Тайны 11 "А". Детективная история

Часть 1. Зёма

– Синицына! – в проём двери втиснулась голова помощника Старшего, Плющеева. У него плоское, как блин, лицо, толстые щёки и маленькие глазки – тебя СтаршОй зовёт! Срочно!

Я поморщилась – он всегда такой восторженный, таинственный и загадочный. Актёр, тоже мне, выбрал себе амплуа этакого вестника то ли положительных, то ли отрицательных новостей.

– Плющ – сказала, задумчиво глядя на него – тебе пора худеть. Иначе ты скоро в проём дверной не пролезешь…

Он вытаращил на меня глаза – я совершенно не торопилась никуда идти, и попытался поторопить меня:

– Синицына! Ты с ума сошла! – он противно хихикнул – походу, он хочет тебе что-то важное доверить. Наконец-то…

Он опять хихикнул и закрыл дверь. Я немного посидела, постукивая кончиком карандаша по столу, потом встала и направилась к Старшему.

– Катя! – встретил он меня, как всегда, приветливо – наконец-то… Заждался тебя…

– Что-то случилось, Владислав Юрьевич? Вроде в Управлении всё спокойно…

– Спокойно-то спокойно… Как говорится, всё по плану. Но я хочу тебе кое-что поручить, у нас появилось дело, очень странное дело, и я прошу тебя в нём разобраться.

– Наконец-то что-то серьёзное – вздохнула я – что на этот раз? Потерялась очередная старушка с деменцией или два соседа не поделили участки на даче?

– Да нет. Тут такое дело – в С-ом районе семнадцатилетняя девочка пыталась покончить с собой.

Вот это да! С каких пор Управление занимается малолетними самоубийцами!

– Не спрашивай, как это дело попало к нам – попросили расследовать, говорят, что что-то тут нечисто – девочка училась хорошо, перешла в одиннадцатый класс, шла на золотую медаль, со всеми была дружна, ничего её не беспокоило, воспитывала, правда, её только мать, но это ничего не значит – они были очень дружны.

– А что нечисто-то, Владислав Юрьевич, конкретно что не так?

– Ну, Катенька, вот это-то и подозрительно – у девочки всё хорошо, а она – таблетки в рот… Понимаешь?

– Может, у неё несчастная любовь?

Старший обнял меня за плечи и медленно повёл к двери – значит, занят, и ему точно не до меня.

– Вот это-то тебе и предстоит выяснить. На то ты и следователь, понимаешь? Располагай оперативниками, как тебе будет угодно – сейчас из вашей группы все в основном свободны. Всё, иди, иди, девочка, я в тебя верю…

Вот чёрт! Когда он так говорит – дело дрянь! Я пошла к себе в кабинет, предварительно запросив у секретаря материалы. Итак, что там у нас?

Семнадцатилетняя Земфира Забарова – ну, так себе, девочка со средней внешностью, ноль косметики, личико наивное, глазки большие. Успешно перешла в 11 "А", на каникулах дома, никуда не ездила – не позволяли средства. И что же такого случилось в жизни этой Земфиры, что она взяла и наглоталась снотворного, которое принимала её мать?

Вот и лежит теперь в больнице в коме, когда очнётся – неизвестно, врачи прогнозов не дают, в школе ничего не знают – что за блажь её посетила… Одноклассники… С ними, конечно, никто не беседовал… А зря. Иногда лучшая подружка знает больше, чем самые близкие люди.

И всё-таки, я решила начать с её матери. Надела форменный пиджак с погонами, захватила папку с документами и отправилась домой к этой Земфире.

Они жили в старенькой "хрущёвке", дверь мне открыла женщина в простеньком домашнем платье, темноволосая, полноватая, миловидная на лицо. У неё были заплаканные глаза и красный нос, посмотрела на меня, спросила неуверенно:

– Вы следователь?

– Да – показала ей удостоверение – Майор Синицына. Я могу пройти?

– Конечно.

Обстановка в квартире была достаточно скромная, и я поняла, что женщина не зарабатывает много и изо всех сил тянет дочь.

– Я могу осмотреть комнату вашей дочери? – спросила у неё.

Она кивнула головой.

– Вы здесь её нашли? – я показала на диван в комнате девушки.

– Здесь – она снова заплакала – лежала, а под рукой вот… таблетки мои… Стакан с водой и записка, я её оперативникам передала.

Ну конечно – дело я не досмотрела, поехала к Земфире домой, потому до записки не добралась.

