РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА ДЛЯ АДЕЛЬ

Адель поежилась: как же все-таки холодно. За окном завыла метель.

В это время у порога трактира юлой заплясал метельный столбик, докрутился до самой двери, снег осыпался – и на крыльце оказались мрачный Пит и веселый Этьен. Этьен стряхнул с плеч остатки снега, поднял лицо к полной луне. И отчего-то луна показалась ему подобием рождественского шара…

А в стеклянном шаре на чердаке вдруг отразилась серая кошачья морда…

И тут же снизу в каморку долетел грубый голос трактирщицы:

– Адель!

От неожиданности Адель вздрогнула, а шар – о, ужас! – соскочил с ветки, упал на пол и разбился…

Девушка, не веря своим глазам, сползла с табуретки, опустилась перед осколками на колени.

Она смотрела на осколки и по щекам ее текли крупные слезы. В одном осколке отразилась семья за столом, на столе – рождественский гусь, мать качает Адель, завернутую в пеленки. В другом осколке – умирающая мать держит крошку Адель за руку. В третьем осколке – малышку Адель тянет за собой трактирщица. И во всех мелких кусочках – Адель, сочиняющая письмо Юлемандену…

– Адель! – раздался все тот же противный голос.

И девушка пулей вылетела из чердачной каморки. Послышался топот бегущих вниз по лестнице девичьих ног…

А на чердак, в щель от неприкрытой двери вновь заглянул чрезвычайно упитанный серый кот.

Кот приметил, как из норки осторожно вылезла толстая мышь. Мышь повела усами, быстро пробежала к самому большому из сверкающих осколков разбитого шара и заглянула в него…

Что это?! Неужто, волшебство? В зеркальном осколке вместо мыши отразился усатый дородный купец! Мышь радостно запищала, даже встала на лапки, поворачиваясь боками – и, гляньте-ка, в отражении купец точно так же стал крутиться, туда бочком, сюда бочком…

Тут скрипнула дверь, мышь оглянулась – увидела кота, кажется, он готовился к прыжку… Но не успел кот сказать «мяу!», мышь прошмыгнула назад в свою норку.

А Адель бежала по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и внизу плюхнулась прямо в живот толстой трактирщицы.

– Опять бездельничала, паршивка?

Трактирщица подняла, было, свою ручищу, чтобы ударить служанку… Ах, я и забыла сказать, что девушка жила здесь в прислугах! …Но в тот же миг раздался сильный стук в дверь.

Трактирщица опустила руку, поскребла щетинистый подбородок и произнесла:

– Кого это принесла нелегкая?

Она повела носом в сторону двери, будто хотела унюхать: что за смельчак постучал в ее трактир в ночь на Сочельник.

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ПИТ ПРОСАЧИВАЕТСЯ В ТРАКТИР

Зал трактира был освещен лишь от тлеющих углей огромного камина. На очаге висел здоровенный котел. И всюду свисали на нитках пучки сухих трав, видать, хозяйка знала в них толк.

Посреди зала стоял большущий стол, да какой же трактир без стола? А по бокам стояли длинные лавки. Под лестницей, по которой только что спустилась Адель, была устроена ниша со всяким скарбом, ее прикрывала цветистая занавеска. Имелась и стойка, за которой трактирщица в обычную пору наливала гостям напитки. Прямо за стойкой – дверь на кухню. А по стенам висели лесные трофеи: рога и чучела, клыки да когти. Бррр!

Вот таким был этот придорожный трактир с толстой, из столетнего дуба, входной дверью. Впрочем, захаживали сюда лишь самые отчаянные путники да охотники, им нравилось такое убранство.

А на пороге под качающейся от метели вывеской прыгал продрогший Этьен. Парень настойчиво стучал в дверь кулаком:

– Эй! Есть кто? Откройте!

Трактирщица стояла, опершись толстыми руками о стол. Открывать явно не торопилась.

