Memor.ai

1.

Лучше, проще

Мы с тобою мечтаем о чем-то большем

Выше, дальше

Я не останусь тем, кем я был раньше

Помню один из крайних разговоров с мамой перед моим возвращением:

– Не уверен, что смогу вернуться. Не хочу обратно. Но не хочу и оставаться здесь. Ненавижу эту жизнь. Ненавижу все, чем живут люди. Хочу просто законсервироваться и просидеть в тишине до конца.

– Перестань говорить такое!! Как тебе не стыдно! Тебе была дарована жизнь, а ты ее не ценишь…

– Я не выбирал эту жизнь, – перебил я. – Это ты – ты! – выбрала эту жизнь для меня. Я не просил.

– Еще раз говорю: перестань произносить такие вещи!

– Вот скажи мне, чем живет большинство людей?

– Посмотри вокруг, – почти не слыша меня, продолжала она, – люди что-то строят, образовывают семьи, живут себе счастливо со здоровой головой. Почему же тебе так неймется?

– А я тебе скажу, чем живет средний человек. Двумя простыми вещами: А. Заработать денег и Б. Трахнуть кого-нибудь. Вот серьезно, ты видела, чтобы хоть какие-то стремления выходили за рамки вот этих двух моментов?

– Да? Интересно. А ты разве не так живешь?

– Не буду спорить, что раньше жил именно так. Потом осознал это, и мне вообще перестало хотеться жить.

– Мне сейчас что делать? Покупать билет и ехать туда к тебе забирать тебя? Ты зачем, находясь за полмира, устраиваешь мне такую нервотрепку?

– Вообще-то я позвонил тебе в надежде услышать хоть какой-то весомый аргумент в пользу того, почему я должен жить, если я не хочу больше заработать денег и трахнуть кого-нибудь. Я с тобой делюсь как с родным человеком в надежде на полное понимание, а теперь создается впечатление, что лучше бы и не делился вовсе.

– Ты считаешь, что это нормально звонить родной матери и заявлять, что больше не хочешь жить?

– Ладно, может быть, я действительно начал неправильно. Давай тогда поставим вопрос по-другому. Я хочу жить, но не знаю, как. Просто скажи, что мне делать.

– Я уже говорила тебе это много раз: тебе не хватает ответственности, ты зациклился на себе, и кроме себя в этой жизни ничего не видишь, ни о ком не заботишься. Посмотри на свое положение: ты молодой, полный сил, отлично зарабатываешь, много чего умеешь, свобода, путешествия в любое время с твоей удаленной работой. Конечно, ты уже к своим 22 годам сделал многое, что другим людям и к старости не светит.

– План действий? Что делать дальше?

– Займись общественными работами, начни переводить деньги в фонды. Позаботься о людях, прояви ответственность, посочувствуй. Съездий в детдом, посмотри, как живут брошенные дети, помоги кому-нибудь, усынови.

Кстати, деньги в фонды я и так переводил до поры до времени. Последние пару лет у меня был оформлен ежемесячный платеж на сумму 500р. в случайный фонд на «Добро Мейл.Ру», и еще несколько месяцев я переводил свой кэшбэк с карты в какой-то фонд помощи окружающей среде. Потом в какой-то момент я просто психанул и в порыве ненависти к бытию со словами «да провалитесь вы все под землю» отменил подписки, чтобы перестать поддерживать слабость, создавая почву для распространения слабости. Страдание было всегда, страдание будет всегда. Пока мы поддерживаем борьбу против страдания, мы приумножаем страдание. Прочитав только названия фондов (например, «Старость в радость», «Счастливое детство», «Возможности для тех, у кого их нет»), становится понятно, что страдание можно легко прекратить, если просто подарить всем жителям Земли контрацептивы.

