Властный муж. Развод «по любви»

Пролог

– Ты весь вечер пялишься на нее, – прошипела я на ухо мужу, – Не пора ли переключить канал?

Вдоль позвоночника скользнул холодный страх, поднимаясь вверх, как ядовитая змея, и туго обвился вокруг шеи.

От того, что ревность всё-таки вырвалась наружу, мне стало трудно дышать.

– Не выдумывай, Эль, – нахмурился Руслан, и отвел приклеенный взгляд от девушки в бесстыдно коротком алом платье.

Она подошла к нам только раз. В начале вечера, чтобы поздороваться с Русланом и приторно улыбнуться мне. Ее зовут Олеся. А дальше, она потеряла всякий интерес к нашей паре, увлеченно общалась то с одним, то с другим мужчиной, и вот сейчас искренне хохочет с третьим.

Руслан сделал глоток из бокала и небрежно провел пальцами по волосам.

Жест, вроде бы простой, но для меня говорящий.

Мой муж на нервах.

За шесть лет я успела хорошо его изучить.

– Присядь за столик, Эль, – спокойно предложил он, а я удивленно приподняла бровь.

– Ты сказал, что мы здесь ненадолго, но провели на юбилее весь вечер. Не пора ли…

– Нет, милая, – он подошел ближе, осторожно за талию притянул к себе и посмотрел в глаза. – Мне нужно еще кое с кем переговорить. Дело важное. Иди за столик. У тебя, наверное, уже ноги болят от шпилек.

Внимательный взгляд. Заботливый.

Руслан всегда зрел в корень.

– Болят, – устало выдохнула я и обняла его за шею.

– Но выглядишь ты в них потрясающе, – доверительным шепотом сказал он и прикоснулся губами к моим губам. – Домой приедем, не спеши их снимать, договорились?

В его глазах сверкнул лукавый огонек.

– У тебя есть планы? – прищурившись, уточнила я.

Руслан хищно растянул губы и ответил:

– У меня всегда есть на тебя планы.

– Извращенец, – так же тихо в губы проворковала я, улавливая на лету его похотливые мысли.

– О да, ты права, детка, – усмехнулся он, – но ты же меня любишь таким?

– Люблю, – прошептала я.

Он даже не представляет, как сильно я его люблю.

Особенно когда он снова становится тем Русланом, в которого я когда-то влюбилась.

А сейчас он был именно таким – ласковым и нежным. Должна признаться, я уже и не надеялась встретиться с этой его ипостасью.

– Так, голубки, хватит ворковать. Имейте совесть, – рядом с нами появилась Дятлова Лена – жена друга Руслана Никиты Дятлова. – Рус, Никита попросил тебя позвать, там интересный разговор с главой департамента. Ты должен это услышать.

Я театрально закатила глаза, а Рус снова усмехнулся:

– Не скучай, я скоро вернусь, – прошептал он, чмокнул в губы, выпустил меня из крепких объятий и посмотрел на Дятлову: – спасибо, Лен.

Руслан по-джентльменски кивнул и пошел в сторону, где собралось уже несколько мужчин. Видимо, там действительно был занимательный разговор, но только для мужских ушей, потому что ни одной дамы в радиусе двух метров не было.

– Давай по шампусику? – предложила Лена, останавливая официанта с подносом.

Она взяла два бокала и передала один мне. Включили медленную музыку.

Мы присели за наш столик, я сделала глоток и посмотрела на танцпол.

Олеся танцевала медленный танец с Самсоновым Сергеем Дмитриевичем, они с Русланом работают в одном департаменте, как и эта клякса в красном. Его руки были неприлично ниже поясницы девушки, но ее это ни капли не смущало.

Да уж… низкая социальная ответственность во всей красе.

Противно смотреть.

Лена начала рассказывать о том, что они с Никитой купили дом с большим участком. И теперь она полностью погрузилась в благоустройство двора. Я слушала ее, кивала, а потом поняла, что она может болтать об этом часами. Истинный садовод-любитель, который целиком и полностью погрузился в любимое дело. Я взглянула на часы – прошло сорок минут, а потом окинула взглядом зал.

Руслана нигде не видно.

Пора бы домой ехать, я дико устала.

Извинившись перед Леной, я встала и направилась в уборную. Еще раз осмотрелась в зале, но мужа я так и не нашла.

