Магическая академия куртизанок

Глава 6

Я его ощутила даже во сне. Дей Адор Белен, мой личный палач и страшный кошмар! Распахнула глаза и посмотрела прямо в алые глаза мага. Он склонился надо мной и, придерживая покрывало, не двигался. Хотел раздеть? Поцеловать? Овладеть?! Запоздало вздрогнула и, с трудом взяв себя в руки, проговорила:

– Вы чудовище. Ненавижу вас.

Затаила дыхание в ожидании ответа. Сердце билось гулко и неровно, по телу прошла волна жара, ладони вспотели. Дей Белен не двигался, не спускал с меня глаз, словно я могу попросту исчезнуть. Жаль, что не могу…

– Что? – не выдержала я. – Рассчитывали изнасиловать меня во сне? Сожалею, я не так крепко сплю.

Он молчал, лишь пальцы, сжимающие моё покрывало, побелели, а глаза потемнели настолько, что кровавый оттенок почти растворился в блестящей черноте. Тело моё била нервная дрожь, от страха не могла остановиться и всё говорила:

– Вы мне противны! Мутит от одного вида, плохо от вашего запаха… Не боитесь, что меня вырвет? Или вас это заводит?

– Вот как?

Голос его обдал колким холодом. Дей выпрямился, отпустил покрывало. Тёмный взгляд его не сулил ничего хорошего, впрочем, я хорошего и не ждала. Но всё равно испугалась ещё больше. Захотелось залезть под кровать, словно я снова маленькая девочка и дрожу в ожидании монстра, который вылезает из шкафа… Жаль, что на мне лишь тонкая сорочка! Когда попросила нательную ленту, к которой приучила нас с сёстрами мать и без которой я ощущала себя обнажённой, Гасия посмотрела на меня так, словно у заведующей попросили пару бриллиантов.

– Я противен тебе?

Эх, надо было придумать что-нибудь: оторвать кусок подола от сорочки или ещё что… Я перед деем беззащитна. О проклятье крови! Я перед ним и так беззащитна: в ленте или без. Стигма на плече – яркое и болезненное тому подтверждение. Неужели он меня изнасилует? Глянула исподлобья: медлит так, словно наслаждается моей беспомощностью и страхом. Сжала ноги и решила бороться до конца.

– А ещё каких-то восемь лет назад ты бросалась на меня, как кошка, – саркастично скривился дей Белен и тут же поправился: – Как маленький нескладный котёнок. Решила, что уже взрослая и можешь говорить о любви… даже целовать мужчину! А теперь строишь невинность?

Я посмотрела на него, как на умалишённого: что он такое говорит? Может, перепутал комнаты? Решил, что попал в спальню той брюнетки, которая… Вспомнила картину, которую увидела в кабинете дея, и вспыхнула до кончиков волос. Как двигалась голова куртизанки и как приоткрылись губы мага, когда он посмотрел на меня. Его расширенные зрачки и сладострастный стон, когда он насаживал девушку на свой член, извергаясь ей в рот. Стиснула ноги так, что заболели колени, внизу живота заныло. Зажмурилась и постаралась выбросить увиденное из головы, стереть из памяти. Выдавила хриплое:

– О чём вы?

Не выдержав молчания, опасливо покосилась на дея. Показалось, что он смотрит осуждающе: губы поджаты, глаза сощурены. На миг скривился и словно выплюнул:

– В доме твоего отца дея Росио раненый мужчина, которого ты поцеловала одной ночью… восемь лет назад. Это был я.

Я судорожно вдохнула, перед глазами заплясали цветные пятна, кожу на затылке сжало холодом. Дей Белен?! Не может быть! Это не может быть он… Просто не может! У моего любимого впалые щёки и квадратный подбородок с ямочкой, сумасшедше-чувственные губы… Скользнула по лицу дея Белена: бородка скрывала и ямочку, и делала щёки не такими впалыми. По телу прокатилась волна жара, дыхание перехватило: так это его я увидела со спины во время танца с Вирдесом?

– Нет, – засмеялась, но резко оборвала собственный смех. Посмотрела на мрачного дея и отчаянно помотала головой: – Нет, нет, нет! Не может быть!

Он склонился над кроватью и, упершись ладонями по обе стороны от моего тела, пристально посмотрел на меня.

