.

За ночь механики навели на «Зарю» блеск, и теперь она сверкает свежеотдраенными цилиндрами мотора как невеста. Занимаю место пилота, и тут ко мне подходит тот самый болгарский поручик, который явно хотел лететь.

– Друг, возьми в небо хоть наблюдателем! – просит он, и я не могу отказать. Садимся в самолёт, разбегаемся по вытоптанному полю аэродрома и поднимаемся в воздух. Христо, так зовут моего попутчика, рассказывает, что вчера на задание летал временный командир отряда поручик Радул Милков с наблюдателем Проданом Трандычиевым. Слетали в целом неплохо, но над крепостью по ним начали стрелять, и Продан уронил блокнот с наблюдениями. Ребята малость перепугались и, будем честны, обделались. Теперь надо всё разведать заново. Если бы он, Христо, успешно выполнил задание, это был бы позор и для Радула и для Продана, потому в полёт его пускать не хотели.

Христо, как и я, из крестьян, и после вчерашнего конфуза благородным господам аристократам невозможно допустить мысли, что «мужичьё» справится с проваленным ими заданием. Особо невыносима эта мысль для Продана, натерпевшегося вчера насмешек.

4

Начальник одесского охранного отделения особого корпуса жандармов полковник Павел Павлович Заварзин с нетерпением ждал встречи с агентом. Сегодняшний гость конспиративной квартиры на окраине Одессы был завербован им лично более пяти лет назад в Варшаве, и неизвестно, как он отнесётся к изменению статуса своего куратора. Но вот, наконец, условный стук в дверь.

– Рубэн Ашотович! Дорогой, здравствуй! Приветствовал гостя Заварзин.

– И вам не болеть Павел Павлович! – рослый мужчина ярко выраженной кавказской наружности осмотрелся по сторонам, никого не заметил, и прошёл в квартиру.

– Рубэн, – не стал тянуть Заварзин, – до меня дошли слухи, что твои люди недавно крепко обидели турок. Говорят – были даже погибшие. Сразу скажу – я вас не осуждаю, и никогда не стал бы вмешиваться во внутренние дела уважаемой мной армянской диаспоры, но обстоятельства складываются так, что мы можем помочь друг другу.

– Да? А я уже опасался, что ты будешь меня арестовывать! – рассмеялся Рубэн и вытащил руку из кармана, в котором лежал браунинг. Не скрою – турки вконец обнаглели – отжали южный рынок, и ведут себя как скоты! Только с начала лета изнасиловали трёх армянских девушек! Мы такого не прощаем!

– Вот и я о том. Турки сидят у меня как кость в горле! Но есть и другая кость – наши доморощенные революционеры. Они, кстати, последнее время весьма непатриотично снабжают турок оружием и взрывчаткой. Вот намедни продали три пуда нитроглицерина. Скажи мне, Рубэн – вот зачем приличным людям нитроглицерин? Я не хочу, чтобы в моём городе что то так сильно взрывалось. Я вообще хочу покоя.

Лицо армянина посерело. Он хорошо представлял, зачем враждебному клану понадобилась взрывчатка, ведь не далее как в прошлом месяце армяне вернули себе южный рынок, убив не только мелких турецких боевиков, но и правую руку неофициального «пашы» Одессы. Теперь диаспора ждала неизбежной мести и готовилась к войне. Тем временем полковник продолжал.

– Не волнуйся, Рубэн. На этот раз мои люди поработали на славу – «этот» нитроглицерин не взорвётся. Но с вас должок. Мне хуже горькой редьки надоели и турки и эсеры. Буду предельно прям – особый жандармкий корпус не будет возражать, если обе названные силы перестанут существовать. Физически. В конце концов, одни обманули других…почему бы злобным террористам не перестрелять друг друга во внутренних разборках?

– А ты опасный человек Павел! – глаза у армянина засверкали, – но моим людям не справиться. У нас всего две трёхлинейки, а пистолетами много не навоюешь.

