Время собственности. Владельческая преемственность и корпоративное управление

Главная цель, которую я ставил перед собой при работе над книгой, – побудить собственника, его преемников и топ-менеджеров компании самоопределиться, то есть самостоятельно определить свои роли в бизнесе. Для упрощения этого выбора и возможности его практической реализации я предоставляю собственнику инструменты, помогающие найти ответ на вопрос: «Сколько стоит мое время?», – а также инструменты для обеспечения управленческой и владельческой преемственности, подготовки бизнеса к продаже и оценки того, достаточно ли бизнес велик для «капиталистического» владения. Поставив перед собой такие цели, мы подсчитаем не только стоимость времени собственника, но и стоимость его бизнеса в динамике, рассмотрим варианты финансовой мотивации топ-менеджеров, а также непростые дилеммы, связанные с конфликтом интересов и ценностей, которые постоянно встают перед человеком в роли собственника.

Четкое разделение ролей, которые вы можете играть в бизнесе, необходимо для их лучшего понимания. «Менеджер», «предприниматель», «капиталист» – не конкретные люди, у которых есть собственные имена и чувства, а статусы и роли, которые могут выбирать и играть владельцы бизнеса. Конечно, разделять ролевое поведение и принимать правильные решения легко только в теории. Каждый собственник неоднократно оказывался перед сложными дилеммами и часто делал выбор не менее драматичный, чем у героев Шекспира. В такой ситуации выяснить реальные «хотения» собственника непросто. Любая «мысль изреченная есть ложь», а потому я действую иначе, формулируя вопросы, которые ставят человека перед драматическим выбором самоопределения. Совершая этот выбор, он демонстрирует свое реальное «хотение»/намерение среди нескольких конфликтующих. Я ратую за то, чтобы для реализации своих целей собственник выбирал адекватные средства не в ущерб компании и ее стейкхолдерам.

Безусловно, я не собираюсь никого «учить жизни» и оставлю за каждым собственником право на самоопределение и свободу деятельности во всех областях жизни. Одна из целей этой книги – рассмотреть лишь те роли собственника, которые он играет в своих бизнесе и семье в контексте владельческой преемственности. Эффективность собственника я измеряю только в отношении его бизнес-ролей, не касаясь иных сфер самореализации, где он может использовать другие критерии. Ориентация собственника на какие-то нормативные правила, присущие ролям, позволит ему не отождествляться навсегда ни с компанией, ни с определенной ролью или статусом, а оставаться человеком, имеющим возможность принимать на себя те или иные роли и статусы.

Я не хотел бы своим инструментарием нарушать суверенитет собственника, но считаю необходимым предостеречь его от желания решать свои личные проблемы или самоутверждаться за счет ресурсов компании, поскольку ему принадлежит не всё ее имущество, а только часть прибыли, подлежащая распределению. Собственнику необходимо учитывать интересы компании, которая тоже является «личностью», пусть и фиктивной, и имеет собственных стейкхолдеров, отличных от стейкхолдеров собственника. При этом ее интересы[6] могут противоречить интересам собственника, и наоборот.

Особо подчеркну, что тематика книги ограничена вопросами «масштабности и эффективности» собственника в его владельческой роли и не касается других ролей, которые он играет или может играть как любой разносторонний и духовно богатый человек. Собственники, как и все люди, – личности многогранные, и их интересы не ограничиваются бизнесом.

Так, я сознательно не затрагивал тему психологических особенностей создания топ-менеджерской команды и способов выстраивания диалога между разными уровнями управления компанией. Несмотря на всю свою важность, эти вопросы выходят за тематические рамки данной книги.