– Оттого что ты отрицаешь прошлое, оно не изменится, Селеста, – жёстко проговорил он. – Ты пришла в мою комнату ночью, совсем как я сейчас, и призналась в любви.

Меня затрясло так, что зуб на зуб не попадал. Похоже, жизнь прекратилась в несмешную пародию. Тот, о ком я думала столько лет… оказался мерзавцем! А я так надеялась, мечтала… Обижалась, что он ушёл, так и не ответив. А что мог ответить дей Белен? Подожду, когда ты подрастёшь, чтобы могла ноги раздвигать? По щекам потекли слёзы. Дождался!

– Ненавижу! – прошипела я и ударила его по груди. Дей не сдвинулся с места, даже бровь не шевельнулась. Я снова ткнула его кулаком: – Ненавижу!

Белен смотрел, нахмурившись, а потом вдруг резко склонился и, схватив мои волосы, впился в губы жёстким болезненным поцелуем. Я пискнула, попыталась оттолкнуть, но мужчина навалился всем телом, прижал к кровати так, что перехватило дыхание. Раздвинул губы и, скользнув языком в рот, коснулся моего. Я замотала головой, ощущая сильнейшее омерзение, а по телу прокатилась неожиданно сладкая тягучая волна, стало жарко. Очень жарко. Я извивалась под деем, пыталась укусить, но Белен отстранялся каждый раз, а потом снова накрывал мой рот властным поцелуем.

Извернувшись, я согнула ноги в коленях и изо всех сил оттолкнула его. Белен слетел с кровати и с глухим стуком впечатался в стену. Зарычал, словно раненый зверь, медленно поднялся и, тяжело и рвано дыша, посмотрел на меня колючим кровавым взором. Сердце зашлось от ужаса, губы пересохли. Застыла, боясь пошевелиться. Казалось, что стоит сделать хоть одно движение, как дей Белен набросится на меня, растерзает, получит полную власть. Так и смотрела на него, как на хищника, не отрывая напряжённого взгляда, готовая ко всему.

Но он не бросился. Молча выпрямился, очень медленно, шумно вдохнул и выдохнул. Сжав челюсти так, что по скулам затанцевали желваки, развернулся и неторопливо вышел. Когда хлопнула дверь, перед глазами потемнело от облегчения, я едва не потеряла сознание. Рвано дыша, смотрела перед собой и, ожидая, когда тёмное марево рассеется, ощущала в груди болезненную пустоту.

Дрожа, подняла руки и хлопнула себя по щеке. Не помогло. Ударила по другой. Из глаз снова покатились крупные солёные капли.

– Дурочка, – шептала я, сглатывая их и судорожно всхлипывая. – С ума сошла! Совершенная идиотка…

Зажмурившись, уткнулась зарёванным лицом в покрывало. Облегчение оттого, что дей Белен покинул мою комнату, сменилось острой горечью… по этому же поводу.

Адор шёл по тёмному коридору так быстро, как только мог, но этого было недостаточно, – побежал. Захотелось выскочить на улицу, в дождь, в ветер, в холод… хоть как-то охладить тело. Вскочить на лошадь и сбежать от испуганного взгляда бархатных глаз, который, казалось, даже сейчас преследует его.

– Идиот, – рычал Адор. – И с чего так завёлся?

Злость на себя рвала лёгкие неровным дыханием, неудовлетворённое желание жгло вены, болезненно тянуло низ живота. Зря вспылил и, не сдержавшись, рассказал о том забавном случае. Зачем Селесте вспоминать о детской влюблённости? Да она наверняка и не помнит, как девочкой прокралась в комнату гостя. Криво усмехнулся: нет, всё помнит!

И судя по яростному взгляду, так и не простила его смех. А как должен был отреагировать мужчина, которого будит неумелый детский поцелуй? Но сейчас Селеста совсем не девочка… И взгляд её глаз, огромных, блестящих, никак не отпускал Адора.

Образ сжавшейся на кровати Селесты преследовал его: подрагивающая, бледная… доступная. Сорочка не скрывала от жадного взора ни мягкие очертания девичьего тела, ни напряжённые соски… Застонал, вспоминая, как просвечивал сквозь ткань тёмный треугольник внизу живота. Дочь Росио! Ребёнок дея, который не отказал в помощи, когда отвернулись все. Что бы сделал друг, узнай он о мыслях, которые не оставляют Адора?

