На крыльях Зари

7

Христо выпустили в самостоятельный полёт! Я так рад за него. Это отличный лётчик и настоящий патриот своей страны. Впрочем, не только своей. За неделю достаточно тесного общения мы стали друзьями, и Христо рассказал мне о своих убеждениях. Он, как и я, социалист. Благо человечества для нас выше национальностей, которые скоро неизбежно станут не более чем анахронизмом. С развитием науки и техники люди перестанут поколениями сидеть на одном месте, они получат, наконец, свободу передвижения, и скоро никого не удивят негр или китаец на улицах Одессы, как и молдованин в Пекине. И будут это не заезжие богачи путешественники, а рабочие, приехавшие на открывающуюся новую фабрику, управлять которой станут такие же рабочие!

Да, до полной победы социализма далеко, но она неизбежна. Капитализм сам роет себе могилу, загоняя пролетариат в невыносимые условия существования и подчиняя себя лишь получению прибыли. Слепцы! Они ещё могли бы отсрочить свою гибель, если бы немедленно позаботились о своих рабочих, но жажда денег перевешивает здравый смысл. Ужасные события начала этого года на Лене, когда жандармы расстреляли сотни отчаявшихся от совершенно невыносимых условий жизни рабочих, ясно показали, что царизму жить осталось недолго!

Волна народного гнева поднялась после обнародования событий и отчёта думской комиссии, в котором честно были описаны условия труда рабочих. Английская фирма, в концессию которой были отданы золотые прииски, эксплуатировала русских тружеников так, что они могли завидовать неграм на американских плантациях! Сперва человеку предлагалась достойная зарплата, и он подписывал контракт, а вот дальше начиналось самое интересное. Пересылка в Сибирь под конвоем полиции не оканчивала нарушений. Зарплату, в нарушение российского законодательства, выдавали не деньгами, а чеками в лавку компании, цены в которой впятеро выше, чем в соседней частной. Рабочие селились в сырых заплесневелых бараках, температура в которых редко поднималась выше десяти градусов, и это после 12 часового рабочего дня по колено в ледяной воде!

Смертность среди шахтёров доходила до тридцати процентов! Порвать кабальный контракт реальной возможности не было: высокая по меркам европейской Росси зарплата едва обеспечивала питание да крошечные сбережения. За разрыв контракта – большие штрафы. Цена билета на поезд – полугодовой оклад! Даже депутаты думы, участвовавшие в расследовании, признали правоту взбунтовавшихся рабочих! Признали…но ничего не изменилось. Капиталисты всё вернули на круги своя.

Что ж, недолго вам осталось, господа! Скоро, уже совсем скоро взрыв пролетарского гнева сметёт вас с тронов и бесследно сотрёт с лица земли. Здесь, в Болгарии я лишний раз убеждаюсь в этом, наблюдая за жизнью простых людей.

8

Мустафа Чавоглу, неформальный лидер турецкой диаспоры в Одессе, пребывал в бешенстве! Эти мерзкие гяуры опять его обманули! Ну как можно вести дело с такими ненадёжными партнёрами по бизнесу? Он всегда, ну, пускай почти всегда, честно выполняет свои обязательства! По крайней мере, ни у кого ни разу не возникало претензий к качеству поставляемого им опиума, и прочих интересных товаров. А в ответ? «Товарищи» социалисты постоянно задерживают платежи, пытаются всучить ему вместо денег никому не нужное барахло, а то и вовсе обманывают!

Вот и сейчас! Мало того, что вместо обещанного динамита привезли страшно опасный полуфабрикат, из которого неизвестно где и когда этот динамит делать, так ещё и вместо честного нитроглицерина всучили невесть что! А на претензию, мол, динамит из вашего сырья не взрывается, отвечают, что это мы неправильно его делаем! Проклятые гяуры! Да и сам он дурак! Купился на посылы этих горе террористов! Но армии до зарезу нужна взрывчатка и оружие, и его долг – наладить поставки первосортного русского динамита в Стамбул!

Ну ничего! Он им покажет, как обманывать турок! Убивать всех Мустафа не собирался – всё же торговые партнёры ему были нужны, и представители социалистов-революционеров были далеко не худшими из них. Более того, они были именно той силой, которая согласилась обеспечить его большими партиями взрывчатки, производство которой, как точно знал Мустафа, у социалистов отлично налажено и поставлено на поток.

