Манускрипт Божественного Администратора. Часть первая. Охотники
- -
- 100%
- +
– Спасибо тебе, рыжая, – посмотрев на своего питомца, произнес Кортик и ласково потрепал её по холке.
Что бы то не напало на Кортика, он понимал, что в данной ситуации он остался жив только благодаря тому, что Окси запрыгнула в его капюшон и направляла его, как обычно это делала на охоте.
– Домой придём, можешь сожрать всю коробку с конфетами.
Лиса, прижав уши, довольно замахала хвостом и полезла ласкаться к хозяину.
– Ну, хватит, хватит… воображуля.
XIIIКортик, рассказывая о произошедшем, всё ещё имел растерянный вид, но, по-видимому, потихоньку начал приходить в себя. Наваждение покидало его, и во взгляде уже не было того, что первоначально увидел там Тимон. Это, разумеется, приносило некоторое облегчение, но в то же время, то, что Тимон услышал, пугало его. Периодически осматриваясь и вглядываясь в каждую, хоть немного подозрительную мелочь, он искал, сам не понимая, что. О подобных явлениях Тимон никогда не слышал, и он догадывался почему – либо эта тварь появилась здесь недавно, либо никто из тех, кто мог бы рассказать о ней, не выжил. Вспомнив о сопровождении, он сделал жест рукой, показывая Денису, что тот может выходить.
– Так… пока народ пугать не будем, но округу осмотреть надо. Ты как себя чувствуешь-то? – обратился Тимон к напарнику, пока Денис еще не подошёл.
– Да, я в порядке. Давай осмотримся, только… – Кортик заколеблился. – …разделяться, давай не будем.
Тимон посмотрел на напарника и как-то шкодно улыбнулся – ему было непривычно видеть Кортика таким опасливым. Он наигранно положил руку на плечо здоровяка.
– Конечно, девочка моя ты бородатая, не бойся, я с тобой.
– Пошё-ёл ты, – беззлобно ответил тот и тоже слабо улыбнулся.
– А… – вдруг вспомнил Тимон. – …мобильник не потерял?
Кортик ощупал карман, а затем вынул из него такое же странное мобильное устройство с антенной, как было и у Тимона.
– Нет.
– И чё ты его не включил, когда мы разделились?
– Забыл…
Тимон покачал головой, а затем вынул из своего рюкзака почти пустую пачку, уже не очень-то, влажных салфеток и пластиковую бутылку воды.
– На вытрись. А то видок у тебя…как у Франкенштейна.
К этому моменту к ним как раз подошёл Денис. Тимон вкратце обрисовал ему ситуацию, опустив ненужные на его взгляд подробности, и объяснил необходимые действия. Группа цепью двинулась, осматривая всю периферию за ограждением крематория. Обойдя все по кругу, им уже начало казаться, что никаких следов обнаружить не удастся, но вдруг Окси, которая всё это время семенила за хозяином, стала настороженно принюхиваться. И что странно, принюхивалась она не к земле, а в сторону леса.
– Парни! – окликнул Кортик остальных. – Кажется, что-то есть.
Окси уверенно повела за собой группу. Они приблизились к деревьям, плотно поросшим впритык к разбитому дорожному полотну. Если бы не оно, деревья, скорей всего, проросли дальше. Подойдя ближе, лиса стала обнюхивать участок земли прямо за стволом массивной лиственницы.
– Это ещё что такое? – первым озвучил общую мысль, Денис.
В месте, куда их привела лиса, и где она сейчас что-то упорно вынюхивала, на земле располагались очень необычные отметины. Тимон подошёл ближе и присел рядом, чтобы лучше всё осмотреть
– Интересненько… Денис, давай-ка ты на «фоксе7». – не оборачиваясь, скомандовал Тимон.
Сопровождающий послушно приступил к выполнению приказа. Тем временем, внимание Кортика привлекло нечто другое. На стволе лиственницы было свежее отверстие, но его диаметр отличался от тех, что были на земле.
