- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1.
Эмма. Так меня зовут. Слышали обо мне?
Думаю, что нет. Вот вам самое точное, точнее не бывает, определение главной проблемы моей жизни: я не знаменита. И, судя по всему, фея, отвечающая за славу, не собирается в ближайшем будущем осчастливить меня своими дарами.
Обидно, правда?
А самое обидное то, что я действительно хороша. Природа наградила меня голосом, который мог бы соперничать с голосом Джулии Эндрюс (до того, как ей сделали операцию на горле).
Впрочем, знаете что? Я забираю свои слова обратно, потому что совершенно уверена: сравнивать себя с Джулией Эндрюс — смертный грех, ведь она, по моему мнению, настоящая богиня сцены и экрана. У нее фантастический голос. А вот с Пэтти Люпоун, Джоанной Глисон или Бетти Бакли я могла бы посоревноваться.
В таком случае неизбежно возникает вопрос, почему я зарабатываю на жизнь (такую, какая она есть) в качестве поющей официантки, а не гастролирую на Бродвее.
Очевидно, мне не попалась подходящая роль. Или агент. Или директор. А может быть, продюсер.
Все вышесказанное — не более чем фон для оправдания, почему мне в конце концов пришлось спеть знаменитую песню Глории Гейнор «I Will Survive», хотя я вовсе не голубой парень и даже никогда не пыталась изображать его.
А во всем виноват Эндрю.
Он тенор с пронзительным голосом, он переспал с таким количеством певиц, что мне и не сосчитать, и он — мой самый лучший друг. Мы вместе работали в кафе «Эленз Стардаст» почти два года, пока на прошлой неделе его не наняли заменить актера, который свалился на лестнице в метро и сломал бедро. Без шуток. Помните фильм «Все о Еве»? Так вот, у Эндрю был дублером. Сломанная нога того актера стала для Эндрю настоящей удачей. И этот ублюдок получил пусть и маленькую, но важную роль.
Итак, шоу называлось «Сон Пака», это мюзикл по мотивам «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Много номеров и много спецэффектов. Эндрю был занят аж в двух мюзиклах, и в одной из них даже летал над сценой. Судя по тому, что он рассказывал, вещь классная, и я изо всех сил старалась ему не завидовать, хотя у меня не очень получалось.
— Милая, — проговорил Эндрю, протиснувшись к стойке с приправами, — похоже, настроение у тебя не слишком радостное. Тебе нужно хорошенько повеселиться после работы. Выпить как следует.
— Ты беспокоишься за меня?
Я состроила ему гримасу и заявила:
— Я иду туда, где во мне возникает нужда, — Сейчас я нужна здесь.
Но он раскусил меня. Я действительно пребывала в исключительно мрачном расположении духа. Тем утром я ходила на прослушивание для новой постановки «Карусели», бродвейского мюзикла, который я знаю наизусть и очень люблю, но, клянусь вам, с таким же успехом я могла бы стоять на сцене и громко пукать, потому что мои репетиции не принесли мне никакой пользы. Я даже не видела продюсера и режиссера, так сильно мне слепили глаза огни рампы. А потом я услышала кашель и не слишком любезное: «Спасибо. Мы с вами свяжемся». В следующее мгновение помощник режиссера вытолкал меня со сцены.
Да, конечно, так всегда бывает на открытых прослушиваниях, но я все-таки ожидала, что режиссер вдруг вскочит с места, помчится к сцене и тут же предложит мне контракт. А если нет, то, по крайней мере, со мной будут ласковы. На самом же деле я не получила ничего — ни контракта, ни ласки.
— Я тут кое-что поменял, — заявил Брайан. — Майкл выступает после Лесли. Но вместо него выйдешь ты, моя дорогая.
— И не подумаю.
Я обернулась и увидела Майкла, который мне очень нравится, хотя он и страшный зануда. Майкл пожал плечами и послал мне воздушный поцелуй. И тогда я поняла, что мне конец.
Если честно, мне ужасно хотелось впасть в тоскливое настроение, но я отлично знала, что спорить с Эндрю бесполезно.
— Ладно. Черт с тобой. Что Майкл… что я буду петь?
— «I Will Survive».
— Не получится.
— Милая, поверь мне, все будет отлично. Тебе нужно лишь немного изменить отношение к жизни.