– Зачем это все? Зачем? Чтобы помочь кому-нибудь потом заработать денег и трахнуть кого-нибудь? – продолжал я. – Ты понимаешь, что помочь кому-то в жизни просто невозможно. Ты либо помогаешь сам себе, либо никто уже не поможет. Даже если «осчастливить» человека и, скажем, забрать его из детдома, то ты-то сам, наверное, и выйдешь из цепочки деньги-секс – на время, – но тот человек, которому ты помог, в нее только войдет. Это Сансара. Из нее никак не выйти, кроме как вообще перестать плодиться. Единственное, чем я реально могу помочь, это устроить свой фонд по стерилизации. Бесплатная вазэктомия для каждого желающего и не желающего. Этому поганому миру не нужно было бы, чтобы кто-то его спасал, если бы все просто включили мозги и сами перестали утопать в грязи.

– Я не знаю, что тебе сказать. Если ты так не хочешь никому помогать, то подумай хотя бы обо мне, обо всей нашей семье, о твоих друзьях и близких. Ты хоть можешь представить, какое ты можешь устроить горе для всех нас?

Я задумался. А ведь действительно это весомый аргумент. Человек и так практически всегда пребывает в несчастье с ощущением нехватки чего-нибудь. А добавь сверху событие «самоубийство родственника» – и жизнь вовсе может превратиться в сущий ад. Кто я такой, чтобы своим ничтожным, едва уловимым, вечно перетекающим «я» добавить еще и трагедии к и без того трагичным и призрачным человеческим жизням?

– Ты права, – согласился я.

– Что?

– Ты права, говорю. Это самый весомый аргумент. Я должен жить просто ради тех, кому дорог я и кто дорог мне. Пусть эта жизнь сто раз бессмысленна, но я просто должен жить, чтобы не добавить трагедии. Устроить бунт против абсурда.

Я говорил это совершенно искренно, потому что знал, что моя мать, которой пришлось пройти через все круги ада с нашим отцом, хоть на старости лет должна заслужить свой покой. Ей не очень повезло, что в наследство от бывшего мужа остались нервотрепщики. Но она сама делала свой выбор, когда связывала судьбу с шизофреником. Может быть, он даже был гением, но интеллект у него точно был высокий. Жаль, что все его ресурсы были направлены вообще не в то русло, отчего теперь язык с трудом поворачивается назвать его гением. Скорее, просто потерявшийся в жизни умный человек. Загубленная судьба ошибками прошлого и отсутствием внимания родителей на раннем и самом важном этапе жизни.

«Поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом», – гласит Кант со своим категорическим императивом. У каждого человека есть свой долг. Долг должен быть исполнен во имя нравственности. Я выбираю жизнь, потому что считаю правильным любому человеку в подобной ситуации выбрать жизнь. Я не выбираю смерть, потому что считаю неправильным любому человеку в подобной ситуации выбрать смерть. Все. Точка.

Следующий месяц до моего возвращения домой мать звонила мне почти каждый день, справляясь о моем состоянии. Уверен, я сильно ее взволновал. Об этом я не особо сожалел, потому что считаю, что выложил все по-честному, as is. Если она не способна до конца вникнуть в мое состояние, видя в этом нечто «неправильное», это не мои проблемы. Все же постепенно шумиха вокруг ситуации улеглась, потому что я сделал свой выбор, который ее вполне удовлетворял.

Возвращаться домой нужно было с какой-то конкретной целью, и у меня эта цель была – социализироваться. Оказавшись в городе, я сразу почувствовал, насколько сильно он располагает к общению. Почти каждый день я встречал у себя в районе школьных друзей – с одними из них мы не виделись год, с другими – пять лет. С некоторыми старыми знакомыми, с которыми раньше мы вроде как дружили, наш смолл толк заканчивался фразой: «Ну, надо будет как-нибудь встретиться, нормально погулять, пообщаться», но, как обычно, это были лишь пущенные на ветер слова: никто мне так и не предложил встретиться первым, а те, кому писал я, пропадали после первого «ой ну вообще-то я занят(а) в этот день, давай в другой». Видимо, им не очень-то и надо было со мной встретиться, а зачем предлагают – не знаю. Понимаю, что, чем дольше живу, тем меньше мимолетных знакомств мне нужно; у меня вырабатываются вкусы, возникает понимание о прекрасном и о том, что нужно именно мне. Я дорожу своим скромным списком любимых исполнителей, двумя лучшими друзьями и какими-то мелочами, делающими мою жизнь прекрасной в моем понимании. Все лишнее потихоньку отсеивается, остается только то, что мне действительно дорого. Так, со временем я перестал предлагать встретиться призракам прошлого и сконцентрировался на тех, кто еще пока жив.

