Манускрипт Божественного Администратора. Часть первая. Охотники

Почти вся община базировалась на территории бывшей школы. Здание это было относительно новым и имело большое количество просторных комнат, многие из которых даже не пришлось переделывать. Например, кухня, столовая и актовый зал по-прежнему использовались, почти для тех же целей, что и были построены. Учебные кабинеты же были переделаны под жилые комнаты. Людей в общине осталось немного, поэтому недостатка в жилом пространстве не было и каждой семье предоставлялось отдельное помещение. Выбор здания школы, вдобавок был обусловлен тем, что оно уже имело забор и осуществлять круговой обзор, как и охрану, можно было прямо изнутри бывшего учебного заведения. Почти все окна были зарешёчены, а на первом этаже еще и забаррикадированы с оставлением небольших бойниц. В комнатах за этими окнами, сменяя друг друга, постоянно дежурили часовые. Подойти к школе незамеченным было практически невозможно, но, если это все-таки кому-то или чему-то удастся, то во внутрь попасть будет все равно непросто. Массивные, металлические входные двери закрывались изнутри на внушительные засовы. У окон первого этажа, как и на заборе, была закреплена колючая проволока. Ну, а если началась бы полномасштабная осада, то этот случай, на крыше имелся внушительный запас коктейлей Молотова. Все эти меры были результатом кровавых проб и ошибок, которые перенесла в процессе своего существования община.

Тимон прошёл мимо полуразрушенного здания, некогда бывшего спортивным комплексом «Вынгапуровский», затем миновал автостанцию, которую теперь очень облюбовали вороны. Добравшись до ворот забора, ограждающий территорию школы, он открыл своим ключом навесной замок и прошел во двор. Лишь охотники в их общине и еще несколько доверенных лиц, включая старейшин, имели подобные ключи. Далеко не всем разрешалось покидать территорию бывшего учебного заведения, хоть и потенциальных источников опасности на данный момент оставалось не так уж и много. Заперев за собой ворота, Тимон последовал к входу, над которым висела теперь уже еле читаемая надпись «добро пожаловать». Он знал, что его давно заметили, и ему нет необходимости обозначать своё присутствие. Поднимаясь по ступеням, Тимон услышал, как отворяются металлические засовы.

– Тимо-о-ончик! – открыв двери, поприветствовал охотника паренёк из охраны.

– Слышал, что Сафр и Марат нашли? – продолжил было он, но, рассмотрев не привычно мрачное выражение лица Тимона, осёкся. – А где… Кортик?

Тимон прошёл внутрь.

– На крематории, подготавливает всё. Генка нашёлся.

Охранник изменился в лице и, немного опешив, даже не сразу вспомнил, что надо запереть дверь. Хоть смерть уже стала обычным делом, мало кто мог с лёгкостью воспринимать её. Община была небольшой, и все друг друга знали, поэтому утрата любого её члена была трагедией для всех.

– Да что за день-то такой! – негодующе пробубнил охранник.

– А что нашли Сафр с Маратом?

– Труп с «констижмой»6… в ручье, где наши воду по лету брали. И труп этот не из местных. По крайней мере, парням опознать его не удалось.

Тимон чертыхнулся про себя – не хватало еще эпидемии в общине. Охранник хотел было что-то спросить, но Тимон опередил его:

– Старейшины у себя?

– …Василий Владимирович и Александр Михайлович да, а Артемий Геннадьевич, как обычно, ушёл в церковь. – немного помедлив, ответил охранник.

– Хорошо, – Тимон уже собирался идти.

– Тим…, а как…

Молодой охранник не успел закончить вопрос, Тимон его перебил:

– Борь, я потом всё расскажу, хорошо?