– Будто от бабьих каблуков… – осматривая следы, прокоментировал Тимон. – Как они назывались, вспомнить не могу.
– Шпильки, – не отвлекаясь от дерева, ответил Кортик.
– То-очно.
Кортик задумчиво провёл пальцем по отверстию на дереве.
– Вот куда я попал.
Тимон поднялся и посмотрел, туда куда указывал его напарник.
– Хм… уверен?
– Я калибр своей винтовки везде узнаю.
Денис, заинтересовавшись, стал следить за действиями охотников, но Тимон заметил и недовольной миной дал это понять. Тот смущенно отвёл взгляд, поспешно делая вид, что следит за обстановкой. Тимон же, в свою очередь, попытался продолжить изучать след, но тот обрывался недалеко от места, где он и брал начало. Окси так же безуспешно топталась, наворачивая круги в радиусе пары метров от лиственницы.
– Жаль, конечно, что ты этого любителя женской обуви не вальнул, – задумчиво произнёс Тимон.
– Ну, блядь, извините. Был немного не в том состоянии.
Тимон задрал голову, внимательно осматривая ветви деревьев.
– Эта херня, походу, по деревьям передвигается.
Кортик тоже посмотрел на ветви.
– Походу…
– И я могу, конечно, ошибаться, но мне кажется, мы нашли её след только из-за того, что, испугавшись выстрела, она упала здесь на землю, – глядя на лису, которая начала вынюхивать дерево, произнёс Тимон.
Кортик повернул голову, всматриваясь куда-то вглубь леса, и, поигрывая желваками, легонько утвердительно покачал головой.
– Надо заканчивать здесь. Не знаю, как тебе, но мне на сегодня хватит приключений.
Лиса настойчиво продолжала попытки пронюхать дерево как можно выше, но тщетно металась у основания, ограничиваемая своим ростом.
Тимон не стал спорить или настаивать на поиске. Он взглянул на часы и вспомнил:
– Блядь. Виталька ща диспетчера будоражить начнёт. Пошли к ним.
XIVТимон, приблизившись к зданию заправки, сразу же громким голосом начал сообщать находившимся внутри, что это они. Он уже был свидетелем огня по своим, когда испуганные и взведенные люди, не разобравшись, начинали стрелять, завидев малейшие намеки на мнимую угрозу. Виталик явно был рад видеть вернувшихся и, открыв дверь, приветствовал всех широкой, жёлтозубой улыбкой. Валерия держалась более сдержанно, чем охранник, но и на её заплаканном лице можно было рассмотреть намёки на улыбку.
– Ну, что там было-то? – заперев дверь за последним вошедшим, спросил распираемый от любопытства Виталик.
– Так, господа хорошие, – проигнорировав вопрос сопровождающего, начал своё обращение Тимон. – Сейчас мы направляемся в крематорий, согласно первоначальному плану. Времени на дружеские беседы нет, чем быстрей мы закончим, тем скорей вернёмся. Разведка показала, что местность относительно безопасна, правила передвижения остаются теми же – не зеваем и не болтаем.
Потом, обведя группу глазами, он, чуть смягчив тон, обратился к Валерии:
– Ты готова?
Та, ничего не произнося, согласно покивала головой.
– Тогда выдвигаемся.
Денис и Тимон шли впереди, за ними, стараясь не отставать ни на шаг, шла Валерия. Кортик и Виталик замыкали строй, а Окси комфортно расположилась в капюшоне хозяина. До крематория было рукой подать, поэтому они очень быстро добрались до места. Не сговариваясь, каждый из мужчин занялся своей задачей. Сопровождающие разошлись по разным сторонам и следили за обстановкой вокруг. Кортик вместе со своим питомцем патрулировал территорию крематория, периодически пытаясь выцепить взглядом хоть что-то в той стороне, где они обнаружили следы.
