Хочу потрогать тебя, дракон!

Глава 8

Алир

Вилы грохнулись к ногам девушки. Курракава зашипела, поползла ко мне, чтобы в считанные секунды забраться на плечо и в привычной манере обвить руку. Тилильер же облегченно выдохнул.

– Еще раз повторяю. Что здесь происходит? – Мой голос прозвучал грозно, но без так необходимого стального звона, который издал вставляемый в ножны меч.

– Этой сумасшедшей не место в замке! – проговорил эльф, дергая привязанными к столбу руками.

– Зсато вс-се мы видим, где твое мес-сто – на привязси, – не смолчала змея.

Тилильер посмотрел вверх, потянулся пальцами к завязкам, выгнулся и развернулся, чтобы лучше видеть узлы. Рубахи на нем не было. Штаны вот-вот собирались съехать вниз.

– А ну не двигайся! – опомнилась человечка и подняла с земли вилы. – Встал, как стоял. Живо!

– Убери орудие, женщина! – эльф заметно осмелел. – Я уже ненавижу эти вилы! Они меня сегодня целый день преследуют…

– Убей! – не осталась безучастной Курракава. Она вновь поползла к служанке, покружила вокруг ее ног и зашипела: – Ты же хочешь. Убей его!

Человечка глянула в мою сторону, покрутила вилы в руках и, спохватившись, опустила их. Она даже отступила и склонила голову.

– Прошу прощения, аян Алир. – Но вот в голосе не прозвучало ни грамма требуемого смирения. Все такая же дерзкая, но уже не наглая. – Этот эльф ворвался в комнату для служанок голым и лег к Нилике в постель.

– Я же объяснил тебе все, ревнивица! – возмутился эльф. – Это недоразумение! Был пьян, ошибся кроватью…

– Я никоим образом не хотела нарушать вашего спокойствия, – повысив голос, добавила девушка и, сильнее сжав вилы, многозначительно посмотрела на Тилильера.

Человечка сделала еще один шаг от столба.

– С-сорвалас-сь, – грустно произнесла змея, понурив голову. – С-слышал, эльф, тебе с-снова повезсло.

– Зато тебе скоро достанется, шипелка! Думаешь, я не слышал, как ты ее науськивала?

Курракава двинулась к эльфу и остановилась на расстоянии вытянутой ноги, чтобы тот не смог достать до нее. Она обнажила длинные клыки. Глаза блеснули хищным азартом.

– Впредь с-спи с-спокойно, эльф. Тебе недолго ос-сталос-сь жить.

– Можешь идти, – позволил я девушке, с интересом наблюдавшей за разгорающейся ссорой. Однако человечка не сдвинулась с места, отчего пришлось повысить голос: – Влади, свободна!

– Я? – поразилась она, словно ожидала чего-то другого или же просто не хотела оставлять своего очередного любовника, не отомстив ему за измену сполна.

Потоптавшись на месте, поставила вилы древком вниз и зафыркала, едва на лицо упала прилипшая к ним грязь. Служанка отскочила и с ворчанием затрясла волосами.

– Вот-вот, – подал голос Тилильер, проигнорировав слова Курракавы. – Это заколдованные вилы! Проклятые, не иначе! Сначала с неба на меня упал кусок земли с цветущим растением, а после я наступил на них. Да так, что в голове зазвенело, как в пустой кружке! Хорошо, что мазь матушкина еще не закончилась, а то до вечера ходил бы единорогом…

А девушка, не слушая любовника, отступала и отступала, пока не врезалась в стену и с вил на нее не полетели новые клочки земли и травы. Наверное, той самой, по утверждению эльфа, прилетевшей с неба. Видимо, пора запретить Тилильеру пить, а то не только цветы начнут летать! Я еще сдерживал злость, но она уже капля за каплей просачивалась наружу.

– Зсанятная, – тихо прошипела Курракава, теперь тоже наблюдая за служанкой.

– Закончила? – рыкнул я. – А теперь пошла вон!

Человечка в непонимании посмотрела на меня, застыв с занесенной рукой, так и не сумев стряхнуть с головы грязь. Она поморщилась, но тут же подхватила юбку и поспешила скрыться с глаз долой.

