Сократ из Лондона

Ангел – врун

Костя вышел на балкон своего номера на 11 этаже гостиницы и облокотился о поручень.

– Наконец-то можно расслабиться, – подумал он, глядя на огоньки кораблей в ночном море и попивая виски.

Вдруг сверху в его бокал что-то капнуло. Костя посмотрел наверх и увидел свесившиеся с балкона этажом выше женские ноги. Девушка раза в два моложе него сидела на поручне балкона и почти беззвучно плакала.

Костя сразу все понял и хотел сначала метнуться к телефону, но потом решил, что нельзя терять ни секунды.

– Слушай, девочка, а ты знаешь, что у тебя одни из самых красивых ножек, что я видел в своей жизни. А видел я их немало. Только не смотри вниз. Давай-ка перелазь обратно на балкон. У меня есть к тебе кое-какое предложение.

– Не мешайте. Я не хочу жить. Меня мой парень бросил.

– Понимаю. Меня тоже бросали. И не раз. Очень неприятная штука. Знаешь, пожалуй, я тоже так сяду.

И Костя тоже сел на поручень, свесив ноги снаружи балкона.

– Вы что? Что вы делаете? Зачем?

– Да вот, решил составить тебе компанию. Теперь если ты прыгнешь, мы упадем вместе. В сущности, наше тело – все равно вещь временная. Оно страдает, подталкивая нас развивать душу. Затем умирает. Рождается другое.

– Откуда вы это знаете?

– О, я много умных книжек читал, девочка моя.

– А любовь? Зачем любовь? Тоже чтобы страдать?

– Не совсем. Любовь – это пример того, как мы должны ко всем относиться. Человек с развитой душой всех любит. Он желает всем только добра.

– Как я могу желать добра тому, кто сделал мне очень больно?

Девушка резко покачнулась. Костя напрягся, готовый в любую секунду сбить ее внутрь балкона. Но она удержалась.

– Осторожней, красавица. Не надо так волноваться. Ты вовсе не должна желать ему просто радоваться жизни. Желать ему добра означает желать ему стать добрым ко всем. Вот, например, бежит на меня террорист с ножом. Что я должен сделать? Конечно, начать защищаться и даже возможно его убить. Но при этом я все равно могу желать ему стать добрым ко всем. В этом цель жизни каждого человека. Вот я ему этой цели достичь и желаю. Ну не в этой жизни, так в следующей.

– Ой как все сложно, – вздохнула девушка.

– Ладно, давай сменим тему. Ты танго когда-нибудь танцевала?

– Нет.

– Отлично. Я знаю тут неподалеку одну кафешку, где можно заказать такую музыку. У меня там недавно одна крупная бизнес-встреча была. Я научу тебя танцевать танго за полчаса. Танго – это кайф. Заодно и угощу очень изысканным вином. У них там неплохой выбор. Пошли. Давай, давай. Перелазь обратно. Я к тебе поднимаюсь.

Девушка немного помедлила, но затем ответила

– Хорошо, я только себя немного в порядок приведу.

Вдруг Костя услышал дверной щелчок в номере сверху и мужской крик

– Настя!

– Не подходи ко мне! Я сейчас прыгну!

– Не надо! Ты что? Что случилось?!

– Что случилось?! Ты бросил меня! Подонок! Пол-дня не отвечаешь на звонки!

– Настя, у меня просто батарейка на телефоне сдохла.

– Не ври! Это я сейчас сдохну!

– Я, я же люблю тебя безумно! Если ты прыгнешь, я прыгну за тобой!

– Правда?

– Пожалуйста, перелезь сюда, зайчик мой.

– Артемчик…

И девушка упала в его объятья.

Костя облегчённо вздохнул и перелез обратно в номер. Раскинувшись на кровати, он уже начал засыпать, как вдруг в дверь постучали.

Он открыл. Это были Артем с Настей. Они наперебой стали благодарить Костю за спасение. Затем Настя спросила

– Извините, а можете сказать, где эта кафешка с танго находится?

Костя немного замешкался

– Честно говоря, я ее выдумал… да и танго я танцевать не умею. И вообще, я не бизнесмен, а простой сварщик. Меня сюда от работы бесплатно послали.

Настя улыбнулась

– А я-то думала, что ангелы не врут.