– Скажите, а что было в этой записке?

– Там всего два слова: "Прости, мама." и всё.

– Записка была написана почерком вашей дочери?

– Конечно, можно даже не сомневаться – я почерк своей дочери с закрытыми глазами узнаю.

– Вы можете сказать, за что она просила у вас прощения?

– Да нет же! У нас с ней всё хорошо было! Земфира – очень хорошая девочка, очень! Отличница, умница, мне помогает, всё по дому делает, гулять не ходит, с мальчиками не встречается! Мы с ней не ссорились, ей не за что было просить у меня прощения, а тем более, совершать такое страшное преступление против себя.

– Скажите, у вас из квартиры ничего не пропало?

Женщина немного подумала:

– Нет. Нет, точно ничего. Вы думаете… кто-то ей помог?

– Пока не знаю. Пока хочу просто составить общую картину. Скажите, а у вашей дочери были конфликты?

– Нет! Она бы мне рассказала. Мы были очень близки с Земфирой, и если бы что-то подобное случилось, я бы знала. Она всегда просила у меня совета…

– Понятно. Мария Ренатовна… Но всё-таки… Вот сами подумайте – абсолютно беспроблемная девочка… И вдруг – вот такое… Почему? У вас есть какие-то мысли насчёт этого?

Женщина замотала головой:

– Нет. Честное слово, у неё не было причин этого делать. Совсем не было.

– Может быть, она боялась ЕГЭ? Или попала под чьё-то влияние? Как думаете?

– Нет-нет, ЕГЭ ей нечего было бояться – она шла на золотую медаль, понимаете. Влияние… Ну это вряд ли… Земфира – девочка независимая, самостоятельная, упрямая.

– Скажите, а куда Земфира хотела поступать после окончания школы?

– Она мечтала быть актрисой, и несомненно, у неё был талант. Хотела ехать в Москву – покорять какой-нибудь театральный…

– Мда уж – видимо, моё отношение к стремлению Земфиры быть актрисой было написано у меня на лице – закончить школу с золотой медалью, чтобы потом пойти в актрисы. Ну что ж… Каждый сам выбирает, кем ему быть… Вы не противились?

– Нет, я всегда поддерживала мою девочку. Даже деньги копила, чтобы было, на что отправить её поступать. Я работаю бухгалтером в маленькой компании, зарплата невысокая, дочку воспитывала одна…

– Понятно. Какие отношения у неё были с одноклассниками? Она дружила с кем-нибудь?

– Она со всеми вела себя ровно, вроде ни с кем не конфликтовала, она у меня весёлая, компанейская и безотказная. Дружила… Ну, ходила она домой – им по пути – с Таткой Соловьёвой… Ну чтобы прямо дружить… Может, вам лучше с девочками-одноклассницами поговорить?

– Вот Мария Ренатовна, получается, вы не всё знали о своей дочери. Наверняка подруги-то у неё были.

– Ой, ну не знаю! Она бы мне рассказала! Она со всеми была в ровных отношениях, так что вряд ли у неё были прямо уж такие подружки.

– И друзей мальчиков не было?

– Нет. Это точно. Земфира была очень стеснительной и сама говорила, что пока не нужны ей отношения.

Я вышла от матери девушки в полной растерянности. Не было в этом деле ни малейшего просвета – никаких причин для того, чтобы совершить это у Земфиры, по словам матери, не было. Что здесь было расследовать? Оставалось только дождаться, когда девушка придёт в себя, и уже у неё поинтересоваться, зачем она это сделала.

А если не очнётся? Ведь выпила она такую дозу, что вообще удивительно, как она ещё жива. Я решила сначала заехать в больницу, а уже потом отправиться в школу. Август приближался к середине, там вовсю идёт подготовка к новому учебному году, так что директор должна быть на месте.

Я остановилась около машины в задумчивости и уронила на землю брелок. Наклонилась, чтобы поднять, но кто-то опередил меня.

Передо мной стоял высокий худой парень с неряшливо торчащими в стороны волосами. Говорят, это модно сейчас, но я не видела в этом ничего модного. Из под очков на меня смотрели внимательные острые глаза, он держал на пальце мой брелок, покачивая его и молчал.

Протянула руку, взяла брелок, но он продолжал смотреть на меня, закрывая своим худощавым телом дверь машины.

– Ну? – спросила я – и чего же нужно от меня юноше бледному со взором горящим?

– Скажите, вы приезжали к Зёме?

– К кому?

