- -
- 100%
- +
Я ненавижу больничные запахи.
Спирт, дезинфекция, что-то еще едкое и безликое. Я сжимаю бумажный стаканчик с кофе, который уже остыл, пока ждала выписку бабушки.
Не своей, а мужа.
Она сломала руку, и я провела с ней ночь в больнице, потому что больше некому. Паша даже не ответил на звонок – как обычно.
"Занят", – вот его вечное оправдание.
А у самой Нины Захаровны характер такой, что её попросту никто не выдерживает.
Я выдыхаю, смотрю на телефон. 11:47. Лиза должна быть в саду, Пашп – на работе. Всё по плану.
Но когда такси подъезжает к нашему дому, я вижу его машину у подъезда.
Странно.
Я медленно поднимаюсь по лестнице, ключ входит в замок слишком легко.
И вот тогда я слышу.
Смех.
Женский. Незнакомый.
Из нашей спальни.
Что за….
Первая же догадка заставляет содрогнуться, но я отмахиваюсь от неё. Нет, это бред какой-то.
И всё же, моё сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно во всей квартире. Я ставлю сумку на тумбочку, стараясь не шуметь, и крадусь по коридору.
Дверь в детскую приоткрыта. Лиза сидит на ковре, увлеченно рисует что-то цветными карандашами. Наушники на ее ушах объясняют, почему она не реагирует на шум.
Я делаю шаг к спальне – и застываю.
Дверь приоткрыта.
Они даже не потрудились закрыть ее наглухо!
Паша. Мой муж! На нашей кровати! Голый. Над ним – какая-то коза. Молодая, с идеальным маникюром, который сейчас скользит по его груди. Ее платье – черное, кружевное, дорогое – брошено на мой стул.
На стуле, где я когда-то кормила Лизу.
Меня передергивает даже не от того, что мой Паша, которому я доверяла на миллион процентов завел себе любовницу.
Нет! Больше всего я в шоке из-за того, что он это делает в двадцати шагах от нашей дочери.
Я отступаю, пятясь к детской.
– Мама! – Лиза срывает наушники, увидев меня. – Ты пришла!
– Да, солнышко, – мой голос звучит странно ровно. – Собирай свои любимые игрушки. Мы едем в гости.
– Ура! А папа с нами?
Я закрываю глаза на секунду.
– Нет. Только мы с тобой.
Пока Лиза копошится у полки с игрушками, я захожу в спальню. Они даже не заметили моего присутствия.
– Паша.
Он вздрагивает, резко оборачивается. Любовница вскрикивает, хватаясь за одеяло.
– В-Вика?!
– Пять минут потерпи, пока я собираю вещи, – говорю я, и мой голос звучит как лед. – А потом хоть затрахайте друг друга.
– Ты что, ревнуешь? – он усмехается, но в его глазах мелькает растерянность. – Это просто…
– Я не ревную. Я просто пытаюсь спасти психику нашего ребенка, чтобы она не поняла каким чмом на самом деле является ее отец.
– Ой, да брось! – Павел встает, даже не прикрываясь. – Ты же знаешь, как я люблю Лизу. А это... – он машет рукой в сторону любовницы, – просто развлечение.
– Развлечение, – повторяю я. – В нашем доме. Пока наша дочь в соседней комнате.
– Ну и что? – Он пожимает плечами. – Она ничего не поняла.
– Ей пять лет, идиот ты долбанутый!
– А ты что, святая? – он внезапно звереет. – Ты думаешь, я не знаю, как ты смотришь на этого своего коллегу?
– Какого коллегу? – я даже не понимаю, о чем он. – Я уже два года по удаленке работаю!
– Да брось! Я видел, как ты улыбалась ему на вашем корпоративе!
Я смотрю на него, и что-то во мне ломается.
– Мы едем, – говорю я. – Про Лизу можешь забыть. Как и про меня.