А взрывчатка была нужна! Война с Италией поглотила больше половины запасов, и в начавшемся противостоянии с Балканским союзом турецкая армия испытывала острый дефицит динамита и ручных бомб. Всё это, конечно, можно было закупить и в Европе, да там и покупалось, но… Но отчего не разжиться тем же самым втрое дешевле в России? Тем более, если партнёры по бизнесу сами предлагают расплатиться за гашиш динамитом!

И Мустафа вышел на представителей турецкой армии, обещая им поставки. Теперь эти поставки предстояло обеспечить, а для этого открутить кое-кому из социалистов-революционеров голову, чтобы остальным неповадно было обманывать своих торговых партнёров!

Встреча с руководством подпольщиков у турок была назначена на следующей неделе, и Мустафа на всякий случай решил подтянуть в Одессу побольше своих людей. Вот уже третий день в город пребывали представители диаспоры из Николаева, Севастополя, и других городов юга России. Всех их надо было вооружить, и на чёрном рынке Одессы возник ажиотажный спрос на ружья и пистолеты, что с удовольствием отметил наблюдающий за событиями полковник Заварзин. Его план осуществлялся как нельзя лучше.

9

Пошла вторая неделя моего пребывания на фронте. Вызывает огромное удивление, что лётчики вовсе не рвутся в небо, да и сухопутным генералам наши сведения, похоже, не слишком нужны. Согласно звериным законам капитализма, оплачиваются только и исключительно «боевые» вылеты, а засчитывают ими только те из полётов, информация от которых была использована войсками на фронте. Хорошо хоть бензин и масло лётчики не вынуждены приобретать из своих средств!

Такая позиция болгарского начальства приводит к парадоксальной ситуации – на аэродроме есть и самолёты и лётчики, но летаем почти исключительно мы с Христо! Остальные пилоты долго торгуются с сухопутным начальством, договариваясь, чтобы каждый их полёт был оплачен по высшей ставке. Откаты, по слухам, доходят до половины выплат лётчика.

Не хотел верить в саму возможность столь вопиющего положения, но вчера столкнулся с ним лично: сел в расположении армейского корпуса болгар, на который готовилось турецкое контрнаступление, и имел занятную беседу с командующим «братушками» генералом.

Эта лоснящаяся жиром скотина с мерзкой улыбкой на вывернутых наружу ярко-алых губах приветствовала меня с видом снисходящего к просителю большого начальника. Генерал аж замахал на меня своими коротенькими ручонками при малейшей попытке рассказать ему о положении турок! Без малейшего стеснения на ломанном русском этот откормленный индюк запросил сто долларов наличными, после чего он согласится меня выслушать, но никак не ранее! Генерала совершенно не смущало присутствие тут же офицеров, смотревших на меня с невыразимым превосходством аристократов, вынужденных общаться с попрошайкой!

Я, естественно, сел в самолёт и покинул расположение этой части болгарской армии. Вечером, после ужина, ко мне подошёл заместитель начальника штаба нашего авиаотряда Продан Трандычиев, вернее «господин барон Трандычиев» с мерзкой улыбочкой заявил, что наслышан о моей несговорчивости. Мол, зря я отказался от щедрого предложения генерала, и он, Продан, не удовлетворится сотней.

Для того, чтобы вылет был засчитан как боевой, мне устанавливается такса в сто десять долларов из двухсот причитающихся лётчику. Но в наказание за попытку продать информацию напрямую в войска этот вылет не будет засчитан в любом случае. И информация о положении противника «господина барона» не интересует ни в малейшей степени! Ну как можно воевать в таких условиях?!

Два дня назад пробовал применять по туркам ручные гранаты. Договорились с Христо, вновь занявшим место наблюдателя на «Заре», что он будет кидать гранаты с разных высот и наблюдать эффект. Увы, опыт не оправдал наших ожиданий. Гранаты часто рвались в воздухе, их относило ветром, а на малой высоте по нам открывали такой плотный огонь из винтовок, что дырки в обшивке «Зари» пришлось латать весь вечер, радуясь, что силовой набор и двигатель милостью Божьей остались целыми.

