Нежная для чудовища

Глава 1

В небе ослепляюще ярко сверкает. Я зажмуриваюсь и торопливо загадываю желание. Дневная падающая звезда – редчайшее явление, и теперь моя мечта точно сбудется! Шевельнув губами, распахиваю ресницы и, предвкушая долгожданные перемены, опускаю взгляд.

Рессур.

Древнейший город и столица моей родины. Он простирается от побережья Кастиркийского моря и упирается в Мэнилиусские горы… Величественный и великолепный, как верховная жрица великой богини во время возложения жертвы. Шёлковые ленты облаков ласкают обнажённые башни белоснежного храма, вокруг которого, разбегаясь солнечными лучиками к городским окраинам, блестят выставленным напоказ золотом дома тщеславной знати.

Я стою на вершине холма и не дыша любуюсь самым грандиозным творением тэтиэнцев. Именно здесь, вдалеке от столичной суеты, я испытываю благоговение и восторг оттого, что живу в этой величественной стране. Сколько себя помню, всегда восхищалась нашим мудрым правителем, который без капли крови объединил разрозненные земли Тэтиэна и создал огромную империю.

Как бы ни убеждал меня в обратном мой назойливый поклонник, я с Иустом никогда не соглашусь…

– Джэна!

Услышав крик сестры, оборачиваюсь. Моя лошадь нервно фыркает и бьёт копытом, а я мягко похлопываю её по шее.

– Тише, Ули. Всё в порядке.

Но это ложь, которую кобыла чувствует. Поэтому я стараюсь спрятать от животного своё растущее волнение. Причина ему – растрёпанная и раскрасневшаяся Вита, которая тяжело бежит ко мне.

– Что случилось? – спрашиваю высоким от напряжения голосом.

– Каликс. – Цепляясь за сбрую, сестра с трудом переводит дыхание. – Пробрался на конгресс и нагрубил императору…

– Что? – холодею я. И, собираясь с силами, в ярости цежу: – За этим стоит Иуст?

– Я не знаю, – едва не плачет Вита. – Что делать, Джэна?!

Сестра кашляет, задыхаясь от быстрого бега, и я поглаживаю её по взмокшей спине. Приказываю:

– Садись.

Она хватается за руку и устраивается позади меня, а я с криком ударяю лошадь в бока, и Ули срывается с места. Ветер бьёт мне в лицо и играет с моими волосами. От скорости слезятся глаза, но я лишь понукаю животное – надо успеть спасти неугомонного брата от плетей. За дерзость Каликс получит их не менее десяти. Мама не вынесет вида его окровавленного тела…

– Джэна, – обнимая меня за талию, с содроганием шепчет Вита.

– Прости, – выдыхаю, стараясь сдержать эмоции, которые порой вырываются из-под моего контроля и охватывают тех, кто ко мне прикасается.

Мой уникальный дар, как говорит верховная жрица. Моё проклятие, как считаю я. Но сегодня это станет спасением младшего брата.

Мы врываемся в Рессур и, распугивая прохожих, несёмся прямиком к храму, у подножия которого раз в месяц собирается конгресс. Каждый горожанин независимо от статуса может выступить и высказать Эмусу всё, что пожелает.

Но не всякий сможет избежать наказания, если переступит невидимую черту. Как жаль, что для Каликса, младшего ребёнка в семье и единственного сына, никогда не было границ. Я не раз говорила матери, что она излишне балует мальчишку. Вседозволенность подталкивает к распущенности, а та ведёт к страданию.

Шум собравшейся толпы слышу ещё задолго до того, как мы подъезжаем к храму. Мама встречает нас. Вцепившись в мою ногу, рыдает:

– Джэна, девочка моя, умоляю… Спаси его!

Молча спешиваюсь и, подхватив подол юбки, тороплюсь к храму. Мне тоже придётся переступить черту, и я настраиваюсь на это. И готовлюсь к последствиям, потому что их не миновать. Да, император выслушает любого горожанина… Мужчину! Если посмеет выступить ребёнок или женщина, то наказания не избежать.