Странно. Может быть, он тоже пошел в уборную?

Я прошла по узкому коридору, затем свернула за угол и дошла до заветной двери с табличкой.

Только хотела дернуть за ручку, как по ту сторону двери я услышала знакомый тихий рык:

– Ты забыла, чья ты? М? Какого чёрта ты трешься с Самсоновым?

Я замерла, округлив глаза и не веря ушам, подошла ближе к двери.

Сердце ударилось о ребра и подпрыгнуло к горлу.

Этого. Не может. Быть.

– С кем хочу, с тем и танцую! Иди к жене, она тебя заждалась! – ядовито выплюнул женский голос.

– Ну всё! Ты доигралась. Иди сюда, стерва, – прошипел он, послышался шорох и звякнула пряжка, затем глухой стук, звонкий шлепок и тихое женское «Ах», – Не шевелись, иначе накажу. Поняла меня?

– Да, – тихо выдохнула она.

– Ты весь вечер на это напрашивалась, да, Леся?

Ленивый голос мужа окончательно добил меня. Таким повелительным тоном разговаривал только он. Я даже могла себе представить в этот момент его довольное лицо.

Ему подчинились.

– Спровоцировала меня? Теперь веди себя тихо, дрянь, – еле слышно прошептал он, а дальше последовал новый протяжный женский стон, шумное дыхание и влажные ритмичные хлопки.

Внутри всё оборвалось.

Я нашла мужа.

Но эта находка стала не спасением, а ударом под дых. Жестоким, хлестким, до темноты в глазах. Она макнула меня лицом в предательство и заставила увидеть свою «идеальную» семейную жизнь в самом неприглядном свете.

Он же говорил, что любит… Так где теперь его любовь?

Глава 1

Телевизор бубнил новости. Руслан щёлкал пультом, будто искал версию мира, где никаких проблем не существует. Я налила кофе в две чашки: ему – крепкий, без сахара, себе – с молоком.

– В субботу прием у Гришиных, – сказал он, не отводя взгляда от экрана. – Мы приглашены. Я хочу, чтобы ты надела синее платье.

Чёрт, как же всё невовремя!

Я прикусила нижнюю губу и осторожно повернулась.

– Мне в субботу нужно поработать, – спокойно произнесла я, почти так же ровно, как диктор из телевизора.

– Нет, – ответил он тем же тоном, будто говорил о погоде. – Ты идешь со мной. И это не просьба.

Приказ.

Я присела на диван, поставила его чашку на подставку, ложечка слышно звякнула о фарфор. На экране – он сам, из недавнего сюжета: короткое интервью, строгий костюм, ровная интонация. Подпись: «Заместитель главы департамента Кузнецов Руслан Сергеевич». Я знала это видео: мы посмотрели его еще месяц назад, сразу после монтажа, теперь его запустили в массы.

Всего месяц назад мне казалось, что интервью брали у человека, за которым я была как за каменной стеной. Сегодня – в кадре был человек, для которого я кто угодно, но не любимая женщина. Как-то резко перестала ею быть.

Почему-то я так чувствую.

Наверное, для него я – просто жена. Трофей. Женщина, с которой он с гордостью появляется на публике.

Каким-то шестым чувством я понимала, что впервые за шесть лет брака, с нами что-то не так.

Но что именно?

На этот вопрос я пока не могла себе ответить. Ощущения – не факты, их к делу не пришьешь.

– То синее с длинным рукавом, – повторил он, поскольку тишина ему никогда не нравилась.

– Я помню, – тихо сказала я. – Но в субботу у нас замер по освещению двора. Если не проверить сейчас, потом подрядчик скажет, что это «не входило в смету».

– Антон проверит, – отрезал он. – Ты не обязана везде присутствовать.

Я натянуто улыбнулась в чашку.

«Не обязана» у нас всегда означало «не смей перечить».

Я глубоко вдохнула. Запах кофе был терпким. Люблю этот аромат, обычно от него я заряжалась, но сейчас казалось, что мне уже ничего не поможет.

Не знаю, чего он добивается, но я догадываюсь, что Руслан хочет поставить крест на моей карьере. По крайней мере, он делает всё, чтобы меня попросили написать заявление об уходе, повесив клеймо «Не справилась со своими обязанностями».

Он будто специально делает всё, чтобы я почувствовала себя никем.