Чувство вины разливалось в груди неприятными волнами, но возбуждение так и не проходило. Вожделение, казалось, выворачивало наизнанку, сушило губы, сочилось влагой в штанах. Адор резко остановился перед дверью и скрипнул зубами: не поможет. Ни дождь, ни ночная скачка, ни даже купание в ледяных водах реки. Нужно иное. Медленно развернулся и решительно пошагал ко входу в левое крыло замка.

Жарко! Рванул рубашку, ткань затрещала, пуговицы отлетели со стуком, покатились по полу. Дверь не заперта, даже не скрипнула, хлопнула за спиной, отрезав Адора от холодной темноты. Он попал в тёплое, наполненное духом благовоний и ароматами цветов, место. Слух услаждали тихие звуки музыки и интимный смех. Мягкие бордовые занавески с тяжёлыми золотистыми кистями скрывали стены и разделяли оплот страсти и удовольствия на отдельные, скрытые тяжёлыми занавесками комнатушки.

Услышав сладострастный стон, Адор ухмыльнулся и, приподняв ткань, шагнул в один из альковов. Стало легко и понятно. Это обычная жизнь. А чувство вины, поскуливая побитой собакой, осталось у двери в основную часть его замка. В левом крыле не место сожалениям и воспоминаниям, здесь царит страсть и стремление удовлетворить свои желания. Все желания. А он хотел женщину. Страстно хотел.

Прошёл дальше. Заметив на одной из кушеток слившуюся в единое целое пару, хмыкнул и тихонько проскользнул в широкую, залитую цветом свечей и смехом девушек прихожую. Стало очень тихо, лишь там, за занавесками, постанывала ещё одна из куртизанок. Ей вторил тихий рык мужчины.

– Дей Белен? – Гасия, лавируя среди девушек в откровенных нарядах, направилась навстречу. – У вас появились особые распоряжения? – Замерла и выразительно осмотрела его разорванную рубашку и топорщащиеся штаны: – О-о…

Услышав это «о-о», девушки поднялись с кресел и окружили своего хозяина. Адор молча обвёл взглядом куртизанок и коротко кивнул:

– Ты и ты… – посмотрел на третью и выдохнул: – Ты тоже.

Стараясь не думать о том, что все три девушки с тёмными волосами и карими глазами, спешно направился к одному из скрытых занавесками альковов. На пути встала Лиция: уперев руки в боки, выставила округлое бедро и собственническим тоном спросила:

– Может, вместо них я одна справлюсь?

Адор молча обогнул растерянную и злую куртизанку и, откинув полог, нырнул в полутьму. Девушки, которые спешили следом, тут же потянулись к Адору, он ощутил на себе умелые ласковые руки. Одна стянула рубашку дея, вторая развязала брюки. Нетерпеливо схватив её за плечи, прижал к стене и впился жадным поцелуем в податливые губы. Ощутив дразнящий язычок девушки, отстранился и, выругавшись, оттолкнул её. Повернулся к другой и, бросив на кушетку, прижал своим телом. По коже, приподнимая волоски, щекочущими ручейками поползла водная магия… Рыкнул. Всё не то!

Злость росла, словно ком грязи под телегой. Облепившие его девушки были слишком умелыми, слишком сладко стонали, слишком мягко окутывали его своей разноцветной магией. Ощущения казались острее, вожделение сильнее, но он-то понимал, что это всё искусственное! Он сам их обучил, и теперь лишь рычал от ярости, а девушки, не понимая злости наставника, старались лишь сильнее.

– Сопротивляйся, – прохрипел он. – И чтобы никакой магии.

Девушка под ним тут же сменила тактику, пыталась отпихнуть, сбежать, Адор ощутил её зубы на плече. Закрыл глаза, представил Селесту, застонал. Её блестящие, словно спелые вишни, глаза, приоткрытые пухлые губы. Как же хочется впиться в них страстным поцелуем! Девушка постанывала под ним, а Адору этого было мало. Сжал нежную округлую грудь, задрожал всем телом. Что делает с ним маленькая дея Росио? Почему так заводит даже без магии? Или это магия крови так действует? Тогда неудивительно, что верховный попытался изнасиловать девушку. Возможно, он так же лишился разума, ощущая силу Селесты, вдыхая аромат её девственной кожи, будоража фантазию чувственными картинами.