– Ага, конечно! – он смеется. – Ты же нищая, Вика! У тебя даже работы нормальной нет! Фигней какой-то занимаешься. Я отберу Лизу на раз два, а через неделю и ты приползешь ко мне на коленях!
– Попробуй только отобрать у меня дочь, – мой голос звучит тихо, но так, что он невольно отступает. – Я расскажу всем, как ты трахал свою любовницу, пока твой ребенок был в соседней комнате.
Его лицо белеет.
– Ты... ты не посмеешь!
Я опускаю подбородок.
– Да неужели? Рискни.
– Вика!
Он делает ко мне шаг, но я показываю средний палец и развернувшись ухожу, игнорируя его истерические крики и угрозы.
Через десять минут мы выходим из квартиры. А перепуганная Лиза прижимает к себе маленький рюкзачок в виде кролика.
– Мам, а куда мы едем? Почему папу ругался? Вы из-за тети Кати поругались?
Она даже знает как эту курицу зовут. Обалдеть.
С трудом подавляя раздражение, я улыбаюсь
– Сначала к бабушке, солнышко.
Знаю, что затея ужасная. Тем более, что Нина Захаровна бабушка Паши, а не моя. Но пока мне деваться некуда.
Несмотря на уверенность Паши, что моя работа – это хрень, потому что я не хожу в офис, я – бухгалтер по работе с индивидуальными предпринимателями и зарабатываю довольно не плохо.
Очень хотелось ему это доказать и последние года я накопила крупную сумму денег. Хотела купить квартиру Лизе квартиру на будущее.
Мама убедила меня, чтобы покупка проходила через неё, Паша ей никогда не нравился.
Но зато благодаря этой дальновидности квартира при разводе все равно будет моей. Точнее мамы, но я у нее все равно единственная дочка.
Но, увы есть и минусы – квартира в одном из пригородов Петербурга, а не в самом городе. И самое плохое – мне хватило денег только на предчистовую отделку.
Грубо говоря, сейчас там только входная дверь, окна и стены.
Всё.
Мне нужно в срочном порядке сделать квартиру хоть минимально жилой.
А для этого нужно хотя бы пару дней где-то остановиться.
Мама живет очень далеко. Подруг у меня практически нет. И вся надежда на бабушку Паши.
Должна ж быть хоть какая-то человеческая благодарность?
Увы, благодарность это явно не про неё.
Нина Захаровна встречает нас на пороге своей хрущевки. Ее лицо – недовольная маска.
– В чем дело? – она бросает взгляд на наши чемоданы. – Я вас вообще-то не ждала.
Визуалы
Виктория Чернова – 34 года
Павел Чернов – 36 лет
Лиза Чернова – 5 лет
Глава 2 - Бабушкино гостеприимство
Такси только отъехало, а в животе уже скребутся кошки. Не те милые пушистые, а те, что с когтями и желтыми глазами. Я крепче сжимаю Лизу за руку, чувствуя, как её маленькие пальчики дрожат в моей ладони. Дождь, начавшийся ещё утром, теперь льёт как из ведра, превращая тротуар в мелкое озеро. Наши кроссовки моментально промокают, когда мы выходим из машины.
Нина Захаровна распахивает дверь, и сразу ясно - мы здесь нежеланные гости. Её взгляд скользит по нашему скромному багажу - двум сумкам и детскому рюкзачку в виде кролика, задерживается на Лизе, которая пытается спрятаться за моей спиной.
– Ну и кого принесло? - её голос звучит, как скрип несмазанной двери. В нём столько неприязни, что мне хочется тут же развернуться и уйти. Но куда? На улицу? В этот ливень?
– Бабушка! - Лиза тянется к ней, но старуха отступает, прикрывая дверь, будто боясь, что мы ворвёмся в её святая святых.
– Тише! Барсик спит. – Она бросает нервный взгляд вглубь квартиры. – Он у меня нервный, чужих не любит. Я же уже миллион раз говорила. Но кто меня слушает?
