Нежная для чудовища

Глава 5

К вечеру наваливается такая дикая усталость, что становится всё равно. Восприятие притупляется, перед глазами плавает цветной туман. Я ног под собой не чувствую, когда Риас наконец приказывает остановиться.

Люди садятся на землю прямо там, где стояли, некоторые настолько измотаны, что падают в пыль. Но чешуйчатые воины будто не ощущают даже малейшего утомления. По приказу своего предводителя они разворачивают телеги, с которых сгружают странные предметы. Продолговатые, похожие на огромные сосуды… Если бы их выковали кузнецы.

Именно такая штука упала с неба, а после из неё вышел воин с чешуёй вместо кожи.

Я опираюсь ладонями о землю и слежу за захватчиками, но мои кандалы натягиваются, и приходится подняться. Риас ведёт меня через толпу, и я безропотно следую за своим тюремщиком. Меня провожают взглядами, которые не отражают ничего, кроме пустоты и растерянности.

Никто не знает, кто эти существа.

Не ведает, что им нужно.

В воздухе будто разливается кислый аромат обречённости.

То тут, то там разгораются костры, воины распределяют пленников так, что у огня оказывается человек десять или пятнадцать.

Мы с Риасом тоже приближаемся к яркому танцующему пламени, но здесь мы одни.

Чудовище садится на землю и тянет цепи вниз, мне приходится подчиниться и тоже опуститься перед костром. Кожи касается тепло, и оцепенение потихоньку тает. Вот только сразу начинает ныть в груди. В памяти всплывает сцена прощания с родными. Увижу ли я когда-нибудь маму? Сестёр? Каликса?..

– Покажи мне, – слышу низкий голос и вздрагиваю.

Медленно поворачиваюсь к мужчине, который не отрываясь смотрит на меня. Будто изучает диковинку. Вот только я обычный человек, а он – небесный воин. Почему же чешуйчатого так впечатлил мой дар? Зачем снова и снова требует проявить его?

И эти слова…

«Покажи».

Будто слепой просит зрячего.

Затылок леденеет от этой мысли.

Облизываю пересохшие губы и с трудом говорю:

– Дайте попить.

Мужчина поднимает руку, и один из воинов идёт к нам.

– Нужна вода, – коротко приказывает Риас.

Тот кивает и движется к одному из железных «сосудов». Скрывается внутри. Через мгновение над странным предметом начинает заворачиваться туманная воронка, а по металлу проскальзывают молнии. Люди охают, некоторые испуганно отбегают, но на этом всё заканчивается. Подчинённый возвращается и даёт мне полукруглый серебристый сосуд, до краёв наполненный чистой водой.

Я жадно подаюсь вперёд, но тут замечаю, как к нам топает малыш лет трёх. Сунув палец в рот, он смотрит на меня так, что дыхание обрывается.

Я оборачиваюсь к Риасу и твёрдо прошу:

– Другим пленникам тоже дайте воды.

Он равнодушно смотрит на меня, будто желания других людей его не интересуют. И тогда я решаюсь. Приподнявшись, протягиваю руку и касаюсь щеки мужчины кончиками пальцев. Шепчу:

– Жажда…

Риас сглатывает и невольно облизывает губы. Глаза его расширяются, и в них мелькает страдание…

У бесчувственного чудовища?

Нет, это лишь отражение моего.

Слабая тень.

Но зато потом мужчина поднимается и приказывает:

– Раздать воду.

Радостная, я принимаю свою чашу и, жадно сделав несколько глотков, маню пальцем ребёнка. Отдаю ему оставшуюся воду, а сама наблюдаю, как из повозок выгружают другие «сосуды». В воздухе одна за другой закручиваются белёсые воронки.

Я оборачиваюсь к предводителю и, движимая любопытством, спрашиваю:

– Вам не нужна вода?

Это подтвердило бы божественное происхождение воинов.

