Пряник для Кнута

© Коротаева Ольга

© ИДДК

Зефирка для чемпиона

Кекс-бомба для комдива

Моя сводная Тыковка

Пышка для босса, или Временно беременна

Пряник для Кнута

Веснушка для Бати

Доярка для босса с ребёнком

Плюшка для авторитета, или Двойной кошмар!

Глава 1

– Смотри… Жиртрест в юбке! – слышу насмешливый голос. – Неужели это будущий адвокат? Понабрали же! Чем в отделе кадров думали? Для неё придётся открывать сразу обе двери зала суда!

Раздаются новые смешки, мои подруги затихают и, помалкивая, виновато поглядывают на меня. Понимаю и не виню их, ведь только нас четверых отобрали по уровню знаний и профпригодности для работы в самом сердце правосудия столицы. Повод гордиться! И никто не хочет разрушить себе карьеру в первый же день.

Но мне и не нужна их защита, ведь я сама дипломированный адвокат. Медленно оборачиваюсь и смотрю на двух мужчин, которые громогласно обсуждают новенькую за её спиной. Одному лет двадцать семь или двадцать восемь, второму явно под сорок, и оба мерзко ухмыляются, откровенно рассматривая меня с головы до ног.

Делаю шаг по направлению к ним и, посмотрев в глаза старшему, громко говорю:

– Зато у меня всегда самые весомые аргументы.

– О да, – откровенно скалится тот, что моложе, и многозначительно приподнимает брови. – О-очень весомые! Килограмм на сто пятьдесят?

– Не стоит завидовать, господа, – проигнорировав сильное преувеличение моего веса, серьёзно предупреждаю я. – Возможно, когда-нибудь и вам в знак уважения откроют обе двери. Только для этого придётся сделать над собой усилие и немного повзрослеть. Сколько вам? Пятьдесят?

– Тридцать девять, – чуть раздражённо чеканит тот, что старше.

Я победно улыбаюсь.

– Вам не кажется, что это весомый довод покинуть песочницу?

– Нечего ответить, Киров? – вдруг слышу стальной голос. – Практикантка тебя уела?

Сердце уходит в пятки, и судя по взволнованным шепоткам подруг, не у меня одной. Каждый с юридического факультета готов отгрызть себе руку, лишь бы другой поздороваться с кумиром – Климом Кнутом. Я видела его только издалека или по видеоконференциям, а сейчас мужчина стоит рядом мной и откровенно троллит побледневшего от злости адвоката.

– Похоже, её сразу стоит переманить в прокуратуру, – вдруг заявляет Кнут.

Меня бросает в жар, но стараюсь не выдать волнения.

– Тогда вам стоит предварительно согласовать это предложение с начальником главного управления кадров, – говорю спокойно, хотя поджилки так и трясутся. – Аделина Пряник. Пряник – это фамилия. Приятно познакомиться.

Протягиваю руку, и мужчина жмёт её.

– Редкая фамилия, – изучает меня цепким взглядом.

А я готова упасть без чувств и растечься у его ног! И удерживает меня от обморока только то, что сразу же вылечу с работы. Перед Кнутом не падают, все это знают. Перед прокурором вытягиваются по струнке! Слабости он не терпит.

– И здоровье, чувствуется, отменное, – наклонив голову набок, саркастично хмыкает Клим.

Колени мои дрожат, пальцы судорожно стискивают ладонь мужчины, а я не могу отвести взгляда от прокурора. Вблизи Кнут выглядит ещё привлекательнее! Красота его взрослая, хищная, опасная! Он поджарый, как дикий зверь. Напряжённый, будто сжатая пружина. Даже через пиджак классического покроя проступают контуры тренированных мышц.

– У меня сделаны все прививки, – зачем-то сообщаю мужчине. – И за весь период обучения не было ни одного пропуска по болезни.

– Похвально!

В светлых радужках прищуренных глаз сияют смешинки – прокурора явно забавляет ситуация, – но твёрдые, правильно очерченные губы сурово поджаты. Черты лица Кнута грубые, будто высечены из камня, но неземной скульптор постарался, чтобы они не отталкивали, а, наоборот, притягивали взгляд.

– Кстати, я не отдавал свою руку в вечное пользование, – иронично добавляет Кнут.

– Лина, – слышу шёпот подруг. – Ты жмёшь слишком сильно… Отпусти прокурора!