Адор нетерпеливым рывком отвёл острое колено куртизанки в сторону и с рыком вошёл в лоно. Вбиваясь с яростью, целиком отдаваясь вожделению, шептал имя другой – недоступной – девушки. Кровь стучала в висках, в ушах звенело, мысли путались. Что-то о верховном… Смерть, боль, кровь. Кровь! Как же он жаждет её девственной крови… Вот она, магия! Сила Селесты в её целомудрии, пока она девственница, её будут хотеть, чтобы забрать магию крови, за счёт девушки подняться на новый уровень власти. Осознав это, Адор захрипел и, взрываясь острым удовольствием, содрогнулся в сладком спазме. Куртизанка под ним затихла, другие, не понимая новых требований дея, его не трогали.

Казалось, девушки испугались необычных запросов. И насторожились. Шептали друг другу услышанное имя. Имя, которое он рычал, вбиваясь в податливое тело куртизанки. Пойдут слухи. Это совершенно лишнее. Адор поднялся и, натягивая брюки, холодно проговорил девушке, принявшей его семя:

– Инегина? Твоя магия настолько слаба, что без неё ты приносишь мужчине удовольствия даже больше. Отдохни несколько дней, проведи первичные практики восстановления силы. Надеюсь, ты помнишь их?

– Помню, дей Белен, – вытирая промежность мягким полотенцем, тихо ответила куртизанка.

Адор посмотрел на неё: девушка и так не хватала звёзд с неба. Слабенькая магия, неумелые иллюзии. Когда-то разрешил ей остаться в левом крыле, потому что несчастной некуда было идти. Денег куртизанка приносила мало, работала лишь на новичков. Понимал, что сейчас делает ей больно – Инегина и сама прекрасно осознавала, что её дар очень слаб. Но лучше осадить одну сейчас, чем завтра наказывать всех.

Накинул рубашку и вышел из алькова. С другой стороны комнат всё ещё доносились стоны. Усмехнулся: долго держится.

– Кто с ним?

– Жельена, дей Белен, – тут же отозвалась Гасия.

– Хорошая магия, – одобрительно проговорил Адор. – Сильные иллюзии. Надеюсь, после довольный дей Рокуш не откажет мне в небольшой просьбе.

Уселся на диванчик и принял бокал с вином из рук одной из девушек. Отпил багровую, тягучую, словно кровь, жидкость и посмотрел на заведующую:

– Кто-то ещё записан на сегодня?

– Дей Жессу вызывал Лицию, но она отказалась. Сказала, что теперь служит только вам.

Адор замер на мгновение, потом медленно поднял голову и, встретившись взглядом с бледной куртизанкой, обманчиво мягко спросил:

– Только мне? – Вспомнил, как она ревниво преградила ему путь в альков и горько усмехнулся: – Мне служат все, Лиция. Поэтому нужно неукоснительно выполнять приказы!

Лиция невольно отступила и прижалась спиной к стене: щёки куртизанки побелели, глаза расширились и болезненно заблестели. Всё потому, что он слишком близко подпустил девушку. Бывает, что куртизанки начинают испытывать чувства и растить собственные иллюзии. Идеализируют сексуального партнёра и придумывают любовь. Тёмная сторона магии секса. Адор был уверен, что такая сильная женщина, как Лиция, не поддастся на эти иллюзии, но ошибся.

После того как он впустил куртизанку не только в свои тайны, но и в свою спальню, а не имел, как остальных, в левом крыле, Лиция возомнила, что особенная, и даже посмела отказаться от клиента. Не просто от постоянного клиента, а от человека, жизнь которого из-за него, Белена, находится в опасности.

Адор не мог позволить даже капли сочувствия. Что заставило куртизанку ослушаться? Обратная сторона магии или же её подкупили те, кто охотится за жизнью Жессу? Это нужно выяснить немедленно. Даже если она чиста… Если куртизанка ослушалась раз, то ослушается и второй. А такие, как Лиция, не имеют на это права. Потому что он больше доверяет, больше отдаёт, больше от них зависит… и вручает свою жизнь. Связывая стигмой, взамен делится своей силой магии крови. Скривился и, опустив голову, сурово проговорил:

– Подойди.

Лиция медленно, как во сне, сделала шаг, затем второй, дрожа и белея всё больше, покачнулась у дивана и, безвольно рухнув на колени, безнадёжно уронила голову так, что чёрные волосы змеями скользнули на почти обнажённую грудь.