– Нужна, – разбивает он мою догадку. Приблизившись, прикасается к моей шее и проводит пальцем по влажной коже. – Но я не теряю её вот так.

«Они не потеют, – осеняет меня. – И воды им требуется меньше».

– А… – хочу спросить про пищу.

– Спи, – перебивает он.

Сам же, улёгшись на спину, закрывает глаза. Миг, и раздаётся ровное дыхание. У меня глаза округляются: разве возможно уснуть так быстро? То, что этим существам требуется сон, тоже подтачивает мои мысли об их происхождении. Но не разбивает их полностью.

Сажусь как можно дальше, насколько позволяют цепи, и наблюдаю за людьми.

Куда ни гляну, везде вижу яркие лепестки костров. Усталые и испуганные тэтиэнцы передают друг другу чаши с водой. Знать, бедняки и рабы… Все стали равны. Теперь мы пленники и смотрим в неизвестное будущее.

Целый город лишился жителей!

Веки сами собой закрываются, и я погружаюсь в мучительный сон. Я бегу сквозь толпу, чтобы спасти своего младшего брата, а над головой сверкает, и с неба падают и падают сверкающие металлом сосуды.

– Поднимайся.

С трудом разлепляю ресницы и недоумённо осматриваюсь в темноте.

– Вставай! – требует Риас и тянет за цепь.

Я же смотрю не на воина, а на звёздное небо. Судя по небу, прошло совсем немного времени, до рассвета ещё долго. Неужели чешуйчатым достаточно короткого сна? Вокруг раздаются крики и детский плач. Воины будят пленников и требуют следовать дальше.

– Пощадите, – пытаюсь воззвать к его благоразумию. – Люди устали и…

Но меня никто не слушает. Предводитель садится на коня, и под звон цепей я вынуждена следовать за ним.

Рассвет мы встречаем уже на горной дороге. Идти становится всё труднее, и вокруг я слышу лишь стоны. Солнце поднимается, и становится всё жарче. На небе ни облачка. Сама я уже едва передвигаю ноги, в глазах двоится, но продолжаю думать о тех, кому ещё сложнее. Мне не нужно нести детей, которые просят есть и пить.

Ощущая дурноту, кусаю губы, чтобы привести себя в чувство. Во рту появляется солоноватый привкус, и это последнее, что я чувствую.

Глава 6

Просыпаюсь и, глядя в потолок, невольно вздрагиваю. Взгляд скользит по изящной лепке и золочёным выступам.

Где я?

Резко сажусь и тут же жалею об этом – перед глазами темнеет и накатывает дурнота. Глубоко дышу и, когда зрение возвращается, испуганно оглядываю полупустую комнату. Стены затянуты красивой тканью нежного персикового оттенка, на полу в кучу свалена разноцветная одежда, а я сижу на единственном предмете мебели – широкой кровати с балдахином. Одеялом мне служит плащ из толстой ткани.

Ощущая холод, ёжусь от сквозняка и, обернувшись, замечаю узкое окно без стекла. Осторожно опускаю стопы на пол и, держась за стойку кровати, поднимаюсь. Голова кружится, но я упрямо двигаюсь к окну. Запястья саднит из-за кандалов. Цепи, в которые я всё ещё закована, волочатся за мной, издавая неприятный скрежет.

Выглянув наружу, я забываю о них…

– О милосердная Эеридис! – вырывается у меня.

Передо мной широкая равнина, а где-то там, далеко, белеет великий Рессур, за которым синеют воды Кастиркийского моря. Яркое солнце неторопливо забирается на чистый небосвод, на котором то тут, то там я замечаю короткие вспышки. Будто падающие дневные звёзды…

Я знаю, что это. Усмехаюсь с горечью, вспоминая о загаданном желании, которое никогда не сбудется.

Теперь никогда.