Увидев брата, замираю, и сердце пропускает удар. Ему уже тринадцать, и он почти с меня ростом, но по сравнению со стражниками кажется худеньким мальчишкой. Заметив меня, Каликс пытается вырваться из жёсткой хватки стражников и кричит:

– Джэна!

Но я смотрю мимо брата, прямо в тёмные глаза Иуста. Мужчина довольно ухмыляется и, послав мне воздушный поцелуй, громко возмущается:

– Какой дерзкий пацан! Разве наш любимый император похож на диктатора? Он добр и справедлив, как и полагается мудрому правителю.

– Эй, Иуст! – зовёт его кто-то из толпы. – Не ты ли вчера сетовал, что подати стали непомерными?

Тот отводит взгляд.

– Это лишь небольшая плата за нашу безопасность. Плохой мир лучше хорошей войны… – Он смотрит прямо на меня и криво ухмыляется. – И двадцати плетей.

В груди ёкает. Двадцать?! Значит, приговор уже вынесен и после окончания конгресса будет казнь? А человек, которому я отказала, наслаждается своей низкой местью. Не имея возможности уязвить меня, отыгрывается на моём доверчивом брате. Даже взрослому не перенести таких страданий!

– Трус! – Без страха иду к нему.

Сотню раз обещала себе не делать этого, но сейчас опять нарушаю данное себе слово. Касаюсь руки и натужно улыбаюсь.

– Это ты подговорил Каликса пробраться на трибуну?

Иуст замирает и поворачивается ко мне. Зрачки его расширяются, дыхание становится более ровным. Чувство, которое я передаю мужчине, стремительно разрастается в нём. Ненависть во взгляде сменяется обожанием. Рот искажается.

– Да-а…

– Не желаешь ли ты поступить благородно и признаться?

– Желаю. – Он бьёт себя кулаком в грудь. – О великий император!

Я поднимаю голову и решительно смотрю на Эмуса. Кажется, мне везёт, и в Иусте всё ещё осталось благородство, раз мне удалось его убедить. Мужчина громко продолжает:

– Я хочу жениться на этой женщине. Умоляю, прикажите ей полюбить меня!

Разжав пальцы, я отшатываюсь, а отовсюду слышатся смешки. Человек на трибуне, который в этот момент выступал с речью, смущённо кашляет и растерянно оглядывается на императора. Тот сидит будто каменное изваяние, и лишь лёгкий ветерок шевелит его седые волосы. На лице застыло выражение заинтересованности.

Слышу глубокий, хорошо поставленный мужской голос:

– Не знал, что могу повелевать сердцами. Тебе есть что сказать, дитя?

Все вокруг замолкают, и я понимаю, что от меня ждут ответа. Женщине разрешили выступить на конгрессе, пусть и не на трибуне. Уникальный случай… И я не упущу шанса! Не знаю, смогу ли смягчить наказание для брата, но отступать не стану.

– Да, есть!

Опускаюсь на колени и, указав на Каликса, прошу:

– Умоляю о милости для моего брата.

Тёмные брови императора соединяются на переносице.

– Он проявил неуважение и понесёт наказание.

– Но он сделал это, чтобы быть замеченным великим императором! – соединяя ладони, восклицаю я. – Мой брат мечтает пойти по стопам отца и давно пытается пробраться на конгресс. Этим и воспользовался ваш противник.

Замолкаю, вознося молитвы великой богине.

«Справедливая Эеридис, прошу, смягчи сердце императора!»

– Подойди, дитя, и представься.

Втягиваю воздух в лёгкие и неторопливо поднимаюсь с колен. Шагаю по белоснежным ступеням храма к креслу императора и считаю секунды.

