Измена. Мужское право

Глава 9 - Забота

Прихожу в себя и не сразу понимаю, где я.

Лежу на диване в какой-то незнакомой, относительно маленькой комнате.

В воздухе неприятно пахнет лекарствами.

Память понемногу начинает возвращаться.

Я из больницы вернулась домой. Потом мы с Серëжей поехали к его юристу. Или юристке. Не знаю как теперь правильнее говорить, чтоб никто не обиделся.

Но зачем?

Мозг затуманенный слабостью и небольшой, но раздражающей тошнотой, отказывался нормально работать.

Открываю и снова закрываю глаза. После чего в памяти, наконец, всплывает тот кошмар, который произошел со мной. С нашей семьëй.

Кира в моëм халатике, а после и без него, Сергей с голым торсом, его признание в и без того, очевидном факте измене. А здесь мы… здесь мы для того, чтобы обсудить наш развод.

"Боже мой".

Шепчу неслышно. Одними губами.

"Так это не сон. Это всë по настоящему".

Сердце болезненно сжимается в груди.

Уж, лучше бы я вообще не просыпалась. Честное слово.

Чувствую себя просто ужасно. Слишко физически ослабевшая чтобы просто уйти. И недостаточно сильная морально, чтобы хотя бы эмоционально отгородиться.

В этот момент привлекают голоса чуть в стороне.

– … нет-нет, для меня самое важное – это Варя с нашим малышом. Так что, если надо, значит надо. Никакие риски мне не нужны, – слышу бархатистый мелодичный баритон Сергея с нотками взволнованности.

– Хорошо. Позиция здравая. У Варвары Николаевны снова взлетел мышечный тонус. Это очень опасно для плода.

Этот голос я тоже узнаю – Елизавета Александровна. Мой ведущий акушер-гинеколог.

Открываю глаза и повернув голову вижу Елизавету Александровну сидящую за столом и что-то заполняющую.

Рядом стоит с взволнованным видом Сергей.

Если не знать всей правды, то можно подумать, что он действительно невероятно переживает.

Определëнно, среди обычных людей моему мужу делать нечего. Ему прямая дорога в театр и кино. С таким-то уровнем актëрского мастерства.

– Что ж, хорошо, – Елизавета Александровна поднимается со стула и подходит ко мне. – И снова здравствуйте, Варвара Николаевна. Не долго мы с вами не виделись.

– Да уж, – слабо улыбаюсь я. – Как видите, выполнить ваши предписания у меня получилось не очень здорово.

– Вижу, – кивает Елизавета Александровна. – Я вам сделала укол снимающий напряжение, но от него будет в сон клонить сильно. Впрочем, для вас поспать это даже хорошо. Сейчас принесут носилки и отвезëм вас обратно в клинику. Сергей Александрович, – поворачивается она к моему мужу. – Список необходимых вещей я вам написала. Привезëте? А мы конечно постараемся привести Варвару Николаевну в норму как можно скорее.

– Само собой привезу, – Сергей подходит ко мне и с нежностью берет за руку. – Спешка ни к чему. Мне главное, чтобы с Варюшей всë было впорядке. Держите еë в клинике столько, сколько будет необходимо.

На красивом лице моего мужа мелькает обаятельная улыбка. От чего он делается лишь привлекательнее, но впервые меня это не восхищает, а ужасает.

Я будто впервые разглядываю, что же там за омут скрывается на дне его выразительных серых глаз. Или скорее бездна. Бездна пороков.

По коже бегут мурашки. Я будто попала в сказку Красавица и Чудовище – наоборот. Где у принца совершенная внешность и пугающе уродливая душа.

Глава 10 - Прощание

Клиника в которой я наблюдаюсь – лучшая в городе. Поэтому, и автомобиль скорой, и медицинский персонал, даже вспомогательный, конечно невероятно организованный и эффективный.

Крепкие ребята быстренько погрузили меня на носилки (потому что теперь, вставать мне было вообще запрещено) и погрузили в машину.