– Посмотри-ка в щелку, стоит ли впускать этого разбойника! – шепотом приказала она Адель.

Девушка на цыпочках подошла к двери, заглянула в дверную щель и разглядела Этьена, он стоял, пританцовывая.

По лестнице в зал спустился жирный серый кот, оглядел Адель и хозяйку, и вскарабкался на подоконник с замерзшим окном.

– Да откройте же, я околел совсем! – прокричал с улицы Этьен.

Кот улегся на подоконнике. А с той стороны окна Пит подышал на замерзшее стекло и на стекле сразу оттаял лед. Кот зевнул, мельком глянул в оттаявший круг и – шерсть на нем встала дыбом: прямо на него с той стороны окна смотрел Черный Пит. Кота с подоконника как ветром сдуло, и он прыгнул прямо на толстый загривок Трактирщицы.

– Эй, безобразник! – удивилась та и вновь подозрительно повела носом, – Что-то тут нечисто.

И все же трактирщица ничего не учуяла.

А Пит протиснулся сквозь стекло и, невидимый для девушки и хозяйки, соскочил с подоконника на пол. Кот, глядя на Пита, только таращил глаза и шипел.

– Чего уставился? – сказал коту Пит, – Терпеть не могу котов.

Этьен все стучался, трактирщица раздумывала, Адель смотрела в замочную скважину. Пит щелкнул пальцами, и тотчас у камина появилось невидимое кресло с пледом. Пит уселся в кресло, укутал озябшие ноги. Кот от такой наглости оцарапал трактирщице шею и та, разозлившись, скинула его с себя:

– Когти распускать? А ну, брысь!

И кот забился под лестницей, с опаской поглядывая на Пита из-под занавески.

– Да откройте же! Я заплачу! – молил Этьен.

Трактирщица оттолкнула Адель и сама глянула в дверную щель.

– Нищий музыкантишка с лютней, – презрительно сказала она, разглядев гостя, – У них вечно ни гроша за душой. Не открывай.

И она прошла на кухню и стала там греметь кастрюлями.

– Эй! Мороз крепчает! – кричал Этьен.

Адель очень испугалась.

– Госпожа, пусти его на ночлег!

– Пусть идет восвояси! – откликнулась трактирщица.

И снова стук в дверь, но уже намного, намного слабее. Пит зевнул в кресле.

– Откройте ради святого Рождества! – донеслось с улицы.

Адель, ни секунды не медля, взметнулась по лестнице вверх, в свою каморку и тут же вернулась, в руке у нее был мешочек с монетами. Трактирщица вышла из кухни, она жевала кусок оставшегося с ужина мяса.

Служанка высыпала себе на ладонь все деньги, что были в мешочке. Хозяйка взглядом посчитала монеты и утерла рот кулаком.

– Госпожа, – горячо заговорила Адель, – Матушка в детстве мне говорила, если в такую ночь постучится гость, я должна принять его как принца, потому что…

И Адель запнулась, слова комом встали у нее в горле. Трактирщица усмехнулась.

– Это все, что у меня есть, – вздохнула Адель, – Я сама заплачу за его ночлег.

– И дуреха же ты, – хмыкнула трактирщица и сгребла монеты с ее руки, – Ладно. Впускай. Да не жги свечу.

И трактирщица тяжело поднялась по лестнице – на второй этаж, где были комнаты для гостей и ее собственная спальня.

Как только хозяйка ушла, Адель отперла дверной засов…

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ЭТЬЕН ЗАНОВО ЗНАКОМИТСЯ С АДЕЛЬ

Вместе с Этьеном в зал ворвалась метель и пробежалась до очага. Но девушка быстро захлопнула дверь и заперла засов.

– Прошу вас, входите, грейтесь!

– Вы меня чуть в ледышку не превратили! – проворчал Этьен, снимая шляпу и стряхивая с себя гору снега, лютня за его спиной при этом жалобно всхлипнула, – Это ведь трактир, я не ошибся?