Тимон с уже зажженным факелом подошёл к вдове. Та стояла около Геннадия, прихлюпывая носом и тщетно стараясь сдержать слёзы.
– Хочешь сама? – протягивая руку с факелом, спросил он.
Валерия, отвлёкшись от трупа, посмотрела сначала на факел, затем на Тимона.
– Нет…давай лучше ты.
Тимон молча, чуть заметно, кивнул, и, не став настаивать или переубеждать, посмотрел на труп. В этой куче полиэтилена и дров сложно было угадать силуэт Геннадия. Охотник поднёс факел сначала к одному месту, там сразу же вспыхнуло пламя, затем к другому, третьему. Вскоре костёр разгорелся. Валерия, потеряв последние остатки самообладания, уже никак не могла сдерживать слёзы и те потекли из припухших глаз. Она стояла, закрыв лицо руками, и рыдала. Рыдала в полном смысле этого слова. Мужчины, переглядываясь между собой, молча соболезновали ей. В какой-то момент она протянула руки и обняла рядом стоящего Тимона. Уткнувшись лицом в его бушлат, она громко всхлипывала и продолжала плакать.
– Это я виновата, я…– прошептала она.
Немного опешив от этого, Тимон сначала растерялся, но затем увидел взгляд Кортика, который будто говорил: «да ладно тебе – пожалей бабу». Он обнял Валерию свободной от факела рукой и даже слегка её прижал к себе.
Пламя, щедро взбодренное горючим, уже вовсю занималось плотью, от чего в воздухе начал подниматься неприятный запах горелого. Кортик, уловив момент, стал доставать со склада большие металлические щиты и укладывать их вокруг пьедестала.
– Что это? – спросила Валерия, с неловкостью отстраняясь от Тимона. И, всё ещё хлюпая носом, тут же принялась утирать уже поутихшие слёзы.
– Цензура, – на секунду грустно улыбнувшись только одной стороной
губ, ответил Тимон. – Тебе не стоит дальше смотреть…
Кортик, держась за предусмотренные ручки, одну за другой устанавливал заградительные стенки с множеством небольших отверстий в специальные разъёмы по краям пьедестала.
Валерия опустила взгляд, свет от пламени поигрывал с тенями на её лице.
– Можно я ещё пару минут постою?
– Конечно же, – ответил Тимон и отошёл в сторону.
Валерия приблизилась ближе к пьедесталу, насколько это позволял жар пламени, выбивающийся из отверстий щитов. Глубоко погрузившись в свои мысли, она перебирала фрагменты из памяти – хорошие и не очень.
«Как скоротечна человеческая жизнь», – пришло ей вдруг в голову, – «Вот, ты ругаешься с человеком из-за чего-то, что кажется очень, очень важным, и по-другому, ты считаешь, что поступить не можешь, а через несколько дней он берёт и навсегда умирает. Прям… навсегда… его больше никогда не будет… И вот, жизнь-то продолжается и в мире не особо что-то поменялось, но причины той ссоры уже не кажутся такими уж значимыми. А истинные, нужные и важные слова – о восхищении, любви и уважении, так и остаются не произнесёнными. Слишком мало времени на самом деле у человека, а он его еще и не ценит».
Валерия стояла так близко к пьедесталу, насколько это позволял жар пламени, и, хоть Геннадий был мёртв, а тело его было окутано огнём и огорожено толщей металла, ей это не помешало поговорить с ним в последний раз, пускай только и мысленно.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Педсовет
XVIОкрестности мкр. Вынгапуровский
Утро следующего дня
«Такими вещами должны заниматься
специально обученные люди»
– Окси! Окси, бля… ты где?