Когда в салон вернулась Елизавета Александровна, водитель уже завел мотор, но тут же мы слышим громкий свист. И голос Сергея:

– Стойте.

Водитель заглушает двигатель, а Елизавета Александровна спрашивает:

– Вы что-то забыли?

– Конечно. И очень-очень важное.

Голос Сергея уже рядом с машиной.

После чего дверь салона через которую грузили меня на носилках, открывается и внутрь легко запрыгивает Сергей.

– И что же ты забыл? – Приподнимаюсь на локте.

– Как что? – Театрально удивляется Сергей, а после его голос спускается в мурлыкающий бархат. – Конечно, поцеловать тебя, родная.

Прежде, чем я успеваю как-то отреагировать, он склоняется ко мне и нежно, захватывает мои губы своими.

Неторопливо и ласково. А еще невозможно романтично.

Уверена, снимай эту сцену для какого-нибудь фильма про любовь, все зрительницы бы пролили несколько слезинок от умиления.

– И конечно, нашего малыша, – продолжает Сергей, отстранившись.

После чего прижимается губами к моему пока ещë плоскому животу.

А после, обращается к ребенку.

– Давай, малыш, держись там. Папочка очень тебя ждет и переживает. А еще невероятно переживает за вас с мамой.

Даже Елизавета Александровна всегда сдержанная и спокойная всë же улыбается.

Да уж, представляю как это трогательно смотрится со стороны.

Я криво улыбаюсь и киваю.

– Да, спасибо. Я тоже очень надеюсь, что с малышом всë впорядке.

Отвечаю максимально нейтрально, хотя в душе болезненный ураган.

Я ведь прекрасно осознаю, что всë это неискренне.

Но понимаю, что Сережа все обыграл таким образом, что любой мой агрессивный выпад в его сторону, будет выглядеть крайне несправедливо.

Он ведь такой невероятно заботливый муж и отец.

Но Сереже этого недостаточно.

– Я вас так люблю, – говорит он, глядя мне в глаза и нежно улыбаясь.

Я рассеянно киваю, но он продолжает пристально смотреть на меня. И я всë же не выдерживаю.

– Что? Что ты на меня так смотришь? Чего ты от меня ждешь?! Ответного признания?! А ты его достоин? Заслужил?!

Незаметно для меня я перехожу на крик.

И Елизавета Александровна поднимает палец.

– Спокойнее, Варвара, вам нельзя так нервничать. Видите, к чему приводит такое? К новым опасностям для малыша. – Она смотрит на Сергея. – Вы должны понимать, что у женщины во время беременности гормональный фон очень резко колебается.

– Конечно, – очаровательно улыбается Сергей и гладит меня по плечу. – Я понимаю, что это все – эмоции. Тем более, Варюша и до беременности сдержанностью не отличалась. Просто волнуюсь за маленького. А ее нападки на меня, пусть и несправедливые, я готов терпеть сколько угодно. Я ведь так люблю еë.

Елизавета Александровна снова улыбается.

– Это заметно.

– Да уж, – я не сдерживаюсь от сарказма. – Мне тоже.

– Именно. Люблю, даже такую злючку, – смеется Сергей.

После еще раз целует меня. Выходит и мы наконец уезжаем.

Глава 11 - Комфорт

Когда мы приезжаем в клинику, меня располагают в уже другой палате.

До этого я лежала в двухместной. Да, обычно все хотят находиться в отдельной, но когда на протяжении месяца мне и вставать-то толком запретили, то от одиночества уже можно взвыть. Тем более, что мне везло.

И две соседки одна, которая сменяла другую были прекрасными девчонками. С которыми я замечательно общалась. Делилась перепкииями своей беременности, а они своей.

У второй – Вики, уже был старший сын и она еще и рассказывала о своем опыте.

Поэтому, на самом деле с кем-то делить больничную палату не настолько ужасно как это принято считать.

Поэтому, сейчас я даже расстроилась.