И, не дожидаясь ответа, Тимон направился в столовую. Там он оставил глухаря кухаркам и направился в актовый зал, где обычно заседали старейшины. Со времён, когда это здание выполняло функции образовательного учреждения, обстановка в актовом зале мало изменилась. Как и в прежние, школьные годы, здесь располагалось множество стульев, выстроенных в ряды перед сценой. Через большие окна в помещение попадало много солнечного света, когда небо не было затянутым. А дерево, которым была обшита сцена, блестело свежим лаком. Но тот, кто бывал здесь до катастрофы, сразу бы заметил, что окна теперь были зарешёчены. Сцена хоть и блестела, но на стенах краска изрядно выцвела. Также пропали огромные аудио колонки, светотехника и красный занавес с ламбрекенами. Всё это служило теперь другим целям. И люди собирались здесь обычно для обсуждения вопросов выживания, а не для школьных представлений. Зайдя в помещение, Тимон застал только одного из старейшин и его помощника. Это оказался Василий Владимирович. Он сидел посредине стола, стоящего на сцене, который был соединен из двух школьных парт, и чинно что-то читал. В его внешности не было ничего такого уж особенного или представительного – очки с трещиной на линзе, смуглая кожа, русые волосы с проседью, невысокий рост и легкая полнота. Кроме того, Василий Владимирович являлся самым молодым из старейшин – ему было чуть менее пятидесяти пяти лет, но все же, он пользовался большим уважением среди общины. Его кандидатуру на голосовании, когда избирали старейшин, люди приняли практически единогласно. До катастрофы он занимал множество разных должностей, пока по карьерной лестнице не добрался до заместителя генерального директора на одном из крупных предприятий. В его багаже знаний был огромный опыт в самых различных сферах, который как нельзя кстати пришёлся в общине.

Тимон прошёл мимо рядов стульев прямо к сцене. Старейшина мгновение помедлил перед тем, как обратить внимание на него, по всей видимости, дочитывая что-то интересное. Охотник даже успел прочесть название на обложке «Частная селекция полевых культур». Наконец, Василий Владимирович отложил своё чтиво, внимательно взглянул на Тимона и, уперев локти в стол, скрестил пальцы рук перед собой.

– Здравствуйте, Василий Владимирович.

– Здравствуй, Тимофей, – охотник немного смутился – по настоящему имени к нему обращались очень редко.

– Тут такое дело… Гена нашёлся… – с некой робостью, которая бывает у подчиненного при разговоре с начальством, произнёс Тимон.

– Да, мне уже доложили. Где он был?

– Мы наткнулись на него в лесу, около силков. Он был заражен «констижмой». Кортик сейчас на крематории, всё подготавливает.

Старейшина на миг опустил взгляд, снял очки и потер левой рукой лоб.

– Ты уже сообщил это его супруге? – спросил Василий Владимирович и вернул взгляд на Тимона.

– Нет ещё.

– Понятно…

Старейшина повернулся к своему помощнику, который сидел на первом ряду около сцены.

– Сходи до Руслана, пусть выделит двух своих людей из постовых с отдыхающей смены. Скажи ему, что это для эскорта Валерии Сухиной для прощания с мужем.

Помощник, при обращении к нему, поднялся из-за стола и, выслушав приказ, как-то по-армейски, отчеканил: – Есть! – И поспешно удалился из зала.

Василий Владимирович проводил его взглядом и снова обратился к Тимону:

– Сам сообщишь Валерии?

Тимон на миг задумался, а затем ответил:

– Да.

Старейшина на несколько секунд оценивающе вгляделся в лицо охотника и собирался было что-то сказать, как в этот момент из подсобного помещения на сцену вошел Александр Михайлович. Будучи человеком худощавого телосложения, да еще и полностью седым, несмотря на свой не такой уж преклонный возраст, он в своей внешности имел какие-то крысиные черты. Острый длинный нос, бегающий холодный взгляд и даже два передних зуба, выделяющихся своим размером на фоне остальных, всё это создавало неприятное ощущение от этого человека. Тем не менее, даже в сложившейся обстановке, он всегда носил свой старый, серый пиджак, был гладко выбрит, а его волосы были опрятно причесаны. Смерив на себе взгляды Тимона и Василия Владимировича, он ненадолго остановился около двери, откуда только что вышел.

– Здравствуй, Тимон, – сощурив глаза, обратился Александр Михайлович и не спеша занял своё место за столом. – А ты по какому вопросу?

– Мы нашли Геннадия Сухина и он был болен «констижмой».

– Угу… – седой старейшина отвёл взгляд и на миг о чём-то задумался. – Тело уже сожгли?

– Мы как раз, только что, обсудили этот вопрос, – вмешался в разговор Василий Владимирович. – Я распорядился выделить двух человек для сопровождения вдовы Сухиной для прощания.

Александр Михайлович молча и не спешно покачал головой в знак одобрения. Его как будто невидящий взгляд был направлен куда-то сквозь грудь охотника.