Я сжимаю зубы до боли.
– Нина Захаровна, можно мы переночуем? Паша...
– А, понятно, - она машет рукой, будто отмахивается от мухи. - Накосячил. Ну и что? Мужики все такие. А тебе нужно быть мудрее. Ты же женщина.
Её голос звучит так, будто речь идёт о разбитой чашке, а не о разрушенной семье.
– Он привел любовницу домой! Пока Лиза...
– Ой, перестань! - она фыркает, но все же пропускает нас в узкий коридор. - Главное, чтобы ребенка не трогал. А остальное - мелочи. К тому же, раз привел, значит, ты чем-то не угодила. Вот и задумайся, чем именно. – Её слова падают, как удары хлыста. – Места у меня мало. Диван жёсткий. Туалет с подтекающим бачком. Да ты и сама знаешь. Правда, не понимаю с чего ты взяла, что у меня есть место, где вас разместить.
Квартира пахнет лекарствами, старыми коврами и кошачьей мочой. В полутьме коридора я едва различаю пыльные рамки с фотографиями - везде молодой Паша, школьный Паша, студенческий Паша. Ни одной фотографии Лизы. На подоконнике в гостиной развалился тот самый Барсик - рыжий монстр с глазами убийцы. Он медленно облизывается, увидев нас, будто представляя, насколько мы вкусные.
– Мама, я его боюсь, - Лиза прижимается ко мне, её голос дрожит. – Он меня сильно поцарапал прошлый раз. А я просто на стульчике сидела.
Я чувствую, как её маленькое тельце напрягается.
– Значит, не просто так. – Повторяет тем же тоном Нина Захаровна. – Подумай над своим поведением и за что он тебя поцарапал. Всегда думай над тем, что ты могла делать не так.
Очень хочется спросить пользуется ли сама бабка этим “потрясающим” советом. Но сейчас ссориться не хочу.
Поэтому,просто успокаиваю Лизу.
– Не бойся, это же просто…
Я глажу её по голове, но сама не могу оторвать взгляд от этого рыжего демона.
– Не трогайте кота! - бабушка бросается к зверю, загораживая его собой. - Он у меня чистокровный! Британский!
Она произносит это с такой гордостью, будто речь идёт о королевской династии, а не о убийце в теле животного.
Я уже открываю рот, чтобы сказать что-то резкое, но снова заставляю себя замолчать.
Мы с Лизой уходим в выделенную нам комгату с одноместным продавленным диваном.
А Нина Захаровна с кем-то говорит по телефону.
Я пытаюсь немного успокоить Лизу и хоть немного успокоиться сама, чтобы собрать мысли в кучу.
Когда раздается резкий звонок в дверь и Нина Захаровна неожиданно просит:
– Витка, Лизка, сюда идите.
Таким тоном, будто зовет кормить собак. Хотя, наверняка с собаками она общается лучше.
Но когда мы выходим, она бросает на нас какой-то подозрительный взгляд, после чего идет открывать наконец дверь
– Пашенька! Заходи, родной! Приехал, наконец? Тут, тут твои девицы. Ох и выбрал ты себе конечно. И родила она такую же. Под стать себе.
Голос Нины Захаровны вдруг становится тёплым и сладким, как мёд. А я чувствую, как у меня холодеют руки.
Павел стоит на пороге с бутылкой коньяка и коробкой конфет. Его рубашка мокрая от дождя, волосы растрёпаны. Увидев нас, он изображает неловкую улыбку.
– Викуль? Ну, ты даешь. Куда умчались в дождь?
Его глаза бегают от меня к Лизе, к бабушке, снова ко мне.
Я хватаю Лизу за руку, чувствуя, как учащается моё дыхание.
Глава 3 - Тяжелый разговор
– Не подходи к нему. – Я инстинктивно отступаю, пряча дочку себе за спину.