Сократ из Лондона

В конце 90-х я, тогда еще студент Тель-Авивского универа, полетел в Канаду к маме и брату. Билет взял через Лондон. Хотел денек по нему погулять. А спать решил на скамеечке возле Темзы. Ну что делать, молодой был, наивный. Да я и сейчас далеко не депутат госдумы.

Целый день я бороздил Лондон и вдоль, и поперек. В основном на 2-х этажных автобусах. А к ночи, строго по моему гениальному плану, я нашел скамейку "своей мечты" и уселся на нее, любуясь видом на Темзу.

И только я вытянул ноги и расслабился, как мне тут же помешали. Ко мне подошел "идеальный" бомж. Заросший старик в грязной одежде. И говорит:

– Привет. Можно к тебе подсесть?

Я оглянулся по сторонам – вокруг была куча пустых скамеек. И поэтому я с чувством собственной правоты на ломанном английском ответил:

– Нет.

– Да я просто твой сосед. Я живу вон на той скамейке. Вот решил в гости зайти.

И он мило улыбнулся. Но я был непоколебим. Вернее, моя брезгливость. И я снова ему отказал:

– Извините. Я очень устал. Я хочу быстро спать.

Старик нисколько не обиделся. Пожелал мне спокойной ночи и ушел. А я положил чемодан под голову и лег. Хотя хотел еще минимум полчасика посидеть. Но теперь перед ним это было неудобно.

– Чертов старик, – подумал я. И с этой "доброй" мыслью заснул.

Проснулся я от каких-то криков. Не найдя чемодана под головой, я быстро вскочил. И увидел, как двое молодых парней убегают с моим чемоданом, а за ними гонится мой вчерашний гость. К моему удивлению, он их быстро догнал и начал тянуть чемодан назад. За что и получил по морде. Они уже было хотели бежать с чемоданом дальше, но увидев бегущего меня, бросили его на дорогу.

Через пару минут мы со стариком уже сидели на "моей" скамейке. Я дал ему салфетку. И он вытирал ею разбитую губу.

– Спасибо большое. У меня там было все. И документы, и деньги.

– Да не за что.

Старик улыбнулся.

– Почему вы бежали быстро?

– А что, надо было медленнее?

– Нет, ну вы же старый.

– А я каждый день бегаю по 5 километров.

– Вы?

– А ты не смотри, что я бездомный. Я бегаю, чтобы у меня были ясные мысли. Я ими работаю.

– Работаете?

– Да, каждый день с 8 до 17. Утром я собираю в паре точек свежие газеты и сажусь с ними на скамейку. Читаю новости и думаю о человечестве.

– А что с работой?

– Это и есть моя работа – проникаться страданиями людей и желать, чтоб у них у всех все было хорошо.

– Так, с ним все ясно, – подумал я.

А он продолжал

– Ты думаешь, я "того"? Вот скажи, клетка в теле, которая постоянно думает о благе всего тела, тоже сумасшедшая?

– А причем тут…

– А почему человечество больно? И все так много страдают?

– Почему?

– Потому что человечество – это одно тело. И чтобы оно было здоровым, каждый человек должен стать здоровой клеткой. А не думать, как раковая клетка, только о себе.

– Но если все будут только думать, кто будет работать, на чем будет держаться мир?

– Когда-нибудь так и будет – основную работу будут делать роботы, а люди будут думать друг о друге. Хорошо и много.

– Хорошо? По–моему, намного легче думать о других плохо.

– Превосходное замечание!

Старик аж подпрыгнул на скамейке.

– Вот поэтому это и работа – думать хорошо и желать добра.

– И как же вы тогда ее делаете, без зарплаты?

– Есть! Есть у меня зарплата. Самая большая в мире!

Старик посмотрел на меня так победоносно, как будто только что выиграл в лото еще один билет.

– Я счастлив! Это моя зарплата! Если ты заботишься обо всем организме, ты чувствуешь всю его жизнь. Ты чувствуешь счастье за всех!

В этот момент к нам подошли двое полицейских. Один из них сказал, обратившись к старику:

– А, это ты, Сократ? Опять мешаешь грабителям спокойно работать? Смотри, чтоб они тебя не прирезали.

Затем полицейский вяло расспросил Сократа, что произошло, посоветовал мне снять какую-нибудь комнату, и они ушли.

Я посмотрел на часы. Мне уже надо было ехать в аэропорт.

– А Сократ – это имя?

– Нет, конечно. Просто меня все тут так называют. За то, что "философию развожу".

Я еще раз его поблагодарил за чемодан. Мы попрощались. И я улетел в Канаду.

