- -
- 100%
- +
Дверь открывается, и я почти автоматически вспоминаю код от домофона — здесь мы уже были, Лиза даже оставила на кухонном столе свой рисунок. В квартире солнечно, окна распахнуты, на подоконнике свежий букет ромашек.
— Это ты? — удивляюсь, глядя на цветы.
— Да, на меня знаешь накатывает иногда? — Данил улыбается чуть смущенно, но не отводит взгляда.
Лиза просыпается и сразу бежит в комнату, где осталась ее мягкая игрушка с прошлой ночевки. Я слышу, как она радуется знакомым вещам — будто вернулась не в чужое, а в своё пространство.
Данил тем временем открывает холодильник:
— Я купил кое-что к чаю. Ты ведь любишь сырники?
Я киваю, удивляясь, как он все запомнил.
— И молоко для Лизы, чтобы не занудничала.
Он вдруг становится серьезнее, чуть склоняет голову:
— Я правда рад, что вы здесь.
В этих словах нет ни тени флирта — только что-то очень настоящее, от чего внутри становится теплее.
Я ставлю чайник, а Данил, не мешая, просто остается рядом на кухне:
— Если будет тяжело — ты скажи, ладно? Я рядом.
Он не уходит сразу, не торопится, просто молча помогает разложить продукты, найти одеяло для Лизы, проверить, чтобы окна были на проветривание, а интернет работал.
— Ты же без вайфая нервничаешь, — усмехается он, — это несложно догадаться.
Я вдруг понимаю, что впервые за долгие недели не хочу никуда убегать и не боюсь остаться одна.
Лиза зовет меня в комнату — там ее игрушка, а на полке аккуратно сложены ее вещи, которые мы забыли в прошлый приезд.
— Дядя Данил не выбросил! — радуется она.
Я возвращаюсь на кухню. Данил уже собирается уходить, но медлит у порога.
— Вик, — говорит он, — если что-то понадобится — просто позвони. Или напиши.
И добавляет, чуть тише, едва заметно улыбаясь:
— Я всегда на связи. Ну, почти всегда.
Он уходит, а в квартире остается ощущение тепла и защищённости, как будто Данил оставил его вместе со свежим воздухом и ромашками на подоконнике.
Но долго расслабляться мне некогда. нужно сходить в свою квартиру и посмотреть, что там с ремонтом, поговорить с Андреем.
Голова начинает настойчиво распухать от осознания количества задач.
Глава 17 - Возвращение
После двух чашек вкуснейшего кофе, наконец собравшись с силами, я решаюсь приступить к делам.
– Котёнок, я схожу в нашу квартиру, а ты пока посидишь здесь, ладно? – говорю я, погладив Лизу по голове.
– Хорошо, – отвечает она с готовностью, улыбаясь.
Отдохнувшая Лиза тут же приносит свои верные фломастеры и альбом, устраиваясь за кухонным столом.
– А что рисовать? – спрашивает она с любопытством, глядя на меня своими большими глазами.
Я ненадолго задумываюсь, представляя, как Лиза старается изобразить что-то красивое.
– Хм, ну давай нарисуешь наш с тобой идеальный дом. Как тебе такая идея?
– Нарисую самый красивый! – тут же кивает Лиза, воодушевлённая этой задачей. – С розовой крышей и дверью. А еще с собакой. Мам, мы же заведем собаку?
Я вздыхаю, ощущая лёгкую грусть.
– Пока сказать не могу, – признаюсь. – Я и сама не против, но видишь, сколько у нас сейчас дел. Собачке ведь нужно уделять много времени. Давай обсудим это, когда уже сможем жить в нашей новой квартире.
Лиза, немного расстроенная, вздыхает в ответ.
– Хорошо, – с лёгким разочарованием соглашается она.