Павел делает шаг вперед, его лицо вдруг становится мягким, глаза наполняются мокрым блеском.
– Викусь, давай поговорим. Я все объясню.
Он протягивает ко мне руку, но я отступаю.
– Объяснишь что? Как ты трахался при нашей дочери?
Мои слова висят в воздухе, острые, как нож.
Глаза Паши темнеют, будто я ударила его. – Ты все неправильно поняла! Катя просто... мы просто...
– Папочка! - Лиза вырывается из моих рук и бросается к нему. Он подхватывает её на руки, прижимает к себе.
– Солнышко моё! Папа так соскучился.
Его голос наполняется радостью и умилением. Фальшивыми.
Я знаю эти эмоции - он тренировал их перед зеркалом, когда мы только познакомились.
Доказывал, что изобразить можно всё. И был прав.
– Ты же знаешь, как я тебя люблю, да?
– Видишь? - он переводит взгляд на меня, пока Лиза прижимается к его шее. - Она меня любит. Ты не можешь просто забрать её.
В его голосе звучит что-то липкое, ядовитое.
Я чувствую, как сжимается желудок.
– Поставь её. Сейчас же.
– Вика, прости меня, - его голос искусственно дрожит, руки сжимают Лизу так сильно, что она хмурится. - Я ошибся. Один раз! Давай начнем всё сначала.
Он делает шаг ко мне, но я отступаю к двери.
– После того, как ты...
– Лизик, - он вдруг обращается к дочери, гладя её по голове. - Ты же любишь папу, да? Хочешь, чтобы мы снова жили вместе?
Его пальцы впиваются в её плечи, заставляя её смотреть ему в глаза.
Лиза смотрит на меня растерянными глазами. – Мама, а мы...
– Не обращай внимания, - я вырываю дочь из его рук, чувствуя, как дрожу всем телом. - Папа уже уходит. Его там тётя Катя ждет.
Паша резко меняется. Его лицо искажает гримаса ярости.
– Ты сумасшедшая! Я тебе ребёнка не отдам!" Он поворачивается к Нине Захаровне, которая стоит в дверном проёме кухни, скрестив руки на груди. – Она же ненормальная! Готова ночевать на улице с ребёнком!
Нина Захаровна кивает, её тонкие губы складываются в презрительную ухмылку. – Всегда знала, что она не пара тебе.
Она бросает на меня взгляд, полный ненависти. – С самого начала говорила - не женись на этой…
Спасибо хоть решила не продолжать при ребенке.
– Лиза, - Паша снова меняет тактику, опускаясь на колени перед дочерью. - Папа очень тебя любит. Но мама... мама хочет, чтобы ты его больше не видела.
Его голос дрожит, на глазах практически слёзы. Играет спектакль.
– Ты же не хочешь, чтобы папа исчез?
– Что?! - я взрываюсь, чувствуя, как кровь приливает к лицу. - Как ты смеешь! Даже не вздумай настраивать мою дочь против меня.
Я хватаю Лизу за руку, прижимаю к себе.
– Всё не так! Мы уходим.
– Куда? - язвит Павел, вставая. - В твою дыру без туалета? Ты психически больна, если готова тащить туда ребёнка!
Он смеётся, но в его глазах - чистая ненависть.
А я замираю.
– Откуда ты знаешь о квартире?
Паша хмыкает.
– Так мамаша твоя, проболталась. Испугалась, что вы не пойми где, когда я позвонил. Вот и рассказала. Ну и сучка ты. Взяла и на деньги сворованные у меня, купила квартиру, еще и на маму офоромила свою. Не зря говорят, что все женщины – стервы.
– Я эти деньги сама заработала, пока ты их спускал на онлайн казино и всяких Кать, – процеживаю я. – И да, лучше в дыру, чем с тобой!
Нина Захаровна внезапно хватает меня за рукав своими цепкими пальцами.
– Ты не имеешь права забирать ребёнка! Я позвоню в опеку!