Кроме того, я не задавался вопросом о «правилах игры» и «правилах играния» (стратегиях поведения) на рынке, об экономической политике и об отношениях «бизнеса и власти», как их обычно понимают (отношения чиновников и бизнесменов). Дело в том, что внешние по отношению к собственнику «правила игры» также являются внешними и по отношению к другим собственникам. И в этом смысле, обращаясь к своей целевой аудитории – собственнику, преемнику и топ-менеджменту, – я обращаюсь к людям, от которых непосредственно зависят правила в их бизнесе, а не «внешние» правила. Отношения «бизнеса и власти» я трактую не как отношения бизнесменов и чиновников, а как отношение собственника к власти, устанавливаемой им в собственной компании. С нее начинается изменение «правил игры» на рынке, а не наоборот. Когда хотя бы у 10 % собственников власть в компании будет держаться на принципах, которым они сами следуют, мы удивимся изменениям, происходящим в «правилах игры» во внешнем по отношению к ним мире. Я не верю, что «внешние» правила каким-то образом «стимулируют» бизнесменов вводить в компании принцип подчинения собственным правилам. Скажу жестче: если этот принцип внедряется собственником не на основе собственного осознания и самоопределения, а на основе «внешних стимулов» или «благоприятной конъюнктуры», то грош цена таким изменениям. Значит, при изменении «внешних правил» собственник позволит себе отойти от этого принципа, поскольку он стал «невыгоден». И наоборот: чем хуже «внешние правила», тем удачнее момент для собственного действия.

Существующие в обществе «правила игры» и экономическая политика – следствие, а не причина происходящего в компаниях. Когда собственник начинал бизнес, он находился в рамках данного окружения и не спрашивал президента, Государственную думу и прочих «внешних начальников» о том, создавать ли ему бизнес. Значит, «крайним» является он сам. Он – «базис», остальное – «надстройка». Конечно, это абстракция, идеал. Но моя книга как раз и обращается к ценностям, то есть к идеалам собственника, а не только к его выгодам и меркантильным интересам. «Создавать то, чего нет» – добровольная миссия предпринимателя, который как раз и доказывает, что это «то, чего нет» может существовать реально, а не только в качестве имитации. Но первичны всё же его идеи и внутренние ценности, а не «пример для подражания», существующий в окружающей реальности. У государства и общества много проблем, и я не знаю, что с ними делать, кроме как «начинать с самого себя». Для моих клиентов этот тяжелый «внешний ледниковый период» – не их управленческая задача. Напротив, они адаптируются к условиям и делают свое дело в предлагаемых обстоятельствах.

Коллега, прочитавший рукопись книги, отметил, что в ней не хватает главы о менеджменте не как о группе руководителей в системе корпоративного управления, а как о деятельности по управлению компанией. Я не стал добавлять такую главу, поскольку, с одной стороны, книг на данную тему достаточно много и вряд ли мне удастся сказать что-то новое. Кроме того, регулярный менеджмент – не моя специализация. С другой стороны, я считаю, что создание топ-менеджерской команды и выстраивание фундамента для регулярного менеджмента – зона ответственности governance. Сюда относятся, к примеру, вопросы формирования правления как коллегиального исполнительного органа и его мотивация. В частности, один из путей внедрения корпоративного управления, который мы с коллегами обычно рекомендуем как наиболее адекватный, предполагает первым делом не формирование совета директоров, а создание правления или аналогичного коллегиального топ-менеджерского «квазиоргана»[7]. «Квазиорган» означает, что в компании создается соответствующий формат коллегиальной работы, но статус решений такого «квазиоргана» совещательный, и потому этот орган не указывается в Уставе, а его члены не несут соответствующей юридической ответственности. Такой «квазиорган» позволяет без особых управленческих рисков «отрепетировать» работу соответствующего коллегиального органа и затем безболезненно ввести его в работу.

Литература по менеджменту, при всей ее важности и значимости, мало помогает собственникам: чем толковее книга, тем лучше она учит их быть менеджерами, а не собственниками. Данная работа, скорее, относится к литературе по «владельчеству». С учетом этого формировались и структура книги, и представление о том, как должна выглядеть «карта» минимально необходимых знаний, которые следует освоить владельцу бизнеса, чтобы надлежащим образом выполнять свою владельческую роль, не погружаясь целиком в менеджерскую.

