Мотыльки на шпильке. Детектив

Часть 1. Василиса. Сапожник без сапог

Кап-кап-кап… – я бездумно смотрю на воду, капающую из крана на кухне, и думаю о том, где же я свернула не туда.

Мой муж ушёл год назад к своей любовнице Люське, по совместительству секретарше, собрав вещи и бросив, перед тем, как хлопнуть дверью: «Васька, ты сильно зациклена на своей профессии, а потому применяешь свои знания везде, вплоть до того, что ложишься вместе с ними в нашу постель».

Не знаю, что он конкретно имел ввиду, видимо, всё-таки, старину Фрейда, но мои немногочисленные подружки ахали и качали головами, изображая недопонимание относительно того, как же я, психолог со стажем, не смогла удержать собственного мужа.

Дело, возможно, не только в этом. Когда ушёл Дима, я впала в жуткую депрессию и, да, психолог со стажем, долго не могла себя из неё вытащить. За что было тащить? За душу, которой уже не было, или за остатки растоптанного самолюбия?

Впрочем, через год после его ухода я всё же пришла в норму и даже открыла свой кабинет для таких же обречённых на одиночество женщин, но это мало помогало.

Город у нас большой, клиенток, и, кстати, клиентов, хватало, но вот сегодня опять что-то пошло не так, и я могла только сидеть и смотреть на эти капли, капающие из крана.

Моя жизнь казалась мне полностью бессмысленной и хотелось только одного – собрать чемоданы и куда-нибудь уехать, но слабо верилось в то, что можно убежать от себя. Плохо, очень плохо… Мне тридцать, а итог? Ни семьи, ни детей… Родителей – и тех нет. Ощущение, что людям некомфортно быть рядом со мной долгое количество времени. Может быть, я неприятный человек? Опять эти копания внутри себя…

Тренькнул телефон – смс-сообщение от моей подружки Арины. Чего ей надо? Аришка одна за меня переживает, и, наверное, ей кажется, что в чём-то опекает меня, вероятно, только потому, что она старше меня на пяток лет.

В свои тридцать пять Ариша – следователь следственного комитета, уже майор полиции, ей довольно часто доверяют сложные дела, когда спрашиваю её об этом – рассказывает всё поверхностно, таинственно закатывая красивые глаза, и говорит о том, что всего рассказать не может. Я её понимаю – она никому не может доверять, в том числе и мне…

Мы с Аришей дружим уже давно, ещё с института, она поступила поздно и училась всего на два курса старше меня, на юридическом, у меня нет другой такой подруги, как она. Сейчас Арина старается вытащить меня из моего состояния апатии и полного погружения в себя, и я ей за это очень благодарна. Иногда и психолог нуждается в помощи.

Что у неё там?

«Привет. Выберись ко мне завтра утром, прямо на работу. Есть кое-что, в чём очень нужна твоя помощь.»

Что ещё могло случиться? Что за помощь потребовалась Арине? Отправляю ей краткое: «Хорошо» с смеющимся смайликом в конце, и отправляюсь спать.

Кап-кап-кап… Нужно вызвать уже сантехника, надоел этот звук в раковине. Вот что значит, когда дома нет мужчины. Всё, что касается техники и сантехники, начинает лететь в тартарары… Неужели я так зависима от мужчины? А как насчёт сама? Нет, пора приходить в себя, брать в руки свою жизнь – этот раздрай уже надоел. Хорошо, хоть есть сбережения, жить могу в собственное удовольствие какое-то время, не зацикливаясь на клиентах. Могу позволить себе неделю отдыха и валяния на диване…

Что касается одежды, свободный городской стиль – моё всё. Я не люблю высокие каблуки, шпильки и платья – они сковывают движения, стесняют меня и делают неуклюжей даже при всём при том, что я невысокого роста и довольно миниатюрная. Потому надеваю чёрные свободные джинсы с накладными карманами на бёдрах и лямками, белую футболку, чуть приоткрывающую живот, белые кроссовки и еду до Арины.

Что забыла сделать? Правильно, позавтракать… Прямо за рулём чищу мандарин, пока стою в пробке, чувствую, как кто-то справа смотрит на меня. Так оно и есть – мужик в огромных очках и с зализанной чёлкой пялится в окно, сглатывая слюну. Его мощный кадык ходит под тонким поло, от его вида мне становится не по себе. Почему-то кажется, что именно так выглядят маньяки, но скорее всего, что этот невзрачный мужичонка просто тоже, как и я, не позавтракал.