Надеюсь, что сёстры и брат достигнут всего, о чём мечтают…

Глубоко вдыхаю и, закрыв глаза, прижимаю к пылающему лбу ледяную ладошку. Это какое-то безумие! Такого просто не может быть. На нас напали небесные воины, пленили рессурцев и зачем-то перевели их в Мэнилиусские горы. Насколько мы высоко, можно догадаться по слегка разрежённому воздуху.

Я и понятия не имела, что здесь есть замок. Да ещё какой! Ёжась, осматриваю комнату, отмечая, что ещё не всё доделано. Судя по всему, его строили тайно. Но чешуйчатым было известно, что в горах расположено жильё. Интересно, а хозяева всё ещё здесь? Или погибли?..

Слышу тяжёлые шаги, и мысли разбегаются тощими дворовыми кошками. Бросаюсь к кровати и, нырнув под плащ, зажмуриваюсь в ужасе, потому что как раз в этот миг дверь распахивается с треском. Судя по шуму, визитёров минимум трое, и я внутренне сжимаюсь, вспоминая увиденного во дворе дома обнажённого воина.

«Риас запретил касаться её» – держусь за эту мысль как за спасительную соломинку и пытаюсь не дрожать так сильно. Меня не трогают, и я осторожно сквозь ресницы смотрю на вошедших. Двое вносят что-то большое, а третий стоит, наблюдая за ними.

Риас.

Сейчас на воине лишь штаны и обувь, и от одного взгляда на широкую мускулистую спину перехватывает дыхание. Какой же он огромный! И наверняка невероятно сильный. Под чешуйчатой кожей ни жиринки…

– Идите, – велит предводитель, и мы остаёмся одни.

Заметив, что мужчина повернулся к кровати, я закрываю глаза и затихаю. Вспомнив, что изображаю спящую, принуждаю себя дышать. Может, он уйдёт?

Но нет. Ощущаю, как матрац прогибается, и холодею от страха. Глаза распахиваются сами собой, и я смотрю в лицо воина. Он нависает надо мной и прищуривается.

– Почему ты так долго спала?

– Как долго? – шепчу.

– Два дня.

У меня от удивления приподнимаются брови, а затем я киваю:

– Неудивительно… Столько всего произошло. – Покосившись на Риаса, поясняю: – Это не сон. Я была без сознания.

– Зачем? – допытывается он.

«Чтобы тебя не видеть», – огрызаюсь про себя.

Вздохнув, стараюсь рассказать о том, что знают все. Люди, разумеется.

– Я простой человек, которому нужно спать, есть и отдыхать. Более того, я слабая женщина, на которую свалился монс… Кхе! Свалилось огромное несчастье. Я видела гибель моей Ули… Людей! Переживала за близких. Долго шла, закованная в цепи. – Демонстрирую ему руки с натёртой железом кожей. – И каждый миг боялась за свою честь. Я просто не выдержала и упала в обморок. Хорошо, что вообще очнулась!

Выпалив это, прикусываю язык. Неужели я пытаюсь вызвать сочувствие у бесчувственного чудовища? Он всё равно не поймёт, каково мне пришлось.

«Нет, – решаюсь я. – Поймёт!»

Тянусь к нему, касаюсь гладкой щеки и произношу:

– Боль…

Тут же отдёргиваю руку, но Риас успевает её схватить за предплечье и внимательно осматривает ранки от кандалов на запястье.

– Такая нежная, – говорит задумчиво и одним жестом освобождает меня от цепей.

– Спасибо, – потрясённо выдыхаю я и бросаю быстрый взгляд на дверь. – Можно мне обратиться к жрицам? – Это шанс узнать, живы ли они. Здесь ли. – Они молятся великой Эеридис за больных и наносят исцеляющие мази. Иначе рана может воспалиться, ведь в дороге было столько пыли, и тогда я не выживу.

– Ты можешь умереть? – хмурится он и кивает на натёртые до крови места. – От этого?

– Я лишь человек, – грустно улыбаюсь. – Слабая женщина.

– Хорошо, – решает он, и я едва не подпрыгиваю от радости. – Иди.