Центральная фигура рисунка – собственник (владелец). Вокруг него располагаются его ключевые «стейкхолдеры». Для взаимодействия и выстраивания отношений с ними следует иметь представление о тех областях знаний, которые окружают соответствующих «стейкхолдеров».

Рисунок 0.1. Карта знаний владельца

При ближайшем рассмотрении тема отношений владельца и семьи, в том числе выстраивание полноценной системы family governance, оказалась столь разнообразной и глубокой, что, видимо, потребует отдельной книги, а не всего лишь одной главы, как у меня. Во «Времени собственности» мы рассматриваем эту тему преимущественно со стороны, актуальной для бизнеса и связанной с corporate governance, лишь поверхностно касаясь смежных и очень важных областей знаний, необходимых для обеспечения владельческой преемственности с точки зрения семьи.

На «карте» три типа областей знаний обведены разным пунктиром.

1. Коротким пунктиром обведены области, раскрытые относительно полно, поскольку они имеют непосредственное отношение к владельческой роли в бизнесе и к корпоративному управлению.

2. Точками – те, без опоры и ссылки на которые было бы невозможно раскрыть первую группу областей знаний, но которые не планировалось отдельно обсуждать в книге. Например, корпоративное право или корпоративные финансы.

3. Длинным пунктиром обведены области, логически и идеологически связанные с темой книги, которые, безусловно, дополняют и развивают понятие владельческой преемственности, но я их просто не осилил в рамках этой книги, поскольку не считаю, что у меня достаточно соответствующего практического опыта. К данной группе я отношу весь блок владельческой преемственности «со стороны семьи», включая family governance, деятельность семейных офисов, наследственное планирование, работу с родословием, благотворительность и тому подобное. Мне это интересно, но здесь я уже вряд ли когда-нибудь стану экспертом. Однако владельцам надо обязательно учиться и этому.

Итак, мы видим, что третья область гораздо объемнее, чем две остальные вместе взятые. Это значит, что нам с вами предстоит еще учиться и учиться…

Книга написана как бы «от первого лица», а потому в ней встречается много личных местоимений. Прошу читателей, которые этого не любят, отнестись со снисхождением и пониманием. Постарайтесь воспринимать данный текст как мое личное послание каждому из вас.

Я стараюсь использовать простой язык, но иногда жертвую легкостью изложения ради точности формулировок. Там, где можно обойтись без строгих управленческих или юридических определений, я охотно от них отказываюсь. Но в некоторых частях текста приходится быть предельно точным, даже использовать формулы, цифры, графики и таблицы. Надеюсь, это не помешает читателям получить удовольствие от чтения и извлечь для себя максимальную пользу.

Мои стилевые вольности отчасти продиктованы жанром. В этой книге я делюсь выводами, сделанными на основе многолетней (с 1991 года) консультационной практики, в том числе в области corporate governance (с 1994 года), и озвучиваю собственные размышления по многим вопросам, на которые еще нет окончательных ответов. Иногда даже рискую использовать жаргон и «пацанский» стиль речи. Заранее прошу прощения у тех, кого это заденет.

О списке литературы и цитировании. Я написал много статей и даже диссертацию на степень DBA по теме корпоративного управления в российских непубличных компаниях[8], но принципиально не хотел придавать тексту книги наукообразный вид. Поэтому прошу прощения у академически ориентированных коллег за не очень длинный список литературы и самоцитирование. Здесь я излагаю свое личное видение типичных проблем собственников, преемников и менеджеров российского бизнеса в контексте преемственности, а также предлагаю подходы к их решению и практические инструменты.

● Полужирным выделены понятия, объясняющиеся в глоссарии книги.

● Курсивом помечены ключевые слова, которые не обязательно поясняются в глоссарии, но на которые читателю следует обратить внимание в рамках того фрагмента текста, где они встречаются.