– К Земфире.

– Откуда ты знаешь?

– Да все наши уже знают.

– Кто это – ваши?

– Одноклассники. Я одноклассник Зёмин – мы так Земфиру называли. Она не обижалась. Земфира – сильно длинно…

– Понятно. А зовут-то тебя как?

– Тимофей я, Вилкин. Я сразу, как узнал, хотел к маме её пойти, но не получилось, вот, пришёл сегодня. И сразу на вас нарвался, так и понял, что вы приезжали к матери её, поговорить.

– Ну что ж, Тимофей Вилкин, садись в машину – поговорим по дороге. Я еду сначала в больницу, потом в школу. Да, кстати, вы, видимо, были очень дружны с Земфирой, раз ты пошёл навестить её мать?

– Да нет, не то чтобы… Зёма со всеми была дружна. Я староста класса просто, обязан всё, так сказать, контролировать.

– Ну, ты можешь про неё что-то рассказать? Какая она? Чем увлекалась? О чём мечтала? Встречалась ли с кем-нибудь?

– Да нормальная она. Девчонка, как девчонка… Отличница, даже лучше меня учится. На золотую медаль шла, старательная, всем помогала. Ни с кем особо не дружила – просто со всеми ровные, хорошие отношения. Ну, знаем только, что хотела на актрису в Москву поступать, здесь, в школе, посещала театральный. На рояле играла. А встречаться… Не. Точно нет, она зубрилка, ей, кроме книжек, музыки и театра нифига не надо.

– Ну, она нравилась кому-то из мальчиков?

– Да я же вам говорю – к ней все относились, как к другу – она отзывчивая была, много кому по учёбе помогала. Да и вообще… Нормально она со всеми общалась…

– Сам как думаешь – почему она на это пошла?

– Ну вы и вопросы задаёте! Откуда мне знать…

– Ты же староста, говоришь, всё про всех знать должен…

– Ну, про то, что ей в голову пришло, что она травиться пошла – я не знаю. Скажите, а она, ну… поправится?

– Пока врачи не дают прогнозов – девушка в коме. Послушай, а у неё были конфликты с кем-то из учителей или из одноклассников?

Парень задумался, смешно нахмурив брови. Я подумала, что это уже о чём-то говорит – если бы конфликтов не было вообще, он бы так и сказал, а тут… Было ощущение, что он мялся и думал – говорить мне или нет.

– Да был у неё конфликт… В десятом ещё, ну где-то около года назад, в сентябре-октябре месяце. С нашей училкой по информатике. Но как только они нас увидели, сразу замолчали. Нелли Борисовна сказала ей: "Я тебя предупредила, Земфира!", а та ей в спину фак показала. Ну, вобщем, девчонки её расспрашивали, да только она скрытная была, ничего не рассказала, только улыбалась загадочно. Вобщем, сути конфликта никто не знает.

Мда! Полнейший мрак впереди. По этому делу НИ-ЧЕ-ГО! Ничего стоящего, никакой информации, всё шито-крыто – и вот это-то и является самым подозрительным. Когда такие исходные данные – сто процентов что-то нечисто!

В больнице нам с Вилкиным позволили посмотреть сквозь прозрачную стену палаты на девушку – она лежала прямо, с закрытыми глазами, вся какая-то натянутая, как струна. Я поймала себя на мысли, что она не похожа на живого человека, и от этого мне стало просто не по себе.

– Она выкарабкается! – уверенно заявил Вилкин – она сильная девчонка, так что я даже не сомневаюсь, что она поправится.

Я посмотрела на его лицо – мне показалось, что в нём что-то дрогнуло, в этом лице. Неужели он к ней неравнодушен? Если это так, то он хорошо скрывает свои чувства. Но зачем и почему?

Ответов на этот вопрос было несколько, но основные – Земфире нравился кто-то другой, и Вилкин об этом знал или… Или когда-то он признался ей, и она его оттолкнула…

Но это было не самым основным вопросом во всей этой истории. Основной вопрос – почему Земфира хотела покончить с собой – остался без ответа. Пока без ответа…

– Извините – произнёс Вилкин – мне надо отойти, у меня тут сообщение пришло.

В его телефоне ещё раз забавно крякнуло, и Вилкин отошёл в сторону. Я же пока отправилась к врачу – мне нужно было поговорить с ним о состоянии Земфиры.