Но доказательств нет, это только мои догадки.

Не знаю, как я должна правильноотноситься к подобным вмешательствам мужа, чтобы не поссориться, но я злилась. Пока тихо, но внутри уже всё бурлило от негодования.

О детях он не готов говорить, они ему чем-то пока мешают, а теперь и моя работа встала поперек горла?

– Тебе Гришины никогда не нравились, – спокойно возразила я, стараясь мягко обойти острый угол.

– Мое личное к ним отношение не имеет ничего общего с протоколом, – он снова щёлкнул пультом. – Мы должны появиться на семейном юбилее. Вместе. Две фотографии, один тост, пятнадцать минут разговора с Григорием Николаевичем, и мы уходим.

«Мы уходим». Всегда говорит во множественном числе, будто я совсем не имею права на голос.

Хотя… учитывая, что я никогда не говорила ему «нет», он действительно считает, что может всё решать за меня.

И раньше меня всё устраивало.

До этого момента.

– Хорошо, – кивнула я. – Только я приду после замера. У меня назначена встреча в два…

– Нам к трём, – ровным тоном перебил он, – тебе еще нужно время, чтобы собраться. Замер можно перенести на понедельник в рабочее время, – он сделал паузу и вопросительно на меняя посмотрел: – Я не пойму, что за рвение работать по выходным?

На экране студия, ведущая улыбается, говорит о «важности семейных ценностей». Слово «семья» в телевизоре всегда звучало так, словно его предварительно отполировали.

– У меня сроки горят, я рассказывала тебе об этом на прошлой неделе.

Но вряд ли ты это запомнил, это же не так важно.

Мелькнула мысль, но озвучить ее я не решилась, продолжила иначе:

– Ты мог бы меня заранее предупредить, Руслан, тогда я смогла бы что-нибудь придумать, но я уже договорилась.

– Эль, – он посмотрел на меня с таким видом, будто сейчас накажет, – я позволил тебе там работать при одном условии. Помнишь каком?

От его слов внутри всё похолодело.

Я сглотнула, но всё же ответила:

– Что моя работа никак не помешает нашей семье.

– Вот именно, – прищурился он, указывая на меня пальцем. – В данном случае она мешает. И очень сильно, – Руслан начинал злиться. – Твоя главная обязанность в нашей семье – быть моей женой!

Я поставила свою чашку, стараясь переварить сказанное, а потом вопросительно посмотрела на мужа.

– Жена – это теперь моя профессия? С каких пор?

– Не переворачивай, Эля! – взорвался он. – Жена – это твоя ответственность. И статус. Многие мечтают оказаться на твоем месте!

Внутри что-то неприятно кольнуло.

– Да неужели?! – я приподняла бровь. – У тебя уже очередь выстроилась на мое место?

Руслан замер.

На долю секунды, еле заметно, уголок его губ дернулся.

Любопытная реакция. Неприятная.

Честно? Я уже не знаю что думать!

– Ответь мне, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, настояла я.

– Не говори глупостей, – хмуро отмахнулся он. – Ты просто устала.

Необъяснимая тревога заворочалась сильнее.

Его реплика повисла над нами, как нечто опасное.

Разрушительное.

И это пугало до чёртиков.

Мы долго смотрели друг на друга, затем он положил пульт на стол, тяжело вздохнул и потер ладонями лицо, будто смертельно устал, а потом повернулся ко мне полностью.

Уже совершенно с другим настроем. Мирным.

И как у него это получается?

Так он обычно делал, когда собирался мне что-то объяснить, как несмышленому ребенку.

А мне, на минуточку, уже двадцать девять!

– Эля, вот зачем ты нагнетаешь? – мягко пронес он. – Ты же знаешь, что каждый прием для меня важен. Я забыл тебя предупредить, потому что у меня навалилось много дел. Сама понимаешь, предстоящие выборы забирают много энергии и времени. Суббота – выходной день. Давай мы проведем его правильно?

– «Правильно» – это как?

– Как надо.

Две короткие фразы, которыми он отметал любые сомнения, как веником. Я сделала глоток – кофе уже остыл, и на языке выступила горечь.

Не могу избавиться от странного ощущения.

Мне физически плохо, и я не пойму почему?

– В субботу ты должна быть рядом со мной, Эля, – спокойно добавил он. – Не советую тебе испытывать мое терпение. Ты меня поняла?