● В тексте есть «врезки» с толкованием используемых терминов. Эту лексику можно найти в глоссарии в конце книги.

● Все понятия трактуются исключительно в контексте данной книги. В литературе по бизнесу могут встречаться иные толкования.

● Упоминая «собственника» или «владельца», будем подразумевать исключительно собственника (владельца) бизнеса, а не другого имущества, если не оговорено иное.

● То, что говорится о собственнике, применимо, как правило, и к совладельцам (партнерам) как к группе, если отдельно не оговорено иное.

● Инструменты экономической оценки «масштабности и эффективности» владельца относятся не ко всей его жизни, а только к определенной роли в бизнесе.

● Понятия «бизнес» и «компания» следует различать, но в целях решения поставленных перед книгой задач мы исходим из того, что собственник использует компанию как инструмент владения и управления бизнесом. Следовательно, говоря о «собственнике компании», мы имеем в виду собственника бизнеса.

● Книга подробно описывает специфику непубличных частных компаний, но многие выводы окажутся справедливыми и для публичных компаний с концентрированным владением, под которым мы понимаем наличие собственника или небольшого числа совладельцев, согласованно контролирующих компанию, поскольку принципы управления такими компаниями схожи.

● Понятия «публичная» и «непубличная» применительно к компаниям используются в соответствии с российским законодательством, если не оговорено иное. Под «публичным» понимается акционерное общество, чьи акции и ценные бумаги, конвертируемые в акции, торгуются в соответствии с законами о рынке ценных бумаг. Общество с ограниченной ответственностью, даже если его облигации торгуются на бирже, не считается публичным[9].

● Я специально выбирал вопросы и закономерности, характерные для любого владельца и менеджера, независимо от вида бизнеса. Конечно, есть компании со своей спецификой, например технологические стартапы, в которых совладельцы и разработчики являются партнерами, или консалтинговые компании, где партнеры-совладельцы и менеджеры входят в одну группу. Однако в данной книге мы будем говорить о собственниках, имеющих возможность выбора: выполнять ли им роль менеджера самим или кого-то нанять.

Часть I

Собственник: его статусы и роли

В первой части, состоящей из двух глав, мы обсудим, что значит быть собственником и как это делать эффективно. Поразмышляем о том, что является «царским делом» собственника, которое нельзя делегировать, а надо сделать самому, о его «персональном» времени как инвестиционном ресурсе. Оценим, сколько оно стоит, от чего зависит его стоимость и каким образом ее повышать.

Глава 1

Быть собственником

Собственников в компании не может быть двое.

По определению.

Каха Бендукидзе

В этой главе мы обсудим следующие вопросы.

● Кто такой собственник? Кто не является собственником?

● Чем собственник отличается от совладельца и акционера?

● Сколько ролей в бизнесе может играть собственник? Как совмещение ролей влияет на его эффективность? Какую роль он не может делегировать?

● Кто такие стейкхолдеры и «как это будет по-русски»?

● Почему в фокусе нашего внимания находится не компания, а собственник? Как это меняет стейкхолдерскую схему и почему это важно знать?

● Как собственнику реализовать свой владельческий потенциал? Какую карьеру он может сделать?

● Какие вопросы собственник должен задать себе, чтобы самоопределиться и решить, чего ему хотеть от бизнеса?

● Почему собственник – источник не только ключевых возможностей, но и ключевых рисков для своего бизнеса и что из этого следует?

● Какие виды власти собственник может установить в своей компании и как это влияет на ее контроль и «топопривлекательность»?

Урок от Кахи Бендукидзе

Осенью 1999 года произошел случай, который сильно повлиял на мои профессиональные взгляды. На ежегодной конференции по управлению, организованной известной cанкт-петербургской консультационной компанией «Альт»[10], выступал Каха Бендукидзе. Несколько его слов перевернули мое представление об управлении бизнесом и вызвали целый ряд вопросов, над которыми я впоследствии работал в качестве консультанта и независимого корпоративного директора российских частных компаний.

