Охота на Черных Вдов

© ЭИ «@элита» 2014

Посвящаю своему брату Денису

«Auferte malum ex vobis»

(лат. «Исторгните зло из среды вашей»)

Пролог

ОНА была очень красивая! Маленькая головка и спокойствие во всём теле напоминали чем-то спящего ребёнка. Внимательные серо-зелёные глаза приковывали ЕГО любопытство, прямо смотрели в душу, и если бы не выскакивающий постоянно раздвоенный влажный язычок, отвлекающий ЕГО, мини-искорки злости и хитрости в зрачках, и не знания о ядовитых змеях, ОН бы с нежностью погладил это пресмыкающееся по извилистому, стройному и крепкому телу!

Ещё час назад, неожиданно повстречавшись с ней, и в такой неудобной позе, ОН сразу определил её название: пустынная среднеазиатская кобра, и дал ей имя: Смерть. И вот сейчас, сидя на корточках и чуть уперев колени в песок, с опущенными руками, ОН думал об одном: как не пошевельнуться и тем самым продлить себе жизнь. Рядом с НИМ с правой стороны лежала полуприсыпанная песком книжка, раскрытая на странице с заголовком «17 октября». Слева – сумка с торчащим термосом. Чашка с недопитым чаем зажата в левой руке и висит над песком в трёх сантиметрах. Напротив – ОНА. Грациозно изогнув тело вопросительным знаком, устремив немигающий взгляд на человека, подогнув хвост под себя, ОНА ждала ЕГО ошибки.

Экземпляр достигал метра два в длину, в самом толстом месте – с предплечье. Чешуйчатая иссиня-чёрная с зеленоватым оттенком кожа блестела на солнце. Брюхо чуть светлее песка. По характерным признакам ОН сразу определил самку. Еле-еле качалось её тело, язык выскакивал с неодинаковыми интервалами, то часто и быстро, то редко и неохотно.

Наверное, надо быть ещё спокойнее! Сколько так можно сидеть? Но если бы ОН знал, что ОНА всё-таки уползёт, то просидел бы и полдня.

Шёл второй час поединка. Эта схватка непростая! Здесь не нужны противникам физические способности. Это поединок умов: хитрых и коварных, выносливых и осторожных. Поединок Разумов. Человек и змея. Змея или Человек. Он ждал, ЕМУ жизнь дороже. Но и Она знала, кто ОН. Самый опасный и сильный враг в пустыне. Они ждали.

Но становилось всё хуже. Это невыносимо. Солнце безжалостно палило, мелкий песок иногда задувало в уши, рот, глаза. По тени от неё ОН примерно определил время: около двух часов. Значит, ОН сидит уже три часа. Третий час ОНА гипнотизировала ЕГО мозг. Стало невыносимо тяжело дышать, а моргать вообще нельзя. Это ОН видел по её глазкам. Они разгорались, язык мелькал изо рта, тело чуть подавалось вперёд, но опять возвращалось, когда ОН внимательно смотрел ей в глаза. О-о! Как это нудно и тяжело! Можно свихнуться запросто, можно и упасть!

Чашка стала тяжёлой, будто кирпич. Ноги затекли и одеревенели, как и шея. В спине и пояснице адская боль. Медленно, незаметно, ОН опускал чашку на песок. Это заняло минут десять. Скрюченные пальцы не чувствовали тепла песка. А между тем воздух, накалённый до предела в это время дня и года, не давал дышать. Пот с песком на лице неприятно щипал, в носу и горле чесалось. Но ОН терпел! ОН не сдавался… И всё из-за кого?! Из-за твари, спокойно восседающей напротив! Гадина! Убила бы сразу, а лучше уползла бы! ОН сходил с ума! Но как ОНА может? Разве ей не надоело, разве ОНА не устала!? Царица пустынь, ёптеть!