Белен бросил короткий взгляд на альков, со стороны которого слышались стоны, и приказал:

– Гасия, заслон.

Заведующая послушно расставила руки так, что из её ладоней, серебрясь и закручиваясь в спирали, потекли струи силы до самых стен. Магия заслона расползлась по помещению, отрезая альковы, занавески и двери. Никто за магическим заслоном не услышит ни звука. Протянул руку и положил ладонь на плечо куртизанки, – Лиция вздрогнула и сжалась, как брошенный под дождём щенок.

– Почему ты отказалась? – тихо спросил Адор. – Скажи мне правду добровольно. – Посмотрел на посиневшие от страха губы и добавил едва слышно: – Пожалуйста…

Лиция вскинула голову и посмотрела умоляюще, на щеках её блестели дорожки слёз, влажные ресницы подрагивали. Сердце Адора пропустило удар, в животе жгутом заворачивался холод дурного предчувствия. То, что куртизанка молчит – плохой знак. Она же испугана до смерти, – стигма не знает жалости – но не может произнести ни слова. Магия? Да, Лиция решила, что хозяин испытывает к ней чувства, и кто-то точно воспользовался этим. Тот, кто мог знать о том, что они часто проводят время… Вздохнул: узнать это можно лишь одним способом. Вот только, если куртизанка нарушила клятву верности, стигма её убьёт.

Сжал округлое белое плечо с изображением розы и слегка подался вперёд. Лиция закричала так отчаянно, словно с неё заживо сдирали кожу. Тело девушки извивалось, глаза закатились, на губах появилась пена. Адор и рад был бы отпустить стигму, но та всё равно покарает нарушителя клятвы. Но, если будет удерживать несчастную, возможно, его сила поможет ей выдержать эту жуткую пытку. Выдохнул ещё одну волну магии, влил в тело куртизанки. Лиция, Лиция… Глупая девочка.

Глава 7

– Селеста!

Распахнула глаза и, ощутив пронзившую виски боль, скривилась. Запрокинула голову и с тоской посмотрела на суровое лицо Гасии. Губы поджаты, глаза сужены, вид такой, словно я совершила жуткое преступление… Собственно, так все считают. Я же убила верховного…

Застонала и повалилась на подушку: всю ночь не спала, всё ждала, когда вернётся дей Белен и закончит начатое. Страшилась, металась на мокрых простынях, сжималась от ужаса и выла от злости. Под утро я так вымоталась, что готова была сама пойти его искать, чтобы высказать в лицо, какой он гад и подлец… да только не знала, куда идти. И вот сейчас только закрыла глаза, как меня уже будят!

– Так и будешь валяться в постели? – сурово спросила Гасия.

– Могу поваляться без постели, – раздражённо буркнула я.

За эту ночь мне так надоело бояться, что, казалось, что-то перегорело в том месте, где рождается эта эмоция. И родилась злость, растущая ярость на каждого в этом чудовищном месте, в которое меня притащили насильно. И в данный момент она готова вылиться на эту женщину в строгом платье, которое так странно видеть в оплоте греха.

– Я не просто Селеста, – грозно начала я, – а дея Селеста Росио!

– О-о, – протянула Гасия и сухо кивнула на стигму розы на моём плече: – По-видимому, уже нет. – Подошла к постели и, нависнув надо мной, как совесть над грешником, глянула так грозно, что даже меня проняло: – И если ты не обладаешь такой силой, чтобы это изменить, Селеста, то начинай новую жизнь.

– Что именно делать? – болезненно скривилась я и потёрла гудящие виски. – Чудовище вызывает в свои покои? – Гасия молча приподняла свои тонкие брови, выражая непонимание, и я махнула рукой: – Дей Белен приказал доставить меня ему на завтрак?

Гасия слегка наклонилась и, разглядывая меня, серьёзно уточнила:

– Ты сосиска? Или омлет?

Я растерянно моргнула и нервно хихикнула: может, она сумасшедшая?

– О чём вы? Вы в своём уме? Я благородная дея!

Заведующая выпрямилась и, глядя сверху вниз, процедила:

– Дей Белен на завтрак предпочитает омлет, а не благородных дей.

Я помолчала, раздумывая над саркастичными словами Гасии. Похоже, она действительно пришла не для того, чтобы доставить в покои дея. Подозрительно прищурилась:

– А зачем тогда разбудили? На занятия в академию куртизанок?

– А ты хочешь?