Ненавижу, когда он со мной разговаривает в таком тоне, но выбора у меня нет.

Не хочу с ним ругаться, он и так на нервах.

Сегодня четверг, нужно будет завтра что-то срочно придумать.

Я нехотя кивнула и опустила глаза. Никогда не могла выдержать его пристального взгляда.

– Хорошо поняла? – не унимался Рус.

Он издевается?

– Да, поняла, – выдохнула я и снова посмотрела мужу в глаза, – я решу вопрос с замером.

– Хорошая девочка, – довольно улыбнулся он и снова взял пульт, расслабленно откинувшись на диване.

Неожиданно в моем кармане завибрировал телефон. Я вздрогнула, проверила экран – рабочий чат: «Коллеги, внутренняя рассылка: открыт прием заявок на конкурс руководителей городских проектов. Срок – до вечера пятницы».

Я зависла и перечитала еще раз.

Поверить не могу! У нас открывают новое направление?

Вот это новость! И… возможность карьерного роста!

Сердце от волнения толкнулось о ребра. Боковым зрением я заметила, что Руслан перевел на меня хмурый взгляд, а потом грубо спросил:

– Кто тебе там пишет?

Глава 2

– Кто тебе там пишет? – его голос прозвучал низко, без крика, но так, что по коже прошел озноб.

Я вздрогнула и подняла глаза. Руслан сидел, слегка наклонившись вперед, будто между нами не стол, а поле боя.

Телефон светился в моей руке.

– Это по работе, – ответила я и тут же пожалела, что сказала это слишком быстро.

Он взял пульт и выключил телевизор.

В комнате стало тихо, слишком тихо. На секунду мне показалось, что даже часы на стене перестали тикать.

– По работе, – повторил он, будто пробовал слова на вкус. – Вечером. В половине девятого.

Теперь в его голосе проскользнули ревностные нотки.

– И кто этот смертник?

Я сильнее сжала телефон в руке.

– У нас проект, я просто прочитала рассылку, Рус, – прозвучало как оправдание, но слов обратно не вернешь, чтобы сказать чуть иначе.

Проклятье, сама себя закапываю всё глубже и глубже.

– Конечно, – медленно кивнул он. – Проект.

Пауза.

Он снова откинулся на диване, но напряжение никуда не делось, просто сместилось, стало почти незаметным, как воздух перед грозой: тихий, вязкий, электрический.

– Эль, я не против твоей работы, – наконец мягко сказал он. – Но ты иногда забываешь, где заканчиваются границы.

– Границы чего?

– Семьи.

Он произнес это спокойно, но глаза оставались холодными, как у человека, который говорит одно, а думает совсем другое.

Я отвела взгляд, стараясь не показать, что мне страшно.

Почему страшно? Не знаю. Просто внезапно сковало всё тело.

Телефон в руке снова дрогнул – новое сообщение.

Я машинально отвернула от него экран, хотя не успела прочесть.

Он заметил.

– Ты мне врёшь?

– Что? Нет, конечно!

– Тогда покажи.

Я застыла. Не из-за того, что мне было что скрывать, просто сам тон, требовательный, уверенный, как будто он намерен меня разоблачить.

Доверие? Нет, не слышали.

– Руслан… ты серьёзно?

– Очень.

Он протянул руку.

Не грубо, но так, что отказать было невозможно.

Я тяжело выдохнула, покачала головой и принципиально положила телефон на стол. Он взял его, пролистал экран – два движения, одно касание.

– Конкурс, – прочитал он вслух, губы скривились. – Руководитель городских проектов. Не понимаю, зачем вашей замшелой конторке создавать еще один отдел?

Каждое слово Руслана сочилось сарказмом.

А мне стало очень неприятно, как он отзывается о компании, в которой я работаю чуть больше шести лет. Да я за это время столько своих сил вложила!

Он хмыкнул, взглянул на меня, задержал взгляд, и его брови чуть приподнялись.

– Только не говори, что ты хочешь подать эту несчастную заявку, – он пренебрежительно фыркнул и ткнул пальцем в экран. – Я же правильно понимаю, что ты не полезешь в эту клоаку?

Я молчала.

– Эль? Я спрашиваю.

– Не знаю, – я неопределенно пожала плечами. – Я просто… Слушай, мне просто стало интересно. Что тут такого?