– Вот это уже конструктивный разговор по существу! Само собой я не могу поставить вашей «организации» оружие. Да его у меня и нет. Но совет дам. Ты отлично знаешь, что армия перевооружается на трёхлинейки. Так вот, на складах скопилось никому, вплоть до интендантов неведомое количество винтовок старых типов – есть там и берданки, и «крынки», и иные системы. Всё это добро, вместе с боеприпасами, вывозится на длительное хранение на склады, оборудованные в катакомбах. Так вот, не удивлюсь, если окажется, что некие не слишком достойные личности, к примеру, подпоручик Грищенко, Остап Тарасович, делают небольшой гешефт, приторговывая отличными по точности боя винтовками с «охотниками». Да, мерзавцы ещё и снабжают браконьеров разрывными пулями к тем самым берданкам. Денег эти деятели дерут с «честных» граждан немало, но и благодарность нашего города за избавление от бандитов велика. В прихожей саквояж – думаю, на первое время там достаточно.

Армянин хитро улыбнулся. Сегодня, как он считал, был его день. Пообещав, что «постарается помочь господину полковнику» всем, чем сможет, он покинул квартиру, прихватив увесистый саквояж с тридцатью тысячами рублей ассигнациями.

Улыбнулся, проводив гостя, и Заварзин. Он не хотел усиления влияния в городе армянской диаспоры, но за всё надо платить, и такую цену он за ликвидацию двух по-настоящему опасных группировок заплатить был готов. Тем более, выросший в Одессе жандарм отлично знал, что равновесие совсем скоро будет восстановлено – те же парни Молдаванки без проблем объяснят армянам, где их место.

5

Ну вот! Свершилось! Я второй день на войне, и уже лечу в свой первый боевой вылет! Со мной в кабине «Зари» славный болгарский лётчик Христо, которого сегодня не пустили в самостоятельный полёт. Но, влюблённый в небо, он полетел со мной простым наблюдателем. Ничего, если у нас всё удастся, а уж я постараюсь, чтобы удалось, командование будет вынуждено допустить к полётам и Христо!

Летим высоко – на глаз выше километра, и с такой высоты отлично виден и город, и наводнённые войсками окрестности. Христо с планшетом в руках наносит на карту расположение вражеских войск, но вскоре просит снизиться, чтобы рассмотреть подробности.

К укреплениям Адрианополя подходим уже совсем низко, и турки начинают реагировать на появление аэроплана: многие солдаты в ужасе бросаются на землю, закрывая голову руками. Дважды облетаем город на самой малой высоте. Христо делает подробнейшие зарисовки на карте, заполняя её всё новыми пометками, а мне просто интересно.

Город разделён реками, и с водой у обороняющихся проблем нет. По слухам, нет сложностей и с продовольствием, как, впрочем, и с боеприпасами. Посреди городских кварталов расположена сильная крепость, а на городских окраинах разместились отлично защищённые и вооружённые мощной артиллерией бастионы, не дающие болгарам возможности даже приблизиться на расстояние уверенного выстрела из дальнобойной пушки. И даже если «братушки» каким-то чудом пробьются к предместьям, расположенные на господствующих высотах турецкие позиции сохранят за собой решающее преимущество. Пожалуй, болгарской армии будет очень непросто взять такие укрепления.

Определив положение турецких войск, направляемся в обратный путь. Нам вновь предстоит пролететь над крепостью, и турки открывают по нам огонь! С форта Карагач стреляют из винтовок залпами, и я с неприятным чувством вижу дыры, образующиеся в крыльях. Если попадут в мотор, придётся садиться, но как-то совсем не хочется попадать в турецкий плен. Набираем высоту 1300 метров, и пули перестают нас доставать, но тут обнаруживается, что к появлению аэропланов янычары подготовились несколько лучше, чем я ожидал.

Сразу с нескольких фортов по «Заре» начинают стрелять из противоаэропланных пушек, и меткость канониров на высоте! После пятого залпа, одна граната разорывается совсем близко, и машина содрогается от попадания града осколков. Хвала Создателю, не было повреждено ни мотора, ни винта, а с дырявыми плоскостями «Заря» ещё вполне способна донести нас до Мустафа-паши. Прибавляю газа до полного, набираю высоту, и выхожу из-под обстрела. Ещё двадцать минут, и мы на земле.

На аэродроме нас уже с нетерпением ждут. Давешний генерал буквально накидывается с расспросами, трижды переспрашивает меня, всё ли верно на карте, заполненной Христо. Я подтверждаю верность наблюдений своего боевого товарища, и генерал разражается потоками брани. На основании вчерашней разведки армия приготовилась наступать на правый фланг турок, но мы видели целых две колонны войск, направлявшихся туда же. Генерал, позже мне сказали, что это начальник железнодорожных войск и авиации болгарской армии генерал Янков, умчался к телеграфу срочно менять план наступления. Ударив во фланг перегруппирующегося неприятеля, болгары в тот день одержали важную победу.