Сегодня на аэродром привезли вагон шимозы. По всем документам это французский мелинит, но маркировка на ящиках иероглифами говорит сама за себя. Болгарские сапёры даже близко не хотят подходить к этому грузу, да и наши, русские приближаются к нему с опаской. Шимоза старая, времён русско-японской войны. Говорят, что она производилась по упрощённой технологии, и имеет скверное свойство взрываться сама собой. Тем не менее, ждать, пока из России и Франции подвезут настоящие авиационные бомбы, я не собираюсь.

Мне удалось договориться с русским военным сапёром Степаном Акимовичем Черняевым, чтобы он сделал нам с Христо несколько «македонских» бомб. Собственно, «македонская» бомба очень проста. Берётся обычная гильза от снаряда, и заполняется взрывчаткой вместо порохового заряда. Снаряд ставится штатный, а ударник заменяется чувствительным капсюлем из гремучей ртути. Болгарские лётчики с такими бомбами летать отказываются, ведь есть вероятность, что они взорвутся от случайного сотрясения прямо в полёте, но мы с Христо рискнём!

10

Конец октября 1912 года выдался на юге России на удивление холодным и ветреным. Из то и дело наползающих с северо-запада туч на землю проливались мутные потоки дождя. Совсем это не походило на южный октябрь. Полковник Заварзин отлично помнил, как оно бывало: и в море купались, и на солнышке грелись, пили вино и пиво на открытых верандах кафе, обнимались с девушками на далёких пляжах.

А сейчас сыро, ветрено, холодно. На берег накатывает мутно-серая волна, а на термометре едва восемь по Реомюру. Но если одет в длинный непромокаемый плащ, морские сапоги, фуражку с широким козырьком, а во фляге ещё плещется довольно коньяка, то и ничего.

Сидишь с мощным цейсовским биноклем за стогом сена на оставленной хозяевами до весны даче и наблюдаешь, как осуществляется твой план. Главное, не упустить момент и вовремя выбросить на стол припрятанного в рукаве туза в виде надёжно укрытого под завалом сена на обычной расхлябанной телеге пулемёта.

Эсэры прибыли на соседнюю дачу уже с час назад. Добирались они сюда на извозчиках. Десять человек уже прошли в заброшенное здание, неся с собой большие свёртки, в которых могло быть что угодно, но скорее всего новая, на этот раз проверенная партия взрывчатки для турок.

Полковник ещё раз осмотрел окрестности, теперь уже без бинокля. Близился вечер. На горизонте, там, где недалёкое море плавно сливалось с небом, от самой воды громоздились тучи. Многослойные, серо-сизые, подёрнутые какой-то больничной желтизной с чернью, они делали пейзаж этого дня особо мрачным.

Наконец, вдали послышался стук копыт, и вскоре к соседнему участку подкатила целая кавалькада. Из шедшей впереди двуколки выпрыгнул чернявый молодой человек и заозирался вокруг. Не заметив ничего подозрительного, чернявый сделал жест рукой, и из повозок посыпались вооруженные люди. У многих турок были с собой не только пистолеты, но и винтовки, что говорило о серьёзности их намерений.

Два десятка южан с хмурыми лицами быстро окружили дачу, после чего к воротам направились трое очень хорошо одетых господ.

Полковник усмехнулся в усы. Птичка залетела в клетку, и ловушка, похоже, вот-вот захлопнется. Ход за его подопечным Рубэном. Его армяне, как точно знал Заварзин, заняли позицию вначале улицы. Ну а если у Рубэна чего не получится, то придётся вступать в дело жандармам, наблюдающим сейчас за событиями и делающими азартные ставки на то, кто же выйдет живым из предстоящей схватки.

11

Вчера на аэродром прибыл отряд Щетинина. Похоже, теперь действия авиации получат, наконец, нужный размах и профессионализм. Официально вновь прибывшие – такие же добровольцы, как и я, но есть существенная разница.

Во-первых, новая группа русских – единый отряд, в который входят и военные лётчики, прошедшие полный курс Гатчинской школы. Во-вторых, отряд имеет на вооружении семь новеньких, только с завода, двухместных аэропланов. Ну и в-третьих – они оснащены так, как болгарам видеть ещё не приходилось! Чего стоят одни самолётные ангары-палатки! А полевая авиаремонтная мастерская, оснащению которой позавидует иной завод!