Сердце стучало так сильно, что ОН начал бояться, как бы ОНА не услышала. Лишний шорох, или движение – и ЕГО нет! Чёрт! У НЕГО нет в сумке противоядия! Всё! Стоп. Надо вспомнить что-нибудь из жизни, не волноваться. Сердце и правда готово вырваться. Спокойно!

ОН посмотрел поверх змеи, вдаль, где каракумские барханы с мелкими редкими кустиками саксаула соединялись с небом. Оно там, на горизонте, такого же цвета: бело-жёлтого, знойного, тлеющего. Выше – бело-голубая муть, ещё выше переливающаяся сине-голубая – настоящее небо. ОН смотрел туда, в голубую пустыню, и думал о таком же светлом и приятном. Детство! Приятные воспоминания овладели ИМ. ОН забылся…

Ой! Что это? Кто-то вскопал под ЕГО коленом песок. Центр тяжести тела давно перешёл на колени, поэтому они стали вдавливаться в песок. ОН медленно опустил глаза. ОНА смотрела устало и вяло. Но это только внешне! ОНА хитрая! Давала понять, что сейчас уползёт, а сама и не думала.

Кто-то опять стал копошиться. Возникло чувство, что в песке образовалась воронка, и незнакомое существо выглянуло наружу. Как хотелось посмотреть, кто там! ОН поймал взгляд кобры. Почудилось, что она начала прищуриваться. Но взглянуть вниз не посмел. Опять гипноз!

Тушканчик, или другой пустынный зверёк, словно вылупившийся из яйца цыплёнок, повертел головкой по сторонам: то на Человека – редкого и безобидного гостя пустыни, то на кобру – опасное и злое существо, враг всех грызунов. Зверёк непонимающе заморгал, задрожал и, будто опомнившись, пропал в песке. Это движение успел заметить ОН, опустив глаза…

Вместе с грозным шипящим свистом ОН почувствовал удар хлыста по бедру, заметил выпад кобры и тут же свалился набок. От неожиданности вскрикнул. Её не видно.

ОН долго лежал, прислонившись щекой к горячему песку, и тут начал понимать, что произошло: ОНА дождалась своего, ОН отвлёкся, и ОНА ударила ЕГО. Но укус пришёлся на боковой карман спецовки, на бедре. А в нём платок и салфетки, плотно и аккуратно сложенные. Зубы не достали тела, и весь яд остался на вещах.

ОН перевалился на спину, потрогал и расстегнул карман, достал содержимое. Удар был сильный: туго сложенные бумага и платок прокушены почти насквозь.

ОН развернул салфетки, увидел жёлтое мокрое пятно. На штанах остались две маленькие рваные дырочки на расстоянии двух сантиметров друг от друга. И тут ОН понял, как ЕМУ повезло. Смерть прошла мимо. Она не взяла ЕГО, то есть не захотела взять. Она проиграла Человеку!

Потихоньку двигая ногами и руками, сжимая пальцы, вертя головой, ОН окончательно сбросил напряжение, затёкшие части тела снова обрели былую подвижность.

Змеи особенно злы до и после спячки, буквально разъярённые. Последний период связан с размножением пресмыкающихся. Обычно весной змеи рьяно оберегают своих самок, мало охотятся, и очень жестоки к тем, кто мешает им или чем-то отвлекает. Они не церемонятся с жертвой, но здесь, видимо, особый случай: может, потому что кобра была самкой, а может, какие другие причины. И время-то года другое!

Не спеша ОН сложил разбросанные вещи в рюкзак-сумку, но какой-то сверхъестественный инстинкт заставил ЕГО обернуться. О, боже!..

ОН увидел её опять! ОНА возвращалась! На жёлтом песке отчётливо виднелась извивающаяся лента, поминутно останавливающаяся и поднимающая голову в сторону Человека. Ещё тридцать метров…

И вдруг ЕГО осенило: ОНА поняла, почувствовала, хоть и поздно, что жертву не убила: зубы не достали плоти. «Он жив!» – подумала ОНА. Поэтому возвращалась.