Каждая наша встреча с Энтони после долгой разлуки – это целое событие. Энтони Наварро – мой школьный друг. С ним мы познакомились, когда я учился в 8-ом классе, а он в 6-ом. У него тогда был детский писклявый голос, а у меня ломаный голос прыщавого ушлепка на самом пике переходного возраста. Мы познакомились в секции тенниса при институте МАИ около нашей школы. Точнее, не в секции тенниса, а в общей раздевалке, где переодевались ребята, занимающиеся теннисом и таэквондо. Энтони тогда занимался теннисом, а я таэквондо. Учились мы в одной школе, но в школе почему-то друг друга не замечали до того, как начали пересекаться в раздевалке спортивного клуба. В детстве мама отправляла меня на все возможные дополнительные занятия и кружки, поэтому, прознав о том, что в спортивном клубе есть еще и теннис, я стал ходить и на него тоже. С этого момента наша дружба с Энтони стала укрепляться и развиваться.

Теннис был и остается нашей первой точкой соприкосновения – то, с чего все вообще зародилось и началось. Второй же точкой, которую мы очень быстро нащупали, стала любовь к Эминему.

В 6 классе я сильно увлекался игрой «Guitar Hero III» для Nintendo Wii. Постоянно играл в нее дома, развивая свои щуплые детские пальчики. В те времена моим самым большим вдохновением было видео на Ютубе, в котором какой-то безумец исполняет DragonForce – Through the Fire and Flames на уровне «эксперт». Мне до такого мастерства было очень далеко, поэтому я оттачивал Tenacious D – The Metal на уровне «средний».

В какой-то момент в те времена у моего одноклассника-мажора Антона Михеева, у которого были богатые родители и примерная семья, появилась казавшаяся тогда нереальной игра «Guitar Hero: World Tour». И не просто игра, а игра с набором Band Kit – это означало, что можно было играть не только на гитаре, но и на барабанах и даже петь.

Как-то раз в раздевалке мы с Михеичем договорились собрать свою банду, чтобы играть вместе в эту игру. Мы с ним были гитаристами, а барабанщиком к нам присоединился наш общий друг Марк Степанов. В течение нескольких месяцев пару дней в неделю после школы мы заваливались к Антохе на «репетиции». Марк часто лажал, потому что был неказистым барабанщиком без чувства ритма, и нам приходилось его спасать, набирая дополнительные очки, чтобы пиксельная публика была нами довольна. Мы никогда не держали зла на Марка, потому что ему досталась самая тяжелая роль: никто из нас тогда не обладал ни чувством ритма, ни способностью совладать со всеми своими конечностями.

В какой-то момент мне выпал редчайший шанс, который маячит на горизонте лишь раз в жизни, переплюнуть Антона Михеева: появилась новая игра «DJ Hero». Я растряс родителей на бабки, и заказал через Ozon эту замечательную новинку. Теперь для исполнения надо было не дергать по струне, зажимая аккорды, а крутить виниловый диск и ползунки, прокачивая ту же самую пиксельную публику шикарным рэпаком и хип-хапом.

В один из дней мама позвонила мне на перемене и радостно доложила: новая игра приехала. Я был безмерно рад и сразу же пригласил Антона Михеева пойти ко мне после школы затестить новую игрушку. Он согласился. Ха-ха, вот сейчас-то я и утру ему нос и заставлю его завидовать… Но не тут-то было. Когда мы пришли домой и стали все подключать, диджейский пульт-контроллер отказывался работать. Просто не включался, и все.