Возможно, то, что я собираюсь сделать, погубит меня. Если Эмус догадается. Чтобы этого не произошло, я должна быть очень осторожной. Не ударять эмоциями, как Иуста, подавляя его собственные. А потихоньку добавлять, лишь усиливая имеющиеся… Надеюсь, что в этом суровом мужчине осталось сострадание.

Замираю перед императором и, присев, уважительно склоняю голову.

– Джэна, дочь Хэдеса.

На голову ложится тёплая тяжесть мужской руки. Ощущая себя так, словно лью воду в кипящее масло, я аккуратно делюсь эмоциями. Одно прикосновение. Единственный шанс спасти младшего брата.

– Поднимись, дочь Хэдеса, – поступает приказ. – Объясни свои слова.

Я встаю на ноги и продолжаю рассматривать узорчатый мрамор. Опасаюсь, что мою хитрость раскусят, но твержу:

– Устами моего брата говорил другой человек. Тот, кто желал выказать своё недовольство, но боялся наказания. Тот, кому было неважно, что станет с мальчиком после.

Слегка оборачиваюсь и бросаю короткий колкий взгляд на Иуста. Мужчина поджимает губы и стискивает кулаки.

«Что, не ожидал от меня такой смелости?» – дёргаю уголком рта.

На площади у подножия храма становится шумно – люди передают друг другу мои слова и обсуждают их. После слов, которые вырвались у моего назойливого поклонника, верят теперь только моим. А вот император молчит, и это нервирует.

– В четырнадцать юноша получает меч, – наконец слышу голос Эмуса. – А это значит, что он уже не ребёнок и должен иметь своё мнение. Иначе оружие в его руках принесёт беду.

Я выдыхаю с некоторым облегчением.

– Каликсу всего тринадцать, мой император. Он рослый. В отца. Каким я его помню…

– Хэдес… – Взгляд Эмуса затуманивается. – Он был хорошим человеком.

Я слышу нотки ностальгии, и сердце начинает биться чаще. Неужели мне удалось пробудить в императоре сочувствие? Достаточно ли этого, чтобы Каликсу простили дерзкую выходку? Главное – вытащить брата из этой неприятности. Надеюсь, мама накажет его и запрёт до окончания года!

– Ради его памяти, – снова опускаюсь на колени, – простите сына Хэдеса. Клянусь, что к совершеннолетию мой брат обретёт своё мнение.

Смотрю сквозь ресницы и вижу, как Эмус ведёт рукой, молча приказывая стражникам отпустить Каликса. Сердце замирает в недоверии. Его совсем не накажут? Неужели Эедерис наградила меня великой удачей? Или причина в том, что я увидела свет падающей днём звезды?

Спускаюсь вниз спиной, осторожно ступая, чтобы не упасть. Мама уже рядом с сыном, а Вита обнимает меня и ведёт к ним. Конгресс продолжается, и на трибуне уже новый выступающий. Стражники мрачно посматривают на нас, но приказ императора удерживает их.

– Всыпать бы дерзкому мальчишке, – сплёвывает тот, что постарше.

– А за меня пойдёшь, красотка? – подмигивает второй.

Я неопределённо улыбаюсь и, подхватывая брата под руку, тяну с площади.

– Думал, сегодня мой последний день, – лепечет он. – Иуст сказал…

– Нашёл кого слушать, – в ярости цедит Вита и отвешивает брату подзатыльник. – Совсем пусто у тебя там?

– Джэна, – плачет мама, и я её обнимаю.

– Идём скорее домой.

Сама же оглядываю толпу в поисках Иуста, но его нигде не видно. После случившегося над мужчиной будут подшучивать, и его ненависть вырастет в разы. Надо опасаться этого человека. Может, носить с собой кинжал?

Но стоит добраться до калитки нашего дома, как я хлопаю себя по лбу.

– Ули! Как я могла забыть о лошади?

– Сходить за ней? – Сестра жалобно смотрит на меня.

Я отрицательно качаю головой.