Поцеловав её в светлую макушку, я беру телефон, накидываю на плечи куртку и, обуясь, выхожу в коридор нашего дома. Солнце ярко светит, бьёт в глаза, когда я опускаюсь на свой этаж на лифте. Дверь квартиры оказывается не заперта, что немного странно, и я вхожу внутрь.
Почти сразу, как только переступаю порог, начинаю закашливаться. Передо мной предстает картина: квартира утопает в завесе пыли и дыма. Трое рабочих в заляпанных краской комбинезонах курят у раскрытого окна, облокотившись на мешки с гипсом. Картина для меня неожиданная и совсем не радостная.
– Добрый день. А где Андрей? – пытаюсь разобраться я.
– А вы кто? – вопросительно смотрит на меня самый молодой из них, с татуировкой «Сигма» на шее.
– Владелица квартиры, – с трудом переводя дыхание, отвечаю я и снова задаю вопрос: – И повторяю – где Андрей? Я общалась через него. Мужчина постарше бросает окурок в пустую банку из-под грунтовки.
– Не пришёл. Мы пока сами здесь, – отвечает он менее настороженно.
Чувствую, как ногти впиваются в ладони от нахлынувшего волнения. Я обхожу квартиры: стены голые, но, по крайней мере, уже ровные, в ванной торчат трубы. На полу аккуратно сложены коробки — внутри виднеется ванна в плёнке и унитаз с биркой «Оплачено».
Сердце сжимается, но с надеждой. Видно: Данил сдержал обещание. Я поворачиваюсь к рабочим, пытаясь поинтересоваться следующими шагами:
– Что дальше?
– Плитка, – отвечает татуированный с зажигалкой в руках. – Закажите, скажите, какие комнаты оформляем, и мы уложим её.
Кровь стучит в висках, чувства непрерывной неопределённости начинают захлёстывать.
– А как рассчитать? – чувствую себя совсем совсем уж дурой.
– Метры квадратные, – он разводит руками в жесте, как бы показывая, что это явное дело. – Штуки, размеры.
– Но… – начинаю я.
– Интернет в помощь, – хрипло советует третий, выпуская дым кольцами.
Чувствую растерянность. Я ведь совершенно не разбираюсь в этом. Вдобавок у меня есть только общие параметры комнат, а для расчета плитки нужно сделать замеры каждой стены. Но у меня даже рулетки нет.
– А у вас нет ничего, чтобы замерить? – неловко улыбаюсь я, стараясь исправить ситуацию.
Татуированный снисходительно цокает языком.
– А вы ещё этого не сделали? М-да, сразу видно, что вас держали для красоты. У мужа спросите. Он-то точно замерял.
От слова муж меня аж передергивает.
– Я не животное, чтоб меня кто-то держал. Тем более, муж, – процеживаю я. – И кстати, вам кто-то разрешил здесь курить? Или это у вашей компании-застройщика такие правила? Мне уточнять у Данила Александровича этот момент?
Видимо, переход от милой, заискивающей девушки в беде к злобной стерве происходит у меня слишком резко, потому что мужчины передо мной сначала застывают, переглядываются, словно не верят своим ушам.
– Да просто, подрасслабились, согласен. Обычно мы такого не делаем… – наконец кто-то из них пытается оправдаться, явно не ожидая такого отпора.
– Вот и не делайте дальше, – быстро отрезаю я, не давая им ни малейшего шанса почувствовать себя в безопасности. Сама удивляюсь своей напористости, но отступать не собираюсь. Чувствую, что сейчас главное — не дать слабину, иначе всё, что я добилась за последние минуты, рассыплется в прах.
– И что насчёт рулетки? Мне вообще-то Андрей обещал дать все размеры, – продолжаю настаивать, даже немного привирая для убедительности. Честно говоря, сама не уверена, что Андрей вообще в курсе, кто я такая, но, похоже, это работает. Мужчины переглядываются ещё раз, на этот раз уже с лёгкой тревогой. Старший в бригаде после короткой паузы нехотя протягивает мне распечатанный чертёж квартиры с пометками от руки.