Оказалось, что мне пришел бракованный экземпляр. Нос Антохе я так и не утер, а игру мы с мамой обменяли на новую на станции «Динамо» на одном из складов Ozon’а. Однако все было не так плохо. Запустив игру дома в одиночестве, я испытал волну детской эйфории – настолько сие произведение искусства было прекрасным. На одном из уровней «сюжетки» мне предложили исполнить песню Eminem – My Name Is. Это был тот самый момент, когда я впервые в жизни осознанно услышал Эма. Хоть я ничего и не понимал по-английски, его дерзкий и игривый голос заставил меня проникнуться. Я тут же скачал этот трек с торрентов себе на плеер – у меня тогда был iPod Nano 6 – маленький квадратик – и стал слушать его на репите каждый день. Со временем мой треклист пополнился и другими песнями Эма, создав почву для нашего соприкосновения с Энтони, который был заядлым любителем рэпа как восточного, так и западного побережья. Уже после знакомства с Энтони Эм стал для меня первым исполнителем, которого я стал слушать целыми альбомами. Именно тогда ко мне пришло понимание, что музыкант пишет целостную картину из небольших фрагментов, и сюжет, как иголка с ниткой, пронизывает все эти фрагменты. Со временем я почти перестал слушать музыку отдельными треками – скорее только только в целях ознакомления – и перешел на прослушивание в формате альбомов, поэтому сейчас моя личная коллекция музыки состоит из целых альбомов.

С Энтони мы бок о бок прошли через огонь и воду во время и после школы, тем самым утвердив нашу дружбу во веки веков. Мы с детства были отморозками и постоянно по-черному шутили. Сначала мы смеялись над тем, что у меня умер батя, а потом, когда Энтони учился в восьмом классе, умер батя у него, и мы стали смеяться над этим. Летом после моего первого курса института мы с Тони, его сестрой Агатой и бабушкой Фаиной Борисовной поехали в Турцию. В одно утро нас разбудил неистовый стук в дверь – Агашка вбежала в комнату и сказала, что бабушка упала и сломала ногу. Мы все с криками «ну пиздееееец» побежали в сторону пляжа. Оказалось, что на скольком камне Фаина Борисовна подскользнулась и во время падения разбила о землю свою хрупкую коленную чашечку, которая раздробилась на 3 крупных части и мелкие осколки. Чашечку в местной больнице собрали, бабушку на коляске довезли до Москвы и получили новый повод для черных шуток – про бабку Энтони Наварро.

Однажды перед нами с Энтони предстала возможность увидеть нашего кумира вживую. В один из февральских дней я листал ленту ВКонтакте и увидел пост от сообщества «Festival Tours» о поездке на концерт, мать его, Эминема. Festival Tours – это девушка-энтузиастка по имени Аня, которая больше десятка раз в год собирает так называемые Fan Bus’ы – фанатские автобусы для поездок на концерты в дальние края, в основном за рубеж. Годом ранее я ездил в фан басе на концерт Blink-182 в Стокгольме. Точнее, не ездил на их концерт, а собирался поехать. Все мы собирались, весь фан бас. И когда билеты уже были куплены, и все было организовано, за 2 недели до выезда Блинки заявили, что в рамках своего летнего тура не успевают заехать на три концерта в скандинавской части Европы из-за накладок в расписании. После этой новости у нас была депрессия. На замену Блинкам поставили Sum-41, и я, как и большинство, решили не отменять поездку, потому что это в любом случае новые знакомства, впечатления и эмоции. Так оно и оказалось: мы на славу повеселились, и самое главное – я выяснил, что фан басы – это круто. Поэтому сейчас, увидев новость о такой же поездке на концерт Эма, в тот же город – столицу Швеции Стокгольм – я не раздумывая позвонил Тони:

– Бро, нам нужно встретиться сегодня вечером, у меня есть новость.

– Что за новость? – спросил он.

– При встрече.

– Заинтриговал!

– В 7 часов около твоего подъезда.

– Договорились.