Ладонь опалило жаром. Вместо холодного спокойствия появилось пламенное раздражение. Я глянул на сжимаемую ручку трости, которая раскалилась докрасна, и чуть не выругался.

– Тилильер, мой замок похож на Красный дом?! – Сила понеслась по двору, задела не только эльфа, но и стены, землю, даже траву и растения, которые замерцали алыми точками по краям.

Эльф застыл, так и не расправившись с завязками. Одна из множества тонких белых кос сорвалась с плеча. Штаны дрогнули, начали сползать и все же съехали к обуви.

Сборище шутов!

Я не видел смысла впредь здесь оставаться и отправился на башню, где собирался успокоиться, вновь потянуться к Стали, к хладной рассудительности, к непреклонности и безразличию.

Курракава быстро нагнала меня, заняла место на плече и, явно поняв мое настроение, не проронила ни слова. Она не любила высоту, рваные порывы ветра, бескрайнее небо, нынче затянутое тучами, поэтому обычно уползала спустя пять-десять минут, но сейчас осталась и даже уснула.

Сталь не подчинялась. Я взывал к ней, постоянно взаимодействовал, намеренно не выпуская из рук трость, иногда заменяя ее мечом. Однако она оставалась глуха.

Зато впервые на эмоции отозвался Огонь. Он жил в крови, видимо, готов был вспыхнуть в любую секунду, только обратись, дай волю, поддайся гневу.

– Я смогу. – Мой голос унес ветер, утонул в моросившем дожде. – Я сдержу слово, отец.

Раздражение новой волной прокатилось по руке, однако быстро утихло. Он сейчас следил за мной с потемневших небес. Кирраз с недавних пор стал далеким светилом, одним из бесчисленного множества звезд, где-то там, за густыми облаками, приветливо мигающих в ночи.

– Я не такой, как ты!

– На вилы эльфа! – сонно вскрикнула змея и, пробурчав нечто невразумительное про «великого Гугла», снова положила голову мне на плечо.

Я же еще долго стоял на самой высокой точке Фаросилиана и созидал. Давно исчезнувшие истинные никогда не нарушали спокойствия мира, они наблюдали, были самой природой, жили с ней в гармонии. Предназначение драконов – стать горами, океанами, тихим ветром, частью земли, лесов, полей. Первые же нарушили покой. Именно поэтому теперь приходилось принимать обличие низших, жить среди них и даже выслушивать их просьбы, мольбы о помощи, брать жалкие подачки в виде убитых зверей и корзин с фруктами.

– Аян Алир, – с дрожью в голосе говорил следующим днем мужчина, сжимая в руках измятую шапочку, – посевы залило водой.

– Да, после дождя с ваших гор обрушилось много воды и затопило наши угодья, – вторил ему второй, с волосами, похожими на солому.

– Из загонов пришлось выгнать зверье, – произнес третий, робко подняв глаза.

– Я услышал вас, ступайте.

Они начали часто кланяться, пятясь к дверям. Через день пришли еще два человека, тоже ради жалоб на реку, за ночь вышедшую из берегов. И если первые жили возле самой горы, не додумавшись поселиться чуть дальше, то дома этих просителей уже стояли на равнине. Затем появились другие низшие. Мне приходилось слушать, как у кого-то утонула свинья, разбежались овцы, как уплыли установленные сети.

– Не верят в тебя люди, – сказал Тилильер за ужином, на этот раз не притронувшись к вину. – По дороге из замка они жаловались и говорили, что зря пришли. Они считают, что ты отнесешься к ним так же, как твой отец – останешься глух к их просьбам. Алир, люди собрались копать рвы к Синей долине.

– И тем самым навредить гномам?!

Эльф пожал плечами. Он деловито опустил в рот мясной рулет и, неторопливо прожевав, снова заговорил:

– Вот пользуешься ты моим хорошим слухом. Пользуешься! Да, люди считают, что к жалобам гномов ты прислушаешься быстрее.

Следующим днем недовольных стало больше. Дожди не только не прекращались, но и усиливались. Река же неустанно росла вширь, поглощая постройки, посевы, дороги. Проблема решилась бы сама собой, если бы погода прояснилась и взошло жаркое солнце. Однако оно не торопилось разгонять тучи. Поэтому снова пришлось поехать и осмотреть равнину. Вода прибывала.