Осознав, что от волнения стискивала ладонь Клима всё сильнее и сильнее, отдёргиваю руку. Мужчина разминает пальцы и оценивающе смотрит на меня.

– Мне для предстоящего слушания как раз необходим сильный помощник. Если тебе нечего делать, то следуй за мной, Пряник. Посмотрим, стоит ли переманивать тебя к нам.

В лёгком приступе паники переглядываюсь с подругами, а те смотрят с завистью и восторгом. Двери в зал суда распахиваются, и я вступаю за своим кумиром в святая святых. Здесь пахнет хлоркой и солью, а свет, льющийся из широких окон, золотит идеально чистые, без пылинки, тёмно-коричневые столы.

– Постой тут, – кивает Клим, а сам стремительно направляется к женщине в сером костюме.

К ним присоединяется адвокат Киров, который явно представляет защиту, и все трое о чём-то переговариваются. Судя по кислому выражению лиц, слушателям слова Кнута не нравятся, и спор затягивается. Тем временем зал быстро наполняется людьми и становится очень шумно, а я с наслаждением впитываю эту удивительную атмосферу.

«Поверить не могу, что всё происходит на самом деле! – цепляюсь за стойку, чтобы не упасть, если от растущего волнения вдруг закружится голова. – Мой первый настоящий процесс!»

Конечно, до настоящего процесса ещё очень далеко, ведь я только подвернувшийся под руку помощник. Не говоря уже о том, что по идее должна помогать Кирову, а не прокурору. Да какая разница?

Скорее всего, Кнуту просто нужно, чтобы кто-то перетащил тяжёлые папки, не зря же о силе заикнулся. Но сердце моё колотится как сумасшедшее, а по спине катятся капли пота. Это отрезвляет – я не могу позволить себе тёмные пятна на одежде.

«Нужно успокоиться, – спохватываюсь и на миг прикрываю веки. Начинаю внутренний монолог: – С выдохом вся тревога покидает меня».

Представляю это, визуализируя слова, дышу медленно и ровно, стараясь мысленно направить всё волнение через стопы в землю. Продолжаю медитировать: «Покидает меня…»

– Ни черта не покидает, – распахивая глаза, цыкаю с досадой.

– Пряник, что ты там бормочешь себе под нос? – слышу голос Кнута и резко разворачиваюсь.

Врезаюсь пышной грудью в каменный торс прокурора и замираю от неожиданности. Мы практически слепились! Я даже ощущаю сердцебиение Клима своей грудью и ещё что-то твёрдое животом.

Глава 2

Начинаю краснеть, ощущая, как щёки пылают, а мужчина дёргает уголком губ и медленно произносит:

– Не стоит так обнадёживаться. Это не то, о чём ты подумала. В кармане моих брюк лежит большая связка ключей от архива.

Я готова провалиться под землю, потому что действительно решила, что прокурор внезапно проявил ко мне не только профессиональный интерес, но он об этом никогда не узнает! Что-что, а эмоции я скрывать умею. Мои губы шевелятся, и слышу собственный спокойный голос:

– Ваше заявление, явно направленное на то, чтобы смутить меня, не имеет под собой никаких доказательств. По сути, это лишь гипотезы или…

– Или? – он саркастично выгибает светлую бровь. – Догадки?

– Мечты, – ледяным тоном отрезаю я.

На лице Кнута мелькает тень, и у меня сердце пропускает удар. Неужели, поддавшись эмоциям, я упустила самый потрясающий шанс в своей жизни? Теперь кумир не станет договариваться по поводу моего перевода в прокуратуру?

– Клим! – окликают прокурора, и он оборачивается. Лысоватый мужчина в очках торопливо несёт к нам большую коробку. – Вот, успел… Снаружи ещё три!

Выступаю вперёд и тянусь к коробке.

– Я помогу.

– Ты ещё кто? – глядя с подозрением, отступает мужчина. – Не трогай документы!

– Пряник, – глянув на часы, нетерпеливо рычит Клим. – Бери коробку. Саша, неси остальные. Время!

– Так ты нам помогаешь? Из новеньких? Такая спокойная! – радуется помощник прокурора и, передавая мне коробку, кивает на полицейских, входящих в зал. – Надо поторопиться. Уже ведут подсудимого!