Мгновенно ОН оценил ситуацию, бросил в сторону кобры взгляд: ОНА приближалась. Принял сумасшедшее решение. Не схватил сумку и не побежал прочь, а устроился поудобнее: сел на ноги, лицом в её сторону, вытащил носовой платок и подцепил к нагрудному карману, прямо на сердце, и стал ждать. В правой руке, спрятанной за спиной, держал наготове нож – острое стальное лезвие, блестящее на солнце.

Наступал вечер. Сумерки, характерные для этих мест, начинали сгущаться, но было по-прежнему светло: небо стало золотым, чуть-чуть красноватым там, где должен быть заход солнца. Сама же жемчужина неба медленно скатывалась к горизонту.

ЕЁ приход обозначился резким шипением и тонким свистом: «Я вернулась!» И вот через несколько секунд ОНА снова заняла боевую стойку: глаза налились кровью, белые зрачки смотрели мертвенно и холодно, капюшон раскрылся и стал величиной с человеческую кисть, язык беспрерывно выскакивал между невзрачных неприятных челюстей. Хвост, в отличие от первого раза, постоянно двигался из стороны в сторону, как бы выполняя действия хлыста. Грациозная шея, носящая красивый капюшон чёрно-зелёного цвета с очковым белым рисунком и золотистую головку, непринуждённо извивалась, шаталась, как на ненадёжной опоре, как последний листок на дереве.

В следующий момент задуманное свершилось. Один из последних предвечерних жарких ветерков пустыни подхватил платок на ЕГО груди, который в первое мгновение шевельнулся раз, затем другой. Кобра сию секунду широко раскрыла рот с двумя ужасными и смертельными зубцами и чуть дёрнулась вперёд. ОН почувствовал, как нервы защекотали, мышцы напряглись, рука с ножом вздрогнула: пальцы впились в рукоять. ОНА, ядовитое безжалостное существо, воистину царица пустынь, красивая, но таинственная и страшная, не убила ЕГО и в этот раз. ОНА даже не тронула своего врага. ОН понял: в третий раз будет борьба! И ждать пришлось недолго!

Опять платок затрепетал от ветерка, её глаза сузились, расширились, взгляд упал на движущийся предмет и молниеносный удар завершил возбуждение. Но, готовый к выпаду змеи, ОН выкинул ей навстречу руку с ножом. Змея и рука столкнулась в воздухе. Кобра разделилась на две части. Одна, короткая, с глазами и зубами, упала, как камешек с глухим звуком. Другая, длинная и толстая, забилась в агонии, вспучивая и взрыхляя песок. ОН вытер нож о штанину, разогнулся, выступивший на лбу пот смахнул рукавом и облегчённо посмотрел вокруг. Пора идти.

Жалеюще и сочувственно ОН смотрел на затихающую змею, которая с трудом выделывала разные причудливые петли телом. ОН взялся за нож и присел рядом с убитой.

Через полчаса человек, чуть встрепенувшись, кинул взгляд в сторону, затем на солнце, потом на часы, повернулся и быстро-быстро зашагал прочь. Хотя ноги по щиколотку увязали в песке, ОН скоро удалился так, что видны были только тело и голова. Ещё спустя полчаса человек растаял в золотисто-красных песках великой пустыни. Только последний дневной ветер задувал по низинам барханов, шевелил верблюжьи колючки, перегонял перекати-поле, да заносил небольшой холмик на месте недавнего поединка. Здесь была погребена ОНА – царица Каракумов, проигравшая в схватке своему злейшему врагу – Человеку.

Часть 1

Авиарейс Екатеринбург-Ашхабад. 11 октября 1996 г.

Тяжёлый «Ил» неохотно оторвался от уральского аэродрома и, задрав тупой нос, стал набирать высоту. Двигатели-турбины мирно и ровно гудели за бортом, вселяя надежду в пассажиров. Но лёгкое волнение в салоне витало долго и обычно растворялось после приземления. Удачного приземления! Ведь в последнее время стало опасно летать в России на самолётах! Так участились авиакатастрофы, пополняя списки случайных жертв! Серая жизнь! Убогое время!