Мы, как обычно, отправились в Метрак, и, сидя за столом с бургерами из «Франклин’с» в руках, я решил поведать Тони свои мысли:

– Бро, это будет последнее лето, когда ты в Москве. Дальше, когда ты уедешь, уже непонятно, будет ли у нас когда-нибудь шанс так же проводить время, как мы это делали все последнии годы…

– Я знаю…

– Поэтому, мне кажется, у меня есть идея, как нам увековечить это лето.

– Я весь внимание, – с трепетом сказал Энтони.

– Брат, мы едем на Эминема.

Несколько секунд молчания.

– Что? – с недоумением спросил он.

– Мы едем на концерт Эминема, – повторил я.

– Это как?

Я достал телефон, открыл тот пост, который увидел утром, и показал Энтони. Он все внимательно прочитал: про маршрут, точку назначения, условия поездки, даты, цены и прочее.

– Я не знаю, что сказать. Чувак, это может стать одной из наших самых запоминающихся поездок в жизни, – сказал он.

– Это будет легендарно.

В следующие несколько месяцев мне предстояло заработать денег на эту поездку. В тот февральский месяц я уже почти не учился в институте: посещал только те лекции, которые мне были интересны – по компьютерной графике, философии и социологии. Меня всегда забавляло, что учился я в техническом ВУЗе, но любимыми предметами были все равно гуманитарные – то ли по инерции еще со школы, то ли потому, что учителя были намного лучше. В техническом институте за полтора года обучения меня больше всего порадовала учительница русского языка и учитель истории России, который во время своих лекций из головы, без подглядываний, выдавал всю историю нашей страны со времен князя Рюрика до новейшей истории со всеми датами и фактами. Настоящий профессионал.

С января месяца я активно приступил к поискам своей первой работы и в скором времени надеялся ее найти. На тот момент я уже год занимался на онлайн-курсах по программированию, осваивая профессию Android-разработчика. Пришел я к этому после того, как на студенческих каникулах после первого семестра в институте вдруг поймал себя на размышлениях: а что я собственно получил за эти полгода, проведенные в ВУЗе? Когда ответом на мой вопрос после нескольких дней размышлений и анализа стало «ничего», я сначала не поверил, потом еще раз все проанализировал и понял, что надо бежать. Тогда после возвращения из нашей каникулярной поездки в Сочи с мамой и братом я зарегистрировался на платформе онлайн-курсов и приступил к освоению первой понравившейся профессии, выбрав, фактически, наобум. Мне повезло, и профессия очень даже увлекла и понравилась. Еще со школы я почему-то знал, что хочу быть программистом; в ВУЗе, куда я поступил как раз, вроде как, на программиста, технологии, к сожалению, оказались слишком старыми и неприменимыми в реальном мире. И вот спустя год самостоятельного обучения предо мной стала маячить реальная возможность начать получать деньги за свой труд. Я начал записываться на собеседования на вакансию Junior Android Developer и спустя месяц поисков в середине февраля мне удалось устроиться в какую-то небольшую фирму, занимавшуюся непонятно чем. Там я проработал, занимаясь тем самым «непонятно чем» следующие шесть месяцев, успешно заработав нужную сумму на заветную поездку. В конце июня у меня был мой первый отпуск, выделенный как раз под эту поездку.