Что ж, уже хоть что-то. Ощущаю маленькую победу, но расслабляться рано — следующий этап не менее важен. Теперь мне предстоит выбрать плитку.
Вооружившись этим самым чертежом, я отправляюсь в ближайший строительный гипермаркет, полная решимости довести дело до конца. В голове прокручиваю варианты расцветок и расположения плитки. Представляю, как всё должно выглядеть, стараюсь убедить себя, что ничего сложного в этом нет — я справлюсь.
Но стоило мне переступить порог магазина, как уверенность испарилась, будто её и не было. Не атмосфера, не запахи, а именно то, что сразу бросается в глаза — ценники. Они висят на каждой плитке, на каждом стенде, и цифры на них такие, что мне становится не по себе. Сердце неприятно сжалось: мой бюджет, который казался вполне приличным, внезапно стал ничтожным. Ощущение, что мои планы и мечты просто рассыпаются на глазах.Стою в проходе, пытаюсь глубоко вдохнуть, чтобы взять себя в руки. В голове звенит одна мысль: «И как вообще люди делают ремонты? Тут за одну ванную можно оставить ползарплаты!» Но сдаваться я не собираюсь — раз уж ввязалась в этот ремонт, дотяну до конца, чего бы мне это ни стоило.
Глава 18 - Расчеты
В строительном гипермаркете я пятый раз обхожу стенд с плиткой. В руках — тетрадка с кривыми цифрами: длина ванной 2,3 м, ширина 1,7 м. На калькуляторе телефона — 3,91 м². Но как перевести это в количество плиток?
— Мам, смотри! — Лиза тянет меня за рукав к образцу с единорогами. — Для моего замка!
— Дорогая, — вздыхаю, — это 4 000 за квадрат... Да и в ванной замки вряд ли пригодятся. Давай лучше тебе в комнату похожие обои отыщем, ладно?
Навстречу идёт консультант в ярком жилете.
— Вам помочь? — улыбается он слишком сладко.
— Мне нужно на ванную и кухонный фартук. Бюджет... — глотаю, — 30 тысяч максимум.
Его взгляд скользит по моим стоптанным кедам.
— У нас есть эконом-серия. Без дизайна.
***
Вечером сижу на полу в Даниловой гостиной, окружённая распечатками. Лиза спит, прижав к груди раскраску с «почти розовыми» стенами. На экране ноутбука — десятая вкладка: «Как рассчитать плитку с учётом подрезки».
— 10% запаса, — бормочу, исправляя цифры. — Значит, 4,3 м²... 25 плиток размером 30х30...
В дверь тихо стучат и я вздрагиваю.
Как и всегда первая мысль, что нас нашел Паша.
Но подойдя к двери и взглянув в глазок, вижу Данила с двумя громадными стаканчиками кофе и бумажным пакетом.
И…сама не ожидаю, но мне действительно приятно его видеть.
– Привет, – я открываю дверь. – А не поздновато ли для гостей и кофе?
– Для гостей никогда не поздно, – хмыкает Данил. – А насчет кофе, во-первых – здесь какао, а во-вторых, я пришел еще и с обалденными шоколадными булочками.
Я невольно улыбаюсь.
– Да, ты прав. Для таких гостей действительно никогда не поздно.
Я отхожу в сторону, впуская его в квартиру.
Данил ставит стаканчики и пакет на стол и смотрит на мой открытый ноутбук.
— Работаешь? Тебе бы отдохнуть.
— Считаю плитку, — тыкаю пальцем в экран. — Если я куплю впритык, а потом что-то сломается...
Данил садится рядом, пахнущий морозом и древесной стружкой.
— Завтра поеду с тобой.
— Нет! — резко оборачиваюсь. — Это мой ремонт. Мои ошибки.
Данил молча берёт тетрадь, где в углу Лиза нарисовала смешного дракона.