Невольно крякаю от тяжести и чуть приседаю, а мужчина уже бежит обратно и хватает вторую коробку. Я же приподнимаю ногу, пытаясь помочь себе коленом.

– Так, ясно! – Кнут вырывает из моих рук ношу. – Все силы израсходовала, пытаясь сломать мне пальцы?

Помощник прокурора подбегает со второй коробкой, из которой раздаётся что-то похожее на тиканье. Среди шума расслышать трудно, но у меня всегда был отменный слух. Это совершенно точно часовой механизм!

– Ставь сюда, – велит Клим.

– Стойте! – хватаю мужчину за рукав и указываю взглядом на коробку. – Оттуда… Слышите? Тик-так! Тик-так!

Мимо, помахивая папкой, проходит женщина в сером костюме. Кажется, я видела её в комиссии по приёму. Услышав мои слова, дама испуганно вскрикивает:

– Бомба? – И, отбросив бумаги, бежит к выходу. – Бомба! Там бомба!

Полицейские переглядываются и быстро уводят подсудимого, а я без малейших сомнений прыгаю на Кнута, закрывая его своим объёмным телом. Последнее, что вижу – широко распахнутые глаза мужчины, а потом хруст коробки и…

Тишина. А затем шуршание бумаг и раздражённый голос помощника прокурора, который не испугался и открыл злополучную коробку:

– Нет тут бомбы. Будильник кто-то подкинул. Шутники, блин! Найду, кто это придумал, и засуну ему часы в…

– Саша! – раздаётся ледяной голос Клима. – Вызывай скорую.

А я горестно понимаю, что в первый же рабочий день разбила своё будущее. Точнее, сбила с ног, придавив всем своим немалым весом. Спровоцировала панику и сорвала процесс. Слышала, выгоняли и не за такое. Но хуже, что Кнут теперь точно меня возненавидит!

Хочется рвать на себе волосы, умолять прокурора простить меня, но я знаю, что всё это бесполезно. Кнута не разжалобить, он лицо закона! Потому его обожают и ненавидят. Приподнимаюсь и, поправив пиджак, отрицательно качаю головой.

– Не нужно скорой. Я не пострадала.

– А вот я пострадал, – тем же тоном продолжает Клим и смотрит на меня снизу вверх, обвиняя. – Кажется, ты всё же сломала мне пальцы.

Холодею… Так хрустнула не коробка?

Александр, роняя ношу, в ужасе хватается за голову, и вокруг разлетаются листы. Ну и помощник! Я решительно достаю из кармана телефон.

– Скорая помощь?

Диктую адрес, а вокруг нас собираются зрители, и шепотки, доносящиеся до меня, не оставляют сомнений, что причина травмы прокурора известна всем. И от этого так стыдно, что едва могу сохранять невозмутимое лицо.

«Сначала дождусь скорую, – убеждаю себя и внимательно слежу, чтобы никто к Кнуту не прикасался, а он сам не двигался. Ведь это может усугубить травму. – А уже потом полезу под плинтус, провалюсь под землю и посыплю голову пеплом!»

Прокурора увозят на каталке, а ко мне приближается Киров. Да ещё с таким довольным выражением лица, что становится только хуже. Глянув на рассыпанные документы, мужчина хлопает меня по плечу и, наклонившись к уху, шепчет:

– У тебя действительно убойные аргументы. Спасибо за помощь!

– Не за что, – громко возразила я. – Ведь я вам не помогала.

– С этим я бы проиграл, – он кивнул на документы, которые поспешно собирал Александр. – Но ты подарила мне отсрочку, а Кнуту – несколько дней в больнице. Теперь я точно выиграю. Молодец, жиртрест в юбке!

Глава 3

На ватных ногах выхожу из зала суда, ощущаю на себе чужие липкие взгляды, слышу неприятные шепотки, вижу усмешки.

– Вот оно – моё хвалёное везение, – говорю подругам. – Сработало отлично, как и всегда.

Судьба очень любит меня. Стоит только случайно оседлать волну удачи, как тут же провозит лицом об асфальт. И так было всегда.

– Я бы рыдала и бежала за Кнутом, умоляя о прощении, – сочувствуя мне, всхлипывает хрупкая София. – А ты спокойная, как удав!