От лисы и след простыл. На территории крематория темно… как-то слишком темно… Беспокойство внутри сменяется паникой. Дыхание стало тяжёлым, по лбу течёт пот, а сердце бешено колотится в груди. В голове нарастает тревога и заполняет все мысли. Во всём теле бьёт дрожь, мышцы сводит спазмами. Закралось необъяснимое желание немедленно снять всю экипировку и амуницию. Тяжесть разом наваливается на всё тело, ноги ватные, устоять невозможно. Ощущаю ладонями холод, исходящий от земли. В шее и плечах отдаёт острой, точечной болью, будто в эти места втыкаются штыки. Даже поднять голову невыносимо тяжело, мысли путаются, и сосредоточиться хоть на чем-то, кроме необъяснимой, всепоглощающей тревоге не получается. В нос бьёт собственный запах пота.
Вдруг рядом, метрах в пяти, труп Геннадия, обёрнутый в пленку, приподнялся на пьедестале и теперь сидит, смотрит заплывшими бельмом глазами через полиэтилен. Смотрит не на лицо. Он смотрит куда-то гораздо глубже кожи и глаз… в самые мысли… Он встаёт с пьедестала и тут же вспыхивает. Языки пламени, будто щупальца, окутывают его тело. Полиэтилен плавится и горящими клочками опадает на землю. Шаг за шагом он приближается.
В глазах темнеет, нет сил, чтобы встать или хотя бы отползти… Нет сил сопротивляться… И некому помочь. Непроглядная темнота надвинулась вокруг, пространство сузилось и только пламя от приближающегося ужаса даёт свет. Жар огня становится ощутимым, а сил хватает лишь, чтобы перевернуться на спину. Пронизывающий холод, идущий от земли, сводит кости. Глаза закрываются, и чувство обречённости поглощает целиком. Хочется спрятаться, хочется убежать, но тело… тело не слушается. Сердце вот-вот выскочит из груди, воздуха не хватает, пахнет горелой плотью и волосами. Но… вдруг в голову приходит странная мысль – нет звука… вокруг полная тишина. Почему, нет, звука? Не слышно даже собственного дыхания. Это странное ощущение полного звукового вакуума заставляет, нехотя и с дрожью открыть глаза. Лучше бы этого было не делать… В ушах начинает нарастать тонкий, пронзающий писк и в сантиметрах пятнадцати перед глазами, предстаёт безжизненное, полыхающее лицо покойника, с открытым в немом крике ртом. Его кожа бугрится от огня, капая чем-то бурым и расплавленным полиэтиленом прямо мне на лицо, обжигая и принося неимоверную боль. На глазах наворачиваются слезы и хочется закричать, но дыхание сбивается и пропадает, не удаётся выдавить даже шёпота. Лицо покойника становится ближе, но тело не подвластно и даже оттолкнуть его рукой или загородиться не получается…
Кортик, наконец овладев своим телом, взмахивает руками, чтобы защититься… и… открывает глаза… На пыльном полу помещения перед ним, завалившись от толчка, сидит постовой и ошарашено смотрит на него.
– Легче, легче! – с улыбкой проговаривает постовой. – Кошмар что ли снился?
Одежда Кортика вся мокрая от холодного пота. Кровь, гонимая быстро бьющимся сердцем, пульсирует в голове и отдаёт в уши. Он и сам сидит на полу, оперевшись спиной о стену. Всё тело затекло. Кортик оглянулся по сторонам, сердцебиение понемногу начало успокаивается, разум проясняться. Вспомнил, где он. Посмотрел на пол, проморгался.
– Оу, Корт. Давление что ли скачет? – обеспокоился постовой.
Кортик почувствовал что-то тёплое над губой, дотронулся. Из носа шла кровь.
– Вень, Тимон ещё не вернулся? – проигнорировав вопрос постового, спросил Кортик и небрежным движением вытер кровь рукавом.
– Если б вернулся, то разбудили бы, – поднимаясь с пола, ответил Вениамин. – Артур передал, что ты его ждёшь.