– Ну, я пойду? – спросил Тимон, решив, что разговор окончен.

– А вы больше ничего не обсуждали?

Тимон, не совсем поняв вопрос, нахмурил брови.

– Пока ещё нет, – ответил Василий Владимирович.

– Вот и хорошо, – Александр Михайлович на миг повернулся в сторону коллеги, а потом обратно к охотнику. – В общем, Тимон, зайдите-ка к нам после того, как закончите с Геннадием, вместе с Кортиком. Надо обсудить один вопрос.

– Что за вопрос? – поинтересовался Тимон.

– Тот вопрос… который необходимо обсуждать всем составом старейшин, Тимон, – как-то многозначительно ответил Александр Михайлович.

Охотник, поочередно окинул изучающим взглядом старейшин. Василий Владимирович опустил взгляд, а Александр Михайлович, наоборот пристально всматривался в лицо Тимона. Затем охотник развернулся и направился в сторону входной двери, но на полпути его окликнули:

– А, Тимон! Каримов и Сафронов вроде всё ещё здесь. Ты уже в курсе об их находке? – обратился к охотнику седой старейшина.

– Да, – Тимон остановился и повернулся в пол оборота.

– Скооперируйся с ними. Все равно им тоже на крематорий надо. По возможности долго там не задерживайтесь. Начинает вечереть, не стоит из-за сантиментов Сухиной подвергаться неоправданной опасности.

Тимон развернулся и, послав про себя куда подальше худощавого, седого старейшину, вышел из актового зала.

Теперь, как казалось самому охотнику, предстояла самая сложная часть. Добравшись до комнаты, где проживало семейство Сухиных, Тимон замешкался. Он стоял перед дверью и никак не мог решиться постучать. Бесконечно оттягивать момент встречи Тимон, к его сожалению, не мог и, собравшись с мыслями, он поднёс руку для стука. Но так и не успел коснуться двери, она открылась и на пороге, собираясь куда-то идти, замер маленький мальчик.

– Ну, куда ты всё время бежишь-то без меня? – послышался голос Валерии из глубины комнаты, а потом и она сама показалась, прыгая на одной ноге, пытаясь натянуть старую кеду.

– Ой, здравствуй Тимон, – немного опешив, сказала она, когда увидела охотника.

– Каким ветром? – продолжила Валерия. – Мы здесь решили опять до старейшин сходить.

Тимон достал из кармана портсигар и протянул его женщине.

Мальчик так и продолжал стоять на пороге перед охотником, только теперь сильно запрокинув голову. Он смотрел на блестящий металлический предмет в руках Тимона.

– Что это?.. – нахмурив лоб, спросила Валерия и оборвала вопрос на полу слове.

Она медленно подошла и взяла портсигар.

– Нашелся, наконец-таки… – вполголоса проговорила Валерия, а её глаза заблестели от подступающих слёз.

Она присела на рядом стоящий стул и по её щекам потекли тонкие струйки. Ребёнок тут же начал лезть к матери и выклянчивать заинтересовавший его предмет.

– Малыш, не сейчас… – так же вполголоса сказала она сыну и открыла портсигар.

Тимон пристально смотрел, вспоминая все негативные мысли, которые он успел подумать про Валерию, но видел не распутную изменщицу, которую успел сложить в своём уме, а только несчастную, плачущую вдову с маленьким, капризничавшим ребёнком на руках, который даже не понимает, чего он лишился.

И не было у Тимона никакого желания мстить за Геннадия, даже презрительным взглядом. Мстить было некому. Причина трагической вести сама оказалась жертвой.

– Лер, тебе есть с кем оставить сына? – немного помедлив, спросил Тимон.

Женщина ответила не сразу и как-то растерянно:

– А?.. Да… Сейчас попрошу соседку…

Она начала вставать, но покачнулась. Тимон успел поддержать её за плечо и усадил обратно.

– Посиди, я сам её попрошу.

Охотник ещё раз, взглянул на вдову с ребёнком и пошёл к соседней двери.