Да что далеко ходить – мы все, включая болгарских лётчиков, живём в палатках, а «Щетининцы» в первый же вечер комфортно разместились в специально оборудованных ящиках, в которых прибыли самолёты. Каждый ящик имеет закрывающиеся окно и дверь, небольшую, но очень тёплую металлическую печурку, две откидные койки и раскладные тумбочки. Получается нечто вроде крохотного, но комфортного купе поезда дальнего следования.

Но бытовые удобства всё же тлен, на который пускают слюни наши болгары, да некоторые из европейских наёмников. А вот оснащение самолётов… С самого начала войны не прекращаются попытки фотосъёмки с аэроплана. Документальные снимки произвели бы на сухопутное командование куда больший эффект, нежели словесное описание того, что видели пилот с наблюдателем. Опять же, записать всё, что видел, подчас невозможно, что-то выпадает из памяти, а фотопластинка покажет обстановку абсолютно беспристрастно.

К сожалению, из-за тряски, создаваемой мотором, все попытки фотографирования расположения войск неприятеля с аэроплана неизбежно оканчивались провалом. Обычная камера показала свою полную непригодность на аэроплане. Но «Щетининцы» привезли целых три специальных аппарата для аэрофотосъёмки конструкции С. А. Ульянина и великолепно оборудованную фотолабораторию. И вот, сегодня вечером, я впервые в жизни увидел прекрасную, чёткую фотографию земли, сделанную с аэроплана!

А ведь на очереди специальные авиационные бомбы, оснащённые стабилизаторами падения и чувствительными взрывателями. Об изготовлении партии таких бомб, которые вот-вот должны прибыть из России, мне говорил приехавший с Щетининым старинный знакомый – замечательный военный лётчик Фёдор Колчин. Нет сомнения, что уже скоро война в воздухе пойдёт совсем иначе, нежели сейчас!

12

Во дворе приземистого двухэтажного дачного дома на двенадцатой станции большого фонтана толпились люди. Они начали прибывать с самого утра. Приходили сюда по одному, по двое, и присоединялись к тем, кто прибыл раньше. Во дворе горели несколько костров, у которых можно было согреться в ожидании главного, намеченного на вечер, дела.

Все здесь были одеты в штатское, но после того, как час назад во двор заехала тяжело гружёная подвода, в руках мужчин появились винтовки. Новенькие, только что со склада, в консервационной смазке «берданки» разбирались, тщательно чистились ветошью, к ним примыкали штыки. Тут же, из открытых ящиков горстями набирали патроны, и вскоре звуки двора разнообразились лязгом затворов и визгом пилок, которыми самые опытные из собравшихся надпиливали стальные рубашки пуль, чтобы превратить их в разрывные.

Курили, перекусывали, переговаривались гортанными голосами. Настроение царило боевое, да оно и понятно – собралась тут по большей части молодёжь, многие впервые держали в руках боевое оружие.

Пахло во дворе густо, так что у вновь прибывшего перехватывало горло. В замкнутом квадрате стен неподвижно висела парфюмерная композиция из дыма сырых дров, табака, ружейного масла, дёгтя и колёсной мази, которыми многие смазывали сапоги. Тут же, на кострах, жарили мясо, разогревали лепёшки и пили вино, а стены, вдоль которых к вечеру стояли глубокие лужи мочи, были превращены в отхожее место. Общую картину дополнял ни с чем не сравнимый аромат портянок, которые сушились на палочках у костров.

Рубэн приехал под вечер. Он предпочёл не светиться тут целый день, и его личный «де дион бутон» застрекотал мотором по улице уже почти на закате. Навстречу вожаку вышли трое старших над группами молодёжи, и командование уединилось в каретке авто, чтобы обсудить диспозицию. Рубэн разложил на коленях карту прилегающей местности, и стал указывать кому и какую позицию занять, и когда выдвигаться к цели.

Люди во дворе собрались пусть не слишком опытные, но зато горящие энтузиазмом отомстить ненавистным туркам. Вразнобой щёлкали затворы, кое-где в грязи блестели жестяные обоймы от «маузеров», доставшихся командирам и обронённые рядовыми патроны «берданок».