— 30х30 см — это 0,09 м² на штуку. Делишь общую площадь... — его карандаш выводит чёткие цифры. — Вот твой бюджет на материалы. Вот где можно сэкономить.
Я смотрю, как его строгие расчёты превращают мои каракули в понятный план.
— Почему ты...
— Потому что это моя работа в некотором смысле и потому что я сам когда-то залил бетоном трубы соседей, — он усмехается. — Учиться лучше на чужих кошмарах.
***
Утром в гипермаркете крепко держу список. Консультант в жилете уже не улыбается, когда я требую проверить партию на брак. Лиза серьёзно кивает, тыча пальцем в ящик:
— Эту плитку дракон погрыз!
Данил, стоя у двери, одобрительно хмыкает. Когда кассир называет сумму — 28 740 рублей — я вдруг понимаю, что дышу.
— Мама, — Лиза шепчет, пока грузчики заносят коробки, — мы же теперь строители?
— Хуже, — хохочу, чувствуя, как тревога тает. — Дизайнеры.
Отлично, у меня впервые появляется экономия.
Да, всего-то 1 260 рублей, но это все равно хоть что-то.
На следующее утро звонок от Андрея выдергивает меня из сна. Лиза сопит рядом, укрывшись розовым пледом, который Данил привез «на всякий случай».
— Вика, сможете подойти? У нас проблема, — голос прораба звучит напряжённо. Это явно плохой знак.
И сбежав вниз, мое предчувствие подтверждается.
Стена в ванной напоминает лунную поверхность: под слоем штукатурки проступили глубокие трещины.
— И…что это значит? Это очень плохо?— спрашиваю, хотя уже знаю ответ.
Андрей молча кивает. Слава, стоя в дверях, бросает окурок в ведро из-под краски:
— Нужно укреплять. Без этого плитка через месяц отвалится.
— Сколько? — сжимаю телефон, будто он может защитить от реальности.
— Минимум 50 тысяч.
У меня в голове пульсирует: 30 тысяч осталось до зарплаты. Кредитка уже на пределе.
Вернувшись в квартиру Данила, я пытаюсь собрать мысли в кучу.
Лиза рисует на полу, пока я метаюсь по комнате. На столе — три варианта:
1. Взять ещё один кредит.
2. Отложить ремонт и жить в стройплощадке.
3. Просить помощи у Данила.
Телефон вибрирует:
*Неизвестный номер: «Знаешь, что будет, если не вернёшься?»*
Я стираю сообщение, но руки дрожат. Лиза поднимает голову:
— Мам, ты плачешь?
— Нет, солнышко. Просто пыль.
Вечером Данил снова приходит с булочками и какао и застаёт меня за составлением объявления: *«Срочно ищу подработку. Бухгалтерия, финансы, аудит».
— Ты спишь вообще? — забирает ноутбук.
— Спать? Что это? – Устало улыбаюсь я, а после развожу руками. – Трещина в стене…
— Дай посмотреть. — Данил листает фото из чата с Андреем. — Это не несущая. Просто старый мусор в швах. Уберём за два дня. И бесплатно.
— Я тебе уже говорила, — начинаю было я, но Данил качает головой.
– Это вина застройщика. Моя. А значит, и расходы полностью за мой счет.
Я недоверчиво сужаю глаза, но все же…экономия целых пятидесяти тысяч слишком привлекательна.
И я со вздохом киваю.
– Ладно, но…
Телефон снова звонит и я вздрагиваю, увидев незнакомый номер. Данил это замечает и хмурится.
– Что-то не так?
– Скорее всего звонит мой бывший неадекватный муж, – я поджимаю губы. – Считает, что ему удастся меня запугать.
Данил медленно склоняет голову к плечу.
– Это потому что он уверен, что вас некому защитить. Давай я с ним поговорю?