Адель схватила его шляпу и устроила ее сушиться на каминной полке, потом быстро раскочегарила неостывшие угли и подбросила в разгоревшийся огонь поленце. Камин запылал.

– Так почему же вы, хозяюшка, не открывали? – Этьен так продрог, что не мог разжать окоченевшие руки в рваных перчатках.

– Что вы, я простая служанка, – рассмеялась Адель, – Давайте, я просушу вашу шубу. И, прошу вас, грейте руки у камина! Хотите, я сделаю грелку?

– Шубу? – удивился парень и стал расстегивать непослушными пальцами единственную пуговицу своего плаща, который носил и зимой и летом.

Адель бросилась ему помогать.

– Кхе-кхе! – услышал Этьен за плечом, обернулся и лишь тут заметил Пита – тот уютно устроился с пледом в кресле-качалке.

– Спроси про девочку, болван!

Наконец, Адель помогла гостю снять плащ и растянула его у камина – сушиться. Этьен разглядывал убранство трактира.

– А разве она тебя не видит? – тихо спросил у Пита парень.

Кот жалобно мяукнул из-за ситцевой занавески.

– Успокойся, не видит. Да, похоже, она сейчас вообще не видит никого, кроме тебя, – хохотнул Пит.

И тут в его руке появилась трубка, он вставил ее в рот, затянулся, кашлянул, скривился – и трубка исчезла.

– Всю жизнь хотел попробовать разные такие штуки, – скромно сообщил Пит Этьену, – Должна же быть и для меня хоть какая-то польза в этом деле.

– Не злоупотребляй! – строго сказал Этьен, и Адель обернулась к нему с готовой улыбкой.

– Что вы сказали, сударь?

– Я сказал: не хочу злоупотреблять твоей добротой, – выкрутился Этьен, кивнув на свою одежду.

– Что вы! – воскликнула девушка, – Для меня это в радость!

Этьен положил лютню на лавку. И тут Адель потерла лоб, силясь вспомнить, и сразу вспомнила! Потому что вдруг взглянула на гостя и щеки ее порозовели! Это был тот самый менестрель, что спас ее сегодня из-под лошадиных копыт! Немудрено, что она не узнала его сразу – в трактире стоял полумрак.

– Так. И где же девочка? – спросил Этьен и зевнул.

– Какая девочка? – поинтересовалась Адель, теперь она отчего-то уставилась на свои ноги в штопаных-перештопанных чулках – забыла надеть башмаки!

– Ну, та, что шлет Юлемандену человечков за столом, – проговорил Этьен, его разморило у камина, захотелось поесть, а, может, даже и поспать.

Адель так удивилась, что уставилась на Этьена широко открытыми глазами. Она никогда, ни одной живой душе на свете, не рассказывала про свои письма датскому рождественскому волшебнику!

– Сударь, а как вы узнали, что я… – начала, было, она, и запнулась. Покраснели даже уши.

Тут Пит хлопнул себя по лбу, вскочил с кресла и – фьють, уселся на каминную полку прямо перед Этьеном и потряс перед ним детским рисунком с неуклюжей подписью: «Адель».

– Эй, парень! Это она и есть! Просто выросла!

И Этьену тут же спать расхотелось. Он кинул взгляд на Адель, потом – на рисунок, потом – опять на Адель. Кажется, девушка смущена…

– И кто здесь болван?! – прошептал Этьен Питу.

Тот пожал плечами и – фьють – вернулся в свое кресло.

– Мое дело – маленькое. Так что выкручивайся сам, – злорадно хихикнул Пит.

Кресло под ним скрипнуло. Кот опять жалобно мяукнул, на этот раз от того, что увидел мышь. Серая удивленная мордочка выглянула из щели в полу. Мышь быстро перебежала к столу, явно дразня кота, который не смел сейчас сунуть носа из-за занавески, и рванула на кухню. Благо, трактирщица дверь оставила приоткрытой.