В ответ на мой взгляд он вдруг улыбается своей самой широкой улыбкой (и одной из самых соблазнительных, как он, видимо, думает), я же показываю ему язык, и, наконец, трогаюсь с места.

Приезжаю к подруге на работу, когда стрелки наручных часиков показывают девять часов тридцать девять минут. Меня пропускают к подруге беспрепятственно – я много раз была здесь, и парнишки на входе в будочке уже знают меня наизусть.

Подружка, как всегда, на высоте – стройная, красивая, со своей этой короткой блондинистой стрижкой, в идеально сидящей форме и на шпильках. Эх, мне до неё тянуться – не дотянуться!

Она чмокает меня в щёку и спрашивает, как я. Вот зачем? Мы с ней и так каждый день созваниваемся, так что она прекрасно знает, как я.

Рассеянно выслушав мой ответ, берёт меня за руку и куда-то тянет за собой, тараторя на ходу. Мы приходим в кабинет к её шефу, Борису Ефимовичу. Он круглолицый, круглоглазый, маленького росточка, очень упитанный. Ариша говорила, что недавно развёлся с женой, и, видимо, очень хочет произвести на неё, мою подружку, впечатление. Но у Ариши кавалеров хватает, хотя, по её собственным словам, она влюблена в свою работу, и на личную жизнь пока нет времени.

Ефимович, как зовёт его Арина, смотрит на меня оценивающим взглядом, а подружка вдруг выпаливает ему в лицо:

– Вот, Борис Ефимович, самый лучший психолог в городе!

– Что-то слишком молода – сомнительно тянет тот, критически осматривая мои джинсики и белую футболочку.

– А вам бабка что ли, нужна? – подружка удивлённо поднимает брови – тогда это не ко мне. Бабок ищите сами.

– Ладно – примирительно говорит тот, и тянет мне свою ладонь с пальчиками-сосисками – Борис Ефимович.

Представляюсь ему и усаживаюсь за тёмный, прямоугольный стол.

– Кто-нибудь мне объяснит, для чего меня позвали? – спрашиваю как можно корректнее.

Ариша садится рядом и смотрит на шефа. Тот принимается ходить по кабинету и, жестикулируя, объясняет:

– Видите ли, Василиса… Сейчас стало модным привлекать для расследования дел в определённых случаях психологов. Мы решили, так сказать, не отставать, тем более, что в данном деле нам такая помощь действительно будет необходима, понимаете. Хм… Как бы это сказать… Мы просим вашей помощи… Часовую ставку обсудим, время работы тоже… Дело это ведёт Арина Анатольевна, вы сможете выезжать с ней или присутствовать во время допросов…

– Так а что за дело-то? – с сомнением спрашиваю я – вы уверены, что психолог сможет вам помочь?

– Нам нужен был бы психологический портрет преступника, конечно. Но пока всё, что у нас есть – это фото, показания свидетелей – это в основном близкие, ну и заключение судмедэкспертов.

Он останавливается, не зная, видимо, что ещё сказать, и я прихожу к нему на помощь:

– Ну, могу я фото посмотреть для начала?

Арина открывает папку, которую принесла с собой и достаёт две фотографии. Я беру в руки одну из них. Красивая, молодая женщина. Длинные русые волосы, неестественная поза – одна нога подвёрнута под себя, на лиловом шёлковом халатике кровавое пятно огромного размера в области низа живота. Распахнутые глаза, в которых нет ни страха, ни боли, ни ужаса… Она просто не успела это испытать… Ну губах улыбка, лёгкая, делающая её лицо в тысячу раз прекраснее, а с другой стороны – напряжённая… Странно…

– Это первая жертва, Ирина Купцова, официантка в ресторане «Водевиль». Двадцать пять лет, проживала одна в съёмной квартире, где её и обнаружили два с половиной месяца назад.

Беру в руки второе фото. Молодая женщина, скульптурное личико с множеством косметики, подкачанные губы, ухоженная кожа, струящиеся пряди выкрашенных просто до седого блеска волос. Тоже молода и красива. Лежит на спине, вся вытянутая, словно статуэтка, глаза закрыты, волосы рассыпались ореолом вокруг очаровательной головки, внизу живота – огромное кровавое пятно.