– Стало интересно, – задумчиво повторил он. – Тебе разве мало того, что у тебя есть?

Он положил телефон обратно, но взгляд остался на мне.

Так смотрят не на женщину, а на объект, который внезапно сбился с заданной программы.

А я… я правда не знала, что ему ответить.

Что работа – это единственная моя отдушина? Что конкурс и новая должность – это возможность себя проявить, которую я не хочу упускать? Что?

Я скоро пылью покроюсь на своем рабочем месте! Я считаю нормальным хотеть развиваться. Что не так? Почему он всегда против?

– Ты не хочешь заняться собой, например? – вдруг сказал он. – Как это делают другие жены депутатов?

– Заняться собой? – удивилась я. – Тебя во мне что-то не устраивает?

– Ну я не знаю… – он задумчиво потер подбородок, окидывая оценивающим взглядом. – Может быть, грудь побольше сделаешь?

– Побольше? – мои глаза стали еще шире, и я, выпрямив спину, опустила взгляд на свою грудь. – У меня полноценная троечка, Рус, куда больше? – я с непониманием посмотрела на мужа, а он с прищуром наблюдал за мной, и я добавила: – К тому же с большой грудью всегда появляются проблемы со спиной. Оно мне надо?

Рус недовольно закатил глаза и выставил ладони в примирительном жесте.

– Ладно. Тогда можно еще что-нибудь придумать, – не унимался он. – Куда там обычно все бабы ходят, чтобы выглядеть ухоженными?

– Я и так хожу, – недовольно возразила я, – но торчать с утра до вечера в салонах красоты никогда не было пределом моих мечтаний, Руслан. Ты и сам это прекрасно знаешь. Если тебя что-то конкретное во мне не устраивает, тогда скажи прямо! Когда ты говорил, что меня любишь, с твоей стороны не было пожеланий лечь под нож пластического хирурга. Что изменилось?

Обида меня разрывала изнутри, а он молчал.

Долго.

– Я просто предложил сместить фокус для твоей неуемной энергии, Эль, – наконец сказал он. – Ты не должна превращаться в карьеристку, когда у тебя есть я.

– Я и не превращаюсь!

– Ты в этом уверена? – наклонив голову, он указал на мой телефон.

Понятно… не видать мне повышения как собственных ушей.

Руслан против, а скандал из-за работы мне не нужен, иначе вообще без нее останусь.

Лучше синица в руке.

– Уверена, – выдохнула я. – Я просто прочитала общую рассылку и так же, как и ты, удивилась. Всё.

– Хорошо, – кивнул он. – Я рад, что мы друг друга поняли. Будь разумна и не делай глупостей, – предупреждающим тоном добавил он.

– Каких глупостей?

– Тех, из-за которых потом будешь жалеть. Всегда держи в голове наши договоренности, Эля, – отрезал он и снова включил телевизор.

Глава 3

Голос диктора вернулся в комнату, но смысл слов я больше не улавливала, только собственное дыхание. Я сидела, не чувствуя рук. В груди бешено колотилось сердце.

Я хотела сказать, что устала бороться с его давлением, что всё это стало невыносимым. Что мне хотелось хотя бы попробовать. Но язык будто прирос к нёбу.

Не сейчас.

Сейчас нельзя рисковать.

Он не повернулся, но, будто угадав мысль, добавил:

– Мне кажется, что ты запуталась.

Тон стал мягче, почти ласковым.

Он похлопал рядом с собой:

– Иди-ка сюда.

Я застыла, но потом послушно придвинулась.

На автомате.

– Ну что ты как неродная, – фыркнул он, и прежде чем я успела сообразить, подхватил за талию и усадил верхом на себя.

Я даже испугаться не успела – он действовал молниеносно, будто боялся, что я снова отдалюсь.

– Рус, ты чего? – прошептала я, упираясь ладонями в его грудь. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось, как быстро бьется его сердце.

Уж чего-чего, а такого тесного контакта мне сейчас не хотелось.

– Забудь, что я сказал, ладно? Про грудь, – тихо произнес он и осторожно провел пальцами по моей талии.

Во взгляде мелькнуло сожаление, голос стал мягким, вкрадчивым.

– Не обижайся, Эль. Меня в тебе всё устраивает.

Я сжала губы, чувствуя, как неприятное жжение поднимается от груди к горлу.