Никита Топорков закрыл глаза. Потянуло в сон. Вроде выспался за эти два дня, но в самолётах, как известно, всегда клонит в сон и притупляются чувства. Особенно на высоте, после перепадов давлений.

Никита сглотнул, еле-еле нацедив языком хилую слюну. Пробка на время исчезла из ушей. По лицу пробежали лёгкие морщины.

Он снова поднял веки. Взглянул в овальное окошко иллюминатора: на бело-розовую вату облаков, затянувших весь горизонт, на прямые прозрачные лучи солнца, слепящие глаза. Вздохнул. Пошевелил ногами. И сконцентрировал внимание на невидимой точке пространства. Глубоко задумался. А чтобы лучше вспоминалось, снова прикрыл веки и слепил ресницы. И отдался власти памяти…

…В середине июля этого года, после успешной чистки родного города от высшей иерархии криминальных структур, после удачно выполненной работы, ЕГО работы, он подался в Чечню, в Грозный.

В Астрахани встретился с друзьями. Затем с Филином и Черёмухой проникли на Майдан. Так обозначался конспиративный центр и пункт сбора некоторых лиц 7-го подотдела: боевых самрасчётов и «внештатников».

В трёхкомнатной квартире, расположенной на Красногвардейской, недалеко от рынка, собрались все «боевые самрасчёты» и агенты-нелегалы.

Их было восемь человек. Тех, кто смог прийти и кто захотел! Восемь бойцов. Спецы, профессионалы, своего рода супермены!

Никиту представили как Истребителя. Кратко. Чётко. Без отчества и фамилии. Имя, прозвище, род деятельности, регион.

Топорков пристально изучал манеры, характеры, судьбы товарищей. Жадно впитывал любую информацию, повадки, опыт бойцов.

Полковник Шулепов. Его называли все «Ильич». Старше всех. Эрудированный, чуть осевший, но очень крепкий. Короткая седая стрижка. Серая униформа-камуфляж. Руководитель и командир. Бывший начальник 7-го подотдела физических воздействий «СМ» Особого отдела ГУ ФСБ РФ.

Филин. Черёмуха. Оба хорошо знакомые.

Николай. «Гарпун». В прошлом боевой пловец из Тихоокеанского разведывательно-диверсионного подразделения «Мурена». 32 года. Ревизор Приморского края.

Фёдор. Федя. «Буран». Лейтенант антитеррористической спецгруппы «Альфа». Снайпер высокого класса. 35 лет. Женат. Двое детей. После вынужденной отставки в 1992 г. и развала элитного подразделения – офицер ФСК. Агент «семёрки». Ревизор Карельского региона.

Игорёк. Прозвище «Мозамбик». Старший лейтенант «девятки» КГБ. Кличку получил в Африке, когда охранял там советских послов и видных дипломатов. 31 год. Ревизор Черноморского региона.

Вячеслав. Из «внештатников». «Штурмовик». 42 года. Женат. Детей нет. Инженер-физик. Последнее место «работы» – Байкальский регион.

Остальные не явились по зову Шулепова. Не смогли или не захотели.

Война в Чечне давно приняла затяжной характер. Без передышек и отпусков. Бойня. Мясорубка. Сотен и сотен российских парней. Тысячи смертей. Взрывы и перестрелки. Атаки и контратаки. И на фоне этих Хаоса и Краха – война представителей «плаща и кинжала».

Наркотики. Бесчисленное оружие. Человеческие органы для трансплантации. Коррупция. Финансовые аферы на высшем уровне. Открытый терроризм. Шпионаж. «Фальшиво-валютные коридоры». Измена Родине.

И многое другое.

Здесь была работа. Здесь нужна была их «работёнка».

Здесь только их и не хватало.

Доверенное лицо Александра Ивановича в беседе с глазу на глаз сообщило Секретарю СБ:

– У меня есть люди, которые сделают ТАМ всё, что потребуется!