Я вскакиваю и делаю шаг к выходу, но вдруг слышу:

– Но сначала вымойся, переоденься в чистое и поешь.

Замираю на месте и, оглянувшись на Риаса, недоумённо моргаю. Мужчина поднимает руку и указывает на то, что внесли воины.

– Там.

Я приближаюсь к большому тёмному предмету и обхожу его кругом.

– Не знаешь, как пользоваться? – спрашивает Риас и, поднявшись, приближается ко мне. Нажимает на что-то, и железка распахивает дверцы. – Я помогу.

Опускаю взгляд и вижу непонятные вещи, догадаться о предназначении которых даже не берусь. Мужчина берёт в руки нечто похожее на брусок и, подняв это, медленно проводит по моему лбу. Я ощущаю, как по коже будто скользит влажный шёлк… Самый нежный во всём мире! Оставляя свежесть на щеках и шее, опускается к груди.

Останавливаю, накрыв руку мужчины:

– Я сама!

Риас замирает и с силой втягивает носом воздух. Я вижу, как подрагивают его ноздри, и с ужасом понимаю, что случайно показала чудовищу, как мне было приятно.

Глава 7

Предводитель чешуйчатых стоит не шелохнувшись, будто его пронзили мечом. Глаза расширены, рот приоткрыт. Кажется, мужчина даже не дышит. Я же отступаю в панике и, прижимая к груди странную твёрдую губку, которой так удобно мыться, останавливаюсь таким образом, что странное устройство разделяет меня и воина.

– Может, выйдете, пока я привожу себя в порядок? – Голос подрагивает, выдавая мою нервозность.

Но Риас даже не поворачивает голову. Стоит, смотрит перед собой, будто задумался о чём-то. Ворча, я принимаюсь быстро водить губкой по своему телу. О том, чтобы снять одежду, даже не задумываюсь. Приподнимая подол, тру бёдра и колени. Тёмные пятна грязи исчезают без следа, оставляя на коже бархатистое ощущение невероятной свежести. Словно я купаюсь в росе и ароматных лепестках роз!

– Я закончила, – отчитываюсь и обхожу разделяющее нас препятствие.

Плечи Риаса приподнимаются, будто мужчина впервые за долгое время делает вдох. Возможно, так оно и есть. Я протягиваю воину губку, но, бросив на неё мимолётный взгляд, роняю:

– Ой!

«Да она стала совсем чёрной! Неужели я была такой грязной? О ужас…»

Мужчина будто и не замечает, что произошло. Шагнув ко мне, он сжимает крупными ладонями мои плечи.

– Что это было?

– А? – моргаю, не понимая, о чём он.

– То, что ты показывала до этого, было ярко, – жарко выдыхает Риас. – Будто вспышка! Но отдалённо знакомо. Будто я долгое время жил у костра, а потом увидел пылающий лес. Но последнее…

Он наклоняется ко мне, нависая бездушной скалой, верхняя губа мужчины приподнимается, как у дикого зверя, глаза сверкают алым цветом, и от этого становится не по себе.

– Что это было? – почти рычит Риас.

Дрожу в его руках, но головы не опускаю. И пусть ужас стягивает затылок ледяными пальцами, стараюсь, чтобы голос мой звучал ровно.

– Мне было приятно… – Осипнув, кашляю и с трудом заканчиваю: – Помыться!

– Приятно? – Он прищуривается ещё сильнее. – Что это?

– А? – растерянно хлопаю ресницами.

Неужели передо мной действительно бездушное чудовище? Ему не бывает приятно? Даже чуть-чуть? Нет, ведь страх и боль, которые я показывала, ему знакомы – сам сказал. И как объяснить монстру, что я ощущала?

«Да и зачем?» – осадила себя.

– Это благодарность, – нахожу хоть какой-то ответ. – Спасибо, что позволили мне стать чистой. Вы ещё упоминали о еде…

– Да. – Он отпускает меня, и я выдыхаю с облегчением.