– Ты и так сегодня набегалась. Помоги маме. Я быстро.

– Осторожнее, – советует Вита, и я киваю.

Конечно, я буду очень аккуратна. Я недооценила низость Иуста, но второго шанса навредить нашей семье я ему не подарю. Держусь людных мест и выискиваю знакомых на всём протяжении пути до площади.

– Смотрите! – кричит продавщица сладостей. – Небо сверкает!

Задрав голову, я удивляюсь. Да это же настоящий звездопад! И днём… У меня и желаний столько нет!

– Не это ищешь? – слышу голос Иуста и вздрагиваю.

Оглянувшись, замираю на месте и забываю, как дышать. Мужчина бросает мне под ноги голову моей Ули! Я хватаю ртом воздух, на миг поддаюсь дурноте… А когда зрение возвращается, то не могу поверить увиденному.

Иуст, выпучив глаза, стоит, держась обеими руками за острие меча, которое торчит в его животе. И вдруг раздаётся истошный крик:

– Берегитесь! Сверху что-то падает!

Я машинально смотрю на небо и леденею при виде огромных странных предметов округлой формы. Их много… Очень много! Раздаётся оглушительный взрыв, и я приседаю, прижав ладони к ушам.

– Конец света!.. – дёргая меня за руку, рычит кто-то рядом. – Бежим, красотка!

Кажется, это тот стражник, с площади… Он ещё что-то говорит и тянет меня прочь. Я же в шоке не могу оторвать взгляда от раненого Иуста. Мужчина вздрагивает и, закатив глаза, валится в пыль. И я вижу того, кто убил моего назойливого поклонника. Затылок сковывает льдом.

Огромный! Будто состоит из одних мышц и костей. Длинные тёмные волосы, холодный взгляд хищника. Кожа отливает фиолетовым, и на ней явственно проступает…

Чешуя?!

Что это за монстр?

Чудовище делает шаг и замахивается, металл острого меча рассекает воздух со свистом. Первый удар стражник с трудом отражает, но, уступая противнику в силе, падает на одно колено. А чешуйчатый молча замахивается вновь, и вот-вот на моих глазах снова убьют человека.

– Не надо, – трогаю монстра.

Глава 2

Прихожу в себя и судорожно осматриваюсь в каком-то переулке. Уже стемнело, и я дрожу от ужаса, а в памяти всё всплывает пугающий образ чешуйчатого чужака. Картинки одна ужаснее другой мелькают, вызывая дурноту, и я снова сажусь на землю.

Касаюсь чудовища…

Он застывает, будто великая Эеридис открыла третий глаз, который расположен у богини меж бровей. Карающий взгляд, от которого каменеют грешники.

Стражник хватает меня за руку и тащит прочь, но одна из падающих с неба странных повозок замирает прямо перед нами. Оттуда выбегают такие же огромные и страшные воины. В руках их мечи, в глазах – дикий холод. Так смотрят хищники на зверей, что пасутся у водопоя.

Стражник отталкивает меня, и я валюсь под повозку, а вокруг звучат крики и звенит металл. Ползу в отчаянии, не понимая куда, забиваюсь в самый угол. Сердце стучит в горле, слышу собственный плач.

Мотаю головой и обхватываю её, чтобы прийти в себя.

Мне надо домой! К маме, сёстрам и брату… Как они там? Наверняка жутко напуганы и переживают за меня. Мне тоже страшно до онемения рук и ног, но я поднимаюсь и осторожно высовываюсь из укрытия.

Как их много!

Куда ни гляну, везде вижу чешуйчатых чудовищ. Они сопровождают горожан, которые вереницей бредут куда-то, и от одного вида насмерть перепуганных людей бросает в дрожь.

Кто эти монстры? Может, это боги? Я вижу, как кто-то из мужчин нападает на одного из чудовищ, но металл даже царапины на его теле не оставляет. А храбрец умирает на месте.