В мою память особенно врезались два тезиса:

1. Компания не завод, компания – держатель капитала. Ее цель – рост капитала, а не сохранение заводов. Компания может и должна покупать и продавать заводы для увеличения своего капитала.

2. Собственник (компании) – единственный владелец контрольного пакета, позволяющего назначать генерального директора, поэтому в компании не может быть двух собственников. Если контрольного пакета нет ни у кого, то мы имеем дело с партнерами или акционерами, которых не следует называть собственниками.

Эти тезисы приводят к некоторым следствиям (выводам).

СЛЕДСТВИЕ 1. О МЕХАНИЗМЕ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ НА ВЕРХНЕМ УРОВНЕ УПРАВЛЕНИЯ

В своей консультационной практике я использую простейшую классификацию компаний, которая позволяет понять основные проблемы организации, задав клиенту всего два вопроса:

1. Кто владеет контрольным пакетом акций компании (по-научному – «какова структура владения»)?

2. Как совладельцы (акционеры) участвуют в управлении?

В зависимости от структуры владения получаем четыре типа компаний, которые просто обозначим русскими буквами.

1. Тип А. Компании, которыми на 100 % владеет один человек.

2. Тип Б. Контрольный пакет акций держит один человек, но он не владеет компанией на 100 %.

3. Тип В, или партнерские компании. В них контрольным пакетом совместно владеют несколько крупных акционеров.

4. Тип Г. Компании с «распыленным» владением, то есть такие, где даже крупнейший пакет является миноритарным (не более 5 %).

Чтобы лучше понять механизм принятия решений на верхнем уровне управления, нужно разделить компании как минимум на два типа: «с собственником» (А и Б) и «без собственника» (В и Г). Если у компании есть собственник, то он является высшим органом управления (собранием акционеров в АО или собранием участников в ООО[11]) и единолично принимает все решения. Для этого ему достаточно «созвониться со своей головой» и понять, чего он хочет. А вот в партнерской компании нескольким совладельцам необходимо общаться друг с другом, чтобы договориться.

Когда интересы партнеров расходятся, достижение договоренности отнимает много времени (а бывает, и денег) и может навредить бизнесу. В России искусство договариваться оставляет желать лучшего, а потому нередки корпоративные войны за контроль. С этой точки зрения компания, у которой всего один собственник, находится в выигрышной позиции: ее владелец способен быстро принимать ключевые решения, а ситуация, когда несколько партнеров тянут бизнес в разные стороны, просто невозможна.

Всё это наводит на мысль о том, что собственник не только ни с кем не делит высшую власть, но и несет полную ответственность за принятые решения, какими бы они ни были. Когда вся власть сконцентрирована в одних руках – ответственность также полностью ложится на одни плечи. Если такой собственник решит выйти из оперативного управления компанией (отказаться от статуса и роли менеджера), то ему придется передать руководство не одному из своих партнеров по бизнесу, с которыми он делит владельческую роль и которые, как и он, мыслят категориями собственности и бизнеса, а нанятому топ-менеджеру, мыслящему категориями должности и карьеры.

 ГЛОССАРИЙ

Собственник. В контексте бизнеса и организаций – единственный человек во Вселенной, владеющий правом принимать основополагающие решения в организации (компании), то есть владелец фактического контрольного пакета.

В частности, только он вправе принять единоличное решение, быть ли ему генеральным директором своей компании или нанять на эту должность другого человека. Он также владеет возможностью не принимать решение. Например, может сорвать кворум собрания акционеров/участников как высшего органа управления.

Обычно собственник – владелец более 50 % голосов собрания акционеров/участников.

Данное понятие имеет смысл, только если его употреблять в единственном числе для конкретного бизнеса (компании) и только в настоящий момент.