На кухне послышался грохот кастрюль.

– Мяу! – возмущенно пробасил кот и сделал попытку выйти из своего укрытия.

Но Пит так зыркнул на него, что кот попятился назад.

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ЭТЬЕН УЗНАЕТ АДЕЛЬ

А в Ледовом дворце за всем, что происходило в трактире, азартно наблюдали рождественские волшебники. Ведь, как я вам уже говорила, у них был шар, с помощью которого можно заглянуть в любой город и в любой дом, да что там – в любое сердце! Но сердце Этьена пока представляло собой загадку. Чего же в нем больше: легкомыслия или доброты?

Так что волшебники смотрели в шар, плотно рассевшись на сдвинутых скамейках – кто с попкорном, кто с конфетами, а кто и с чем посущественней.

– Совсем твой помощник распоясался! – сказал Юлемандену Микулаш, – Ты его зачем туда послал? Для работы. А он что? Сидит в кресле, прохлаждается! Того гляди, уснет!

Юлеманден и сам это видел: Пит, вместо того, чтобы оказывать содействие парню, откровенно бездельничал, да еще и использовал данную ему волшебную силу в свое удовольствие! Пришлось постучать пальцем по шару. И тотчас в шаре отразилась испуганная физиономия Черного Пита, он смотрел прямо на волшебников.

– Своевольничать! – погрозил Председатель Рождества.

Пит подскочил в кресле, как ужаленный.

– Этьен! – бодро крикнул он.

Кот чуток выполз из-за занавески и внимательно посмотрел на Пита.

– Чего? – шепотом спросил парень, продолжая разглядывать Адель – ему все не верилось, что придется развлекать не маленькую девочку, которой можно наплести с три короба, а девушку, да еще такую… эээ, симпатичную.

– Сударь, садитесь-ка к столу! – пригласила Адель и зажгла свечу.

Кот совсем выполз из-за занавески и осуждающе посмотрел на Адель: а ведь хозяйка предупреждала – свечу не жечь!

Этьен пошел к столу мимо кресла, на котором сейчас с ногами стоял Пит, смирно прижав ручки к груди.

– Чего тебе? – шепотом переспросил Этьен.

– Я забыл сказать: можешь загадывать, что угодно! – пролепетал Пит, и отчего-то глянул в потолок, – То есть, не успеешь подумать, как будет исполнено! Ты ж у нас главный претендент на трон в Ледовом дворце! – и тихо, себе под нос, упрямо добавил, – А я в запасе.

Этьен сел за стол, побарабанил пальцами. В животе заурчало от голода.

– Наверное, на твоей тарелке стынет еда? – спросил девушку Этьен, просто, чтобы начать беседу, – Может, тебя ждут наверху? Не стесняйся. Если тебе надо идти – иди. Все-таки, праздник…

Адель горько усмехнулась:

– Сударь, я сирота, у меня нет никаких родных. И трактир сегодня пуст, ни одного постояльца. Все успели к Сочельнику добраться домой. Так что меня никто не ждет. А хозяйка скупа, как сухой колодец. …Сударь. Вы разве не узнаете меня?

Этьен мотнул головой: нет. На самом деле ему сейчас было не до разговоров – так есть захотелось, просто страсть!

– А я вас сразу узнала. Вы – уличный музыкант…

И вот тут Этьен, наконец, разглядел ее.

– Погоди-ка, не ты ли сегодня бросилась под копыта лошадей? Ну, ты и дуреха! Кто ж встает посреди мостовой! – Этьен почесал лоб, – Значит, в такую ночь ты осталась без подарка?

– Мне не привыкать.

Пит хлюпнул носом.

– Ну, что ж. Тогда я могу… хотя бы спеть для тебя…

Пит – фьють – тут же оказался рядом с Этьеном, сел прямо на стол и ущипнул парня за щеку.