– Это вторая жертва, Татьяна Гордеева, двадцать семь лет – говорит Арина – обнаружена месяц назад в своей квартире после того, как не вышла на работу. Администратор в бар-клубе «Синицын».

А клуб-то недешёвый. Собственная квартира – девочка неплохо зарабатывала…

– По двум фото составить психологический портрет убийцы невозможно – говорю я – я могу… Ознакомиться с результатами вскрытий и протоколами допросов?

– Конечно – оживляется Ефимович – если вы не против с нами посотрудничать…

– Почему бы нет? – отвечаю ему.

В конце концов – что я теряю, возможно, моя жизнь оживиться немного с этим делом? Спрашиваю у Арины:

– Ну, а первоначальные выводы какие? Маньяк?

– Вероятно, да. Боимся, что будут ещё жертвы… За это время мы не пришли к какому-то значимому результату – убийца вообще не оставил никаких следов. Близкие и знакомые ничего не знают, впрочем, вся эта информация есть в протоколах, но её очень мало.

– А есть какая-то связь между этими девушками?

Арина грустно мотает головой:

– Нет. Они вообще не были знакомы.

– Пока я вижу здесь два общих фактора – говорю я – девушки молоды и красивы, и обе они работают в заведениях, так сказать, развлекательного типа, тем более, в заведениях довольно высокого уровня. У них разные статусы – одна администратор, вторая официант, но убийца не поэтому выбрал их. Я даже не могу сказать пока, мужчина это или женщина. Они были изнасилованы перед смертью?

– Нет. Следов насилия нет вообще. Но тот, кто пришёл забрать их жизнь, знаком им, так как они беспрепятственно впустили его или её, к себе в дом.

– Так, девочки – говорит Борис Ефимович – у меня много работы, я должен вас оставить.

Мы встаём, а он обращается к Арине:

– Арина, у тебя на компе ведь есть все материалы. Перекинь их Василисе на почту, чтобы она могла ознакомиться.

– Конечно, шеф.

Мы уходим, по пути разговаривая о жертвах, Арина говорит мне:

– Когда я узнала о том, что там – она показывает пальцем в потолок – разрешили привлечь психолога для этого дела, я сразу решила тебе написать. Думаю, тебя это отвлечёт.

– Спасибо, Арина, ты права… Мне уже интересно.

– Я тогда тебе на почту скину всю информацию в течение дня. Как быстро сможешь посмотреть?

– Плохо сплю по ночам. Думаю, к утру смогу сделать кое-какие выводы. Скажи, у этих девушек были… отношения?

– Нет, ну либо они их очень тщательно скрывали. По крайней мере, с мужчинами их никто не видел. А родители, как выяснилось, так вообще мало знали о жизни своих дочерей.

– Да уж. Отсутствие коммуникабельности в наше время – самая острая проблема общества…

– Это точно. Ладно, пока, подружка, пойду работать.

Я возвращаюсь домой, предварительно по пути заехав в магазин, где покупаю сыр, колбаску, фрукты и овощи. Странно, неужели возвращается вкус к жизни?

Хожу в нетерпении по лоджии, пытаюсь читать книгу, но ничего не помогает – я всё время жду письма на почту от Арины. Перед глазами – тела девушек с фотографий… Юные, красивые… Кому они перешли дорогу? А может, дело в деньгах?

Наконец, получаю от подруги дело первой девушки. Так, Ирина Купцова, официантка… Друзья и коллеги по работе описывают её, как девушку обязательную, ответственную, с чувством юмора. Не пила, не курила, со всеми была в хороших отношениях. Раньше встречалась с барменом того же ресторана, который показал, что расставание их было взаимным, после чего они сохранили хорошие отношения. Бармен уже давно живёт с другой девушкой. С мужчиной с тех пор Ирину никто не видел, хотя как-то раз соседка наблюдала в окно, как её привёз домой какой-то чёрный джип с тонированными стёклами. Что это за джип, и кто привёз девушку – осталось тайной, выяснить ничего не удалось.

Судмедэкспертиза обнаружила в желудке у девушки остатки расслабляющего чая, удары в пах были нанесены так, что основные повреждения пришлись на самый главный женский орган деторождения – матку, которая была искромсана буквально в клочья. Кошмар просто. Беременна девушка не была, так что посыл этих вот ненормальных ударов был непонятен.