Прижимаюсь к стене и судорожно втягиваю воздух.

«Они убивают только людей с оружием, – убеждаю себя. – Мне ничего не грозит».

Верхом я бы добралась быстрее, но моя лошадь мертва. Проклятый Иуст!.. Ох, он же, наверное, погиб. О мёртвых позаботится милосердная Эеридис. А мне нужно подумать о живых. О своей семье!

Собираюсь с духом и, пригнувшись, бегу вперёд, стараясь держаться в тени. Мне везёт – удаётся избежать внимания странных существ. Зная город и все лазейки, я добираюсь до нашего дома незамеченной.

Но столбенею, наблюдая, как мою мать и сестёр тащат куда-то. Каликс чудом вырывается и, схватив с земли чей-то меч, кидается на монстра. В груди ёкает, затылок леденеет. Я видела это не раз по дороге сюда, но не могу допустить гибели брата.

– Не-ет!

Бросаюсь вперёд, чтобы остановить Каликса, выбить меч из его тонкой мальчишеской руки. Встаю между братом и монстром, который без эмоций смотрит на меня. Будто это существо ничто не волнует… Словно он давно мёртв.

Нет!

Кажется, это чудовище и не было живым.

У меня есть мгновение, чтобы придумать, как спастись. И я хватаюсь за единственное из того, что могу. Выпрямив спину, громко требую:

– Отведите меня к вашему императору! Или как вы его называете? К самому главному… И немедленно!

Сердце колотится о рёбра, я понимаю, что действую вызывающе, но это наш единственный шанс. Я могу попробовать воздействовать на одного, но другие чудовища всё равно нас схватят. Может, удастся убедить их предводителя, чтобы отпустил нашу семью?

Ради них я готова на всё.

Но как убедить чудовищ, которые не спешат выполнять мою просьбу, подчиниться? Придётся идти на хитрость.

– Я знаю, что ему нужно, – заявляю твёрдо.

Сама Эеридис, должно быть, вложила в мои уста эти слова. Потому что именно после них воины оживляются. И хватают меня за руки. Тащат, не обращая внимания ни на моё сопротивление, ни на крики моих родных.

Оглядываясь на них, я паникую. У нашего дома остаётся ещё много монстров, лишь двое сопровождают меня. Но, заметив живого и здорового Каликса, пытаюсь успокоиться и следовать единственному плану, который у меня есть. Я должна постараться уговорить предводителя этих чудовищ отпустить нас. Мы не богаты и не знатны…

Меня вталкивают в один из знатных домов. Я стараюсь не смотреть на поверженных стражников и готовлюсь к опасной встрече. Что, если за дерзость меня накажут? Покосившись на монстров, которых здесь было так много, что становилось трудно дышать, сжимаюсь в ужасе. Теперь уже за свою судьбу.

И тут слышу шаги. Кажется, что они звучат громко, потому что воины как один замирают. Будто и не дышат. Наступает пугающая тишина, от которой подгибаются колени. Я чувствую, что приближается кто-то настолько опасный, что все другие кажутся тенями.

Справлюсь ли я?

Боюсь даже поднять взгляд, но если я ничего не сделаю, то никогда не увижу свою семью. И окончательно погублю себя. О том, что может произойти, даже подумать страшно. Когда шаги стихают, дрожа, смотрю исподлобья и забываю, как дышать.

Это он!

Тот чешуйчатый, которого я увидела первым.

Огромный, на голову выше остальных, он возвышается надо мной несокрушимой скалой. Холодной и безразличной…

Но смотрит чуть иначе, чем другие. Веки монстра слегка прищурены, будто чудовище рассматривает меня. Протягивает руку, и пальцы касаются моих волос. Проминают их. Я ощущаю твёрдую ладонь, зажмуриваюсь и выпаливаю:

– Умоляю, отпустите мою семью. Сжальтесь! У нас нет ни денег, ни земель. Мама живёт на пособие вдовы, а сёстры…

Отпускаю свои эмоции, как никогда. Не прячу ни страх, ни страдание, усиливаю их и передаю чудовищу. Отчаянно желаю, чтобы монстр сжалился и приказал освободить моих родных. Молюсь справедливой Эеридис…

«Если моё проклятие всё же дар, как утверждает верховная жрица, помоги мне убедить предводителя небесных воинов!»