Её дыхание пахнет лекарствами и чем-то кислым.
Я вырываюсь, чувствуя, как ткань рубашки рвётся под её ногтями.
– Звоните! Расскажите им, как ваш внук изменял при пятилетней дочери!
Мои слова, кажется, подвешивают в воздухе. – Пусть придут, посмотрят, в каких условиях он хотел оставить своего ребёнка!
Паша вдруг бледнеет.
– Вика, подожди…
Он тянется ко мне, но в его глазах я вижу не раскаяние, а страх. Страх перед скандалом, перед оглаской или перед потерей контроля надо мной – Давай поговорим...
Я отшатываюсь, прижимая Лизу к себе.
– Разговор окончен.
Я хватаю сумки, которые мы к счастью не успели распаковать полностью и выходим на улицу.
Дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень. Лиза плачет, её слёзы смешиваются с дождевыми каплями.
– Мама, папа правда плохой?
Её голосок дрожит, глаза полны страха и непонимания.
Я прижимаю её к себе, чувствуя, как её маленькое сердечко бьётся часто-часто.
– Не всегда, солнышко. Но сегодня... сегодня он сделал очень плохо. Я целую её мокрые волосы. – Но мы справимся. Вдвоём.
Вызываю такси через приложение. Пальцы дрожат, когда я набираю адрес. Когда машина подъезжает, из подъезда выбегает Паша. Его лицо искажено злобой.
– Вика! Хочешь квартиру? Бери! Я съеду! Только не забирай Лизу! Я согласен на всё!
Я смотрю в когда-то родные и любимые глаза.
И где-то внутри меня что-то еще отзывается на эти слова. Отчаянно хочет ему верить.
Глава 4 - Побег в ночь
Будто услышав мои мысли, Паша подается вперед. Его пальцы впиваются мне в запястье, оставляя красные отметины.
— Вика, подожди...
Наши взгляды встречаются, но в этот самый момент перед глазами встает сцена в нашей спальне.
Яркая, как удар молнии.
Скачущая на нем красотка с идеальным маникюром. Незакрытая дверь. И детская, где сидит Лиза с наушниками, рисуя своих единорогов...
Я резко прихожу в себя.
— Ага, съедет он. Я не такая дура, чтоб на это вестись, — фыркаю я и сажусь в салон. — Здравствуйте, Кудрово, улица…
Павел хватает дверь и распахивает её с такой силой, что машина качается.
– Ты думаешь, это конец?! — его голос режет уши, лицо искажено злобой. — Я тебя сломаю, Вика! Ты останешься ни с чем — без денег, без работы, без дочери!
Его пальцы впиваются мне в запястье, оставляя багровые следы. Лиза вскрикивает рядом.
– Папочка, не надо!
Но Паша не слышит её. Его горячее дыхание пахнет алкоголем, когда он шипит мне в лицо:
– Я знаю всех судей в этом городе. К утру ты будешь лишена родительских прав. Психически нестабильная мать, ночующая с ребёнком в стройке — как тебе такой сценарий?
Я чувствую, как холодеют руки. Он не блефует — у него действительно есть связи.
– А если попробуешь сбежать...— он наклоняется ближе, — ...я найду вас везде. Ты же знаешь, на что я способен, когда зол.
Вспышка памяти: наш последний скандал, когда он разбил зеркало в прихожей, едва не задев Лизу осколком.
Я резко дёргаю руку, но он сжимает сильнее.
– Вика, одумайся! — внезапно его тон меняется, становится слащавым. — Я же люблю вас обеих. Просто дай мне второй шанс… – Паша бросает последний козырь, — Ты же не хочешь, чтобы Лиза росла без матери?
Мой желудок сжимается в комок. Но вдруг я чувствую маленькую ручку, хватающую меня за пальцы.
– Мама...— Лиза смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
Этот взгляд переворачивает всё.