На юридическом языке собственник является «лицом, имеющим фактическую возможность определять действия юридического лица» (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ). Этот статус влечет за собой определенную юридическую ответственность, несмотря на принцип «ограниченной ответственности».

Совладелец. Участник корпоративной организации (в бизнесе обычно – хозяйственного общества, то есть акционерного общества (АО) или общества с ограниченной ответственностью (ООО)), имеющий право голоса в высшем органе управления организацией. Возможные формы совладения в зависимости от формата участия в бизнесе: партнер и акционер.

Партнер = совладелец (часто член группы предпринимателей). Его участие именно в качестве лица, а не только источника капитала, существенно важно для бизнеса.

Акционер = совладелец важен для бизнеса не как конкретное лицо, а как поставщик капитала. Он не обязан быть партнером-предпринимателем и обычно ведет себя как капиталист[12]. В законодательстве некоторых стран акционерные общества называются «анонимными», что подчеркивает несущественность личных характеристик владельца и его управленческих или предпринимательских компетенций.

СЛЕДСТВИЕ 2. ОБ АКЦИОНЕРАХ, ВАУЧЕРАХ И «НЕСЧАСТНЫХ МИНОРИТАРИЯХ»

Теперь уже понятно, что призывы начала девяностых: «Вложи свой ваучер в Газпром – стань собственником Газпрома», мягко говоря, дают не совсем верный посыл публике. А еще многие осознали, что даже одна акция иногда имеет значение. Пакет «50 % плюс одна акция» делает тебя собственником, а «50 % минус одна акция» в лучшем случае – «младшим партнером», а в худшем – «несчастным миноритарием».

СЛЕДСТВИЕ 3. О КОМПАНИЯХ С РАСПЫЛЕННЫМ ВЛАДЕНИЕМ И ЦЕЛЯХ ИХ АКЦИОНЕРОВ И СТЕЙКХОЛДЕРОВ

У публичной акционерной компании с распыленным владением по определению нет собственника. Публичность означает, что акции компании торгуются на бирже. Распыленность владения значит, что у компании множество акционеров, причем даже самый крупный акционер сознательно владеет миноритарным пакетом, позволяющим в случае надобности достаточно быстро продать его на бирже без риска «обвалить» стоимость акций этой компании.

Акционеры компаний с распыленным владением заинтересованы не столько в своем участии в стратегическом управлении компанией, сколько в стратегическом контроле над ней, а также в ликвидности и стоимости своих пакетов акций, входящих в их инвестиционные портфели. Крупные институциональные инвесторы управляют портфелями ценных бумаг, выпущенных разными компаниями, но не вмешиваются в управление самими компаниями. Портфель позволяет им диверсифицировать риски, связанные с ценными бумагами.

Очевидно, что перед компанией с распыленным владением проблема владельческой преемственности, то есть сохранения управляемости при смене собственника, не стоит в принципе. Состав акционеров может меняться каждый день, но это не сильно сказывается на управлении компанией, поскольку им занимаются наемные менеджеры под бдительным надзором такого же наемного совета директоров (СД), большинство в котором составляют независимые директора. Акционеры такой компании из числа институциональных инвесторов, как правило, не стремятся в СД, поскольку в этом случае они становятся инсайдерами, что частично ограничивает их право в любой момент продать акции.

Ключевые управленческие возможности и преимущества компании с распыленным владением зависят не столько от состава акционеров, сколько от состава совета директоров и топ-менеджерской команды. При управлении компанией члены СД и топ-менеджеры ориентируются не только на интересы акционеров, но и учитывают требования иных заинтересованных в ней и/или влияющих на нее лиц, которых принято называть стейкхолдерами (от англ. stakeholder – заинтересованное лицо)[13]. Такого поведения от них ожидают в соответствии с так называемой лучшей практикой корпоративного управления (КУ), описанной во множестве международных и национальных документов – например, в кодексах корпоративного управления. В России тоже есть подобный кодекс.