Две недели с мамой и братом пролетели интересно и весело, но мысли о Сократе почему-то не оставляли меня

– А вдруг это действительно ключ к счастью – желать счастья другим? Но как это можно сделать? Мы же все постоянно заняты.

И еще было много разных мыслей об этом.

Летя обратно в Лондон, я уже предвкушал, что большую часть дня обязательно проведу за беседой с Сократом. Благо, вопросов к нему накопилось море. Но, подойдя к его скамейке, Сократа я там не нашел.

– Странно, – подумал я, – где он шляется в рабочее время?

На этот раз я снял комнату в хостеле неподалеку. И через пару часов гуляний по окрестностям снова подошел к "дому" Сократа. Его вещи все так же лежали на пустой скамейке. И тут я увидел неподалеку того полицейского, который к нам подходил. Догнав его, я спросил, не знает ли он, где Сократ. Он, все так же вяло, как в прошлый раз, ответил:

– Да, несколько дней его не видел. Скорее всего, прирезали его. И скинули в Темзу. Местные воришки. Искать то его все равно никто не будет. А он им постоянно мешал.

Я был в шоке. Мне почему-то вспомнилась улыбка Сократа. И его слова:

– Я счастлив! Это моя зарплата!

Но тут полицейский продолжил:

– А может, он просто переехал в ночлежку для бездомных. Их тут несколько в округе.

– Без вещей?

– Он знает, что там ему все новое и чистое выдадут.

У меня отлегло на сердце. Я, конечно, узнал у него адрес одной из ночлежек и пошел туда искать Сократа. Но его не оказалось ни в одной, ни в другой. В конце концов я прекратил поиски, посчитав, что лучше жить с надеждой, что он жив. И улетел назад в Израиль.

С тех пор прошло уже больше 20 лет. И Сократа почти наверняка нет в живых. Но его пример – жить счастьем других подтолкнул меня к поиску этого принципа в своей жизни. И за это:

– Спасибо тебе, Сократ!

Уcлышанное

У одного учителя было несколько учеников. Когда он говорил, никто ничего не записывал. Это было не принято. Но один ученик, сын учителя, приходил домой и старался записать все, что услышал от отца. И вот за несколько лет у него накопилась толстая тетрадка записей.

Когда отец умер, его сын сам стал учителем и у него появились ученики. Но эту тетрадку он никому из них не показывал. Пока к нему не пришел один ученик, который начал записывать все, что он говорил, на магнитофон.

И вот однажды он дал прочитать этому ученику одну статью из тетрадки. А потом еще и еще одну.

Ученик был поражен глубиной написанного. И однажды спросил учителя почему он не показывает эти записи другим ученикам. Учитель ответил – они еще не готовы их прочитать.

Как-то, когда они вдвоем читали услышанное учителем, ученик предложил исправить одно предложение. По его мнению, оно было не совсем правильно сформулированно. На что учитель сказал – ничего нельзя переделывать, ведь я записал все сказанное отцом слово в слово.

Но как это возможно? – удивился ученик, – вы же записывали все по памяти, а иногда это были речи по полчаса.

И тогда учитель сказал – все возможно, когда у тебя есть с учителем духовная связь.

Перед смертью учитель подозвал этого ученика и сказал – возьми эту тетрадку, теперь она твоя и ты уже можешь показать ее всем.

Сразу после того как учителя не стало, ученик издал эти записи и назвал их "Услышанное". И теперь любой человек на земле может найти их в интернете в свободном доступе.

Вот отрывок из этой книги:

«Три причины увеличивают разум человека: красивая женщина, красивый дом и красивые келим». Красивая женщина – это святая Шхина. Красивый дом – это его сердце. Желания человека называются келим. И стоит пояснить, что не может святая Шхина раскрыть свою подлинную красоту и привлекательность, пока не обретет человек красивые келим – желания, исходящие из сердца. То есть должен он прежде очистить свое сердце, чтобы стало оно красивым домом."

За секунду до…

Володя ехал по трассе один на своем "Нисане" и уже протянул руку, чтобы взять чашку кофе, как вдруг заметил, что справа кто-то сидит. Он отдернул руку и в недоумении посмотрел на непонятно откуда возникшего попутчика. Это был мужичок лет 50-ти с портфелем на коленях.

Володя нахмурился

– Это что еще за фокусы?