Вилкин стоял и пялился на что-то в экран телефона, почёсывая затылок, потом догнал меня и сказал, протягивая мне свой дорогой смартфон:

– Мне кажется, я знаю, почему Зёма хотела покончить с собой

Часть 2. Камбала сушёная

Я буквально выхватила из рук Вилкина смартфон и быстро перекинула ссылку с видео себе на вайбер.

– Ээээ! – протестующе заверещал он – это произвол! Это личное видео!

– Вилкин! – я показала ему на ссылку – это теперь – улика и очень важная. Скажи, ты знаешь отправителя?

Он пожал плечом:

– Этот номер мне не знаком.

– Так я и знала.

Он взъерошил свои торчащие в разные стороны волосы:

– Вы думаете, она из-за этого?

– Несомненно, Вилкин.

Я набрала номер нашего программиста:

– Лёва, привет. Я тебе сейчас видосик интересный отправлю и номер, с которого он был прислан нашему другу Вилкину. Нужно пробить, что за номер, постараться дозвониться на него и к тому же, очень нужно отследить, кому ещё была отправлена ссылка на это видео. Да-да, Лёва, ты всё верно понял – это по девочке, которая таблеток наглоталась. И ещё, свяжись с админом сайта и напиши ему, кто ты, и что данное видео находится в руках у следователя, объясни, почему и потребуй удалить его. Не дай Бог, это попадёт к матери Земфиры… Всё может очень плохо закончиться…

Я попрощалась с Вилкиным и быстро отправилась опять к Марие Ренатовне. Мне нужно было успеть выяснить, получила ли она эту ссылку. Если да – удалить её нафиг. Ей совсем не нужно было видеть то, что происходило там.

С другой стороны, я не понимала, как так получилось и когда – по словам Марии Ренатовны, Земфира была спокойной целомудренной девочкой, не замеченной в разных грязных делах и порочащих связях. Но, согласно видео, всё было совсем наоборот. Кроме того, смущал тот факт, что девушка постоянно была дома, опять же, по словам матери… А тут выходит, что мать, возможно, чего-то не знала о жизни Земфиры.

Я скинула Лёве фото девушки и попросила проверить, действительно ли это она на видео. Потом набрала лечащего врача Земфиры.

– Скажите пожалуйста, Олег Артёмович, вы же осматривали Земфиру, когда она поступила? А не было ли у ней на теле следов насилия?

– Это исключено, моя дорогая – пожилой врач говорил уверено и громко – она не была изнасилована – на её теле нет вообще никаких следов насилия – ни синяков, ни побоев…

Зёма, Зёма… что же такого произошло в твоей жизни, что ты решилась на такое… а потом в ход пошли таблетки…

Я почти бегом влетела на этаж к Забаровым и позвонила в дверь. Мария Ренатовна тут же открыла, словно дожидалась моего прихода. Посмотрев на моё озадаченное, видимо, лицо, она спросила:

– Что-то случилось? Что-то с моей девочкой?

– Мария Ренатовна – я перевела дыхание – скажите, вы в последнее время не получали никаких… гм… обращений в мессенджерах? От неизвестных лиц?

– Нет – она смотрела на меня теперь уже подозрительно, словно сомневаясь в адекватности моего душевного состояния – а что, собственно, происходит-то?

– Мне нужно осмотреть ваш телефон.

Она без слов подала мне свой старенький смартфон. Я проверила все соцсети, которые у неё были, с облегчением отдала ей его назад и сказала:

– Убедительно прошу вас не открывать никакие ссылки от незнакомых лиц. Это может быть вирус. И сразу позвонить мне, если что-то подозрительное получите. Ещё – скажите пожалуйста, вы говорили, что Земфира очень домашняя девочка. Вы отпускали её куда-то – в ночные клубы, например, на встречи с подружками?

Она подумала, потом ответила:

– Я предлагала ей сходить куда-нибудь развеяться, на день рождения она иногда ходила к одноклассникам, но в ночные клубы она практически не ходила, днём, после уроков, делала домашнее задание, готовила ужин, наводила дома порядок – я приходила, всё это было уже сделано, а вечером читала или занималась. Это в учебное время. А летом – в основном дома и готовилась к ЕГЭ. Я не замечала за ней каких-либо странностей. Но к чему эти вопросы? Вы что-то узнали?

– Возможно. Но пока не совсем уверена, что то, что я узнала, как-то поможет. Ладно, я пойду, очень много дел. Если что-то вспомните – позвоните мне.