– Разве я буду одна? – Поворачиваюсь к Елизавете Александровне.

– Не одна, в ВИП-палате, – улыбаясь исправляет она меня. – Ваш муж Сергей Александрович попросил обеспечить вас самыми лучшими условиями и не экономить денег. Должна сказать, что это очень хорошо, когда муж настолько сильно заботится о своей жене и ребëнке. Обычно я сталкиваюсь в своей практике с кардинально другим поведением. Так что цените то, насколько вам повезло с мужем.

Ясно. Елизавета Александровна, которая в основе своей демонстрировала достаточно жесткую позицию и требования к мужьям, прониклась моим супругом.

Определенно, у Сергея какой-то просто запредельный уровень харизмы и обаяния.

Я прекрасно понимаю почему у себя в компании он настолько ценится. Потому что с его участием в прямом смысле любой контракт будет подписываться на условиях его компании. Ему ведь практически невозможно отказать.

Спорить мне сейчас не хочется, да и не вижу смысла. Поэтому, лишь слабо улыбаюсь и киваю.

– Да, мне и правда повезло. Очень мало мужчин, которые так относятся ко мне, как Сергей.

Я всë же понимаю, что в моем голосе отчетливо сквозит ирония. Но ничего поделать с собой уже не могу.

К счастью, Елизавета Александровна слишком занята руководством медбратьям как меня аккуратнее переложить и какую капельницу поставить. Поэтому, моей иронии и не замечает.

Удивительно, но когда моя голова наконец соприкасается с подушкой, я внезапно понимаю насколько же я устала. А после прокапанного лекарства – это чувство возрастает многократно.

Я даже не понимаю, когда заснула.

Просыпаюсь же, от медсестры, которая пришла для утреннего укола.

– Сегодня Елизаветы Александровны нет, поэтому на обходе вместо неë будет Максим Юрьевич.

– А… хорошо, – растерянно говорю я и почему то жутко смущаюсь.

Глава 12- Понимание

Проходит всего пару минут, но по ощущениям полчаса, а то и больше.

Не знаю почему я так нервничаю. Может, дело в расшатанных нервов за последние сутки.

А может, в чем-то. Или в ком-то.

Изнывая от волнения, я оборачиваюсь, устанавливаю подушку повыше, чтоб была возможность сидеть.

И как только поворачиваюсь обратно, открывается дверь и в палату входит Максим Юрьевич.

На тëмные брюки из плотной ткани и белый пуловер, наброшен медицинский халат ещë более белоснежного, по настоящему ослепительного цвета.

Да и сам Максим Юрьевич очень красивый. Обычно такой типаж называют аристократическим. А тонкие благородные черты лица, лишь подтверждают такую ассоциацию.

Русые волосы и голубые глаза невероятно красиво оттеняют общую белизну.

И честно говоря, даже кажется, что от всей его фигуры исходит чистое благородное сияние. Он будто пришел не из коридора или своего кабинета, а вошел в мою палату из какого-то другого измерения.

Я невольно улыбаюсь своим немного странным, пожалуй, даже слишком романтизированным мыслям.

Это замечает Максим Юрьевич и улыбается в ответ:

– Доброе утро, Варвара Николаевна. Очень приятно, когда меня встречает улыбкой настолько очаровательная девушка.

Я смущаюсь еще больше. Даже отчетливо чувствую как мои щеки заливает краска румянца.

– Спасибо. Просто… просто вы вошли такой весь из себя светлый, красивый. Как рыцарь в сияющих доспехах.

Договариваю и осознаю какой же бред только что сморозила.

Блин, Варя, лучше б молчала. Не умеешь, не берись. Не зря же за разговоры и общение в нашей семье отвечает Сергей.

А я должна просто улыбаться.

Что теперь Максим Юрьевич обо мне подумает?

– Простите, – поспешно добавляю я. – Не всегда понимаю, когда стоит промолчать.

– За что же вы извиняетесь, Варвара Николаевна, – Максим Юрьевич с усмешкой присаживается на стул стоящий рядом с моей кроватью.