– Тогда почему ты это предложил? – обида всё же вырвалась наружу.

Я скрестила руки, неподвижно восседая в позе наездницы.

Не самая удобная поза для разборок, но теперь уж как есть.

– Я проверял, – он пожал плечами и кончиками пальцев провел вдоль моей руки, будто хотел стереть раздражение. – Вдруг ты хочешь или думаешь об этом, но стесняешься сказать мне. Я просто хотел убедиться, что ты по-прежнему открыта со мной.

– Твоя проверка дорого обошлась моей самооценке, – хмуро ответила я.

Он чуть наклонился вперед, его лоб почти коснулся моего. Теплое дыхание щекотало губы.

– Я не хотел тебя задеть, – тихо произнес он. – Иногда я просто… срываюсь и говорю всякие глупости.

Сгусток из неприятных эмоций быстро расщеплялся на молекулы и разлетался, уступая место знакомой теплой волне.

Как он так умеет одним взглядом и тоном потушить во мне пожар протеста?

Рус провел пальцами по моей щеке, большим пальцем коснулся уголка губ.

– Я так устал за сегодня, – шепнул он, глядя на меня. – И меньше всего хотел ругаться с тобой.

Его взгляд скользнул на губы, словно обжег, а потом снова вернулся к глазам.

– Скажи, что с нами всё в порядке, Эль.

Я молчала несколько секунд, ощущая, как между нами сгущается тишина, как живая, натянутая, звенящая, будто в воздухе накопилось слишком много электричества.

– Мое отношение к тебе не изменилось, Рус, – наконец выдохнула я.

Он на секунду закрыл глаза, будто впитывал мои слова каждой клеткой, а потом тихо, с едва заметной улыбкой, прошептал:

– Ты даже не представляешь, как я рад это слышать.

Он провел ладонью по моей спине, медленно, почти благоговейно, и притянул ближе, так что наши лбы соприкоснулись. В этот миг его дыхание смешалось с моим.

Руслан задержался на мгновение, будто колебался, а потом подался вперед и накрыл мои губы поцелуем – глубоким, требовательным, как будто искал во мне спасение. Его пальцы сильнее сжали мою талию, и по телу пробежала дрожь.

Он целовал так, будто хотел стереть все наши ссоры, обиды, недопонимания.

И я ответила – сначала робко, будто пробуя на вкус что-то запретное, а потом сорвалась, как голодная на сладкое после долгого поста, забыв обо всём. Воздух между нами густел, дыхание сбивалось, пальцы спутывались в его волосах.

– Люблю тебя, – между поцелуями шептал он. – Не могу с тобой ругаться. Не хочу.

Его губы спустились к подбородку, потом ниже на шею, к ключице, оставляя за собой горячие следы. Я запрокинула голову, чувствуя, как он уносит меня в этот вихрь прикосновений, где больше нет слов, только наши тела, запахи, пульс.

Он чуть отстранился, задержал на мне цепкий потемневший взгляд. Опасно нежный. Провел большим пальцем по моей нижней губе, будто не хотел отпускать этот момент.

– Напомни, сколько мужчин работает в твоем офисе? – вдруг тихо спросил он, и в голосе прозвучала едва уловимая сталь.

Я моргнула, сбитая с толку этим внезапным переходом.

– Девять, вместе с Антоном и собственником компании, которого я видела всего несколько раз.

Его губы тронула тень улыбки, но глаза уже были другими – не страстными, а внимательными, колючими, оценивающими.

Только что он целовал так, будто не может дышать без меня, а теперь появился тот Руслан, который привык держать все под контролем. И меня в том числе, потому что считает частью системы.

– Девять… – он задумчиво провел ладонью по моему бедру, пальцы будто невзначай скользнули вверх, к подолу рубашки, – Никто не пытается к тебе клеиться?

Теперь разговор походил на допрос.

Нет, Руслан и раньше интересовался, но как-то осторожно. А сейчас спрашивал в лоб.

– А должен? – я улыбнулась краешком губ, но внутри кольнуло.

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня.

– Ну не знаю… мало ли, – Рус пожал плечами, ладони легли на мои ягодицы, и он притянул меня ближе. – Ты красивая. А я ревную.

– Нет, Рус, – я тихо рассмеялась, чувствуя, как по коже бегут мурашки. – В сторону жены Кузнецова боятся даже смотреть.