Мужичок, виновато улыбаясь, ответил:

– Я знаю, вы не поверите, Владимир. Но я, – он замялся и грустно вздохнул, – ангел смерти.

– Ага, а я тогда баба Яга. Но вот на бандюгу, который залез ко мне в машину, ты тоже не тянешь.

Мужичок опять улыбнулся. Затем достал из портфеля черный плащ, надел его и накинул капюшон. Достал маску старухи, тоже надел. И, наконец, достал и надул резиновую косу.

– А так похож?

– Ты чо, на маскарад собрался?

– Вот и я так думаю, а нас заставляют это надевать, потому что вы, люди, так нас привыкли видеть.

И он скинул капюшон и маску.

– Фу, ненавижу все эти правила. Я люблю подходить к своей работе с душой. Вот и про вас все заранее узнал и даже знаю какой ваш любимый коньяк.

И он достал из-за пазухи армянский коньяк.

– Так, мужик, если ты сыщик, то от кого?

– Ладно, придется вам кое-что показать. Попробуйте что-нибудь сделать. Ну, остановить машину или прикоснуться ко мне.

Володя ухмыльнулся. Но затем все-таки попытался притормозить. Никакой реакции. Попробовал дотронуться до соседа – рука прошла сквозь него. Хотел покрутить руль, но тоже не смог. Володя запаниковал.

– Я не знаю, как ты все это делаешь, но так мы сейчас врежемся. Прекращай!

– Вы главное не волнуйтесь. Сейчас я потихоньку вам все расскажу.

Попутчик достал стакан и налил в него коньяка.

– Вот, выпейте немного.

– За рулем?

– Не бойтесь, вам можно.

Володя отпил немного.

Мужичок продолжил:

– Ну, начнем пожалуй. Владимир, дело в том, что мы с вами, с тех пор как я тут появился, находимся вне обычного времени. Я просто растянул секунду до вашего столкновения с грузовиком на полчаса. Его водитель заснет и выедет на встречную полосу. И так вы… погибните.

Володя залпом допил весь стакан.

– Но подождите! Как вас там?

– Ангел смерти Михаил. Можно просто Миша.

– Очень приятно, Володя.

Он хотел пожать Мише руку, но вспомнив, что это невозможно, отдернул ее.

– А, да. Миша, послушай. Понимаешь, я же молодой. Мне еще 40-а нет. У меня жена, дочка. Ей всего 5…

Голос Володи задрожал.

– Можно еще?

Он протянул стакан.

– Конечно, конечно.

Миша сразу налил. Володя сделал несколько глотков.

– Володя, родной. Я очень-очень тебе сочувствую. Но решения принимают там.

Мужичок показал пальцем наверх.

– А я всего лишь обычный ангел смерти, исполняющий приказы начальства.

– А… а ты не можешь этому твоему боссу… ну, позвонить? Я… я сам бы с ним поговорил.

Миша отрицательно повертел головой.

– Ничего нельзя изменить. Там такая закрученная система. Все продуманно. Когда ты умрешь, ты снова родишься мальчиком.

Володя удивленно поднял брови.

– Так что не все так плохо, дружок.

И он ободряюще похлопал Володю по коленке.

– Единственное, что я могу для тебя сделать, это дать тебе увидеться с семьей.

– Серьезно?!

Володя даже подскочил от радости.

– Спасибо, друг!

В ту же секунду они вдвоем оказались на детской площадке. На скамейке сидела жена Володи, а дочка каталась на горке.

Володя подошел к горке и погладил дочку по голове. Рука прошла сквозь нее.

Дочка хвасталась какому-то мальчику:

– А у меня папа самый сильный. Он может машину поднять.

Мальчик ответил:

– А у меня два папы.

– А у меня один. Я не хочу два.

– Просто один ушел, а второй пришел.

– А мой папа никогда не уйдет.

У Володи навернулись слезы на глаза. Он сел рядом с женой и обнял ее.

– Света, цветочек мой! Береги Машеньку!

Света достала телефон и начала снимать дочку.

– Вот папочке сейчас пошлем.

Володя опять еле сдержал слезы. Он подошел к Мише и попросил:

– Друг, налей мне еще стаканчик.

Миша налил и они сели на соседнюю скамейку.

– Миша, а выпей со мной.

– Нет, мне нельзя. Я же при исполнении.

– Да брось, Мишаня. Ну один стаканчик.

Миша вздохнул.

– Ой, уволят меня. Ладно, но только один.