Глава 19 - Удар под дых
Данил протягивает руку за телефоном, но я вырываю его так резко, что корпус скользит в ладони, едва не падая. В глазах плывут тёмные пятна — адреналин, страх, бессилие смешиваются в коктейль, от которого сводит челюсть. Голос Паши из динамика звучит как удар хлыста:
— Викуля, привет. Зря так быстро убежала. Я бы ещё пообщался, — он растягивает слова, будто обрабатывает рану, которую только что нанёс.
Запах кофе из кухни внезапно кажется удушающим. В горле комок — кислый, обжигающий. Лиза прижимается к моей ноге, её тонкие пальцы впиваются в кожу сквозь джинсы. На полу рядом валяется её рисунок: розовый единорог с кривыми рогами, которого она назвала "защитником". Ирония — сейчас я сама должна быть этим единорогом, но вместо рога — лишь треснувший телефон и дрожь в коленях.
— Кстати, передаю привет от мамы! — Паша повышает тон, играя в доброжелательность. — У меня просто лучшая теща… Всё рассказала про твою новую квартирку.
Сердце замирает.
Нет! Она не могла! Она же обещала! Мы договаривались с ней!
— Но знаешь, — Паша делает театральную паузу, и я слышу, как он закуривает — знакомый звук зажигалки Zippo, — мы ведь до сих пор муж и жена. По закону… — он растягивает слово, будто режет ножом масло, — твоя милая "стройка мечты" теперь общая.
В ушах нарастает гул, будто я погружаюсь под воду. Пальцы сами сжимают телефон так, что хрустит экран. Где-то на краю сознания мелькает мысль: "А что, если разбить его? Если этот голос исчезнет…"
Но это иллюзия. Паша уже везде — в документах, в маминой наивности, в штукаткрке на стенах квартиры, которую я считала спасением.
— Ты… кажется, кое-что забыл, — голос звучит чужим, сдавленным. Я вижу, как Данил вскидывает голову, его пальцы замирают над клавиатурой. — Это не моя квартира. А мамина, и она…
— О, а я разве не говорил? — Паша перебивает с фальшивым удивлением. — Твоя мама, как образец щедрой души, уже всё переписала на тебя. Прямо вчера. "Чтобы доченька перестала творить глупости", — цитирую дословно.
— Лжёшь… — шепчу я, но это звучит жалко, глухо, как оправдание ребёнка, которого застали на месте преступления — с руками, испачканными в шоколаде и крошках. Голос мой дрожит, обрывается, будто я сама не верю тому, что говорю.
Паша взрывается смехом — резким, издевательским, от которого по спине пробегает холодная дрожь. Этот смех, знакомый до боли, преследовал меня ночами, в самых страшных снах, когда я просыпалась в темноте, цепляясь за одеяло, пытаясь убедить себя, что всё это позади. Но с ним всегда возвращалась и боль: разбитая ваза на кухонном полу, синяк на бедре — жёлто-синий, будто клякса на акварели, и Лизин испуганный крик, когда он в очередной раз швырял стул, не думая, куда тот полетит…
— Спроси маму. Она сама подписала. "Чтобы семья не рухнула", — он пародирует её дрожащий, надломленный голос, и меня вдруг подступает тошнота. Меня выворачивает не только от слов, но и от воспоминаний, от того, как легко он играет судьбами, ломает людей, будто это игрушки.
Лиза жмётся ко мне крепче, её дыхание становится частым, резким, почти прерывистым. Я машинально глажу её по волосам, пытаясь хоть как-то успокоить — её и себя — но сама дрожу, словно в лихорадке, сдерживая слёзы. Данил резко вскакивает со стула, тот падает на пол с грохотом, словно это его единственный способ не взорваться. Его лицо — маска холодной ярости, губы сжаты в тонкую линию, глаза сверкают. Он ходит по комнате взад-вперёд, бросая на меня тревожные взгляды, потом поднимает стул и снова садится, но напряжение в воздухе только нарастает.