Мне действительно нужно было изменить отношение к жизни, но не в моих правилах делать это, исполняя программные гимны парней. Можете считать меня сумасшедшей, но быстрее всего мое отношение к жизни меняется, когда я хожу по магазинам.
А потом слова песни проникли в мое сознание. Я стала сильной, такой же, как Глория Гей-нор. Я могла бы все выдержать. И, черт возьми, я знала, что выживу. Пусть меня не захотели взять в «Карусель», но кто-нибудь непременно меня заметит. Я найду агента и стану знаменитой. Все продюсеры от 41-й до 53-й улицы будут мечтать меня заполучить. Через год мое имя замелькает на «Афише», и люди будут выстраиваться в длиннющие очереди, не меньше, чем на «Спамалот», чтобы меня послушать.
В общем, я справилась с этой песней. Я уверенно пела, флиртовала с мужчинами, перемигивалась с женщинами и в финале послала воздушный поцелуй Майклу. Когда песня закончилась, я развернулась на каблуках, и швырнула микрофон Майклу и бросилась на шею Эндрю. Он принялся меня кружить, и моя широкая юбка взметнулась в воздух, презрев все законы скромности.
— Ну что, лучше?
— Намного, — призналась я, сжала ладонями его щеки и запечатлела поцелуй на губах. — Никто лучше тебя не умеет исправить настроение.
Неважно, что я не прошла прослушивание. Будут и другие. Я ведь от этого не умерла. Завтра утром снова выйдет солнце. Я постараюсь быть счастливой. Больше ничто не сможет меня огорчить.
Итак, каков итог? Я все равно стану победительницей.
И ничто — ни плохие агенты, ни продюсеры, начисто лишенные вкуса, ни даже дурно воспитанные клиенты — этого не изменит.
Глава 2.
— Эй, крошка. У тебя такой вид, словно ты умираешь от жажды. Можно тебя угостить?
Мужчина осторожно придвинулся ко мне, и я чувствую запах бурбона, а еще вижу в его глазах вожделение. Я улыбаюсь и начинаю с ним кокетничать. Я становлюсь увереннее в себе, когда его взгляд начинает бродить по моему телу, оценивая длинные ноги, под коротенькой юбочкой. Поскольку трехдюймовые каблуки новых босоножек от «Джимми Чу» прекрасно подчеркивают форму икр и даже слегка подтягивают попку, я знаю, ему нравится то, что он видит. Он продолжает меня изучать — останавливается взглядом на твердых сосках, которые вырисовываются под мягким шелком маечки от «Джойи». Трусики у меня слегка промокают, и я уверенно ерзаю на своем месте.
Я тут же прижимаюсь к его губам и, опустив руку, сжимаю его член и яйца. Не сильно, но и не слишком нежно. В следующее мгновение я кусаю его за нижнюю губу. Он стонет от боли и удовольствия, и я понимаю, что смогу его заполучить, стоит мне захотеть.
Я хочу. И одновременно не хочу.
— Уходи, — говорю я.
Он уходит, поджав хвост и забыв о том, что мгновение назад сгорал от желания. Я вырубила его на этот вечер и чувствую от этого невероятное удовлетворение.
Другие члены стада кружат поблизости. Мужчины пялятся на меня.
Осмотревшись по сторонам, я замечаю женщин. Они поглядывают на меня, перешептываются, и я вижу в их глазах нечто похожее на зависть. А как же иначе? Естественно, им есть чему завидовать. Я начинаю наблюдать за ними. Одна из них что-то шепчет другой, и та фыркает. Еще одна распрямляет спину, выставляет грудь напоказ и слегка потряхивает ею. Неужели они обсуждают меня? Я не уверена, но интуиция подсказывает, что да, обсуждают.
За свою профессиональную карьеру я узнала одну вещь: люди глупы. Они верят в то, во что хотят верить, не обращая ни малейшего внимания на вещи, которые не подчиняются законам их воображаемого мирка.
Например, явление вроде меня.
— У вас очень задумчивый вид, леди.
Я поворачиваюсь, и смотрю в глаза биржевого маклера, заговорившего со мной, и мне становится любопытно, посещала ли его хоть одна интересная мысль за всю его жизнь. Испытывал ли он когда-нибудь безумное возбуждение и знает ли, что такое чувства?