– Это хорошо! Мне нужны такие! Мне лично и для всей страны в целом. Там уже жарко. Скоро будет ещё хуже! Мне нужны ОНИ!!!

Ответ бывшего генерала-десантника устраивал его помощника-консультанта, в прошлом подполковника КГБ. Жёсткий, холодный и острый, как сталь. Как прямая речь Робокопа или Терминатора. Машина.

А там в это время продолжались кровопролития. Убивали часто. В грудь, голову, лицо. Убивали в спину. В упор, в затылок. Пытали, издевались, уродовали. Глумились. ТАМ давно все деградировали!

Но ТАМ тоже нужна была Чистка. Всей Чечни. Ликвидация и истребление, полное уничтожение врага.

А под словом «враг» понималось очень многое и многие!

«Эскадрон смерти», «летучий отряд», «чёрные волки». Так прозвали ТАМ маленькую, но сильную и сверхопасную группу полковника Шулепова.

Их никто не знал. Более того: их почти никогда никто не видел. Они были неуловимы, незаметны, отчаянны и жестоки. Именно жестоки. Этому их научила жизнь. И чужие смерти.

Современные винтовки из арсенала «семёрки», бывшей ФСК и ГУО РФ, коллиматорные, инфракрасные оптиприцелы и всевозможные ночные очки, зрительные трубы, пламязвукогасители и вкладыши бесшумного ведения огня, универсальные портативные миномёты и гранатомёты, ручные ракетные установки и прочее, прочее, прочее. Всё это обернулось против «наблюдаемых и видимых объектов».

Мелькнул зелёный камуфляж, бородатое лицо, красно-зелёный берет и автомат «Волк» наперевес. Выстрел. Объект уничтожен. Незамедлительный уход с удобной позиции!

Шарахнулись к только что убитым солдатам-мотострелкам трое в серых униформах, с белыми повязками на рукавах. Один на «стрёме» с «Калашниковым», двое других с аптечкой, скальпелем и приборами-сосудами Дьюара.

Орудуют быстро. Раскладывают, раздевают, очищают и дезинфицируют. Вырезают.

Но сложить и упаковать человеческие органы в сосуды для заморозки тканей, как правило, не успевают. Если поблизости группа «Ильича»!

Один выстрел. В объективе, на том конце траектории полёта ракетки или гранаты, мины или снаряда – взрыв. Сами вы теперь трупы!

И сразу же отход, изменение НП, подстраховка.

Иногда на место ведения скрытого огня обрушивается шквал смерти, град пуль и осколков, бывает – окружают, штурмуют, прочёсывают очередями и ручными гранатами только что оставленную позицию. Матерно орут и метают молнии из чёрных глаз, из-под чёрных бровей.

Но «волков», «эскадрона», БСР, уже нет! Испарились. Спецы!

Ханкала. В аэропорту идёт загрузка раненых, цинковых гробов, контейнеров. Только утром «Л-410» увезёт грузы. Ночью в самолёт проникают люди в штатском, укладывают тёмно-зелёные квадратные ящики, обитые жестью, среди гробов и тряпичных тюков. На них ярлыки Министерств Обороны, Внутренних Дел, ФАПСИ. При чем тут спецсвязь?! Да и при чем тут МВД, МО и всякие грифы и значки МЧС, комитетов гуманитарной помощи, РКО (Российское Казачье Общество)?! Ведь грузят крепкие, молчаливо-суровые люди в штатском не что иное, как наркотики!

Наркотики!

Спецрейсом из Азии, из «Золотого Треугольника». В Россию, на Украину и в Прибалтику. Там их ждут! С нетерпением.

Били и этих! Поджигали лайнеры, устраняли «махинаторов», гасили предателей. Уничтожали кули и коробки с марихуаной, гашишем, кокой.

Палили и стирали с лица земли транспорты и грузы с оружием.