Прохладный, осенний ветер теребил листья деревьев, проросших прямо там, где когда-то была проезжая часть. Он будто нашёптывал что-то… Что-то грустное…

Конвой размеренным шагом продвигался по пустынным улицам. Мужчины своим расположением в строю образовывали форму острого треугольника, а женщина шла в центре. Продвигаясь какими-то собачьими тропами, никто из группы, кроме направляющего, не понимал, зачем они это делают. Но вопросов никто не задавал. Так уж было принято в общине – каждый занимается своим делом и, вне своих полномочий, никто не лез в дела другого. Никто кроме старейшин, конечно. Они принимали большую часть решений, связанных с жизнедеятельностью и всячески регулировали её. Помимо этого, было сформулировано что-то вроде гражданской ответственности – каждый подходил к выполнению своей задачи с надлежащей серьёзностью и старался выполнить её как можно лучше. Поэтому никто не донимал, например, кухарку, с советами о необходимом количестве соли, которое надо класть в гуляш или постового, который для своего удобства на посту держал запас сигарет. И уж конечно, никто из тех, кто за пределами стен общины бывал только лишь изредка или очень давно, не смел давать советов или оспаривать маршрут охотников. Прочесав местность почти вдоль и поперёк, они, к сожалению, больше методом ошибок, чем проб, но все же выясняли безопасные маршруты. Спустя почти десять лет после катастрофы, на первый взгляд чистая и просторная дорога запросто могла таить в себе множество неявных опасностей.

Когда до места назначения оставалось миновать лишь здание автозаправочной станции с выцветшим логотипом «Газпромнефть», оттуда, куда и следовала группа, послышался выстрел. Шедший в авангарде группы Тимон поднял левую руку, жестом приказывая остановиться.

– На пять минут нельзя его оставить… – себе под нос пробубнил охотник и повернулся к группе.

– Виталик, вы с Леркой останетесь здесь. Укройтесь в здании заправки, если мы не вернёмся через двадцать минут…– Тимон немного помедлил, как будто задумался, затем, приподняв уголки губ, добавил:

– …То подождите ещё…

Тимон подошел ближе к Виталику.

– А серьёзно – если мы не вернемся через полчаса, то лучше оттуда не выходите. По рации сообщишь о случившемся диспетчеру. Вот ключ от двери. Мы с Денисом на разведку.

В голове Тимона промелькнула мысль, что хорошо было бы, если Марат и Сафр всё же пошли с ними. Но, к сожалению, они куда-то ушли вместе с помощником Артемия Геннадьевича и он не успел их застать.

Виталик одобрительно кивнул головой и взял ключ.

– Ну-с, Денчик, легкой трусцой марш! – негромко скомандовал Тимон и они побежали к крематорию.

Подобравшись ближе, соблюдая безопасное расстояние, они расположились за грудой мусора, состоящей из арматуры и поломанных бетонных плит.

– Он что там, пикник решил устроить что ли? – вглядываясь в отломанную половину бинокля, как в монокуляр, пробубнил Тимон.

Кортик сидел на земле и гладил свою лису. Оружия в руках здоровяка не было, как и видимых опасностей. Тимон убрал половинку бинокля, а вместо него, из какого-то кармана достал странный мобильный телефон. Это было устройство с маленьким дисплеем, кнопочной клавиатурой и антенной, как у радиостанции. Собой оно из себя представляло старый сотовый телефон с интегрированной в него рацией для связи с такими же устройствами, на относительно близких дистанциях. Его пальцы быстро скользнули по кнопкам и из устройства раздались короткие, быстрые гудки.

– Так и не включил засранец, – тихо, про себя проговорил Тимон.

Взвесив всё происходящее в голове, он, не отводя от крематория взгляда, обратился к сопровлждающему:

– Так, слушай меня очень внимательно. Я сейчас пойду туда и проверю, что там за херня, а ты останешься здесь и будешь прикрывать. Не вздумай наводить на меня или Кортика прицел, не при каких обстоятельствах! Я знаю, ты в непривычной сейчас обстановке, но постарайся не нервничать. Не хватало нам ещё случайных выстрелов. Сидишь здесь и следишь за обстановкой. Понял?

– Да, – ответил Денис и кротко кивнул.

– Вот и молодец. Когда можно будет выходить я дам сигнал.

Тимон поднялся из-за укрытия, и с ружьём наперевес, направился в сторону крематория. Он периодически осматривался по сторонам, но старался не выпускать на долго Кортика из поля зрения.

– Андре-е-ей! Ты в порядке? – приближаясь, прокричал Тимон.

Здоровяк не сразу понял, откуда доносился голос. Помотав головой по сторонам, он грузно встал с земли и поднял правую ладонь, в знак приветствия. Лиса, находящаяся рядом, энергично махала хвостом, явно демонстрируя, что рада Тимону.