Глаза у него становятся как две огромные тарелки, и я понимаю, что он сумел прочитать мои мысли. Я холодно улыбаюсь ему, он отворачивается и начинает пробираться сквозь толпу, чтобы оказаться как можно дальше от меня.
Я смотрю ему вслед, воспользовавшись моментом, чтобы изучить посетителей в поисках того, кто мне нужен. Пока его нет, но еще рано, он появляется позже.
Передо мной останавливается бармен и взглядом показывает на мой пустой бокал из-под мартини.
Я качаю головой:
— Воды.
Мне нужно сохранить ясную голову и способность действовать.
Пока бармен наполняет бокал кристально чистой водой, я кладу на стойку сумку. В ней всего четыре предмета: пистолет, помада, и большой шприц.
Я всхлипываю, неожиданно став жертвой ностальгии. Это будет моя последняя работа. После ее завершения я переберусь в Швейцарию. Не навсегда, разумеется. Но ровно до тех пор, пока не куплю себе симпатичный домик на берегу маленького, удаленного от цивилизации острова. Думаю, у меня будет трое слуг. Повар. Экономка. И сильный парень с блестящей, точно смазанной маслом кожей.
Прихватив стакан, я медленно сползаю с табуретки и иду через зал, всем своим видом излучая приглашение приятно провести время.
Он видит меня, и глаза у него вспыхивают жаром, рожденные алкоголем и вожделением. Я улыбаюсь, зная, что сделка уже заключена.
Ведь именно в этом заключается суть игры. Победителю достается все. И я не намерена проигрывать.
Глава 3.
В воскресенье днем я сидела в «Старбаксе»: читала «Таймс», пила кофе мокко и жевала булочку с черникой. Я довольно аппетитная, ношу шестой размер, и у меня относительно узкие бедра и достаточно упругая попка благодаря самоограничению.
Вот мое правило: всю неделю я живу на салатах и фруктах и еще съедаю баночку тунца (разумеется, приготовленного на родниковой воде), чтобы получить немного белков. Пью обычно воду или черный кофе, по утрам — со снятым молоком. Ради кальция, вы же понимаете. Алкоголь меня нисколько не беспокоит (хотя и мог бы), и если я выпиваю с друзьями или на свидании, то потом два дня сижу на диетической коле, рисовых хлебцах и жевательной резинке без сахара — все это быстро приводит меня в хорошую форму.
При таком положении вещей разве удивительно, что в воскресенье я позволяю себе немного расслабиться?
Короче говоря, булочки в «Старбаксе» — одно из моих преступных удовольствий, и я с нетерпением жду воскресенья и этих двух часов райского наслаждения. (Поскольку я не интересуюсь международными и финансовыми новостями, мне хватает двух часов, чтобы просмотреть газеты.)
В тот день я проснулась как обычно, приняла душ и пришла в «Старбакс» где-то около двенадцати. К двум часам я уже отправилась домой — в свою маленькую однокомнатную квартирку на Манхэттене, откуда можно пешком добраться до работы и в район театров.
Моя новая квартира заметно меньше предыдущей, но нехватка квадратных метров компенсируется отличным ковром. Кроме того, дела с безопасностью здесь обстоят гораздо лучше: входная дверь в вестибюль открывается ключом, а на лестницу ведет другая дверь, тоже с замком. Конечно, это не так шикарно, как собственный швейцар, но все-таки достаточно надежно. После того, что случилось с моей подругой — мы с ней вместе снимали квартиру, — я стала обращать внимание на подобные вещи.
Поэтому я испугалась, когда, ступив на площадку шестого этажа, увидела, что дверь в мою квартиру приоткрыта.
Должна сказать, что я не отношусь к числу идиоток из фильмов ужасов, которые, заслышав какой-нибудь необычный шум в пустом доме, тут же спешат проверить, что там такое, в то время как в зале все принимаются дружно вопить: «Нет! Нет! Не ходи туда! Вернись! У него топор!»
Даже не думая идти вперед, я быстро развернулась и помчалась вниз, в вестибюль, чтобы, продемонстрировав чудеса спокойствия и разумного поведения, набрать номер 911. После того как появятся полицейские, я позволю себе испугаться и устроить истерику, а пока буду играть роль хладнокровной примадонны, спокойной и контролирующей ситуацию.