До хруста в зубах и треска в скулах сжимали челюсти, плевали озлобленно в сторону, тяжело вздыхали, брали в крепкие руки оружие, припадали к окулярам и стреляли. Били, уничтожали, распыляли в пух и прах.

В последних числах августа напоролись на банду Тютюхина, специализирующуюся на изготовлении, сбыте и распространении фальшивых долларов.

Схватка была жестокой.

Силовики-«тютюхинцы» оказались тоже ребята не промах. Снайперы и штурмовая бригада боевиков буквально через несколько секунд после начавшегося обстрела, потеряв с полдесятка людей, ответили своим профессионализмом и всеми спецсредствами уничтожения.

«Ильич» давно пас эту группировку, работающую совместно с отрядом Гасаева, СОМом (сводный отряд милиции Грозного) и плечом к плечу с «федералами» ВВ.

Их засекли ещё в полдень, но в сумерках вечера с тыла НП Игоря «Мозамбика» появились сам Тютюхин, Гасаев и человек в чёрном комбинезоне: осторожный, спокойный (в отличие от дёрганых главарей банд) и …безоружный.

Пасущая «делаваров» «двойка» Мозамбика и Штурмовика заметила угрозу сзади слишком поздно.

«Делаваров» сразу накрыли огнём, ликвидировав всю группу (22 августа на Ленина найдут обгорелые трупы рабочих-фальшивомонетчиков, разрушенный станок, ксероксы, и 486-й допотопный IBM).

Страхующий Игоря Славик из «РГ-6» моментально обработал отряд Тютюхина и охраняющих своих командиров боевиков, следующих поодаль.

Но человек в чёрном успел рассредоточить силы правильно, поэтому гранаты достали немногих.

Оба бойца из команды Шулепова вмиг осознали своё удручающее положение. И вызвали помощь.

Филин, Никита и Гарпун прибыли на место через двенадцать минут, обходя чеченские патрули, открытые места и убрав по пути трёх подозрительных кавказцев в штатской одежде.

«Гасаевцы», силовики Тютюхина и ещё какие-то неизвестные в серых униформах окружили пятиэтажку, на две трети покинутую жителями и на треть разрушенную войной.

«Двойка» огрызалась до конца, кладя спецов-бандитов одного за другим.

Судя по манере поведения и сноровке, человек в чёрном комбинезоне занимал высокую должность где-то в спецслужбах России.

Его люди хитро и скрытно проникли в дом.

Эфир наполнился матом и шифрованными командами. Мозамбик и Штурмовик держались молодцами. Даже когда их стали забрасывать ракетами «Искра» и гранатами. Фугасные начинки «Искр», как напалм, сжигали дом.

Но в пламени и дыму боя разрывная пуля Игоря достигла Тютюхина. Причём не шальная! Точный выстрел снёс главарю грозненских славянских бандформирований полголовы вместе с наушниками.

И, видимо, в следующий момент смертельная огненная волна накрыла Мозамбика. Он недолго метался по комнате, охваченной пожаром. Новый взрыв поразил тело профи десятком осколков.

Помощь прибыла, когда Слава-Штурмовик, изрешечённый свинцом, корчился в агонии на ступеньках подъезда. Враг был на лестничной площадке этажом ниже.

Никита слышал в наушники бессвязную речь товарища и спешил.

В это время Филин и Гарпун обрабатывали окрестности дома.

Нужно было торопиться, так как после подобного обычно появлялись вертушки войск МВД и обрушивали смертельный шквал на место скоротечных боёв.

Без разбору! Своих и чужих. Был приказ. Там, в командно-руководящих верхах Тихомирова, эти перестрелки не были запланированы. Значит, «не наши»! Значит, место очистить.

И очищали! Море всепожирающего огня, свинца и взрывной волны.

Мало, кто оставался целым после этого.

Никита из «Бизона» достал противника в серой униформе, подобрал Славика и поволок прочь.