В совершеннейшее недоумение меня ввело описание орудия убийства: это было что-то тонкое, восьмигранное, умело выточенное, как стилет острое… Что-то, что было достаточно узким внизу и постепенно расширялось наверх. Прочитав описание орудия убийства, я впала в задумчивость, совершенно не представляя себе этот предмет…

Часть 2. Арина. «Мадам Баттерфляй»

Эта история началась два с половиной месяца назад, а вот когда она закончится – одному Богу известно… Хотя, мой пессимистичный настрой сейчас абсолютно ни к чему – в моих интересах поскорее закончить это дело, крайне сложное дело. Потому что за два с половиной месяца мы не обнаружили ни одной стоящей зацепки, для того, чтобы хотя бы выяснить, чьих это рук дело – мужчины или женщины.

Тот, кто унёс с собой две молодых жизни, вёрток и не оставляет следов, мы уже было начали думать, а не замешаны ли тут потусторонние силы. В помощники мне дали молодого мальчика после института, после того, как моя прежняя помощница перевелась в комитет в соседний город.

Захар – молодой парнишка, но мозги у него, как у Эйнштейна, он уже подал мне пару замечательных идей, которые, к сожалению, не сработали. Это в детективных сериалах раскрываемость за несколько дней, а в реальности всё намного критичнее, и мы с Захаром боимся, что вся эта история – это надолго.

Кроме того, я предполагаю, что будут ещё жертвы – уж очень это похоже на работу маньяка, только вот зачем он охотится на нормальных, порядочных девушек, между которыми нет никакой связи – вот это не ясно.

– Арина! – два с половиной месяца назад Ефимович вбегает ко мне в кабинет. Его круглые глаза кажутся ещё более круглыми, лицо покрыто красными пятнами, и я понимаю, что случилось что-то из ряда вон выходящее – Арина, девочка, выезжай на место преступления, бери с собой Захара. Доверяю тебе это дело! Там всё очень непросто!

Беру у него папку, мельком смотрю адрес, дёргаю Захара, и уже скоро мы едем по улицам города, старательно прибавляя газу, чтобы успеть побыстрее. Захар за рулём, я объясняю ему суть дела. Добираемся довольно скоро, около подъезда – толпа народа, зеваки, соседи, на лестничной клетке тоже самое. Обращаю внимание, что дом старый, камер видеонаблюдения нет и в помине, скорее всего, на этажах тоже самое. В деле написано, что жертва снимала тут квартиру.

Слава Богу, опера перекрыли лестничную клетку у квартиры, иначе местные могут всё затоптать. Показываем удостоверения, пробираемся в квартиру. Прихожая залита ярким светом множества светодиодных ламп. Свет какой-то чересчур искусственный, что добавляет нереальности происходящему. Вокруг уже работают оперативники, снимая отпечатки пальцев с поверхности, тихонько шуршат по полу бахилами, переходя из огромной студии в комнату с широкой кроватью. Похоже, хозяин снёс стенку между кухней и комнатой, вот и получилась довольно большая студия.

На полу, при входе в комнату, тело девушки. Наивные, распахнутые глаза, полуулыбка на лице, но вот напряжение мышц прямо выдаёт ту боль, что она испытала перед смертью. Лиловый шёлковый халатик, маленькие тапочки с забавными помпонами – один на ноге, второй слетел, нога неестественно подогнута под себя – как можно было так упасть? Длинные волосы веером вокруг головы, ощущение, что она сейчас встанет, отряхнёт с халатика кровавое пятно и рассмеётся, давая понять, что всё это просто розыгрыш.

Но нет – лицо уже покрыто восковой бледностью, трупных пятен пока не видно, но вот-вот должны появиться, судя по времени.

Присаживаюсь перед телом на корточки, Захар усаживается напротив, осторожно, рукой в прозрачной перчатке, отгибаю халатик, осматривая раны. Кровь уже запеклась вокруг них, но я и так вижу, что убийца целенаправленно наносил удары так, чтобы не оставить жертве и малейшего шанса.

– Арина – я разрешила когда-то Захару называть меня просто по имени – так намного проще общаться – смотри. Это какое-то нетипичное орудие убийства.

Он осторожно обводит пальцем рану странной, восьмиугольной формы.

– Диаметр предмета крайне мал, словно это что-то тонкое очень и в тоже время имеет восьмиугольную форму. И острое до безобразия, как стилет, каждая грань словно заточена. Что это может быть?