Я ношу большую дорожную сумку от «Марка Джейкобса» (подарок фирмы) вместо обычной дамской сумочки, потому что постоянно таскаю с собой сценарии, книжки в мягких обложках и туфли без каблука (ходить по Манхэттену очень не просто). Я обожаю мягкую кожу и классическую форму этой сумки, но меня страшно раздражает, что все вещи вечно болтаются на самом дне. И теперь, торопливо спускаясь по лестнице, я рылась в сумке, пытаясь найти свой телефон. Я нащупала его, когда вышла на площадку второго этажа, с ликованием вытащила, открыла и начала набирать номер.
Нажала 9, потом 1, и тут телефон зазвонил. Совершенно потрясенная, я стояла и молча пялилась на него, пока не поняла, что мне кто-то звонит. Не лучший момент, но ничего не попишешь.
Я не слишком хорошо разбираюсь в телефонах и не сообразила, как сбросить вызов, чтобы позвонить наконец в полицию. Поэтому я ответила. Судя по всему, никакой громила в маске и с пистолетом в руке не собирался нападать на меня прямо сейчас. Да и вообще я сомневалась, что полиция обнаружит кого-нибудь в моей квартире.
— Я не могу говорить, — рявкнула я. — Мне нужно позвонить…
— Эмма! Куда ты подевалась, черт подери?
— Оливия?
Оливия — моя лучшая подруга, до недавнего времени мы жили с ней вместе, и я всегда рада с ней поболтать. Но только не сейчас. Особенно когда она несет какую-то чушь.
Я толкнула дверь и оказалась около почтовых ящиков. — Послушай. Я тебе перезвоню. Мне кажется, кто-то влез в мою квартиру. Мне нужно…
— Это я в твоей квартире.
Несколько мгновений я стояла не шевелясь, пока ее слова пытались найти дорогу в мое сознание.
— Эмма? Ты меня слышишь?
— В каком смысле ты в моей квартире?
— Это не так уж трудно понять. Я поглядывала на улицу из окна и увидела, как ты идешь. Я как раз готовила для нас «эпплтини», поэтому открыла тебе входную дверь, а сама вернулась на кухню. Но мне приходится пить свой «эпплтини» в одиночестве. И это вынуждает меня вновь задать тот же вопрос: куда ты подевалась, черт подери?
— О!
Я почувствовала себя полной идиоткой и принялась оглядываться по сторонам, чтобы придумать хоть какое-то объяснение. И тут в дверях появился Филлипп из квартиры 5В.
— Я… ну, понимаешь, я встретилась с соседом, и мы немного поболтали.
— Симпатичный?
Я внимательно посмотрела на восьмидесятилетнего Филиппа.
— Очень. Потрясающий. Самое то, чтобы пококетничать в вестибюле.
— Ладно, тогда я тебя прощаю и не стану пить твой «эпплтини». Давай поднимайся скорее.
— Иду.
Я направилась назад к лестнице, чувствуя себя настоящей дурой из-за того, что так испугалась. Впрочем, пока я поднималась на шестой этаж, мое мнение успело полностью измениться. О чем только Оливия думала? Это же Нью-Йорк! Возможно, самый спокойный и мирный район Нью-Йорка, но я достаточно часто смотрела «Закон и порядок» и знала, что мы не можем чувствовать себя здесь в безопасности, даже несмотря на то, что времена Джулиани и гангстерских войн прошли.
К тому моменту, когда я вошла в свою квартиру, меня распирало от негодования.
— Какого черта ты оставила дверь открытой? Я уже собиралась звонить в «девять-один-один». Ты что, захотела провести остаток дня с парнями в полицейской форме?
Оливия сунула мне в руку стакан. Отлично зная ее, я видела, что она с трудом сдерживает смех.
— Что? — злобно спросила я.
— Мне показалось, что тебя задержали в вестибюле.
— Ну да. Я, э-э… — неубедительно закончила я, понимая, что профессиональной вруньи из меня не получится. — Знаешь, ты сама виновата. Я прихожу домой и вижу, что дверь в мою квартиру открыта. И что, по-твоему, я должна была подумать?
— Извини, что напугала тебя.
— Не нужно было давать тебе ключ. Почему ты не позвонила и не предупредила, что приедешь?
— Хотела устроить сюрприз.
— У тебя получилось, — сухо заявила я. — Сердце у меня до сих пор в пятках.