– Корт, ты чё здесь… загораешь что ли? – Тимон почти вплотную подошёл к ограждению.

Напарник, не крепким шагом, приблизился. Вид у него был ужасающий. Всё лицо и одежда было перемазано пепельным грунтом крематория. С носа и ушей шли тёмные, засохшие струйки крови. Присмотревшись, Тимон заметил, что кровь стояла даже в уголках его глаз.

– Как же я тебе рад, – тускло улыбнувшись, ответил Кортик.

– Ты объяснишь, что здесь происходит?

Здоровяк опустил взгляд вниз, его улыбка помрачнела.

– Я сам не знаю.

Повисла немая пауза. В глазах своего напарника Тимон заметил то, что никогда в них ранее не видел. Это были отголоски страха. Подлинного, неподдельного страха, который может испытывать человек, только что хватавшийся за свою жизнь.

– Та-а-ак… друг. Давай-ка я зайду, и ты мне всё расскажешь?

Потупившись мгновение, Кортик кивнул головой.

При входе на площадку Тимона радостно встретила Окси. Передними лапами она измарала его пылью, то и дело прыгая и облокачиваясь на охотника. Быстрым взглядом он обвёл территорию. Обстановка не вызывала подозрений, чего нельзя было сказать о его напарнике.

– Где твоя винтовка, Корт? – вдруг заметил Тимон.

– Оу…. – здоровяк небрежно оглянулся. – Да вон там лежит.

Он подошёл к ней ещё не совсем окрепшим шагом и поднял. Тимон последовал за ним. В месте, где только что лежало оружие, Тимон заметил, что грунт весь всполошен. Проследив за взглядом товарища, Кортик решил, наконец, начать рассказывать.

– Давай сначала присядем?

Они подошли к скамейке около небольшого сооружения, служившего складом. Кортик присел, а Тимон решил послушать стоя. Здоровяк стал проговаривать всё, что мог вспомнить…

Окрестности мкр. Вынгапуровский. Крематорий

Приблизительно, часом ранее

– Надо будет запас дров пополнить, – невзначай сказал Кортик, ведя монолог с лисой.

Он обвёл территорию крематория взглядом. Место это было весьма необычным. Песок от того, что перемешался с углём и пеплом, приобрел специфические, ни на что непохожие, цвет и консистенцию. Это было бело-серая масса с черными вкраплениями. Она резко контрастировала с абсолютно чёрным, обугленным, бетонным пьедесталом, который стоял в центре. Сейчас на нём лежало тело Геннадия, обложенное дровами и готовое к сожжению, что не могло не добавлять в обстановку некоторой мистичности. Место это было необычным и другими вещами, например, многим побывавшим казалось, что здесь тише, чем в любой другой части поселка. Сюда редко залетали птицы или забредали хоть какие-то звери. Если задуматься это и неудивительно – поживиться в обычное время здесь было нечем. Никакая другая местность не обладала подобными свойствами и поэтому крематорий довольно сильно выделялся на их фоне. Даже охотники посещали его с не особым желанием.

– Как бы дождь не пошёл. – Посмотрев на серое, затянутое небо, опять сказал он лисе.

Краем глаза Кортик заметил, что его питомец пристально на него смотрит.

– Ну, что ты?

Лиса наклонила мордочку в бок и, высунув язык, приоткрыла пасть.

– Если будешь столько жрать, то в капюшон помещаться перестанешь.

Лиса перемянулась с лапы на лапку и присела, продолжая сверлить щенячьими глазами своего хозяина. Кортик сидел на скамейке около склада. Закончив с приготовлениями, ему только и оставалось ждать Тимона, да болтать со своим питомцем.

Лиса украдкой сделала полушаг к хозяину, лишь слегка приподняв свой зад и тут же усадив его обратно, протянула свою маленькую лапку и легонько коснулась ноги Кортика.

– Эх ты, зараза… – не выдержав милого напора своей лисы, здоровяк достал угощение. – Окси, но это точно на сегодня последняя.