Через какое-то время они уже сидели на скамейке в обнимку и пели:

– Есть только миг между прошлым и будущим.

Именно он называется жизнь.

Детская площадка была пуста.

Вдруг Миша посмотрел на часы на руке и воскликнул:

– Вот черт! Мы уже опаздываем. Вставай, Володька, пошли. Нас же ждут.

– Слушай, а ты уверен, что тебе в таком виде туда можно?

– Да, блин. Ты прав, дружище.

– А пошли пока ко мне. Посидим. Ты отойдешь немного. И потом пойдем к твоим.

Миша вздохнул и они тут же исчезли.

Они сидели на кухне у Володи дома. На столе стояло еще пара бутылок, соленые огурчики и другие закуски.

– Вот скажи мне, Мишаня. На хрена тогда эта жизнь, если всем в итоге только плохо? У дочки и у жены трагедия. Я, как ты говоришь, в новой жизни все равно ни фига не буду помнить.

– Ну почти. Окончательно все забудешь только через неделю после рождения. А жизнь… жизнь, Володь, дается, чтобы почувствовать любовь к своим близким и развить ее до любви ко всем остальным. А вы, люди, даже ту любовь, что у вас есть, и то не цените. Вот ты, например, в выходной, вместо того, чтоб с семьей побыть, куда поехал?

Володя опустил голову.

– Поехал новые, навороченые колонки в машину ставить.

– Миша! Не надо!

– Ладно, ладно, ты не виноват. Это ваша природа – думать только о себе. Поэтому, чтобы ее изменить, нужна не одна жизнь. Понимание, что жизнь дается ради любви накапливается постепенно. Пока человек не начинает серьезно над этим работать и, наконец, не достигает счастья любить всех и сливается с общей силой любви, которая всем управляет.

– Но почему об этом никто не рассказывает?

– Ты уверен? Ты прям никогда нигде не читал, что главное – это любовь?

– Ну… это да, слышал. Там сям.

– Все слышат, но почувствовать необходимость жить любовью люди могут только после сильных потрясений.

Поэтому даже твоя смерть в итоге пойдет на благо и твоей дочке, и твоей беременной жене.

Володя вскочил:

– Что?! Как беременной?! Нет, нет, Миша! Я этого не переживу!

Володя заметался по кухне. Вплотную подошел к Мише:

– Послушай! Ты мне друг или нет?

– Ну да.

– Ты обязан что-то сделать. Ты не обычный ангел смерти. Ты… ты же уже кучу вещей нарушил. Напился… Я тебя умоляю. Дай мне остаться с семьей. Я их так буду любить… и всех буду любить… По старой дружбе, а?

Миша развел руками. Потом почесал голову.

– Ладно. Я могу дать тебе полсекунды до аварии. Успеешь отвернуть руль – может, выживешь. Это все, что я могу. Ты готов?

Володя кивнул.

И вдруг он вновь оказался за рулем своей машины и резко повернул руль. Выскочивший грузовик ударил его сбоку. Все померкло в глазах Володи…

Открыв глаза он увидел над собой улыбающиеся лица врачей. И закричал:

– Уаа! Уаа!

Маша сидела с медсестрой в больничной палате. И вдруг вошла ее мама Света с новорожденным на руках. Маша подскочила к ней.

– Ура! Ура! У меня есть братик!

Света и Маша улыбаясь смотрели на ребеночка. А Володя лежал на руках у Светы, смотрел на них и думал:

– Как же я вас люблю, родные вы мои!

Не в службу, а в дружбу

Года полтора назад на одной Тель Авивской стройке погиб строитель, араб. Провели расследование – несчастный случай, никто не виноват. Но часть рабочих стали обвинять в его смерти крановщика. И даже угрожать ему.

И вот мне все это объясняют в моей компании и добавляют – мы отправляем тебя его заменить. На недельки две. Пока постоянного крановщика туда не найдем. Но ты не волнуйся. К тебе-то претензий у них нет. Короче, если что – сразу звони. Мы тебя спасем.

В общем, ехать туда, как вы понимаете, я особым желанием не пылал. Не было такого, что я не мог заснуть ночью от предвкушения поездки.

Тем более, что строители-арабы, которые мне попадались, и так никогда не отличались покладистым характером. С китайцами, например, работать в 600 раз спокойнее.

И вот захожу я на эту стройку. А там сидят несколько арабов и пьют кофе. И когда замечают меня, их глаза становятся такие "добрые, добрые".