Я помнил несколько подобных случаев из далекого детства. Тогда отец воззвал к Огню, превратил реки в клубы пара, отчего по окрестностям пополз густой туман, не сходящий пару дней. Мне же пока недоступна магия.

Разъезжая под дождем, я вглядывался вдаль, прикрывал глаза от крупных капель, осматривал образовавшиеся водопады, низвергающиеся с высоких гор, предполагал, куда лучше провести глубокие рвы, чтобы не затопить пещеры гномов, увести лишнюю воду с равнины, не задеть лес эльфов и Азафиил, тоже попадающий под удар. Сила стихии впечатляла. Я долго смотрел на ранее спокойную реку и не мог не восхититься мощью бушующей природы. Свободной.

Единственное – с ней придется бороться.

Я вернулся в замок, передал служке мокрый плащ. И даже пока он снимал с меня одежду, в мыслях продолжала господствовать образовавшаяся проблема. Рвы не помогут!

Прикосновение к плечу отвлекло меня от раздумий. Я дернул им, обернулся, а служка тут же опустил голову и протянул сухое полотенце.

– Вытирай, чего стоишь?

Юнец, натянув на глаза кепочку, притронулся грубой тканью к моей коже. В его движениях появилась робость. Он словно намеренно задевал меня пальцами, делал все неуклюже, медленно, неловко. Я собрался снова обернуться, но решил не обращать внимания и поднял правую руку, чтобы низший вытер сначала ее.

Действия служки раздражали. Мне не нравилось, когда прислуга забывала свои обязанности, плохо выполняла работу, проявляла наглость, лезла не в свои дела. И теперь снова появился покалывающий жар в ладони. Он усиливался.

– Убирайся, я сам! – выхватил я полотенце. – Передай Эване, чтобы заменила тебя на другого. И пусть приготовят умывальню. Холодную.

Юнец не двинулся с места. Он стоял, опустив глаза в пол. Тонкая нить губ скривилась.

Непослушание…

Я шагнул к нему, и служка, испуганно отступив, тут же убежал, напоследок хлопнув дверью.

По мокрой коже пробежал сквозняк. Он полоснул по спине, обжег холодом. Я снова разозлился, повел плечом и направился к балкону. Створки распахнулись. Дождь ударил в лицо.

Два шага, прыжок. Я обернулся драконом, взлетел ввысь. Стихия вознамерилась прижать меня к земле – не смогла, позволила рассечь крыльями почти цельные струи дождя, по воздуху добраться до тех гор, с которых падали бесконечные водопады.

Я кружил над ними. Я осматривал местность. Я вглядывался в долину.

По водной глади образовавшегося озера скользило мое отражение – дракон, очертания которого размывали крупные капли. Казалось, есть выход. Как раз за водоемом шло узкое ущелье. Оно унесло бы ненужные воды в другую сторону, подальше от пострадавшей равнины. И я собрался вернуться и разрушить своими лапами часть горной породы, но вовремя заметил черноту пещер. Гномы. Сделаю это, и их затопит.

Через пару часов беспрерывного парения над цепью гор пришлось вернуться в замок и отправиться в умывальню, чтобы охладиться, подумать над проблемой, готовой вскоре превратиться в нечто ужасное.

Воды прибывали…

Глава 9

Владислава

Я выскочила из комнаты господина и, привалившись к стене, медленно сползла по ней на пол. Вытянув ноги, вытерла рукавом выступивший на лбу холодный пот. Идея притвориться перед драконом мальчиком-служкой еще полчаса назад казалась мне гениальной, но сейчас… Зря я на это решилась!

Если бы Алир узнал меня, то без сомнений вышвырнул бы из замка, невзирая на протекцию брата. Все же Царг ниже по драконьей иерархии. Причем неслабо так ниже… Если я правильно успела понять, то на несколько километров!

Безусловно, это был риск. Но, обнаружив вчера в библиотеке любопытный свиток, не смогла не попытать удачу. И сейчас, собрав себя в комок измотанных нервов, медленно поднялась и, пряча лицо от встречающихся на пути слуг, поспешила в свою комнату.