Я кивнула ей и вышла. Мне было жалко эту женщину – порой родители совсем не знают, чем живут их дети. Видимо, это касается и семьи Забаровых…

Я поехала в школу – мне очень нужно было поговорить с директором и желательно поймать эту самую педагогиню, которая имела с Зёмой конфликт. Как там её? Нелли Борисовна вроде.

Да, кстати, этот Тимофей Вилкин тоже крайне подозрителен – вероятно, он мог бы быть тем, кто разместил видео на сайте, потом отправил его себе, чтобы отвести подозрения, а потом явился к матери Зёмы, чтобы хоть что-то выяснить…Вполне нормальная версия…

В любом случае, мне кажется, что дороги ведут в 11"А". Вероятно тот, кто снял и разместил это видео на поrносайте, пожалел мать Зёмы, а саму её за что-то ненавидит. Но за что? Если все её любили, по словам Вилкина… Ох, что-то тут нечисто!

Звонок телефона оторвал меня от мыслей – Лёва. Что ему надо? Что-то выяснил?

– Слушай, Катюш! – его весёлый голос ворвался в мой поток дум и разорвал его – тут такое дело… У Забаровой в классе пятнадцать человек вместе с ней. Ссылка на видео была направлена всем четырнадцати ученикам плюс в один интересный чатик.

– Что за чатик, Лёва?! Давай без этих эффектных пауз!

– В чат учителей 11 "А". У них есть такой, отдельный, это чат вообще по 11-м классам, созданный в преддверии выпускного и ЕГЭ. Там состоят учителя, директор, ну и завучи. Вот так-то…

– Чёрт! Тебе удалось связаться с админом сайта?

– Сайт иностранный. Я написал ему, но видно, он редко заходит в личку. Но в этом чате мне удалось удалить эту ссылку. К сожалению, некоторые, в том числе и директор, успели посмотреть видео.

– Вот незадача! То есть, мы опоздали.

– Не расстраивайся, Катюш! Странно также то, что не отправили видео матери.

– Как раз ничего странного. Её, скорее всего, пожалели… Почему-то моё чутьё мне подсказывает, что это кто-то из одноклассников…

– Слушай, ты должна обязательно заехать ко мне вечером – у меня есть кое-какие мысли относительно этого видео.

– Да я и сама хотела…

– А видос действительно горячий – хихикнул Лёва, и я пожалела, что не рядом с ним – очень захотелось дать ему по башке – и снимал кто-то спецом, обстановка почти художественная.

– Лёва, тебе не стыдно? – спросила я – она же почти ребёнок, девочка!

– Да какое там… Акселерация… Посмотри на современных девах – ей двенадцать, а на лице такой слой штукатурки, словно ей двадцать-двадцать пять.

Он был ещё не прочь поболтать, но мне было некогда – я подъехала к школе и, припарковав машину, отправилась к директору.

Она была в коридоре на первом этаже – ругалась с рабочими, которые неправильно повешали стенды.

– Нина Дмитриевна?

– Чем обязана? – она повернулась ко мне, высокая, дородная, в ярком, кричащем костюме, плотно облегающем тело. В нём она была похожа на гусеницу. Фиолетовый макияж совсем не шёл к её глазам, но видимо, фиолетовый был её любимым цветом, потому что костюм был ровно таким же.

Я сунула ей под нос удостоверение.

– Ах, да-да! – как-то сразу засуетилась она – пойдёмте в кабинет, тут не место – и работникам – а вы тут всё исправьте, да побыстрее! Оболтусы!

Она пригласила меня сесть и сказала:

– Вы знаете, это ужасно! Хорошо, что это видео многие не успели посмотреть – кто-то удалил его. Я бы и сама это сделала…

– Вас только это волнует? – резко спросила я.

– Вы знаете, у нас ведь очень хорошая школа, с безупречной репутацией…

– Я боюсь, Нина Дмитриевна, что вы что-то неверно понимаете. Произошла попытка самоубийства, доведение до этого – уголовно наказуемое деяние! Так что несмотря на безупречную репутацию это точно будет предано огласке.

– Но почему доведение? – она повысила голос и развела руками – может, она сама…

– Нина Дмитриевна, вы же сами видели видео, которое кто-то отправил в ваш чат, а также одноклассникам девушки…

Она схватилась за сердце:

– Что? Видео отправили детям?