– Отпусти, — мой голос звучит тихо, но с такой ненавистью, что Павел инстинктивно отшатывается. — Иначе я расскажу всем, как ты трахал свою любовницу, пока твоя дочь рисовала вас в детском альбоме. Со всеми подробностями. В соцсетях. И опекой тоже, которой ты меня пугаешь.
Его пальцы разжимаются.
Я захлопываю дверь и тут же блокирую ее изнутри
– Ты уже мёртвая, поняла?! — он лупит кулаком по крыше, и водитель вздрагивает. — Я уничтожу тебя! Ты и представить не можешь, что я сделаю!
Машина трогается. Лиза прижимается ко мне, её тело дрожит мелкой дрожью.
– Мама, папа нас убьёт?— её шёпот разбивает мне сердце.
–Нет, конечно нет. Он просто вышел из себя.
Я обнимаю её, чувствуя, как хрупки её косточки под тонкой кожей.
Но когда я смотрю в зеркало заднего вида, Павел ещё стоит посреди дороги, и его лицо — самое страшное, что я видела в жизни.
Я закрываю глаза и вдыхаю запах детских волос — единственное, что сейчас пахнет чистотой и надеждой.
Дождь хлещет по лобовому стеклу такси, превращая ночной город в размытое пятно света и теней. Лиза спит у меня на руках, её дыхание ровное, но пальчики время от времени вздрагивают — даже во сне она чувствует, что мир перевернулся.
И из-за этого я чувствую свою вину, хотя вовсе не я разрушила нашу семью.
— Приехали, — водитель оборачивается, и в его взгляде читается жалость.
Я расплачиваюсь и выхожу под холодные струи дождя. Наш новый дом — высокий двенадцатиэтажный дом на окраине маленького городка Кудрово. Сам дом сверкает новизной новостройки, кое-где горят окна уже заселившихся людей.
Картина была бы вполне приятная, если б я знала, что внутри квартиры нас ждет что-то кроме голых стен.
Но выбора нет.
Подъезд так же, как и сам дом, сверкает чистотой и светом. Даже Лиза немного приободряется, увидев его.
— Красиво, — шепчет она, цепляясь за мою руку.
— Да, солнышко. Это наш новый дом.
Вот только лифт хоть и работает, но внутри вместо зеркал или просто стен пока еще заставлен обычными досками ДСП, на которых все исписано номерами рабочих бригад, предлагающих "ремонт под ключ". Я на всякий случай их фотографирую.
Как минимум подключение ванны и унитаза мне понадобится уже завтра.
Надеюсь, они возьмутся за такую срочность.
Доехав на десятый этаж, с сумками в одной руке и полусонной Лизой в другой я выхожу в вылизанный светлый коридор.
Ключ входит в замок очень легко, будто радуясь тому, что мы пришли.
Что ж, буду считать это хорошим знаком.
— Вот мы и дома, — шепчу я, переступая порог.
Тьма.
Электричество есть, вот только нет еще никаких розеток и выключателей. Вода тоже — её уже подключили, но нет ни одного смесителя. Вообще ничего.
Хорошо хоть отопление работает уже на полную, и в квартире даже жарковато. Особенно с улицы.
Достаю телефон, включаю фонарик. Луч выхватывает из темноты голые стены, бетонный пол, темные провалы комнат.
И ни одной двери, кроме входной.
— Мам… — Лиза просыпается, прижимается ко мне. — Здесь страшно.
— Это пока, — целую её в макушку. — Завтра купим лампу. И коврик. И… конечно, унитаз с ванной.
— А куда мы в туалет утром пойдем? — пугается Лиза.
— Зайдем позавтракать в бургерную внизу. Там и сходим.
Я пытаюсь говорить уверенно, но мой голос дрожит. В планах было приехать сюда завтра, подготовив всё. Но теперь мы здесь. Сейчас.
Может, и правда не стоило ехать сюда на ночь. Да еще и с Лизой.