Мужчина достаёт из железной коробки второй брусок, который отличается от первого оттенком, и протягивает мне.

– Ешь.

Я осторожно беру то, что мне дают, и придирчиво рассматриваю. Более всего это напоминает брусок обожжённой глины. Твёрдое и тёмно-коричневое. Подношу к носу: ничем не пахнет.

Риас тем временем достаёт второй такой же и с безразличным видом откусывает. Раздаётся мерный хруст, и у меня от этого звука мурашки по спине прокатываются. Крепкие зубы. Абсолютное равнодушие на лице. Будто Риасу всё равно, что он ест.

Но в одном он прав: мне требуются силы, чтобы выжить. А для этого нужна еда. У меня от голода уже перед глазами темнеет, и живот, кажется, давно прилип к позвоночнику. Я несмело подношу брусок ко рту и осторожно откусываю немного.

И понимаю, почему на лице воина нет ни единой эмоции.

Это совсем безвкусно. Я даже не уверена, съедобно ли оно. Но, глядя на мужчину, проглатываю. Запиваю водой, которой Риас со мной делится. Удивительно, но через несколько минут ощущаю сытость и откладываю жуткое кушанье. Осталось больше половины, воин же съел всё.

– Как вы этим питаетесь? – не сдерживаю вопроса.

Мужчина приподнимает брови, и я поясняю:

– Что это? Хлеб? Оно не кислое, не сладкое, не солёное… Даже земля – и та имеет вкус. Я не знаю, с чем сравнить.

– Это паёк, – сухо отвечает он. – Брусок на два дня.

– Два дня? – удивляюсь я и пожимаю плечами. – Впрочем, я вообще не была уверена, что вам нужна еда…

– Переодевайся, – приказывает он и кивает на гору одежды.

– Прямо сейчас? – снова начинаю волноваться я.

– Быстрее, – бросает он, и я вздрагиваю.

Направляюсь к вещам и выбираю мужские штаны, которые тут же надеваю под подолом. Затягиваю пояс потуже и затем поднимаю с пола длинную тёмную тунику. Отворачиваюсь от Риаса и скидываю с себя грязную одежду.

Внутренне сжимаюсь от каждого шороха и ежесекундно ожидаю прикосновения, но ничего не происходит. Мне так страшно, что боюсь даже обернуться. Уверена, что у меня разорвётся сердце, если мужчина будет рядом. Тороплюсь так, что не попадаю руками в проймы, но в конце концов справляюсь. Одёрнув и расправив ткань на бёдрах, выдыхаю с облегчением.

Ощущая, как быстро и сильно бьётся сердце, медленно поворачиваюсь. Риас стоит там же.

– Я готова, – шепчу, едва не плача от облегчения. – Теперь мне можно повидать жриц?

Он двигается быстро, идя ко мне, и я стремительно отступаю. Но мужчина проходит мимо и, достигнув двери, велит:

– Следуй за мной.

Я тороплюсь выйти, чтобы не отстать от предводителя, не потерять его из виду. В коридоре, освещённом факелами, светло и шумно. Мимо нас снуют люди, и я недоуменно провожаю их взглядами.

В Рессуре принято носить светлое. Я же инстинктивно, чтобы казаться непривлекательной, выбрала из предложенных нарядов самый тёмный. Такие цвета в столице надевали те, кто занимался грязной работой. Чем ниже статус, тем грубее и темнее одежда.

Но моя тога на ощупь оказалась мягкой и шелковистой. И такие же носят жители этого замка.

Что же это за место?

Глава 8

Двор замка меня удивляет. Казалось бы, в каменном гнезде, построенном среди скал, всё должно быть узким, крохотным, неуютным. Но я вижу широкую и светлую площадь, вокруг спешат куда-то жители этого невероятного места. На вид они обычные люди, но присутствие чешуйчатых воинов их не пугает. Многие лишь вежливо расступаются, а некоторые кланяются…