– Зачем петь?! Ты должен рассказать ей сказку! Именно сказку, ни больше, ни меньше! И не вздумай повторяться, разные там золушки, гуси-лебеди!

Адель повернула голову на дверь, ведущую на кухню – ее привлек новый звук переворачиваемых кастрюль, звук этот очень нервировал кота…

А Этьен шепнул Питу:

– Но ведь она выросла! Какие могут быть сказки!

И хоть парень старался говорить как можно тише, Адель его услышала. И так обрадовалась!

– Сказка в подарок?! Вот это да! Погодите, я принесу вам хлеба с мясом!

И она тихонечко прокралась на кухню.

Этьен схватил Пита за воротник.

– Я ведь сказок-то не знаю!

– Но ты свою подпись поставил! У нас договор! Так что потрудись!

– Хотя бы идею подскажи!

– Это твое задание, а не мое! – огрызнулся Пит, но тут же глянул в потолок, присмирел, и добавил, – Ладно! Начни как-нибудь, а там посмотрим!

Адель тихонечко выскользнула из кухни с тарелкой, на которой лежал ломоть хлеба и кусок жареного мяса – остатки от ужина трактирщицы. Сама-то Адель ела, что придется.

Девушка поставила тарелку перед парнем, и он быстро уплел еду. Стало гораздо веселее, и Этьен взял в руки лютню.

– А я возьму шитье, – Адель заглянула за ширму, попутно погладила притихшего кота, и достала рукоделие, – Хозяйка не любит, когда я сижу без дела.

Девушка села у камина и принялась за вышивку, улыбаясь своим мыслям.

– Для начала… Я спою тебе песенку менестреля, – сказал Этьен и запел:

Я знаю, что есть за морями земля

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля

Где сладкою ватой покрыты поля

Тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля-ля.

И речкой парное бежит молоко

– Ого-ого, бежит молоко!

– И всем на земле той живется легко.

– Легко? – переспросила Адель.

– Конечно, легко!

Представь, как доволен туземный народ:

Там снедь на деревьях растет круглый год,

Там волки овечек на склонах пасут,

Лисицы девицам мех сами несут.

– А как же… – удивилась Адель.

– Да у них к зиме новые шубки отрастают!

– А! Тогда еще ничего! – сказала Адель.

– Ни горя, ни хвори не знают в стране,

Ни пушек, ни ружей, ни зова к войне.

– Чем занят король, если нету войны?

– Счастливой стране короли не нужны!

– Совсем не нужны?

– Ну, нисколечко!

Петух карамельный встречает зарю,

Послушай, я правду тебе говорю!

– Ах, как я хотела бы в этой стране

Сейчас очутиться, хотя бы во сне…

А то все работа, да работа…

Девушке вдруг стало так весело, что она залилась тонким смехом. Засмеялся и Этьен. И тут же раздался громоподобный окрик трактирщицы:

– Не сметь петь!

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ЭТЬЕН НАЧИНАЕТ РАССКАЗЫВАТЬ СКАЗКУ АДЕЛЬ

От этого крика Адель вскочила со стула, шитье упало на пол. А ведь только что было так уютно! Свечка, камин, песенка…

Девушка умоляюще посмотрела на Этьена и прижала палец к губам: тсс!

– Сударь, мне так жаль, что я не услышу вашу сказку! – Адель говорила шепотом.

– Почему? – тоже шепотом спросил Этьен.

Девушка вздохнула, глянула на рога и клыки, украшавшие стены…

– Потому что у моей хозяйки тяжелый нрав, – сказала она как можно тише, – Наши постояльцы часто твердят, что она настоящая ведьма!

Этьен и Пит вскрикнули в голос:

– Ведьма?!

– Тише, прошу вас!

Адель стала суетиться по хозяйству: убрала тарелку, сгребла крошки, встряхнула плащ и шляпу Этьена.

– Знаете, если жить в одиночестве, у всякого характер испортится. Однако мне несдобровать…

Этьен подошел к девушке, взял ее за руку.