С другой стороны, а какие у меня были варианты?
— Где мы будем спать? — Лиза смотрит на меня большими глазами.
Я укладываю наши чемоданы, сверху расстилаю куртки — свою и её. Это наша первая "постель".
— Как в походе! — пытаюсь шутить, но выходит плохо.
Мы ложимся, укрываясь моим кардиганом. Лиза прижимается ко мне, её дыхание постепенно выравнивается. А я лежу и смотрю в потолок, где черной линией виднеется провод для люстры, которую ещё не повесили.
Грохот. Скрип. Шаги.
Я резко сажусь, прислушиваясь. Кто-то ходит этажом ниже. Звук приближается.
— Мама? — Лиза испуганно хватает меня за руку.
— Тсс, ничего страшного...
Дверь на площадке хлопает, затем шаги раздаются прямо за нашей входной дверью. Кто-то тяжело дышит, копается в ключах.
Звяканье металла. Щелчок замка.
Я вскакиваю и заталкиваю Лизу в угол, а сама становлюсь перед ней.
Как назло, защититься вообще нечем. Строители даже весь строительный мусор вывезли.
Что делать?! Кто вообще это может быть?!
Неужели мама успела рассказать Паше наш адрес?
Я шумно сглатываю, а в следующий миг дверь распахивается.
______________________________________________________________________________________
Доверяй, но проверяй — решила я и отправилась следить за мужем, который клялся, что его рейс задержали.
Оказалось, его правда задержали... длинные ноги брюнетки в мини-юбке, которую он принялся тискать, едва его самолет приземлился.
Дальше больше, они прыгнули в такси и высадились у шикарного отеля, где мой муж заплатил 150 000 рублей за шикарный номер для молодоженов.
Я не выдержала, проследовала за ними и даже постучала в дверь, а дальше...
Новинка от Евы Стоун
После развода. В одну реку дважды?
https://litnet.com/shrt/gztJ
Глава 5 - Ещё один
Я закусываю губу, чтоб не вскрикнуть и не выдать того, что мы здесь.
Может это работяги, которые решили на ночной смене здесь поспать?
Один из ключей остался у них, когда я попросила недоделки устранить при передаче акта приема.
Наверняка же они сделали не один дубликат.
В проеме — высокий мужчина, но одежда слишком дорогая и стильная для обычного работника.
— Здесь кто-то есть ?! — его голос громовой, злой, после чего включае фонарик и мазнув его светом по стенам, почти сразу упирается мне в лиуо из-за чего, я щурюсь и прикрываю глаза.
Наступает пауза, после которой он сначала смотрит в свой планшет, будто сверяется с чем-то, а после уже более спокойным голосом спрашивает:
— Виктория Чернова? — он осматривает нас — мокрые, дрожащие, на полу вместо кровати.
— Да, — мой голос дрожит. — А вы кто?
— Данил Каменский. Владелец Экостроя – вашей компании-застройщика, — он проводит рукой по лицу. — Мы время от времени мониторим, чтоб рабочие не селились в квартирах жильцов. Вот и…
Он осматривает голые стены, наши жалкие пожитки, Лизу, которая прячется за моей спиной.
— Прошу прощения за вторжение, – он кивает, но почему-то не уходит. А после, спрашивает. — Квартира сдана с предчистовой обработкой. Нет даже санузлов. Понимаю, что не моё дело, но почему вы…да ещё и с ребенком.
– У нас не было выбора, — резко говорю я.- И да, это не ваше дело.
– Ясно, – Данил на удивление спокойно кивает, а после уточняет.
– Вы планируете здесь ночевать? С ребенком?
Я резко вскидываю подбородок.
– Да, планирую. А что? Я не имею права ночевать в собственной квартире.
Данил хмыкает.
– Имеете, но вряд ли вам это принесет удовольствия. Как насчет того, чтобы эту ночь провести в квартире ниже? Там есть часть мебели. И ванна с туалетом.