Кортик прикинул в уме: «когда он вернулся вместе с Леркой и Виталиком в общину, на этом посту дежурил Виктор. Его обычно Макс меняет, если никаких изменений не произошло. Дежурят они по два часа и в свою очередь, Макса меняет Артур»…
«Что это, получается?» – мысленно спросил сам себя Кортик. – «Хорошо так вырубился».
– Ты так дышал… я уже подумал, что тебя кондратий хватит. – слабо улыбнувшись, сказал Вениамин.
Кортик поднялся и размял затекшие конечности. Было уже утро и слышно, как на улице идёт дождь.
– Да уж… – почесав затылок, он огляделся. – Ты лису мою не видел?
– Не видел, – пожал плечами Вениамин. – Полчаса как заступил, её с тобой не было.
Кортик вышел из помещения постового, мимо прошли несколько женщин, которые несли в больших тазах стираное бельё и о чём-то громко болтали:
– …рассказала, что у него лицо было так ужасом перекошено, что аж челюсть вывихнулась.
– Это как же она определила?
– Я тоже у нее это спросила. Она сказала, что так доктор сказал. Ну и на вид это совсем неестественно выглядело.
– Ничего себе.
– Угу…
– А еще у него кровь из ушей и глаз текла.
– Бедный Женька.
– Вы как хотите, а я теперь по два раза воду кипятить буду.
– Мой муж сказал, что это кипячение для спор, словно мёртвому припарка.
– Ну, тогда по три раза.
– Дура ты Галка. Думаешь от констижмы поможет?
– Сама ты дура…
Кортик нахмурил лоб, встретился взглядом с охранником на входе. Вид у того был мрачнее мрачного. Охотник подошёл, протягивая ладонь для рукопожатия, и кивнул головой, вслед уходящим женщинам.
– А о чём это бабы болтают?
– В смысле?
– Про какого Женьку они говорят?
– А-а… Про Чегина… Его на девятом посту сегодня мёртвым нашли…
Глаза охотника округлились от удивления. За несколько лет относительного спокойствия у людей сформировалось мнение о неприступности здания школы. Внутри этих стен давно никто не умирал.
– А как это произошло? – опешив, спросил Кортик.
– Хрен знает… Сменщик обнаружил его уже мертвым… Я сам не видел… но говорят, никаких видимых причин смерти не было. Только кровь из глаз, ушей и носа… И вид у Жеки был такой…
– Какой? – осторожно поинтересовался Кортик.
– Будто, он от страха умер…
– А причём тут констижма?
– Так ведь, это… Марат с Сафором вчера труп, заражённый нашли. В ручье, где воду обычно для общины брали. Помощница дока предположение высказала, что смерть Жеки может быть связана с питьевой водой. Не знаю, правда это или нет, – охранник многозначительной покачал головой. – Сам же знаешь – у нас такие слухи быстро расходятся.
Кортик потратил несколько секунд, чтобы переваривать информацию, затем спросил:
– Ты сам-то, как считаешь?
– По счет чего?
– Ну… от чего Женька умер?
Охранник помедлил с ответом.
– Не знаю… Других объяснений пока никто не даёт…
Мужчины как-то одновременно умолкли, каждый задумался о своём.
– Говоришь, Марат с Сафором нашли?
– Ну да.
– А что это я их вчера на крематории не видел?
– Это у них спроси.
Кортик тяжело вздохнул и про себя уже ответил на свой вопрос: «распиздяи потому что».
– А труп, который они нашли… Его опознали?
– Говорят – не из наших, – пожал плечами охранник и сплюнул в сторону.
Кортик уже собирался идти, но вспомнил ещё об одном:
– Слушай, ты лису мою не видел?
Охранник почесал щеку.
– Кажись, в столовой была.
– Спасибо, – ответил Кортик, а про себя подумал: «ну, где ей ещё быть?»