Это было, конечно, не совсем верно, но я люблю покрасоваться в свете прожекторов. Таково проклятие моей жизни.
Оливия кивком показала на мой стакан.
— Выпей. Сразу полегчает.
Я хмуро посмотрела на прозрачную зеленую жидкость в стакане и сделала глоток. Ну ладно, она оказалась права. Мне действительно стало лучше.
— А еще есть?
— Полный кувшин для мартини.
В прежние времена, когда женщины сидели дома и встречали своих мужей у двери с коктейлем, мои мама и папа купили потрясающей красоты кувшин из зеленого стекла, специально для мартини. Высокий и изящный, с длинной стеклянной палочкой для размешивания, он сумел пережить не только мои детские игры в гостиной, но и путешествие в Нью-Йорк. Идею взять его с собой подала мне мама. «Ты будешь жить на Манхэттене, дорогая, — сказала она. — Я видела "Секс в большом городе". Кувшин тебе совершенно необходим». Моя мама — потрясающая женщина.
Впрочем, все это не важно. Но тот факт, что Оливия наполнила кувшин по самое горлышко, поведал мне, что она настроена серьезно. Я отложила на время все соображения о диете, и мысленно дала себе слово, что завтра буду сидеть на воде и аспирине, и осушила свой бокал.
— Итак, что ты здесь делаешь? — спросила я и тут же заволновалась. — Вы с Ларсом не…
—Смит замечательный, — заверила меня Оливия, имея в виду парня, с которым жила, Ларс Смит.
Мне всегда казалось несколько странным, что она называет его по фамилии, но Оливия говорит, что никак не может избавиться от этой привычки. По-моему, она просто плохо старается.
— У нас все замечательно, — добавила она с оттенком самодовольства в голосе.
— Правда?
Я посмотрела на ее левую руку и раскрыла рот, увидев огромный бриллиант, озаривший своим сиянием мою жалкую квартирку.
Оливия заметила, что я на него гляжу, и гордо вытянула вперед руку.
— Это Смит сам выбирал. Ужасно, правда?
— Сказочно.
Я вдруг сообразила, что стою и пялюсь на нее, словно какая-нибудь деревенщина, поэтому я бросилась ее обнимать, умудрившись в процессе расплескать почти все, что было у нее в бокале. Она засмеялась, и мы снова наполнили бокалы, а потом выпили за себя, за Смита, за мужчин, за секс и за алкоголь. Именно в таком порядке.
— И как он это сделал?
— Как полагается, — ответила Оливия, и ее щеки слегка зарумянились. — Пригласил на обед. Подарил цветы. Опустился на одно колено.
Оливия очень хорошенькая, но еще она самая настоящая зануда (имейте в виду, я это говорю любя). Честное слово, у нее вместо мозгов компьютер. И хотя чувство моды у нее развито даже лучше, чем у меня, она всегда подходит к жизни аналитически. Поэтому то, она и покраснела — покраснела! — когда речь зашла о ее парне, не только вывело меня из состояния равновесия, но и привело в восторг.
— Вот здорово! — сказала я с искренним энтузиазмом. — А твоя работа, она тебе по-прежнему нравится?
— Чрезвычайно.
Оливия сейчас работает на АНБ — Агентство национальной безопасности (это я объясняю придуркам вроде меня, которые могут подумать, что речь идет о телевизионном канале), но мне неизвестно, что она там для них делает. Знаю лишь, что ее работа как-то связана с шифрами и прочей шпионской ерундой. Очень-очень секретно. Прямо как у Джона Ле Карре. Самое то, что нужно Оливии.
Я крепко обняла ее.
— Я тобой горжусь. Ты получила все, что хотела.
— Спасибо. — Неожиданно ее лицо помрачнело. — Правда, иногда я думаю, какую цену мне пришлось заплатить…
Меня передернуло, и я сочувственно кивнула. Дело в том, что Оливия, скорее всего, никогда не познакомилась бы с Ларсом и не получила бы эту работу в АНБ, иными словами, продолжала бы вести скучную и неинтересную жизнь, если бы с ней не случилось невероятное. Честно сказать, я до сих пор не могу прийти в себя после того ужаса, который свалился на нее прошлым летом. Я уехала тогда к своей сестре, чтобы помочь ей с новорожденной малюткой, а вернувшись, узнала, что Оливия оказалась мишенью какого-то маньяка, решившего ее убить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.