Лиса, пофыркивая от удовольствия, тут же начала уминать сладость. Кортик покачал головой и слегка улыбнулся. Но тут затылком он ощутил, какое-то тревожное чувство – по коже пробежали мурашки, при этом явных причин для такой реакции не было. Здоровяк поднялся со своего места и внимательно осмотрелся по сторонам. Лиса продолжала довольно причмокивать. В обстановке вроде бы ничего не поменялось. Но всем нутром Кортик ощущал необъяснимое беспокойство. Он еще раз обвёл взглядом ландшафт за забором и направился к воротам. Убедившись, что засов задвинут и зафиксирован, здоровяк направился к центру площадки, где на бетонном пьедестале лежало тело в целлофановой плёнке.

«Что-то они долго», – подумал Кортик.

Беглым взглядом он еще раз осмотрел дрова, которыми было устлано всё тело, немного поправил конструкцию и вдруг заметил, что лиса, которая обычно не отходит от него ни на шаг, уж больно долго ест свое маленькое угощение. Как только эта мысль посетила его голову, из-за спины послышалось какое-то короткое, приглушенное рычание. Кортик был уверен, что его издала Окси, но когда он повернулся в её сторону, лисы там не оказалась.

– Окси! Окси, бля… ты где?

Кортик подошёл к складу и осмотрелся. Он не понимал, куда мог подеваться его питомец. Здоровяк обошёл всю территорию крематория, она была небольшой, и это не заняло много времени. Зверя, который только что находился рядом, нигде не было. Беспокойство внутри Кортика потихоньку начинало сменяться паникой. Он остановился и обратил внимание, что дыхание его стало тяжёлым, по лбу потёк пот, а сердце начало ускорять свой бой. В голове нарастала тревога, которая начала заполнять все мысли охотника. Во всём теле, вдруг, началась дрожь, мышцы стало сводить спазмами. Лёгкая титановая бригантина, которую Кортик всегда носил и давно перестал ощущать её вес, почему-то стала ужасно тяжёлой. Винтовка, висевшая у него за спиной, начала сильно давить ремешком и тянуть к земле. В голове закралось необъяснимое желание немедленно снять всю экипировку и амуницию. Он никогда подобного не испытывал. Это состояние было совсем ему несвойственным. Тяжесть разом навалилась на всё тело, ноги стали ватными и Кортик, не удержавшись, начал заваливаться вперёд. В последний момент он выставил правую ногу, но левая предательски подкосилась, и охотник завалился на одно колено. В шее и плечах отдало острой, точечной болью, будто в эти места втыкались иголки. Кортику даже поднять голову было невыносимо тяжело, мысли путались и сосредоточиться хоть на чем-то, кроме необъяснимой, всепоглощающей тревоге, он не мог. В нос бил его собственный запах пота, которым пропиталась вся одежда. Но вдруг он почувствовал что-то до боли знакомое, что-то мягкое и тёплое около его правой щеки. Он, собрав все силы, поднял голову – в глазах, то темнело, то всё плыло и двоилось. На какой-то момент Кортику показалось, что труп Геннадия, не снимая пленки, приподнялся и теперь сидит среди дров, смотрит на него через полиэтилен. Приложив неимоверные усилия, непослушными руками Кортик перехватил винтовку и, насколько мог, повернулся всем телом в правую сторону. Тут же ощутил то же тёплое чувство, но уже левой щекой. Стоя на одном колене, он немного повернул торс влево, трясущимися руками вскинул винтовку и машинальным движением, сняв с предохранителя, не целясь, нажал на спусковой крючок.

Куда он попал, Кортик не думал. Он просто лежал на земле, перевернувшись на спину, смотрел в серое небо, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Потихоньку от наваждения в голове не осталось и следа. Предметы приобрели нормальную, нераздвоенную форму. Слабость ушла, и тело переставало быть ватным. Полностью в чувства его вернула Окси, которая, наклонившись, сидела рядом и вылизывала ухо хозяина.

– Ну, прекрати… рыжая… всё, всё хватит… – вяло отмахиваясь от лисы, с тусклой улыбкой произнёс Кортик.

Здоровяк, опираясь на локти и перевернувшись через бок, сел на землю. Ещё не до конца прояснившимся взглядом обвёл обстановку – вокруг, кроме него и лисы, никого не было. Окси сидела перед ним, довольно раскрыв пасть, и внимательно смотрела на хозяина. Тело Геннадия продолжало лежать на том же месте, где и должно было быть. В окружении не было ничего необычного. Кортик попытался определить направление, куда он стрелял, но так и не смог этого сделать. Он смутно помнил свои движения.