6

Заведующий заграничной агентурой корпуса жандармов Александр Александрович Красильников устало оторвал взгляд от бумаг. Новости не радовали. Он уже не раз докладывал, что из затеи с помощью балканским государствам в их войне против Турции не выйдет ничего хорошего. Не выйдет прежде всего потому, что Россия в любом случае окажется в проигрыше. Вобще, неплохо знающий историю Красильников скептически смотрел на «войны за независимость», периодически вспыхивающие то тут то там на протяжении веков.

Рано или поздно почти каждое этническое образование начинает воображать, что без собственной территории, армии, императора, или парламента (нужное подчеркнуть в зависимости от мировой политической моды), и прочих глупостей – жизнь не в жизнь. И начинается! Причём, как правило, в итоге они теряют до половины населения и те жалкие блага цивилизации, которые имели до начала войны. Вырвавшись же из кровавой каши, оставшиеся в живых в равной мере проклинают своих несостоятельных вождей и более сильных соседей.

Бывают и исключения. Мировая ситуация порой складывается так, что та или иная великая держава вмешивается в одну из таких ничтожных войн на стороне «националистов», и обеспечивает им победу. Что ж, тем печальнее участь победителей. Растеряв поддержку патрона, вообразив себя «великими», мелкопоместные князьки новорожденной державы почти неизбежно ведут её к катастрофе.

По мнению Красильникова с Болгарией происходило именно это. Возникшая в результате не слишком продуманной политики России держава возомнила себя центром европейского равновесия, и возмечтала превратиться в самостоятельного игрока. Созданный болгарами из подобных им, хотя и не столь амбициозных, Сербии с Черногорией Балканский союз объявил войну ослабленной, но всё ещё великой Турецкой империи, и не имел шансов на победу без мощной поддержки извне.

Братья славяне активно вели переговоры с Австро-Венгрией и Германией, с Францией, Англией, и даже с Италией, обещая державам любые преференции за помощь в борьбе. Нетрудно было заметить, что удовлетворить требования всех у Балканского союза не получится никак. Столь же очевидно Красильникову было и то, что главным обманутым союзником по обыкновению окажется его родина. Ведь, в отличие от других стран, Россия именно «помогала братским народам», не требуя твёрдых векселей и оплаты вперёд за каждую проданную винтовку.

Но указ из Петербурга получен, и надо работать. Но как тут работать, если кроме пустой говорильни реальных полномочий, да хотя бы просто и денег Красильников не получил. Предотвратить сделку турецкого правительства с фирмой Робера Эно-Пельтри не удалось, и семь новеньких аэропланов отправились в Стамбул. Аналогичная история повторилась на заводе Блерио. Французские коммерсанты предлагали перепродать турецкий заказ хоть России, хоть Гондурасу с наценкой всего в 20%, и, с учётом времени на перезаключение контракта и изготовление аэропланов, Турция осталась бы без воздушной разведки, но… Но министерство финансов средств не выделило.

Вскоре абсолютно аналогичная история повторилась в Германии, где туркам удалось подписать контракт на постройку десятка самолётов. Не прошло и трёх месяцев, и первая пара «Харлан айндеккер» направилась в Стамбул.

Красильников сделал всё от него зависящее. Он разузнал подробнейший маршрут и расписание следования составов с аэропланами и заблаговременно передал эти сведения болгарским пограничникам. Но Болгары сумели перехватить лишь пару из десятка следующих по их территории самолётов! Причём, по сведениям уже от болгарской агентуры, остальные самолёты были банально пропущены за весьма незначительную взятку.

Но даже и от захваченных самолётов толку не оказалось ровно никакого. Немецкие машины «братушки» элементарно не сумели собрать, и поломали хрупкий груз настолько, что к моменту прибытия русского механика аэроплан годился разве что на дрова! Француз оказался прочнее, да и сербы грамотнее болгар. Перехваченный в Белграде РЕП-милитер собрали и подготовили к полётам.

Заблаговременно посланные в Сербию лётчик Агафонов с механиком Савельевым привели трофей в лётное состояние. Теперь, имея два самолёта, учитывая привезённый из России «Дукс», они поступили в распоряжение командующего сербской армией.