– Пожалуйста, проявите милосердие.

Поднимаю голову, и взгляды наши пересекаются. Его – холодный, как чёрный камень. Бездушный. Как и низкий голос, что отзывается в животе колким льдом.

– В цепи.

Глава 3

В узкое окно льётся свет двух лун, и мне вспоминается легенда о сёстрах богини Эеридис. Сказка, некогда рассказанная верховной жрицей, помогает не сойти с ума. Я думаю о страданиях, которые перенесли две невинные девушки. О том, что богиня возродила их, навеки поселив на небе.

Это не даёт мне пасть духом и пережить то, что со мной делают… Или сделают.

Но, вопреки ужасам, которые рисует моё воображение, воины оставляют меня одну.

Дверь захлопывается, и наступает тишина.

Я поднимаю руку и беспомощно смотрю на металлический браслет, от которого, звеня, отходит цепь толщиной с палец. Не ожидая чуда, всё же дёргаю за неё, будто желаю выдрать второй конец из гнезда. Раздаётся неприятный звон частично вмурованного в стену металла.

Здесь держали рабов, привезённых из-за Кастиркийского моря. С чёрной как смоль кожей и крупными мускулистыми телами… Но даже иуты казались хрупкими юношами по сравнению с напавшими на Рессур монстрами!

Кто же это? Они спустились с небес, где, как известно, живут лишь боги… Может, великая Эеридис разозлилась на людей и послала свою армию? Этих чудовищ невозможно убить, их тела защищает странная чешуя. Она крепче любой брони! Воины Тэтиэна пали в неравном бою. Но мирных жителей никто не трогал.

– Их куда-то увели, – шепчу, охватывая голову. – Куда? Зачем? И как мне спасти свою семью?..

Раздаётся скрип двери, и я вздрагиваю. Поднимаю голову и при виде предводителя монстров невольно отползаю в угол. Дрожа всем телом, беспомощно смотрю, как чудовище приближается. Медленно, но неотвратимо, как палач с кнутом. Но в руках мужчины ничего нет, и больше никто в темницу не входит.

Мы одни, и это тревожит ещё сильнее.

– Зачем я вам? – Голос изменяет мне, и я перехожу на шёпот. – Пожалуйста, не трогайте меня…

Он останавливается в полушаге и смотрит так, что в животе леденеет. Я не могу сделать вдох и не моргаю, боясь пропустить нападение. Но что я могу? По сравнению с чудовищем я как птичка в лапах хищника. Без малейшей надежды на спасение.

Мужчина протягивает руку, и я ощущаю прикосновение к голове. Зажмуриваюсь, молясь милосердной богине. Но незнакомец ничего больше не делает. Он будто замирает, не шевелясь, и я отваживаюсь приоткрыть один глаз.

Кажется, монстр озадачен. Веки его прищурены, губы плотно сжаты. Рассматривает меня, словно чего-то ждёт. Проходит время, и я не выдерживаю:

– Что вам нужно?

– Ещё.

Голос его звучит коротко и безжалостно, как звон меча. Я сжимаюсь и лепечу:

– Не понимаю…

– Покажи мне ещё, – твёрдо требует он и чуть подаётся ко мне. – Что это было?

– Было? – теряюсь я.

И тут меня осеняет. Неужели это существо хочет, чтобы я проявила свой дар? Вспоминаю, как он оцепенел в первый раз, а во второй – приказал заковать меня, и холодею от понимания. Так всё поэтому? Монстра заинтересовала моя способность!