Я здороваюсь и говорю:

– Я крановщик. Куда мне лучше велосипед поставить?

И один из них:

– Никуда.

Я говорю:

– Ясно, сюда значит.

И ставлю его к стенке.

Тогда он мне:

– Ты что, меня не понял? Вы что, все крановщики такие? Ты тоже нас убивать пришел?

И встает с молотком в руке.

Несколько мыслей пронеслось в моей голове – первая: "Ну, может гвоздь просто срочно забить решил?" Вторая:

– Ко мне-то претензий у него нет.

И последняя:

– Кажется, пора вспомнить, чему меня 8 лет учили на каратэ.

И я поднял железный прут.

Остальным строителям это не очень понравилось. И они тоже встали, взяв в руки разные невинные мелочи, типа арматуры.

В общем, как вы поняли, все предвещало, что утро будет добрым. Но тут из дома вышел их прораб.

То, что это прораб, я сначала совсем не подумал. Это был просто какой-то Омар Хайям. Потому что он был в чалме и с книгой в руке! На стройке!

Он одним взглядом оценил "дружескую" обстановку и спокойно сказал:

– Доброе утро, брат. Заходи, дорогой. Выпьем кофе, поговорим. А потом уже будешь поднимать всякие железки.

И обняв меня свободной рукой, завел внутрь. Не знаю, от чего я был больше в шоке – от "радушной" встречи строителей или от этого парня. Но мое впечатление от него росло с каждой минутой.

Он налил мне кофе. Заверил, что никаких наездов со стороны рабочих больше не будет. Объяснил, что особо горячий, с молотком просто друг погибшего строителя. И его можно понять. Но скоро он остынет и снова станет хорошим парнем.

"Омара Хайяма" звали Ахмад. И я вам клянусь, так приятно мне еще ни с кем не работалось. Так вежливо и интеллигентно со мной еще никто не говорил. Тем более на стройке, по рации. А, согласитесь, это очень странно вместо привычного: "Але, ты че, плохо слышишь? Давай наверх!" Услышать: "Брат мой, подними чуть выше, пожалуйста. Если тебя это не затруднит?"

Утро следующего дня я опять начал с чашечки кофе с Ахмадом. И тут он меня еще больше удивил. Оказалось, что он самый настоящий суфий! Как Омар Хайям! И тоже, как и я, занимается духовным развитием. Только я – мудростью с еврейскими корнями – каббалой, а он мусульманской мудростью. И оказалось, что в наших знаниях так много общего, что из-за увлекательной беседы он с каждым днем отпускал меня на кран все позже и позже. И вместо 7.15 я иногда начинал работать около 8.

Как-то одним утром Ахмад мне говорит:

– Ты видел, что все мои ребята каждый день молятся? Так вот, до того, как погиб Амир, молились только пару из них. Как им объяснить, что Всевышний – это закон любви, которому нужно соответствовать, а не просто просить избавить от несчастий.

– Точно. И что это соответствие Высшей Силе достигается молитвой не за себя, а за других. И только тогда и у тебя самого все будет в порядке.

– Верно, Эйтан. Все как у нас. Удивительно.

– Слушай, Ахмад. Может, мне сегодня все-таки залезть на кран?

Не знаю, возможно, когда-нибудь я бы стал приходить на работу только побеседовать с Ахмадом, но дней через десять меня послали на другой объект и наша "служебная дружба" закончилась.

На прощание мы обнялись, как настоящие братья. Несмотря на то, что я еврей, а он араб, то ощущение духовной близости, которое между нами возникло, останется со мной навсегда.

И закончить я хочу словами об этом мудрого Омара Хайяма:

"Ты думал ли о том, что предок наш – Адам?

Хоть мы разобщены благодаря векам,

Чужими кажемся и чуждыми друг другу,

Родство – мое с тобой – нельзя оспорить нам."

Дед Мороз из будущего

Дед Мороз посмотрел на себя в зеркало лифта, достал из кармана фляжку, глотнул, улыбнулся и нажал на кнопку 20.

Катя зашла домой и сняла маску. Саша подбежал к ней с елочной игрушкой в руке и с волнением спросил:

– Ну?

– Да, я беременна.

Саша отбросил игрушку в сторону и обняв Катю, приподнял ее.

– Ура! Получилось! Как долго я этого ждал.

Но Катя не радовалась.

– Саша, я знаю, что тебе это очень не понравится, но…