— Завтра приду с оценщиком, — вдруг спокойно, почти деловито говорит Паша, возвращая разговор в прежнее русло. Его голос становится холодным, в нём больше не слышно ни издёвки, ни смеха, только безразличие. — Или выкупаешь мою долю за три ляма, или продаём и делим пополам. Думай, Викуля. Ночью. — Он делает паузу, будто смакуя каждое слово, и я слышу, как он выдыхает дым в трубку. — Хотя… ты же любишь понервничать.
Щелчок. Гудки. Тишина.
Телефон выскальзывает из моих пальцев, падает на ламинированный пол с глухим стуком, который кажется оглушительным в этой звенящей тишине. Я смотрю на этот телефон, как будто это граната с выдернутой чекой — страшно тронуть, но и оставить так невозможно. Лиза тихонько всхлипывает, чувствует моё состояние, сжимается ещё сильнее, прячет лицо в моей кофте. Её слёзы просачиваются сквозь ткань, оставляя горячее пятно на коже, будто клеймо.
Я опускаю телефон, руки предательски трясутся, и вдруг понимаю, что ладони влажные — на экране разводы от слёз. Я накрываю лицо ладонями, как будто так смогу остановить этот кошмар, спрятаться от реальности, но она неумолимо врывается внутрь, не оставляя мне ни малейшего шанса.
Я сгибаюсь пополам, вжимаюсь в себя, шепчу в пустоту, с трудом сдерживая рыдания:
— Всё. Конец. Я столько работала, чтобы купить эту квартиру. Столько сил, столько бессонных ночей, копила каждую копейку, экономила на себе, отказывалась от всего ради этого дома… А теперь… теперь всё пошло прахом.
Я больше не могу держаться — просто сжимаюсь рядом с Лизой, и меня прорывает. Слёзы текут по щекам, горло сжимает от рыданий, всё внутри ломается, сердце ноет, будто его выжгли изнутри. Я больше не могу… Я на грани, и кажется, что дальше нет ничего.
Данил мрачно хмурится, но молчит. Его присутствие — как стена, за которой можно спрятаться от беды, хоть и ненадолго. Но вдруг он встаёт, подходит ко мне и кладёт ладонь на плечо — крепко, уверенно, будто передаёт мне часть своей силы.
– Даже если он завтра и приедет, то это не конец света, Вика. Я побуду рядом. Пусть видит, что ты не одна.
Я пытаюсь улыбнуться, но выходит невесело, почти жалко.
– Спасибо, но боюсь, это его только разозлит.
Данил усмехается, в его голосе сквозит уверенность:
– Вот и пускай. Так даже лучше. Знаешь, Вика, на самом деле, чем больше он выйдет из себя, тем лучше для тебя — при свидетелях он не сможет творить, что хочет. Всё, что он сделает, обернётся тебе на пользу. Не дай ему тебя сломать.
Его слова звучат чересчур оптимистично и все же это именно то, что мне сейчас хочется услышать. Что всё не так плохо. Потому что я очень хочу этому верить.
Глава 20 - Приезд
Я снова просто смотрю на чёрный, заляпанный экран, как на осколок чего-то, что уже нельзя починить. В висках стучит — слишком громко, слишком быстро. Холод по всей спине, будто кто-то открыл во мне окно.
Лиза молчит, но ее пальчики всё так же судорожно цепляются за меня. Она не плачет — просто смотрит на меня огромными испуганными глазами, будто ждёт, что я сейчас превращусь в ту самую маму-единорога с её рисунка и всё решу. Но я не знаю, что делать. Я не знаю, как защищать, если сама едва держусь.
Данил осторожно садится рядом, не касаясь, но его присутствие будто бы поддерживает меня изнутри. Он не спешит с вопросами, просто даёт мне время перевести дыхание. За окном кто-то хлопает дверью машины, и этот резкий звук возвращает меня в реальность.
— Всё будет нор
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.