– Главное, чтобы этот удав в обморок не грохнулся, – тепло усмехается Амина и снисходительно глядит на меня с высоты своего двухметрового роста. – А то придётся снова вызывать скорую помощь. Вы же помните, что у Лины всегда лицо как у статуи? Она ещё в садике с таким же выражением посмотрела на обёртку съеденной конфеты и деловым тоном сообщила воспитательнице про аллергию, и лишь затем отключилась. А вот родители Пряника устроили такой переполох, что заведующая ещё полгода вздрагивала при виде Аделины!

– Да уж, – рыженькая Оля хихикает в кулак и смотрит на меня, весело прищурившись. – Твои родители – это нечто! На каждом школьном собрании они устраивали такое шоу, что классная тебя люто возненавидела. Мне кажется, больше всего её бесила твоя невозмутимость в любой ситуации!

Воспоминания моих подруг счастья не добавляют. Ещё недавно мы так радовались, что, познакомившись ещё в яслях, вместе отучившись в школе, а потом в университете, будем вчетвером работать в одном суде. И вот мне улыбается удача – меня заметил сам Клим Кнут! Но потом опять жестокий удар судьбы. Я оказываюсь за бортом и без малейшей надежды работать с кумиром.

– Может, самой обратиться в главное управление кадров с прошением о переводе? – задумываюсь я. – Надо узнать, какую квалификацию мне нужно получить…

– Вот об этом и говорю, – обнимая меня, перебивает София. – Никогда не покажешь своих истинных эмоций. Ты в отчаянии! Мало того что потеряла шанс на работу с кумиром, так ещё о Кнуте переживаешь.

– Может, навестишь его в больнице? – предлагает Амина.

– Хочешь, чтобы Лина его добила? – иронизирует Оля.

– Опять этот твой сарказм, – недовольно ворчит Софа. – Уж сейчас могла бы промолчать. Лине и так плохо!

– Оля права, – вмешиваюсь я, чтобы предотвратить надвигающуюся ссору. – Лучше какое-то время держаться от Кнута подальше. Может, повезёт, и он позабудет о Прянике?

Все трое хмыкают, и я сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть.

Почему-то я остаюсь в памяти других навечно. Меня узнают даже те, с кем ходила в ясли. Может, потому что всегда выделялась на фоне стройных сверстников?

– Эй, новенькие, – к нам подходит начальник отдела кадров, но смотрит только на меня. – Кто из вас напал на прокурора?

Сердце сжимается до размера камушка и падает в желудок. Неужели меня и отсюда уволят? Вот и всё. Лица подруг сочувственно вытягиваются, а я делаю шаг вперёд и произношу:

– Это недоразумение. Я решила, что в коробке бомба, и хотела закрыть собой прокурора.

– Потрясающий героизм, – иронизирует мужчина и кивает. – Следуй за мной. Остальные – хватит отлынивать от работы. Марш по кабинетам!

Махнув девочкам на прощание, иду за начальником отдела кадров, прощаясь с местом, где собиралась работать. Входим в кабинет, где никого, кроме нас, нет. Приближаемся к столу, с которого мужчина берёт папку и, раскрыв, протягивает мне.

– Распишись.

– Заявление об увольнении по собственному желанию? – уточняю я, сдерживаясь, чтобы не порвать лист на мелкие клочки.

– Срочный перевод в прокуратуру, – усмехнувшись, сообщает мужчина.

– А разве так бывает? – искренне удивляюсь я.

Не обращая внимания на моё изумление, начальник продолжает:

– Ты теперь личная и единственная помощница Кнута! Тень, следующая за прокурором днём и ночью…

– И ночью? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Двадцать четыре часа в сутки, – кивает начальник отдела кадров.

Беру папку в руки, быстро пробегаюсь взглядом по строчкам. Да это же контракт на рабство!

– Личная помощница, – читаю и хмурюсь, вспоминая всё, что известно по кадровым расстановкам. – Разве в прокуратуре есть такая должность?

– Теперь есть. – Мужчина понижает голос: – Ввели сразу, как только прокурору по твоей милости наложили гипс на обе руки!

– Помогать в бытовых нуждах? – Эти слова я даже читаю несколько раз, подозревая, что мне мерещится. Вскидываю взгляд на мужчину. – У меня обязанности сиделки?

– В том числе, – сухо кивает тот. – Из-за тебя Кнуту придётся испытывать некоторые неудобства в обычной жизни. Прокурор не может нанять прислугу или сиделку со стороны, потому что многие захотят воспользоваться его беспомощностью. Выход только один – выделить человека из системы. Ты подходишь лучше всего!