Уже на самом закате прибежал мальчишка, сообщивший, что враги собрались на даче в конце квартала, и двор начал быстро пустеть. Боевики расходились по окрестностям, занимая исходные позиции для штурма, исчезая в туманной пелене.

Во дворе остался одинокий автомобиль, в кабине которого сидел Рубэн Ашотович Симонян, водя по плану местности пальцем и бормоча нечто неразборчивое. Он напряжённо ждал начала штурма и прикидывал одному ему известные варианты.

13

Воспользовался случаем, и вчера отдал «Зарю» в ремонт. Перелёт из Одессы и активные полёты уже здесь, в Мустафа-паше, дали о себе знать. Последнее время двигатель закоксовался, стал пить много масла и сильно дымить. Прибытие отряда Щетинина – счастливый случай, которым просто необходимо воспользоваться. Их авиаремонтная мастерская позволяет проводить даже и капитальный ремонт аэропланов, а для быстрой замены повреждённых в бою частей планера «щетининцы» привезли на запчасти целый разобранный самолёт!

Утром поступили сведения о попытках турок контратаковать болгарские части в районе Марицы, и Христо вылетел на разведку. Странно, что его нет уже довольно долго. Христо не ребёнок, и идёт война, но мне неспокойно. Понимаю, что изрядная часть моего волнения связана с тем, что самому мне сегодня в воздух не подняться, но всё же.

Христо возвратился уже в районе обеда, и первым делом побежал в мастерскую. Его «Блерио» получил повреждения от «дружеского» огня перепуганной болгарской пехоты, открывшей по аэроплану залповый огонь. Турки и впрямь перешли в наступление, и у Марицы возник прорыв фронта, к которому сейчас стягиваются войска янычар. Нужно срочно доразведать, сколько сил бросил противник на прорыв.

Позор! Ни один болгарский пилот не собирается подниматься в воздух! Как будто это не их война! «Щетининцы» тоже не могут совершить вылета – единственный собранный «Фарман» вчера получил повреждения, остальные самолёты отряда в процессе сборки, и на вылет снова отправляется Христо. На этот раз он решил прихватить с собой несколько недавно изготовленных шимозных бомб, чтобы поддержать обороняющихся.

После долгих уговоров командир болгарского отряда Радун Милков взял меня наблюдателем и мы направились вслед за Христо. Его аэроплан успел уйти далеко вперёд, но я отчётливо вижу эту изящную птичку. Интересно посмотреть со стороны, как пройдёт бомбометание.

Господи! Христо погиб! Его «Блерио» находился над самой линией соприкосновения болгарских и турецких частей. Шёл низко – видимо готовился бросать бомбы и боялся попасть по своим. Вдруг аэроплан окутали клубы дыма, и буквально через несколько мгновений раздался взрыв, разметавший всё вокруг. Сдетонировали шимозные бомбы, не дав лётчику ни единого шанса на спасение! Этот трус Милков моментально развернул свой «Альбатрос» к аэродрому и наотрез отказался даже приближаться к полю боя!

Твёрдо решил немедленно отомстить за смерть единственного храброго болгарского лётчика. Немедленно! Чтобы кара настигла настоящих виновных, а не абстрактные турецкие войска, но на чём же лететь? На аэродроме единственный готовый к вылету самолёт – новенький, ни разу не летавший «Блерио XI bis» «господина барона» Трандычиева. Сам он уехал в город «по делам штаба», и я решил воспользоваться его аэропланом.

С помощью Фёдора Колчина гружу на «блерио» максимально возможные десять пудов шимозы. Неожиданно, компанию мне решает составить поручик Петричев, и я рад, что мужество не окончательно покинуло болгар! Сгружаем два пуда взрывчатки, и поручик занимает место наблюдателя.

Вылетаем. Путь отлично известен, и войска не успели разойтись – битва ещё идёт, и особенно ожесточённая схватка происходит на самом берегу Марицы, где и погиб Христо.

Не повторяю его ошибки, ведь по нам стреляют равно болгары и турки. Что ж, значит и возмездие будет равным. Резко снижаюсь над полем боя и сбрасываю бомбы на турецкие позиции. Облегчившийся аэроплан уходит ввысь, а нас догоняет грохот взрывов и ударная волна, не причиняющая, впрочем, аэроплану ни малейшего вреда. Идём к аэродрому за новым грузом бомб.