– Нет!

– Тогда никто не заставит.

Я замерла и недоверчиво уточнила:

– Правда?

Она почти улыбнулась, я могла поклясться, что видела, как уголки её сухих губ шевельнулись! Но заведующая снова сурово поджала их и вскинула подбородок.

– Куртизанок никто не заставляет учиться, Селеста. Все девочки проходят обучение совершенно добровольно. Но если ты не хочешь идти по этому пути, придётся выбрать другой.

– Какой? – с надеждой спросила я.

А может, меня отпустят домой? Да, со стигмой замуж выйти уже не получится, зато буду с родными…

– Ты будешь помогать мне по хозяйству, – обрубила мои мечты заведующая. – Мне необходима помощница. – Она снова наклонилась и прошипела рассерженной кошкой: – Но если ты будешь лениться, придётся рассказать об этом дею Белену!

Она многозначительно кивнула на цветущую на моём плече розу, и я побелела. Так вот почему девочки учатся добровольно. Несчастные просто боятся наказания красноокого чудовища, которое заклеймило их. Вспомнила жуткую, пронзающую всё тело боль, словно раздирающую каждую клеточку (даже, казалось, волосы!), нестерпимую и не прекращающуюся до тех пор, пока мучитель не отпустит стигму. Скрипнула зубами – как же я ненавижу дея Белена!

Заведующая вполне одобрительно разглядывала моё лицо.

– Другое дело. А то металась по кровати кошка шипящая. Злость ещё никого до добра не довела… Запомни, Селеста, страх – это хорошо.

– О да, – саркастично хмыкнула я. – Страх – это просто замечательно! Для палача. Запуганные легко подчиняются, не ропщут, не пытаются сопротивляться…

– Ты так молода, – снисходительно перебила меня Гасия и назидательно проговорила: – Страх помогает выжить. Это очень полезная эмоция, которая удержит на краю. Но не нужно становиться его рабой, стоит подружиться со своим страхом, использовать его, словно компас, и тогда он спасёт тебя даже из самого отчаянного положения…

– Да это же невозможно! – воскликнула я. – Злость даёт силы и побуждает к действию, а страх лишь обездвиживает.

– Злость ослепляет, – возразила Гасия. – Я видела, как самые сильные маги теряли жизни, поддавшись ей, уступали более слабым. Поверь, ярость – плохой советчик. Боец с мечом в руке и повязкой на глазах не победит противника.

– А трясясь от страха, конечно же, одержит победу, – иронизировала я. – Оглушит противника стуком зубов? Компас, который советует бежать без оглядки! Что же, я готова им воспользоваться. Можно, побегу домой?

– Нельзя, – бесстрастно ответила Гасия. – Тебе не выйти за ограду без разрешения дея Белена. А компасом пользоваться легко. – Она замолкла на мгновение, многозначительно поглядывая на меня, а я даже подалась вперёд, надеясь услышать то, что поможет сбежать из этого ужасного места. – Всё просто. Что тебе страшнее всего, то и нужно сделать. Вот так работает компас страха.

Я разочарованно передёрнула плечами:

– Что за чушь?

– Утренняя беседа закончена, – сурово проговорила Гасия и бросила на кровать тёмный свёрток. – Одевайся и следуй за мной. Покажу, что нужно делать.

Я уныло развернула не менее унылое тёмно-синее платье, неохотно натянула его прямо поверх сорочки и, застёгивая многочисленные деревянные пуговки на лифе, возмущённо посмотрела на Гасию:

– Жарко в нём! Вы бы ещё меховое принесли.

– Наряды куртизанок намного легче, – ехидно ответила заведующая и, не дожидаясь ответа от меня, хватающей ртом воздух, вышла из комнатушки. – Туфли у двери – надень. Скорее всего, великоваты, но это лучше, чем ничего.

– Да уж, – проворчала я, всовывая ступни в старые растоптанные калоши, которые туфлями могли именоваться как минимум год назад. – Похоже, до меня их носили все куртизанки этого притона!

Гасия обернулась и вдруг отвесила мне подзатыльник, я возмущённо воскликнула и удивлённо воззрилась на женщину. Та коротко кивнула:

– Это замок дея Белена, магическая академия куртизанок. Ещё раз услышу из твоих уст оскорбления дея или нашего заведения…

– Расскажете чудовищу, помню, – проворчала я, потирая гудящий затылок.