Я пожимаю плечом, внимательно глядя на раны:

– В лаборатории ребята должны разобраться, но мне, честно говоря, тоже пока непонятно, что это такое. Смотри – говорю ему – убийца наносил удары в одно и то же место. Кровь должна была попасть на него, Захар. Эх, нет камер наблюдения ни в подъезде, ни на улице! Прошлый век какой-то.

– Дом старый, жители в основном старушки, вряд ли они были заинтересованы в этих камерах. Пенсия маленькая, ещё за наблюдение платить. Слушай, соседей надо опросить – вдруг кто-то что-то видел.

Мы осматриваем квартиру – ничего необычного, никто не рылся в вещах, всё на месте, бардака нет. Значит, убийца ничего не искал, а пришёл сюда с конкретной целью – уничтожить девушку. В общем-то, удары такой силы, что, вероятно, их мог сделать только мужчина. На женщину это не сильно похоже.

Нахожу сумочку девушки – смартфон, много косметики, что вполне объяснимо для её возраста, какая-то баночка ярко-синего цвета с иероглифами и изображением яркой, с красивыми крыльями, бабочки.

– Баттерфляй – глядя на баночку, говорит Захар.

– Что? – спрашиваю его, не совсем понимая, что это значит.

– Ну, элементарно же – обижается он на моё непонимание – на коробке изображена бабочка баттерфляй, скорее всего, что то, что внутри коробочки, так и называется.

Открываю колбочку, которую вынимаю из коробки, сразу понимая, что это не наше, не российское, наверняка привезено «оттуда». Какие-то капсулы внутри, сине-красные. Нюхаю. Запаха нет, как такового. Передаю оперу:

– Это тоже в лабораторию. Пусть исследуют, что это такое и с чем это едят.

Перед тем, как ехать в комитет, опять подхожу к телу девушки. Отгибаю край халатика на груди, так как мне кажется, что оттуда торчит что-то странное. Так и есть – огромный мотылёк, мёртвый, тоже похож на бабочку. Интересно, откуда он такой большой взялся? Здесь, в городе… Странно…

Беру мотылька пинцетом, укладываю в зип-пакет, передаю оперу для отправки в лабораторию. Одни загадки.

Разрешаю забрать тело для отправки в морг, выходим с Захаром на улицу, я глубоко вдыхаю свежий, горячий воздух. Парень протягивает мне бутылку с водой.

– Что думаешь обо всём этом? – спрашиваю его.

– Я думаю, что это не последняя жертва.

– Почему?

– Ну, сама посуди… Такой зверский способ убийства, этот мотылёк на груди – всё очень показательно, понимаешь. Думаю, это маньячелло работает…

– Ну, как ты выражаешься? – морщусь я – «маньячелло»…

– Да ладно тебе. Если это так и есть, от слов ничего не изменится.

Опрос соседей результатов не даёт – большинство из них действительно бабушки-старушки, половина во время убийства уже отдыхала, вторая половина готовилась к отдыху. Плохо, очень плохо.

– Захар, найди родных девушки, и в комитет, ко мне на допрос. Телефон её в лабораторию, пусть поднимут все звонки, все связи.

– Конечно – говорит он – хорошо, всё сделаю. Судмедэксперт результаты предоставит – сразу принесу тебе.

– Нет, я сама к ним зайду, Захар.

Мы едем с ним обратно, по дороге напряжённо молчим, переваривая всю информацию. Ох, плохое у меня предчувствие! Почему-то кажется, что Захар прав и это не единственное подобное убийство. Кусаю от досады губы, голова напряжённо работает, мозг просто взрывается от обилия событий. Захар посматривает на меня иногда, потом вдруг выдаёт:

– Арина, что-то не так?

– Я боюсь, что ты прав, и всё это повторится. И не один раз. Плохое у меня предчувствие.

– Женская интуиция – великая вещь.

– Довольно слабое утешение, учитывая обстоятельства дела.

– Да не расстраивайся. Прорвёмся. Во всём этом мне видится мужская рука, и больше всего раздражает то, что с орудием преступления не всё понятно.

В моём кабинете нас встречает Ефимович. Интересно, давно он тут торчит? Словно предрекая мой вопрос, говорит:

– Я только зашёл, думаю, вернулись вы, нет… Ну что там?

Захар кратко объясняет ему ситуацию, на гладком лбу начальника появляются морщины.

– Да уж… Видимо, в городе объявился маньяк. Ладно, работайте, если что – с моей стороны любая помощь. Надо как можно скорее с этим делом развязаться. Что дал опрос соседей?