– У тебя ангельское терпение, раз ты сносишь побои.

И он быстро отвернул манжету на ее рукаве. Адель убрала руку за спину.

– Мне некуда идти, сударь…

Черный Пит был добряк по натуре. А ворчал лишь потому, что работа у него была тяжелая. Представьте, дымоходы облетай, письма сортируй, подарки собирай! Да еще куча мелких поручений! Поэтому сейчас, глядя на бедняжку Адель, он так разволновался, так раскачал свое кресло, что чуть не перевернулся. Но все-таки Пит злился на проходимца Этьена, поэтому чувства скрывал, напустив на себя суровый вид.

– Ладно. Удивим ее, – пробурчал Пит, глянув в потолок, – Начинай строить из себя героя. Любое чудо – на заказ!

Этьен радостно потер руки: хорошо же! А Адель схватила метелку и принялась мести и без того чистый пол.

– Любое чудо, Адель! Брось метлу! Я покажу тебе лучшую сказку в мире!

Девушка остановилась.

– Правда? А как это?

Этьен посмотрел на Пита:

– Как?

Пит изобразил глубокомыслие.

– Ну… бывает достаточно показать чью-то истинную сущность…

Все-таки, он был очень умен, этот Черный Пит!

– Истинную сущность?! – обрадовался Этьен, – Спасибо, дружище, за подсказку! Я понял! За работу!

Парень взъерошил волосы, пробежался туда-сюда, и, видно, ему в голову пришло что-то занятное. Потому что он вдруг оглядел комнату… и тут же, повинуясь его взгляду, по стенам заплясали разноцветные огоньки!

Метла выпала из рук девушки! Мышь выскочила на середину зала и чихнула, изумленно оглядывая неожиданную иллюминацию. А кот стал тихонько подкрадываться к мыши.

И тут раздались тяжелые, как будто каменные, шаги. Огромная клыкастая тень, изгибаясь на ступенях лестницы, стала спускаться вниз, а потом за тенью показалась и ее обладательница – трактирщица. Она несла в руке керосиновую лампу, шла медленно, и отчего-то походила на каменный истукан, какие иногда будто вырастают из-под земли на нехоженых дорожках.

Все замерли. Трактирщица остановилась перед Этьеном, осветила его лицо лампой, и стала говорить медленно и монотонно, глядя парню в глаза, но обращаясь при этом к служанке.

– Адель, лежебока, лентяйка, нахлебница. Разве я не обещала превратить тебя в курицу и сварить суп?

Адель, хоть ей и было сейчас очень страшно, но все же опешила:

– В курицу, госпожа? В суп? Надеюсь, вы шутите?

Однако трактирщица и не думала шутить. Все так же глядя на Этьена, она продолжала:

– Со мной разговор короткий. Так-то. А свечу жгла, паршивка. И мясо из кастрюли стащила. Так-то.

Адель лишь развела руками: происходило что-то странное!

Но Этьена, похоже, поведение старухи лишь позабавило. Он отвел от своего лица руку с лампой, и насмешливо отвесил поклон трактирщице.

– Добрый вечер, сударыня.

Та обошла его вокруг, оглядывая с головы до ног, потом сильно втянула воздух носом, и стала похожа на огромную крысу, обнюхивающую кусок сыра.

– А! Человек! Что вас занесло в наши края? Да еще в такую ночь? Поговаривают, злобные тролли поселились в здешнем лесу.

Трактирщица не спускала с гостя хищных глаз. А парень был на удивление спокоен. Без приглашения вольготно расселся за столом. Того гляди, крикнет: «Тащи-ка мне ужин, старая карга!».

– Тролли? – усмехнулся Этьен, – Оставь свои рассказы детям, хозяйка. Ты-то не боишься их, раз держишь трактир в таком месте? Что это там у тебя в котелке, чертова бабка? Мне бы подкрепиться!