– Мне, например, очень приятно когда меня сравнивают с рыцарями. Невольно хочется защитить девушку от какого-нибудь злобного уродливого чудовища.

– Не все чудовища уродливы, – вполголоса говорю я, но Максим Юрьевич всë же слышит.

– Тонко подмечено, – кивает он. – Вы очень возвышенная натура, это сразу видно.

– Спасибо, – я краснею ещë больше.

– Тем хуже, когда я вижу как над такими как вы издеваются.

– Что? – округляются мои глаза. – Откуда вы знае… всмысле, с чего вы взяли?

– Варвара Николаевна, – немного снисходительно вздыхает Максим Юрьевич. – Сами как думаете? Мы выписали вас вчера утром, а вечером того же дня, пробыв дома менее суток, у вас случился обморок, скачок давления и резкое усиление тонуса. В клинике такого не происходило. – Он смотрит на меня своими чистыми ярко-голубыми глазами и задает совсем уж неожиданный вопрос. – Кто вас довел до подобного состояния?

Глава 13 - Ты кто?

Я отвожу взгляд. Почему-то очень сложно смотреть в глаза Максиму Юрьевичу. Будто это я что-то сделала такое ужасное, что теперь увеличился риск потерять моего малыша.

Впрочем, это недалеко от правды. Ведь это я поверила в то, что такой обаятельный и самовлюбленный красавчик как Серëжа, действительно сможет стать хорошим мужем и вышла за него.

– Семейные проблемы, – наконец выдавливаю я из себя. – Считайте, что всë по сути закономерно. И я виновата сама.

– Не удивлен. Именно эту причину я услышать и ожидал. – Цокает языком Максим Юрьевич. – Вот только, Считать это закономерным и тем более, видеть а этом вашу вину, Варвара Николаевна, я даже не собираюсь. Более того делать это вам я вообще запрещаю. Знаете почему?

Я теряюсь от решительного и даже достаточно строгого тона Максима Юрьевича. Чувствую себя школьницей, которую отчитывает суровый директор.

Поэтому, только и могу, что выдавить из себя растерянное:

– Нет, не знаю. Почему?

Максим Юрьевич остается таким же серьезным:

– Потому что сейчас вы – наиболее уязвимы и нуждаетесь в заботе, комфорте и главное – любви. И это не мои выдумки или ваша какая-нибудь изнеженность, которую стоит стыдиться и пытаться игнорировать. Нет, Варвара Николаевна, – Максим Юрьевич качает головой. – Это объективная реальность. Даже необходимость.

От его слов сердце болезненно сжимается. Ох, как бы не разрыдаться на его глазах. Вот позор будет. Конечно, можно сослаться на пресловутые гормональные скачки у беременных. Но для меня это сложно.

И мама, и тренер всегда запрещали показывать хоть какие-то эмоции. Тем более слëзы и боль. Так нельзя. Я обязана держать всë в себе.

Поэтому, снова выдавливаю улыбку. Как на выступлениях.

– Спасибо, Максим Юрьевич. Правда, то что вы говорите для меня максимально чуждо. Плохое самочувствие или ожидание заботы в моей жизни обычно считается слабость и ленью. Ну и само собой жалеть себя – это вообще преступление.

Терпение, работа и преодоление себя – вот, к чему я привыкла.

Лицо Максима Юрьевича суровеет.

– А ваш ребëнок? К чему привык он? Или желаете его уже сейчас лишить заботы и внимания? Варвара Николаевна, вы вероятно забыли, но теперь вы не одна. Вы отвечаете за самую большую ценность в нашем мире – другую жизнь. И сейчас все ваши привычные разрушительные установки наносят вред не только вам.

Признаться, я шокирована такими словами и строгостью Максима Юрьевича. А еще, осознанием, что он абсолютно прав.

– Простите, я… я и правда забыла об этом. Но постараюсь исправиться.