Окси действительно обнаружилась в столовой. Она, с видом некормленой сиротки, выпрашивала у поварих хоть что-нибудь, даже то, что она есть не станет. Просто ей надо было что-нибудь выпросить. Сейчас она сидела у ног посудомойки Ксюши, у которой съедобного точно ничего не было, и ловила пастью пену, которая капала с края раковины. Увидев Кортика, девушка заулыбалась.
– Я пыталась её отогнать, – произнесла Ксения, глядя, как Окси с бессмысленным упорством грызёт пену.
Кортик выдохнул и покачал головой.
«Опять эту дуру слабить будет», – подумал он.
– Сейчас я её заберу, – произнёс охотник и посмотрел на девушку.
Лицо Ксении было окроплено веснушками, а её роскошная, особенно по нынешним меркам, коса, спускалась по самые бёдра. И хоть в столовой старались соблюдать правила, и все надевали специальные шапочки, такую косу, при всём желании, невозможно было скрыть.
– Да так-то ничего, – улыбаясь, сказала она. – Мне не мешает…
Ксения запнулась, когда, наконец, рассмотрела охотника.
– А ты чего такой грязный?
Кортик осмотрел свою одежду. Видок у него сейчас и вправду был растрепанный.
– Долго рассказывать…
– Вы что? Всю ночь на охоте были? – глаза девушки округлились. Держа в руке глубокую тарелку, она повернулась к охотнику, и пена вперемешку с водой вылилась прямо на голову лисы.
– О-ой, – растерялась Ксения.
Окси тут же отпрянула, непонимающе посмотрела на посудомойку и начала отряхиваться.
– Да ничего, – улыбнулся Кортик. – Ей всё равно помыться надо.
– Извини Окси, – с виноватым видом, проговорила Ксюша, и тут же отвела тарелку обратно к металлической раковине.
Кортик собирался было продолжить, но его перебили:
– У-уфала8, ты же знаешь, что животным нельзя на кухню? – с башкирским акцентом вмешалась тучная женщина, которая была старшая по столовой. – Если, конечно, не в качестве блюда.
– Здрасте, Зоя Шайдулловна, – смущенно поздоровался Кортик и повернулся к женщине. – Это так-то благодаря ей, мы чистую дичь приносим. Она проверяет.
– А-а-а… Ну тогда ты иди с кухни, тем более такой чумазый, – заулыбавшись, теми немногими оставшимися золотыми зубами, ответила Зоя Шайдулловна. – А то отвлекаешь здесь людей от работы.
Кортик улыбнулся и опустил глаза.
– Ксюша, хорош болтать. Мне большая кастрюля нужна, – быстро протараторила старшая по столовой, затем взглянув на охотника, по-доброму покачала головой. – Потом наговоритесь, не мешай работать, женишок.
Вогнав в краску молодых, Зоя Шайдулловна удовлетворенно вернулась к своим делам. Кортик смущенно посмотрел на Ксению. На её лице, как и на его, расплылась улыбка.
– Ну, хоть вечером ты мне расскажешь, что у вас произошло? – не отвлекаясь от своей работы, поинтересовалась девушка.
Из-за последних событий Кортик совсем забыл об их договорённости.
– А…Конечно, – поспешил ответить охотник с нарочито невозмутимым видом и прислонился плечом к стене.
Ксения игриво посмотрела на Кортика с явным скепсисом.
– Я надеюсь, будет не как в прошлый раз?
– Не-ет, – поморщился охотник. – …И прошлый раз не такой уж и плохой был.
Девушка приподняла бровь и покачала головой.
– Вы с Тимоном напились, выпросили у меня платья и пытались через его раздолбанную рацию дозвониться чародейкам.
– Это была не моя идея… – улыбаясь краешками губ, пояснил Кортик. – И ты, так-то, тоже угарала.
– Да, – Ксения улыбнулась. – Над вами дураками.
Охотник засмущался. Он помолчал несколько секунд, улыбаясь и смотря куда-то в сторону.