В 8 часов теплого июньского вечера мы с Энтони с небольшими сумками стояли у себя в районе на остановке в ожидании троллейбуса до метро. За несколько дней до отъезда мать Тони оформила на меня доверенность на своего сына, это нужно было, потому что ему было 17 лет, а самостоятельно путешествовать можно только с 18-и. Путь нам предстоял весьма интересный. Фан бас стартовал из Санкт-Петербурга – оттуда близко до границы с Финляндией. До Питера мы добрались на ночном поезде в купе. Прибыв ранним утром, мы побрели в единственный круглосуточный макдак, работавший в 5 утра, неподалеку от вокзала, чтобы затариться МакЗавтраком в поездку. Я купил себе 6 или 7 бургеров, чтобы их хватило на пару-тройку дней питания, зная, что русскому человеку тяжеловато позволить себе еду за еврики. Фан бас ждал нас в районе 6 утра на Площади Восстания. Мы уселись, со всеми познакомились – хотя с кем-то я уже был знаком из прошлой поездки: оказалось, я не один такой, кто слушает и рэп, и поп-панк. Наш автобус тронулся, и мы с улыбками на лице начали ощущать предвкушение. На первом этапе нас ожидало 5 часов езды до границы с Финляндией, и мы решили немного доспать нехватившие часы. Проснулись мы, когда уже подъезжали к границе. Контроль пришлось проходить отдельно от автобуса, поэтому всех попросили выйти. Долго нас мурыжить не стали, поэтому уже где-то через 30 минут, мы сидели в автобусе и направлялись на паром в Хельсинки. Из нескольких городов Финляндии ходят паромы до других стран Европы. Меня до сих пор удивляет, что их называют паромами. Когда в поездке в предыдущем году было сказано, что мы на пароме поплывем до Швеции, я думал, что это будет маленький кораблик по типу тех, что курсируют по Москве-реке. Когда же в порту, пройдя по коридорам, я увидел перед собой одиннадцатиэтажный круизный лайнер, я спросил, где здесь паром. Оказалось, что это и был наш паром. Паром с несколькими казино, магазинами, ресторанами, сотнями номерами-каютами и широченными палубами. Сейчас нам с Энтони предстояла поездка на таком же «пароме». Я не хотел заранее рассказывать, что это за корабль, чтобы он увидел все сам. Когда мы прибыли в порт, я был обрадован его реакцией: «паром» ему явно понравился. На корабле мы провели около суток. Во время поездки с верхней палубы мы наблюдали сначала за морскими пейзажами, потом, приблизившись к Швеции, стали красоваться видами малонаселенных земель с редкими домиками. Вечером мы обошли все этажи лайнера, чувствуя себя полноправными участниками этой богатой жизни, хоть в казино мы и не играли. Ночевали мы в уютных четырехместных каютах, которые были похожи по строению на купе в поезде, но с большим количеством пространства, с хорошим ремонтом и собственной ванной комнатой. Утром я перекусил все теми же завтрачными бургерами из Мака. Вскоре наш круизный лайнер пришвартовался в порту Стокгольма, и мы побрели на берег среди большой толпы людей, которые, как мы поняли, тоже приехали на концерт Эма, ведь из всех колонок играли его треки – особенно недавно вышедший фит с Ройсом – Caterpillar. Сев в автобус, который проделал весь этот путь в отделении для машин, мы направились заселяться в гостиницу. В Швеции нам предстояло провести 3 дня: день прибытия, день концерта и день отбытия. День прибытия мы провели, гуляя по центру города. Лежа ночью в кровати, я прогонял в голове мысли: «завтра мы увидим Эминема». Проснувшись утром того самого дня, мы снова отправились гулять – концерт должен был быть вечером. Весь день я говорил Ане: «Может быть, поехали пораньше? А то будем стоять в самом конце», на что она отвечала мне: «Расслабься, все успеем». Мне с моим русским менталитетом было немыслимо, что шведы приходят на концерт не за 8 часов, чтобы стоять в первых рядах, а просто ко времени, и, в добавок ко всему, никто еще и не толкается и не толпится во время самого концерта. И вот настал тот заветный момент: мы припарковались около концертной площадки и направились на стадион. Вообще все тогда было как во сне, поэтому очень тяжело что-либо говорить конкретное. Помню только следующее: Royce Da 5’9” и Pusha-T на разогреве, Caterpillar и неоправдавшаяся надежда увидеть выход Эма на его куплете, потом долгое ожидание, интро, крики, Eminem на сцене, вспышки света, Rap God, Not Afraid, My Name Is, Real Slim Shady, Monster, бесконечные крики, люди вокруг и мы читаем в такт Эму, Lose Yourself, слезы, снова крики, «Thank you, Stockholm!» со сцены, наши вопросы с Энтони друг другу: «Это все по-настоящему?»