– Так я должна держать его вилку? – выгибаю бровь.

– И не только вилку, – заявляет начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь.

Будь я мамой или папой, уже рвала бы на себе волосы, ведь мой кумир из-за меня теперь даже не может самостоятельно сходить в туалет. И мне ему в этом помогать? Стоит представить жизнь, которая у меня начнётся с момента, как только подпишу бумагу, холодею и, положив папку на стол, отвечаю:

– Эта работу может выполнять его помощник Александр. Так будет лучше.

– Для этой должности нужна женщина, – холодно говорит мужчина и приподнимает лист с распоряжением о переводе. – Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию.

Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет:

– Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.

Вздрагиваю, из ослабевших пальцев выскальзывает ручка.

– Что вы сказали? Почему невеста?

– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.

Вот попала!

Глава 4

Стоило поставить автограф под договором, как меня тут же берут в оборот. Не давая попрощаться с подругами, суют в руки коробку с делами и выталкивают из здания, у которого уже ожидает личный водитель прокурора и служебная машина Кнута.

– Мчись в клинику, – провожает меня взмыленный и обеспокоенный Александр. – Клим потребовал документы полчаса назад!

– Наверняка ещё до того, как ему наложили гипс, – ледяным тоном отвечаю я.

Мужчина округляет глаза.

– Как ты догадалась?

Выдаю полуулыбку Моны Лизы и умалчиваю, что пыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. Увы, юмор никогда не был моей сильной стороной. Водитель открывает мне дверцу, и я устраиваю коробку с делами на заднем сиденье.

Выпрямившись, беру вторую из рук Александра, как вдруг слышу громкий женский голос:

– Офигеть! Орешек, это же она? Вон там, у крутой тачки…

Забываю, как дышать, потому что ко мне бежит моя дорогая мамуля. Её короткое платье канареечного цвета развевается, демонстрируя всем желающим бирюзовые шортики шестидесятого размера, а широкое лицо расплывается в улыбке так, что на солнце сверкают золотые зубы.

– Моя дочка теперь крутой адвокат! – на бегу восхищается мама.

Она всегда фонтанирует эмоциями. За высокой и полной женой, напоминая колобка из-за невысокого роста и блестящей залысины, едва поспевает папуля. Хорошо, что в отличие от мамы он нашёл в гардеробе что-то строгое. Плохо, что чёрный классический костюм, который купили на похороны дедушки, папе теперь сильно мал.

Но отца это не сильно заботит. Махая обеими руками, он несётся ко мне.

– Пряничек, мы приехали поддержать тебя в твой первый рабочий день!

Ещё несколько секунд, и от крошек моей репутации вообще ничего не останется. Ловлю ошеломлённый взгляд Александра и спокойно сообщаю:

– Я их не знаю. – Торопливо залезаю в машину вместе с коробкой и велю водителю: – Скорее. Прокурору необходимы эти документы!

Когда машина трогается, оглядываюсь и с лёгким чувством вины смотрю на родителей. Они всё так же радостно машут мне вслед и кричат изо всех сил:

– Постарайся, Пряничек! Ты лучшая! Ты наша гордость! Наша лампампуля!..

Резко отворачиваюсь и, поймав через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя, симпатичного мужчины тридцати лет, медленно поднимаю коробку на уровень лица. С одной стороны, я уже привыкла, что родители устраивают шоу, и притерпелась к их фонтанирующей и неотвратимой любви. Но с другой – мне хотелось провалиться под землю от стыда.

– Просила же не делать этого, – бормочу в совершеннейшем отчаянии. – Как об стенку горох.

И вдруг понимаю, что всё могло быть гораздо хуже. Если бы меня не попросили отвезти Кнуту документы, с мамы и папы сталось устроить у здания суда какое-нибудь незабываемое представление.

Когда я пошла в первый класс, они плясали на школьном стадионе с помпонами в руках до тех пор, пока директор не вызвала полицию. А когда поступила в институт, бегали по кампусу, раздавая рекламные листовки с моей фотографией, и просили дружить с их дочерью и поддерживать во всём.

Благодаря родителям с первого дня я получила прозвище. Звёздного Пряника узнавали все студенты и даже преподаватели. Лишь благодаря подругам, которые знали, на что способна моя семья, и не отходили от меня, я пережила этот ужас!