Полуистреблённая банда Гасаева и несколько силовиков-«тютюхинцев» отошли за бывшую автобазу, а Филин, Никита и раненный в плечо Гарпун вынесли умирающего Штурмовика и скрылись в садах частных домов.

Позади них, на высоте трёхсот метров, шелестели военные «мишки», изредка пуская осветительные ракеты, ИК-ловушки и простреливая улицу, где только что проходил бой.

А они уходили всё дальше и дальше, в своё логово. Логово «волков».

Но героическая эпопея продолжалась недолго. И то, что сделали ОНИ за сорок девять дней своего пребывания ТАМ, стало лишь каплей в море приближающейся победы, в океане противостояния Беспределу в родной стране.

Ещё 6 августа боевики Саманова и Кандарбиева спонтанно, неожиданно для федеральных войск, вторглись в Грозный, сокрушая всё на своём пути. Расслабившиеся защитники города и полусонные блок-посты не смогли оказать должного сопротивления и несли большие потери.

Это были чёрные дни российской армии и всей войны на Северном Кавказе. Траурные. «Федералы» и народные дружины президента Чечни Завгаева гибли пачками, а полторы тысячи сепаратистов, окрылённых победой и озлобленных кровью, взяли треть Грозного и часть Красногвардейской, где находился Майдан.

Прорыв боевиков застал Никиту врасплох. Он в это время выслеживал с Филином передачу оружия несколькими российскими военнослужащими группе кавказцев, косящих под мирных жителей Грозного.

Ильич с Бураном пытались предотвратить теракт на железнодорожном вокзале, куда прибыла с Большой земли «гуманитарка» и дизтопливо. Охрана состава была усилена СПЕЦНАЗом, но люди Ярбаева давно готовились к операции. Ситуация накалялась.

Черёмуха с Гарпуном действовали в районе аэропорта, устраивая несколько наблюдательных пунктов на важном стратегическом узле.

Славика похоронили. Под краткую жёсткую клятву Ильича и слёзы Черёмухи. В скорбном молчании помянули Игоря-Мозамбика.

Где-то на юго-западной окраине города раздалась канонада. Тысячи стволов разнокалиберного оружия заголосили, сея смерть и увечья. Так начали операцию Саманов и Кандарбиев.

Все шестеро из группы Ильича внимательно прослушивали и расшифровывали разговоры и крики в эфире, настроившись на определённую частоту спецслужб и городской милиции.

Послушав перебранку офицеров-федералов, разведгрупп и радистов блок-постов, убедившись в угрозе с тыла, «волки» начали форсирование.

Никита с Филином залпом из «Осы» ликвидировали «мирных жителей», затребовавших оружие, а своих же русских парней расстреляли из автоматических винтовок, целясь преимущественно по ногам. Но, надо сознаться, пули попадали и выше.

Расстреляв всю сходку, «двойка» удалилась, взяв курс на Майдан.

Ильич с Бураном снялись с места без единого выстрела, но связались с руководством охраны ж/д состава и анонимно предупредили о готовящемся нападении.

Теракт головорезам Ярбаева не удалось совершить: СПЕЦНАЗ принял меры.

Гарпун и Черёмуха тоже удалились с позиций, направившись на конспиративную квартиру, но встретили по пути несколько бандитов, мобилизованных на поддержку штурмующих город земляков.

Гарпун, получив контузию от взрыва гранаты, на короткое время вышел из строя, но успел спрятаться: следующий выстрел из «РГД» его не нашёл. От осколков его спас защитный жилет и боеприпасы разгрузки.

Черёмуха попыталась отомстить и устранить всех чеченцев, среди которых мелькали славянские лица. Потеряв трёх-четырёх человек, банда отступила.

«Двойка» вернулась на «базу».

Вспомнилось, как Ирина и Николай смотрели друг на друга, пожирая глазами, с трудом сдерживая страсть и желание.

Они любили. Об этом знали все. Уже в июле Ирина соблазняла Никиту, но вдруг обострившиеся память и любовь к жене остановили парня, не дали согрешить снова.