14

Мустафа заканчивал прикручивать руководителя партии Эсеров к креслу проволокой. Переговоры получились совсем не мирными, и его ребятам пришлось изрядно попотеть, пока они не обезвредили социалистов. Трое турок получили ножевые ранения, а пятеро гяуров поплатились за сопротивление жизнью.

Сперва всё шло неплохо, но когда Мустафа потребовал проверки привезённого социалистами товара, глазки у главного «Эсэра» забегали, и турок понял, что его опять собираются кинуть. Такого он не прощал! Полсотни отлично обученных боевиков быстро скрутили не ожидавших нападения революционеров, оказавших лишь незначительное сопротивление.

А ведь могло получиться и иначе – на даче, где проходили переговоры, люди Мустафы обнаружили большое количество оружия, и даже пулемёт, который сейчас с интересом осматривали. Уже смеркалось, и ночь обещала пройти в интересной беседе. Мустафа планировал оставить в живых только руководителя социалистов, может ещё парочку особо важных главарей, которых следовало хорошенько запугать.

И теперь он с азартом режиссёра готовил сцену пыток, зрителем на которых будет как раз господин Коковцев – признанный лидер Эсеров Одессы. Правда смотреть на гибель товарищей ему придётся хоть и из удобного кресла, но прикрученным к нему проволокой. От мыслей о предстоящей экзекуции Мустафу отвлёк истошный крик караульного, а через мгновение со всех сторон зазвучали винтовочные выстрелы, и глава турецкой династии понял, что его провели.

Похоже, мерзкие гяуры подготовились к «переговорам» не хуже него. Они, как видно, заранее подтянули сюда силы, а его кретины охранники проворонили сосредоточение противника для атаки. Ну ничего! Для начала этим умникам придётся заплатить жизнями своего руководства – новых партнёров он найдёт, а прощать такое не собирается! Мустафа достал «Смит-вессон» и выстрелил Коковцеву между глаз, после чего с криком бросился к пулемёту – он умел пользоваться «максимом», и не сомневался, что победа останется за его людьми. В крайнем случае, он прорвётся с боем в окружении верных охранников.

Когда Рубэн услышал первую очередь из пулемёта, он понял, что всё пошло не так. Его парни не готовились к слишком серьёзному сопротивлению, и теперь могли побежать. Да и сам он, чего греха таить, вовсе не воин, так что, пожалуй, пришло время ретироваться. Рубэн завёл мотор, аккуратно, не зажигая ацетиленовых фар, выехал на улицу, и с максимальной скоростью устремился к Одессе. Очередь «максима» настигла автомобиль, когда тот уже почти скрылся в конце улицы. Он даже не успел ничего осознать – тяжёлая пуля снятого с вооружения армии пулемёта калибра 10,7 мм вошла в основание черепа и буквально обезглавила армянскую диаспору Одессы.

Рубэн уже не видел, как дрогнула и рассыпалась цепь атакующих вдоль улицы армян, после того, как пулемётная очередь скосила троих, не видел, как, вопреки его опасениям, остальные не побежали, а бросились в самоубийственную атаку на дачу. Не видел Рубэн и последнего штурма этого оплота революционеров, когда два десятка его боевиков с маузерами и берданками наперевес ворвались в дом. Завершил этот вечер страшный взрыв, прозвучавший в ночи.

На даче было складировано более полусотни пудов динамита. Теперь уже никто не скажет, случайная ли пуля привела к взрыву, или отчаявшийся турок решил прихватить на тот свет побольше гяуров, но факт остаётся фактом – не выжил никто. Стёкла выбило в половине домов Большого Фонтана, а ринувшимся в бой людям полковника Заварзина осталось собирать трупы и готовить для городских властей правдоподобную версию произошедшего.

15

Гибель Христо и моя атака на турок многое изменили в жизни на аэродроме. Армейское командование наконец уверовало в силу авиации. Поверили в себя и машины многие лётчики. Болгары теперь летают гораздо чаще, да и без них есть кому работать. В Мустафа-паше собрался невиданный до сих пор авиаотряд из русских, французов, итальянцев, немцев и американцев. На днях обещают подвезти настоящие, специального изготовления бомбы, которые уже спешно изготовляются и в самой Болгарии и во Франции с Россией.