Но сегодня я избежала большей части позора, укатив в неизвестном направлении, и родители не последуют за мной. Они же не знают о переводе! Осознав это, облегчённо выдыхаю и радуюсь произошедшему несчастью. Я научилась в любом неудобном положении находить преимущества.

Например, сейчас… Меня не уволили! Хотя ожидала этого. Я буду работать рядом с Кнутом! Хоть и не хочется думать о том, что мне откроются тайны кумира, о которых предпочитаю не знать.

При этом я буду занята круглосуточно и не придётся искать повод, как избежать публичного выступления перед соседями (наверняка уже организованного родителями), описывая мой первый рабочий день.

– Приехали, – слышу голос водителя и поднимаю голову, понимая, что машина уже несколько минут стоит. – Вам помочь отнести коробки?

– Если вас не затруднит, – отвечаю и вдыхаю аромат, витающий в автомобиле. Пахнет кожей и крепким мужским парфюмом. – Две сразу мне не унести, а оставлять важные документы в машине нельзя.

– Тогда припаркуюсь на стоянке!

Мы трогаемся, и я снова ловлю через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя.

– Я личная помощница прокурора на время его больничного, – решаю сразу утолить его любопытство. – Должно быть, некоторое время мы с вами будем часто видеться. Прошу, запишите номер моего телефона.

Протягиваю визитку, когда стихает двигатель. Мужчина берёт серую карточку и читает:

– Аделина Пряник. Интересная фамилия…

«Десять тысяч девяносто восемь», – констатирую про себя.

Водитель спохватывается:

– Меня зовут Вадим. Можно просто Вадик!

– Хорошо, Вадим, – выхожу из машины. – Ещё раз спасибо за помощь.

Направляюсь к входу в отделение, а мужчина нагоняет меня со второй коробкой в руках.

– Вы всегда такая невозмутимая? – весело спрашивает он и легкомысленно подмигивает. – Мне бы хотелось увидеть вашу улыбку. Уверен, она очаровательная!

– Простите, – кольнув его настороженным взглядом, вхожу в здание. – Не вижу повода для радости. Прокурор пострадал, а мне предстоит много работы.

– Вы правы, конечно… – недовольно бормочет мужчина.

Зато попытки флиртовать оставляет, молча следуя за мной. Я же едва дышу, повторяя про себя мантры для спокойствия, но ничего не помогает. Мысли скачут, как белки, а перед внутренним взором появляются такие картинки, что сердце пропускает удары.

И мой краш без рубашки – самое невинное из видений.

Глава 5

Подхожу к стойке администратора, чтобы узнать, где разместили Кнута.

– Вам в VIP-палату, – молоденькая девушка машет рукой в сторону коридора и, бросив заинтересованный взгляд на Вадима, опускает ресницы и кокетливо заправляет за ушко прядь, выбившуюся из-под медицинской шапочки. – Вас проводить?

– Если вас не затруднит, – призывно улыбается водитель, полностью переключаясь с несговорчивой пышки на миленькую медсестру. – Меня, кстати, Вадимом зовут. Можно просто Вадик!

– Моё имя Милена, – нежно тянет она.

– Милена, – с придыханием повторяет мужчина. – Очень интересное имя…

«Видимо проговаривает имена, чтобы не забыть, – усмехаюсь я, раскусив ловеласа. – Рабочая схема!»

Обгоняю их и первой вхожу в светлый кабинет, больше похожий на комнату в хорошем отеле, чем на больничную палату. Замираю, в изумлении рассматривая обстановку.

Королевская двуспальная кровать с кучей подушек и пультом управления, с помощью которого можно изменить положения матраса. Стоит такая, наверное, как самолёт! Над обтянутым натуральной кожей диваном висит огромная телевизионная панель – почти во всю стену! – а в углу ярким салатовым пятном выделяется компактный кухонный гарнитур.

Зеркальный паркет сияет в прямых лучах солнца, льющихся через широкое окно, у которого спиной ко мне стоит Кнут. Лёгкие занавески колышутся от поднявшегося сквозняка и обтекают мускулистую фигуру прокурора. Клим напоминает греческую статую бога!

– Дверь закрой, – не оглядываясь, цедит мужчина. – Дует!

«Соберись, Пряник!» – приказываю себе и выглядываю в коридор.