– Вот именно. Наш программист сейчас решает эту проблему, но большинство учеников его уже посмотрели… Именно это видео послужило толчком для поступка Земфиры. А теперь давайте поговорим о ней самой…

Ничего нового директор мне не сообщила, да я и не надеялась особо. Хорошая девочка, отличница, семья не сильно обеспеченная, живут скромно… Всё. Абсолютно ничего нового.

– Вы знаете о её конфликте с учителем информатики? Он произошёл в десятом классе.

– Нет – она выпучила на меня глаза – это странно, Нелли Борисовна мне ничего не говорила.

– Кстати, она здесь?

– Да, кабинет на втором этаже.

– Пойду побеседую с ней. А вас попрошу составить мне список всех одноклассников Земфиры. Мне нужно будет встретиться с ними и поговорить в присутствии вашего школьного психолога. Родителей учеников не стоит травмировать некоторыми подробностями этого дела.

– Д-да – каким-то дрожащим голосом сказала она – хорошо, я всё приготовлю, зайдите ко мне на обратном пути, после разговора с Нелли Борисовной.

Я пошла на второй этаж, а по дороге набрала Вилкина.

– Тимофей? Это следователь Синицына. Послушай, хотела спросить у тебя – скажи, тебе знакомо место с видео? Ну, может ты его где-то видел или знаешь, что это… Нет? Ну ладно, спасибо…

Я постучала в дверь с блестящей табличкой "Кабинет информатики" и услышала звонкое: "Войдите!".

Нелли Борисовна была высокой нескладной женщиной с короткой стрижкой, чёрными, с цыганским огоньком, глазами и длинными ногами. На ней были чёрные широкие брюки и чёрная же рубашка. Очки закрывали поллица, и глаза её от этого казались какими-то беззащитными и ещё более огромными.

– Вы, вероятно, следователь? – поинтересовалась она, поливая цветок – по делу Забаровой?

– А вы, видимо, ясновидящая? – попыталась уколоть я.

Не вышло – на её лице не дрогнул ни один мускул.

– Но это же очевидно.

– Что – очевидно?

– Девочка из хорошей семьи попадает в больницу, напичканная снотворным. Вмешательство органов очевидно.

– Скажите, вы видели это видео из чата?

Она помолчала, потом ответила:

– Да, я успела его посмотреть. Это… отвратительно…

– Есть мысли, кто мог его отправить в чат?

– Откуда? Это ваше дело – выяснить, кому это было надо.

– У вас был конфликт с Земфирой…

Она посмотрела на меня и звонко рассмеялась:

– В самом деле? Уже настучали… Да этот, как вы называете, конфликт, не стоил выеденного яйца.

– И всё же? Что между вами произошло? Вероятно, что-то серьёзное, раз даже мать девушки об этом конфликте не знает. Обычно Земфира всё ей рассказывала…

– Всё, да не всё, судя по видео – язвительно ответила она – впрочем, извольте… Несколько раз подряд она не выполнила задание по моему предмету. Пришла неподготовленная, видимо, думала, что я так и буду закрывать глаза на то, что она привыкла к снисходительности преподавателей. Она стала оправдываться и давить на меня, и я была вынуждена предупредить её, что в следующий раз не буду церемониться и поставлю ей пару, после чего за год у неё будет не пять, и даже не четыре. Вот и весь конфликт…

– И почему же я вам не верю, Нелли Борисовна?

– Это ваше право. Для неё было важным иметь все пятёрки, но она совсем расслабилась ближе к лету. Кстати, знаете, у неё частенько были тёмные круги под глазами, будто она не спала всю ночь. Уж не знаю, как её заботливая родительница этого не замечала. Я видела даже под слоем пудры…

– Я думаю, Нелли Борисовна, мы с вами ещё увидимся…

Кивнув ей, я вышла из кабинета, чувствуя спиной её неприязненный взгляд.

Я не верила ей от слова совсем. Она казалась мне скользкой и циничной женщиной, которой было, что скрывать.

Что ж, уважаемая Нелли Борисовна, я обязательно докопаюсь до истины, потому что сто процентов уверена, что в конфликте с Земфирой всё не так просто, как вы хотите мне показать!

Я зашла к директору за списком и покинула школу. Мне нужно было срочно увидеться с Лёвой.

– Ну что! – он приветливо кивнул мне – кофе будешь?

– Угу, и покрепче…

– Тяжёлый день?

– Да, и пока одни вопросы, без ответов.

Он открыл видео. Я поморщилась:

– Нет-нет, не надо… Я не могу на это смотреть…

– Кать, я не ради развлечения это включил. Хочу кое на что обратить твоё внимание.