Видимо, нужно сегодня же вернуться в библиотеку и свериться со схемами в том свитке. Что-то не так. Ночью, когда я его изучала, все казалось простым и понятным. Рисунки вполне подробные, точки указаны ярко и четко… Для такого специалиста, как я, разобраться несложно. И все же появилось несколько нюансов.

Во-первых, я не уверена – о драконах ли эти записи. Картинки сопровождались странными непонятными знаками, которые тянуло назвать рунами. А ведь письмена в других книгах я читала легко. Зато эти оказались единственными в библиотеке, хоть немного намекающими на искомое искусство хотори.

Во-вторых… Проблема оказалась в Алире, будь он неладен! Стоило ему приказать себя раздеть, как у меня задрожали коленки. Не знаю, как в этом мире, а в нашем из таких великолепных экспонатов концентрированной маскулинности делали звезд мировой величины. Один выход в интернет – и ты объект обожания миллиардов!

Невероятно рельефное тело дракона поражало своим совершенством до кукольно-ватных ног, до бабочек по всему пищеводу, до одновременной опаски и желания дотронуться до идеального божественного творения. Под загорелой оливковой кожей перекатывались упругие узлы мышц. А какой пресс! Ни лишней жиринки на ошеломительно накачанном торсе… Я старалась не смотреть на кубики на животе, честно старалась! Но оказалась слабой и безвольной рядом с таким великолепным образчиком мужественности.

А прикасаться к Алиру было так приятно, так сладко! Гладила бы его и гладила. Очертила бы рельефные плечи, перешла бы на спину и двинулась бы вдоль позвоночника к пояснице, одновременно скользя по гладкой коже и взглядом, и подушечками пальцев. А какой бы сделала ему массаж! Я едва не простонала, представив, как всегда напряженный и холодный дракон растекся под моими руками, замурлыкал довольным домашним котом, расслабился…

То, что передо мной не ласковый котик, а грозный драконище в одних подштанниках, я вспомнила сразу же, как только этот гад открыл рот. Три слова! Три коротких слова, и я едва не упала в обморок от охватившего меня ужаса. Тело прошибло током. От лица отхлынула кровь. А в мыслях упавшей в небе звездой мелькнуло разочарование.

Да что же это такое?! Вот молчит – идеал, а как рыкнет, так хочется вставить кляп в рот. Интересно, в этом мире есть скотч?

– Дельная мысль, – проворчала я, пробираясь по холлу в сторону комнат прислуги. – Заклеить ему рот, чтобы не портил такой вид. Пусть у мужика фасад красивый, это не… О, какие у него кубики!.. Ага, зато стоит Алиру раскрыть пасть, как хочется стать хотори сию же секунду…

– Эй!

От неожиданного окрика я подскочила и вжала голову в плечи. Все, теперь точно попала! Мне навстречу величественно плыла Эвана.

– Ты что здесь делаешь?

– Э… – Паника скакала во мне шариком для пинг-понга. – Я… это…

Может, сослаться на Нилику? Сказать, что она просила меня передать весточку… брату, свату, внебрачному сыну? И чтобы не привлекать ненужного внимания, я переоделась в мужскую одежду.

Нет, точно не надо! Девушка и так защищала меня и прикрывала, порою рискуя сама. Как в том случае с эльфом и вилами. Ведь это соседка убедила пьяного и слегка звезданутого после двойного удара Тилильера, что цветок прилетел не из окна, а с неба. Мол, видела, как он красиво парил под облаками… А вилы, как «улику», спрятала в нашей комнате. На беду остроухому… Точнее, на пятую точку.

И так как я затянула с раздумьем над подходящим ответом, Эвана потребовала:

– А ну сними кепку! Ты кто такой?

Я едва не подпрыгнула от радости: так она меня не узнала?!

– Не местный, – сорвалось необдуманно.

– И как ты в замок попал, – нахмурилась женщина и уперла руки в боки, – «неместный»?

– Меня это… – натягивая кепочку почти на нос, я попыталась отыскать хоть какое-то вразумительное объяснение.

А если и сейчас притвориться слугой? Поверит ли Эвана?