Подавляю панику, стараясь мыслить трезво. Меня поймали… Ясно, зачем цепи. Понятно, почему меня никто не трогает. Я пропала! Но у меня есть крохотный шанс спасти родных. Облизываю пересохшие губы и выдыхаю в отчаянии:

– Обмен!

Мужчина молча приподнимает бровь, и я продолжаю:

– Я покажу. Но сначала ты отпустишь мою семью. Маму, сестёр и брата. И вы им ничего не сделаете!

Сердце колотится, кажется, в горле, пальцы подрагивают от страха перед чудовищем, но я держу спину прямо и не отрываю от него взгляда. Посмотрим, как сильно его заинтересовал мой дар.

Мужчина наклоняется, обдавая меня запахом мускуса и металла. Заставляет меня подняться на ноги. Обхватив моё лицо крупными ладонями, приближается так, что становится нестерпимо жарко от его горячего дыхания. Цедит:

– Покажи.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не упасть перед ним на колени. Не умолять отпустить… Нельзя допустить слабости! Пусть мне страшно, как никогда, но я должна спасти родных. А моё проклятие – единственный шанс. Пусть хоть пытает – ни одной эмоции не передам, пока не пойдёт на уступки!

Или… Это же торг.

Решаюсь дать маленький аванс.

– Счастье, – шепчу, передавая радость от маминых объятий.

Мгновение, которое меняет всё. Мужчина застывает каменным изваянием. Губы его приоткрываются, и оказывается, что они пухлые и красиво очерченные. Эти создания действительно боги. Тела их совершенны, но созданы не для любви. Они рождены убивать… Может, стражник прав и пришёл конец света?

Предводитель смотрит на меня не моргая, выглядит ошеломлённым. Я хмурюсь. Если чудовище имеет божественное происхождение, почему его так удивляет моя способность? Зачем ему снова и снова убеждаться в существовании моего дара?

– Ещё, – жадно выдыхает мужчина.

– Нет! – вырываюсь из его рук и вжимаюсь спиной в стену. Ноги едва держат, но я решаюсь торговаться до конца… Каким бы он ни был. – Отпусти мою семью. – Срываюсь на крик: – Слышишь, чудовище?! Пока не увижу, что они на свободе, ничего тебе не покажу!

Он выпрямляется, и я осекаюсь. Но головы не опускаю, смотрю твёрдо, и от собственной дерзости и решительности почти теряю сознание. Чем ответит божественный воин? Убьёт человека на месте? Или…

Мужчина молча разворачивается и идёт к выходу.

– Эй! – вырывается у меня. – Мы не договорили!

Но дверь за монстром захлопывается, и я снова остаюсь одна. Лишь свет погибших сестёр богини шёлковым серебром стелется по каменному полу.

Глава 4

Проходит ночь, наполненная ежесекундным ожиданием наказания. Я не отрываю взгляда от закрытой дери. Заперта ли она? Замок? Засов? Да какая разница, если я всё равно прикована к стене. От перенапряжения глаза слипаются, но я мотаю головой и подавляю зевоту. Заставляю себя смотреть на выход…

Ведь это – вход для них. Существ, которым чуждо сострадание. С ледяными взглядами, каменными сердцами и непробиваемой кожей. Вид переливающихся фиолетовым чешуек пугает не меньше, чем острые мечи в руках небесных воинов…

У меня всё больше подозрений в их божественном происхождении. И дело даже не в странном внешнем виде и неуязвимости. Они прекрасно говорят на тэтиэнском, будто родились в Рессуре, а ведь даже у иустов после обучения нашему языку сохраняется заметный акцент.

Но за что богиня послала на землю смерть? Что тэтиэнцы сделали не так? Мне очень хочется поговорить с верховной жрицей, которая всегда была ко мне благосклонна и выделяла среди других прихожанок храма из-за моего особого дара. Интересно, где она сейчас? В безопасности? Жива ли?..