– Ничего – отвечаю я с досадой – там в доме одни старухи, они к тому времени уже в люльках сопели. И дом старый – ни одной камеры. Я с досады чуть не расплакалась.

– На тебя это не похоже – улыбается шеф – ладно. За работу, ребята. В лабораторию уже вроде всё доставили, я поручил им заниматься только этим делом, так что как будут результаты, они сразу тебе позвонят, Арина.

Киваю ему и выхожу из кабинета – мне нужно срочно посетить судмедэксперта. Тем более, здесь совсем недалеко. Перед этим поручаю Захару звонить мне, как только что-то будет известно.

Антон очень квалифицированный специалист, мы с ним знакомы с самого начала моей карьеры, он тоже в это время начинал. Мы тогда очень поддерживали друг друга. Немало дел было раскрыто с его помощью, но похоже, в этом деле мы в абсолютном тупике. Даже у него, завзятого оптимиста, грустное и озадаченное лицо сейчас.

– Ну? – с улыбкой спрашиваю его – хоть ты порадуй меня, Антон!

– Радовать особо нечем, Ариша. Впрочем, пойдём.

Мы входим в холодильник. Абсолютно обнажённое тело девушки закрыто белым покрывалом. Я накидываю сверху халат, он подводит меня к каталке, откидывает покрывало и говорит:

– При поверхностном осмотре – глубокий я ещё не проводил, удалось обнаружить следующее. В область паха нанесено ровно тридцать ударов, что превратило буквально в тряпицу матку девушки. Умерла, конечно, от кровопотери, болевой шок, ну и вообще, с такими ранами человек выжить бы не смог, это сто процентов. Часа за три-четыре до смерти в её желудке побывал расслабляющий чай на основе трав, больше девушка ничего не употребляла.

– У неё были интимные отношения?

– Перед смертью – нет, но вообще, она вела половую жизнь, то есть мужчина у неё имелся.

– Она не была беременна?

– Нет. Но заметь, целились словно именно туда, в этот орган, словно специально, понимаешь?

– Думаешь, это дело рук женщины?

– Вполне возможно, но при этом она должна быть физически сильной.

– А орудие убийства?

– Вот. Это самое странное. Смотри, я по ударам смоделировал форму этого орудия.

Он подводит меня к компьютеру. Я смотрю на экран – это что-то длинное, конусообразное, тонкое и восьмигранное.

– Что это за предмет? – спрашиваю его – в жизни не видела ничего подобного.

– Не могу сказать, Арина, но хочу обратить твоё внимание на то, что все восемь граней этого предмета имеют заточку, очень острую, двустороннюю заточку, тонкую, как бритва. Лучше, наверное, обратиться с этим вопросом в лабораторию. Я отправлю им смоделированный макет это предмета, вдруг они что-то нароют. Кстати, эти капсулы, найденные в её сумочке. Это препарат для похудения, называется «Мадам Баттерфляй», препарат японский, хороший. Возможно, у нас его кто-то распространяет, так как в аптеках и магазинах он не продаётся.

– Зачем ей препарат для похудения? – недоумеваю я – у Ирины прекрасная фигура, куда ей ещё было худеть?

– Ну – Антон пожимает плечами – молодые девушки довольно часто не нравятся сами себе. Им кажется, что они толстые, и они изо всех сил продолжают худеть дальше, используя любые методы. Кроме того, этот препарат, помимо похудения, просто позволяет поддерживать фигуру в прекрасной форме, вот и всё.

– Он запрещён в России?

– Нет. Препарат высокого класса и абсолютно безвреден. Я думаю, кто-то был в Японии и привёз его сюда, а здесь уже распространял.

– Побеседую с родными и подругами, вдруг они что-то знают об этом.

– Кстати, у него довольно большой срок годности – практически десять лет. Японцам удалось то, что нашим никак не удаётся – создать уникальную таблетку для эффективного и лёгкого похудания.

– Сомневаюсь, что это так уж безвредно – говорю я – вероятно, есть какие-то «побочки» у него, о которых мы не знаем. Попрошу ребят из лаборатории провести более тщательные исследования.

После обеда, во время которого нам с Захаром и кусок в горло не лезет, привозят мать Ирины Купцовой. Представительная, ещё молодая женщина, аккуратная, с прекрасной стрижкой и тщательным макияжем, она усаживается напротив меня, ни один мускул не дрожит на её миловидном лице.