Дракон не понял, что я переоделась, и это плюс. Вот только аян не показатель. Он смотрит на слуг как на предмет мебели – на ряд одинаково уродливых стульев. Эвана же, тут сомнений не возникало, даже похожие на первый взгляд стулья друг от друга отличит. Какой из них стоял в гостиной, а какой принесен из кабинета дракона, скажет со стопроцентной уверенностью. Если там есть стулья, конечно. Я видела лишь кресла, на одном из которых оставила пятно, а на втором восседал Царг.

– Точно! – взбодрилась я и, пользуясь тем, что экономка почему-то меня пока не узнала, решительно выпалила: – Меня Царг принес. Сказал найти некую Эвану и сказать, что я новый слуга.

«Пронесло?» – понадеялась я и застыла в ожидании приговора. А вдруг не поверит?!

– Аян несет в замок всех, кто плохо лежит, – недовольно проворчала экономка, окинув меня придирчивым взглядом. – Совсем еще сопляк… Ну ладно, не выбрасывать же. К тому же ты вовремя.

Она схватила меня за руку и потащила в другую сторону от нашей с Ниликой комнаты. Женщина грозным ревизором ворвалась в одно из помещений для слуг и, глянув на раскинувшегося в кровати служку, рявкнула:

– Шон, ты снова разозлил аяна Алира! – Парень подскочил и, сонно моргая, перевел непонимающий взгляд с Эваны на меня и обратно. – Приказано тебя заменить. С этого дня «неместный» будет исполнять твои обязанности. Расскажи ему распорядок дня аяна и передай все, что он тебе поручал.

Женщина обернулась ко мне и добавила:

– Жить будешь здесь. Кровать одна, но зато большая. Поместитесь.

И, отпустив мою руку, экономка вышла из комнаты.

– Вот и куда подевалась эта дерзкая девчонка? – донеслось из-за двери ее ворчание. – С утра нигде не видно. Даже полы как следует не вымыты… Найду – накажу стиркой!

Я растерянно перевела взгляд на парнишку и тихо протянула:

– Стиркой? И без стиральной машины?! Вот я попала. Лучше бы не прокатило…

– Влади? – сонно потер глаза Шон. – Почему на тебе моя одежда? И с чего вдруг аян на меня разозлился? Чет ничегошеньки не понимаю.

Наконец-то! Хоть для кого-то моя личность не осталась загадкой. Глазастый паренек! Я присела на подоконник и, скрестив руки, усмехнулась:

– Надо меньше пить, Шон.

– Я не пил, – возмутился он.

– Ой ли, – прищурилась я. – А кто за завтраком цапнул кружку остроухого блондина? Или ты думал, что эльфы по утрам белковый коктейль потребляют? – На миг обернувшись на зелень дерева, закрывающего вид из окна, недовольно проворчала: – Судя по наглому поведению, этот чудик пирсингованный вообще не просыхает. Но дело не в нем, а в тебе. Смотри, что пьешь!

Я благоразумно умолчала, что кружку эту нашла в трапезной рядом с громко храпящим Тилильером, будто напрочь забывшем об инциденте трехдневной давности. Остроухий что-то воскликнул во сне, взмахнул руками, и сбитая им кружка превратилась в НЛО, едва не прилетев мне в лоб.

Выставив руки в защитном жесте, я умудрилась поймать снаряд, даже не расплескав остатки содержимого, а чтобы эльф не вздумал повторить свой меткий удар, забрала с собой в кухню. О том, что не стоило оставлять ее на столе, я не подумала…

– Не знаю, что такое остроухий хлещет, – безразличным тоном пояснила я Шону, с которым познакомилась следующим после инцидента с вилами утром, – но, отпив пару глотков, ты уснул прямо за столом. Пришлось тащить тебя в комнату. Или нужно было оставить валяться на кухне до прихода Эваны?

Не то чтобы я сильно переживала за паренька, но мне снова поручили мыть лестницу, поэтому решила хоть как-то потянуть время. Ведь пока помогаю служке, аян выберется из своей спальни и гордо удалится в кабинет или спустится тронный зал.

При одной мысли, что дракон опять увидит меня с тряпкой и на коленях, снова и снова вспыхивало раздражение. Прямо представляла этот его гадливый взгляд и шипение «человечка». Вот из чего получился бы отличный кляп. Из тряпки!