– Да нет. В этот раз тебе понравится.
– Ты так и не сказал, что ты придумал.
– Ну… есть одна идейка… – ответил он, стараясь вложить в слова больше интриги.
– И какая же?
– Ты чего такая нетерпеливая?
– Какая есть, – игриво поглядывая, ответила она.
Некоторое время они будто испытывали друг друга взглядами. Впрочем, игра в гляделки была недолгой. Охотник вздохнул и решил сдаться.
– Ты на крышу не хочешь со мной сходить?
Глаза Ксении заблестели.
– А нас пустят?
– Я зайду за тобой часиков в десять, – уверенным тоном ответил охотник и, закинув мокрую лису в капюшон, стал медленно отходить.
– Ну… хорошо, – пролепетав это игривым тоном, девушка с улыбкой смотрела, как охотник почти до самого выхода неловко, спотыкаясь об разные предметы, пятится спиной вперёд. И всё для того, чтобы подольше сохранить с ней зрительный контакт. Вроде и глупости, а девичье сердце, похоже, даже после конца света не перестаёт хотеть романтики. И её щеки снова залились краской.
XVII– Данил блядь, это что такое? – разнеслось громким эхом по коридору.
Кортик насторожился, выйдя из столовой. Знакомые голоса доносились из кабинета неподалеку. Дверь была открыта, и охотник подошёл ближе.
–Аквалиум, – прокортавил неказистый паренёк, стоя посреди кабинета. Шнурок на одном из его ботинок был развязан. Темно-русые волосы растрепаны, одежда мятая и не по размеру. Увидев охотника, облокотившегося о дверной проём, Данил Троков поздоровался:
– Здалова Колтик.
В который раз здоровяк словил себя на мысли, что картавые люди почему-то раздражают его.
– Привет Даня… Привет Юрец.
Юрий с недовольным видом, стоял напротив Данила. Оперевшись на край своего стола, он равнодушно поднял ладонь в приветствии.
– Мозги тебе ебёт? – спросил Кортик негодующего коменданта.
Тот молча и как-то отрешенно, кивнул головой.
– А чё он? Как ебёт то? – улыбнувшись, поинтересовался охотник.
– Изысканно блядь… – беззлобно ответил Юрий с утомленным видом и вернулся к разговору с Данилом:
– Я блядь вижу, что это аквариум. Почему эти уёбки кверху пузом повсплывали?
Уёбками он называл аксолотлей9, которых непонятным образом откуда-то достали Марат и Сафр год назад.
– Я не знаю, – Троков пожал плечами. – Может сталые уже были.
– Даня блядь… – Юрий саркастически улыбнулся, театрально открыл широко глаза и посмотрел на Кортика.
– Они выдержали бомбёжку, радиационное заражение, голод и хищников… – он делал акцент на каждом из перечисляемых слов. – До того, как ты почистил аквариум они, несмотря ни на что выживали… – Комендант внимательно, не меняя выражения лица, смотрел на Данила. Потом тяжело вздохнул. – Они сдохли не от старости… а от твоей, сука, тупости. Ты нахуя горячую воду то налил?
Неказистый паренёк перемялся с ноги на ногу. Вся его поза была какой-то несуразной. Он втянул шею и смотрел виноватым бестолковым взглядом.
– Ну Юл… не кличи на меня.
Комендант молча смотрел на Данила Трокова и Кортику показалось, что его глаз подёрнулся.
– Я лешил, что им холодно.
Глаз коменданта действительно дёрнулся нервным тиком. На этот раз Кортик точно это рассмотрел. Было видно, что Юрий прилагает усилия, чтобы не сорваться. Он обошел стол и сел в своё кресло. Спустя не долгое время, комендант почесал кудрявую макушку и запрокинул руки за голову. Выражение его лица стало мягче, и он насколько мог равнодушным и бесстрастным тоном произнёс: