Канадские зарисовочки. Рассказы и миниатюры

В школе она бодрилась, но даже на ее стальные нервы стало действовать молчание «ягнят», и я получила нервный имейл «Срочно высылай пианино!» Это был почти пароль вроде: «Грузите апельсины бочками». У нас была договоренность, что если совсем тоска одолеет, то я ей вышлю громадный синтезатор, который болтался у нас по дому неприкаянный, потому что мы купили дочке обычное пианино. Мы его упаковали и помчались на почту. Адрес не вызвал удивления ни у меня, ни у почтовых работников:

«Учительнице Наташе, озеро Драйбэрри, Онтарио, Канада».

Оказалось, она выбила разрешение школьных властей преподавать еще и музыку, что начала делать незамедлительно. Вскоре несколько человек в классе сняли капюшоны, правда, под ними оказались шапочки, но это был прогресс!

Наконец один из учеников встретился с ней глазами. Она сообщила мне об этом с восторгом:

– Они никогда не смотрят в глаза!

– Почему?

– Смотреть в глаза – это в их культуре – прямая угроза! А он смотрел спокойно и дружелюбно!

Месяца через два Наташа уже не так много порхала по классу, грациозно пронося свои девяносто кило мягкой доброжелательности мимо учеников. «Где у нас сегодня Патрик?» – спросила она однажды, увидев, что одного ученика нет в школе второй день. «Он сидит со своим ребенком» – ответили шестнадцатилетние одноклассники. Ну вот так, там ранние союзы.

Шел месяц за месяцем, и только одна девочка не разговаривала с учительницей и на вопросы не отвечала. Однажды Наташа подскочила и к ней и стала убеждать, что надо принимать помощь, если что-то не понимаешь – не проблема – помогу. Ответ был: «Иди туда-то и туда-то, такая ты разэтакая, и отвяжись от меня, чтоб тебе!»

Ничего не ответила Наташа, и стала ждать, как события будут разворачиваться дальше. Вдруг через пару недель девочка написала ей письмо. Там было все, и о тяжелых отношениях с родителями, и о скуке и одиночестве, и нежелании жить на острове, и о сестре, которая чуть не погибла, перебрав наркотиков, и о том, как ее спасали. Наташа ответила письмом. Так они три года и переписываются… каждый день. В школе друг другу – ни слова.

А вообще, учебный процесс пошел. Все ученики стали писать сочинения по английскому и контрольные по математике и предмету «наука», объединяющему физику, химию, биологию, которые проверял дома Дима, попивая странный чаек «от всего» из сушеных зеленых листочков с красными краями.

Жизнь наладилась. Местные жители на каноэ гоняют – с острова на остров, туда – сюда, туда – сюда. Товарообмен идет полным ходом: рыбу продадут, сигареты и что надо в хозяйстве прикупят, оленя продадут, рыбу купят, и не нужны им никакие самолеты, газеты, пароходы.

Продукты и все остальное с большой земли продается в местном сельпо. Интернет и скайп есть, что тоже хорошо. Напомню, что резервация совсем не то место, где кто-то кого-то держит силой. Все не так. Там им платят и платят немало, поскольку белые люди считают себя виноватыми перед индейцами и не без основания.

Молчаливые Чингачгуки на островах всегда жили и теперь живут. Некоторые острова белые у них (что греха таить) отобрали в 1929 и 1930 годах, просто заставив подписать договор, по которому эти холодные куски суши со всех сторон, окруженные бескрайними озерами отошли Федеральному правительству. Индейцы с этих островов ушли, теперь там национальные парки, часть островов находится в частном владении, а остальные по-прежнему их земли.

Живут они в своих резервациях, т.е. поселениях – деревнях и городках, откуда в любой момент могут уйти, поступить в любом городе Канады учиться в университет, имея при этом кучу привилегий, устроиться на работу, построить дом и жить как все, но в резервациях они могут не работать, потому что пособие им платят большое, дома и квартиры там практически бесплатные. Пособие, от которого индейцы не могут или воли нет у них отказаться, держит их в резервациях.

Зачем работать, если платят, дают деньги на жизнь, дают деньги на учебу? В 700 километрах от острова, где работает моя подруга, находится ближайший живописный городок – обычный маленький город с красивыми частными домами, которые построили и где живут семьями те же самые индейцы, не побоявшиеся выйти из золотой клетки.

Было еще много всего, о чем умолчу в надежде, что Наташа сама напишет роман или повесть о жизни в уникальных условиях среди «сфинксов». Кстати она подписала контракт и на четвертый год работы на острове.

У Наташи с Димой «вдали от шума городского», и вообще от цивилизации взыграла вторая волна любви, и они стали прогуливаться вдоль берега озера держась за руки, чем вызывали самое большое недоумение индейцев, которые как вы уже знаете, своих чувств не выражают ни при каких обстоятельствах.

Они только с полуулыбкой переглядывались, давая понять друг другу, что эта парочка… эти двое русских «are not all together», что в переводе значит «не в своем уме».

А дальше были нормальные учительские будни, правда, если считать нормой 50-градусный мороз зимой и наводнение по весне, благодаря которому учебный год закончился, и Наташа покинула резервацию на пару недель раньше наступивших в июне каникул и приехала к нам в гости, о чем подробно рассказывалось в начале этого повествования.