– Вот и хорошо, – наконец улыбается он и я невольно отмечаю, насколько ему идет улыбка.

Смотрела бы и смотрела.

Максим Юрьевич осматривает меня и диктует дальнейшие действия для моего лечения подошедшей медсестре.

Когда же заканчивает, поднимается, но попрощаться с ним я не успеваю.

В коридоре слышится какой-то мужской голос и довольные смешки дежурящих медсестер.

А после, в мою палату входит Серëжа с шикарным букетом белых роз.

Как всегда красив с очаровательной улыбкой на губах.

В глазах медсестры читается ожидаемое восхищение, при одном только взгляде на моего мужа.

– Любовь моя, не могу уже. Тебя у меня забрали почти сразу как вернули. Это просто пытка какая-то, – начинает он вместо приветствия. – Еле дождался утра, чтоб хоть до начала работы тебя увидеть.

Он делает шаг ко мне и тут обращает внимание на Максима Юрьевича.

Хорошее настроение Сергея мгновенно исчезает.

– А ты еще кто такой?

Глава 14 - Нарушитель

Не знаю почему, но я теряюсь в первые секунды. Никогда не видела такой подозрительности на лице Сергея и главное – совсем не понимаю еë причины.

– Здравствуй, Серëжа, – наконец, начинаю говорить я. – Познакомься, это Максим…

– Варя, – резко одергивает Сергей. – Скажи мне, я разве к тебе обращался.

– Нет, – несколько раз моргаю, сглатывая воздух. – Просто я подумала…

– Не надо думать, Варюш, правда, – теперь голос Сергея возвращается к привычно сахарному тону.

Но от него так и веет недовольством. Даже я бы сказала – агрессией.

– Дай взрослым дядям нормально пообщаться. – Не лезь куда не просят.

– Но… я… , – совершенно не понимаю, что делать и говорить.

Перевожу взгляд на Максима Юрьевича и виновато улыбаюсь.

– Простите, пожалуйста.

– Не стоит, – совершенно спокойно отвечает главный врач. – Вам совершенно не за что извиняться, Варвара Николаевна.

Он поднимается со своего стула и делает шаг вперëд. К Сергею. Будто отгораживая меня от мужа, который решил поскандалить на ровном месте.

– Что же касается вас… , – он ведет плечом. – Не в курсе как к вам обращаться. Уж простите.

– Для тебя – Сергей Александрович, – опускает подбородок мой муж.

А мне хочется спрятаться под одеяло или еще лучше под кровать. Настолько мне стыдно за поведение своего супруга.

– Хорошо, – невозмутимо кивает Максим Юрьевич. – Так вот, что касается вас – Сергей Александрович, то я действительно с удовольствием бы пообщался с вами как с взрослым человеком. Вот только не имею возможности. Потому что ведете вы себя как подросток, находящийся на пике кризиса переходного возраста.

– С чего это такие выводы? – Вскидывает подбородок Сергей.

– С того, что взрослый человек бы самое важное – не унижал бы свою беременную жену. И к тому же, сперва нормально поговорил со мной или хотя бы выслушал Варвару Николаевну. И если бы вы поступили именно так, то узнали бы, что я главный врач клиники – Беляев Максим Юрьевич и заменяю еë временно отсутствующего врача.

– Мне всë равно это не нрав…

– Я не договорил, – холодно сообщает Максим Юрьевич. – А теперь, перейдем к тому, имеете ли право здесь находиться.

– Что? – Рыкает Сергей. – Я ее муж. Конечно имею.

– Сейчас, вы посетитель моей клиники, который нарушил очень много правил, – ледяным тоном сообщает Максим Юрьевич. – Зашли на стационарное отделение не в бахилах, без халата и медицинской маски. Кроме того, цветы с сильным ароматом, – кивает он на букет роз. – Беременным тоже не рекомендуется приносить. И самое важное – вы подвергаете стрессу пациентку, которой показан абсолютный покой. А значит, напрямую мешаете лечению. И в связи с этим, – Максим Юрьевич смотрит Сергею прямо в глаза. – Я требую, чтобы вы немедленно покинули палату.

Глава 15 - Одна такая

Я ожидала всего от Сережи – оглушительного скандала, оскорблений, угроз засудить и даже попытки устроить драку.

Но он меня удивляет совсем непривычным для него поведением.

Сначала, Сергей просто застывает. Будто отказываясь верить в то, что всë что он услышал действительно произошло. И кто-то решился говорить с ним подобным тоном и более того – указывать, что ему делать.

Я снова внутренне сжимаюсь. Он сейчас выйдет из себя. Взорвется совершенно точно и тогда…

– Что ж, – прерывает молчание Сергей и улыбается.

Стоп. Что?

– Вы правы, Максим Юрьевич, да? Я правильно запомнил?

– Совершенно верно, – спокойно кивает главный врач.

– Действительно нарушил целую кучу правил – бахилы, халат, – Сергей виновато разводит руками. – Но у меня есть оправдание. Я очень волновался за Варюшу. Ночь практически не спал. Как проснулся – сразу сюда. И прибегаю, а возле моей жены какой-то незнакомый мужчина. А нервы из-за всех переживаний и так расшатаны. Вот и вспылил. – В голосе Сергея отчетливо слышатся нотки сожаления.

Вот только, я прекрасно знаю, что это всë игра на публику. Очередная манипуляция. Но совсем не понимаю для чего она сейчас?

Перед кем он хочет покрасоваться? Перед Максимом Юрьевичем? Так ему это совсем неинтересно, а на меня и вовсе не стоит тратить силы.

Странно всë это.

– Впрочем, наверняка вы поймете меня как мужчина мужчину, – Сергей сейчас просто олицетворение дружелюбия. – Представьте, если б ситуация произошла с вами и вашей женой. Кстати, у вас ведь есть вторая половинка? Жена, девушка?

Сергей склоняет голову к плечу.

– Нет. – Все так же ровно отвечает Максим Юрьевич. Но сейчас в его глазах мне видится… тень грусти? – Моя работа забирает слишком много времени и сил. Личную жизнь устраивать просто некогда.

– Блин, но это хреново, – сочувственно вздыхает Сергей. – Семья – это потрясающе. Там где всегда тебя любят и ждут, где точно знаешь, что нужен. А так получается, что вы, Максим Юрьевич, не нужны никому.

– Я нужен своим пациенткам, – невозмутимо ответил врач.

– Это само собой, – хмыкает Сергей. – Но всë же очень надеюсь, что вы тоже найдете себе такую же девушку как Варюша и будете счастливы. Хотя, нет, – качает он головой. – Варюша одна такая. Моя. И делиться либо отдавать еë я не собираюсь, – Сергей делает пару шагов ко мне и совершенно неожиданно накрывает губы настолько горячим, требовательным и властным поцелуем, что у меня даже начинает кружиться голова.

Глава 16 - "Украшение" обуви

Сначала я настолько теряюсь от произошедшего, что просто замираю. Мозг и тело находятся в таком замешательстве, что не понимают как на это реагировать.

Касание губ Сергея привычны и очень приятны. Чего скрывать – целовался и целуется он всегда потрясающе.

Но перед глазами встает Кира в моем халатике. А после и без него.

В голове возникает очевидная догадка, что этими же губами и с такой же страстью Сергей целовал и еë тоже. А может и не только еë. Да и не только целовал.

К тому же, нет никаких гарантий, что даже ночь накануне он провëл в одиночестве

Теперь я ему наверное уже никогда не поверю.

Воображение усиленное восприимчивостью ко вкусам и запах как и у всех беременных, играет со мной злую шутку.

Я уже в прямом смысле ощущаю на своих губах и языке соленоватый привкус и приторный тяжелый аромат духов Киры.

Мне становится дурно.

Я резко подаюсь назад, разрывая поцелуй.

– Что такое? – Сергей недовольно хмурится, но я физически не могу ответить.