Быстрый мир: быстрые люди

МУЖЧИНА, ВЫ КУДА?

В начале 90-х видеомагнитофон был редким явлением. Если он появлялся у кого-то, то в его доме чаще появлялись гости. Хозяин с важным видом доставал с полки видеокассету и вставлял ее в щель угловатого агрегата с лампочками и серебристым, но чаще просто нанесенным желтоватой краской, логотипом. Кнопка play, и на экране появлялись молодой Шварценеггер, крошащий джунгли из пулемета, Ван Дамм, крошащий челюсти или три немецких молодчика, одновременно трахающих белокурую бестию, то и дело восклицающую «Дазиш Фантастиш». Порнуха, триллеры, второсортные боевики и третьесортные комедии – типичный набор для среднестатистической кинотеки.

Персонажи боевиков в те годы становились настоящими национальными героями – плакаты с ними и календари на рынках разлетались за несколько минут.

– А у вас есть со Шварценеггером?

– Нет, завтра будут.

– А это кто? Брюс Ли?

– Нет, это Виктор Цой.

– Не, Цоя не надо, дайте лучше вон тот с Чаком Норрисом.

Мефодию не нравились боевики. Ему казалось, что в них все как-то уж чересчур картинно. Особенно в финальных сценах, когда, например, главный герой, истекая кровью лежит у ног страшного злодея, а тот, вместо того, чтобы просто грохнуть своего противника, рассказывает ему обо всех своих планах. Конечно, пока злодей болтает, появляется куча возможностей перевернуть игру и выйти победителем.

В армии Мефодия научили действовать быстро и, по возможности, тихо и незаметно. Не болтать лишнего, не устраивать противникам долгие проводы.

Перестрелки, которую он не исключал, не случилось. Приземлившись на газон, Мефодий двумя выстрелами уложил парней во дворе и, не дожидаясь, пока все произошедшее осознает парень с винтовкой на балконе, сиганул под арку. По-хорошему снайпера нельзя было оставлять в живых, но устраивать охоту за ним среди жилого массива было неразумно – полиция иногда способна реагировать очень быстро.

С другой стороны дома, как он и ожидал, стояла припаркованных машина со включенным двигателем. Водитель был знаком Мефодию. Пару раз он также ждал его с задания. Но тут, как говорится, ничего личного… Нефиг в телефоне копаться! Не заметил, что к машине подошел человек, не понял ничего, когда открылась дверь, не успел среагировать, когда его выдернули наружу. И что за привычка отстегивать ремень? Был бы пристегнут, возможно выиграл бы время…

Одного удара хватило, чтобы водитель потерял сознание. Мефодий подхватил его падающее тело и плавно опустил на мокрый асфальт.

Огляделся. Никого. Да и кто в такую дождину выйдет на прогулку?

Сев в машину, Мефодий захлопнул дверь и пристегнулся. Через секунду ничем не приметное синее «Рено» тронулось и покатило вперед по улице.

Конечно, не особо приятно осознавать, что тебе подписали смертный приговор, но ждать его исполнения, ничего не делая, совсем уж глупо. Непонятно на что рассчитывал шеф, устроив весь этот спектакль с канонадой. Могли бы просто тихо застрелить его на выходе из квартиры.

К сожалению, тот мир, в который окунулся Мефодий, был действительно безжалостным. Безжалостным и продуманным. Ничего не происходило просто так, и если что-то случалось, то процент случайности в этом событии был сведения к нулю. Многоходовки и трезвый расчет.

Мефодий даже не злился, ситуация была рядовой. Он прекрасно понимал, что его могут убрать. Чего уж скрывать, он сам убирал своих коллег. Такой вот бизнес, где не задают вопросов, а все проблемы решаются максимально быстро.

Несколько дней назад он получил задание достать кое-какие документы у одного слишком уж близко подошедшего к шефу журналиста. Нет, никто не говорил о том, что его нужно убивать. Припугнуть – да! Уничтожить доказательную базу его расследования – само собой!

Но за полчаса до того, как позвонить в квартиру объекта Мефодий получил сообщение: «Жди звонка. Завтра некролог». В общем-то, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что журналиста приговорили.

Никаких документов, кстати, у него не обнаружилось. Да и вообще, судя по всему, история о его расследовании была легендой. Как сейчас понимал Мефодий, целью был вовсе не статейных дел мастер, а именно он.

Впрочем, распутывать эту цепочку не хотелось. Не было смысла. Нужно было исчезнуть. Просто раствориться в воздухе. И совершенно не важно, почему…

Героически начать войну с шефом – глупость несусветная. Он не герой боевика, да и кругом совершенно не киношная ситуация.

Кто-то, возможно, осудит его за то, что он бежит, но это лишь плод буйствующих в голове стереотипов.

Вообще, конечно, бежать-то никуда не нужно. Надо просто исчезнуть. Для этого, на самом деле, нет даже никакой необходимости покидать город. По крайней мере сейчас.

Мефодий припарковался у одного из домов. Вышел, дернул ручку с надписью «Сэконд-хенд»…

В небольшом помещении, заставленном вешалками, пахло чем-то химическим. Такой странный запах – смесь чистоты и опасности.

– Вы что-то конкретное ищете?

– Да, вот, решил образ сменить. Кардинально, так сказать.

Через десять минут мимо синего «Рено», припаркованного у тротуара, прошел мужчина в нелепой яркой куртке и потертых джинсах.

Мифом является то, что в толпе не нужно выделяться. Среди серых одежд наблюдатель больше акцентируется на лицах, а, увидев ярко-рыжее пятно, он автоматически переключит внимание на него и запомнит только неожиданно яркий цвет. Это просто, но это работает.

Зазвонил телефон:

– Мефодий, ты очень сильно нашалил. Мне это совершенно не понравилось. Лучше сам приезжай, поговорим, уладим формальности.

– Считайте, что я увольняюсь «по собственному». Выходного пособия, уж простите, но не надо.

Зачем он поднял трубку? Ясно же, что его будут пытаться вычислить через мобильные сети и электронные устройства.

Ежась от усиливающегося дождя, Мефодий прошел через миленький двор с детской площадкой в пиратском стиле и, выкинув смартфон в мусорный контейнер, зашел в открытый подъезд многоэтажки. Поднялся на несколько лестничных пролетов, достал сигареты и, выйдя на общий балкон, закурил.

Курил он нечасто. У него не было зависимости, но было некоторое ритуальное отношение к этому процессу. Он просто понимал, что вот именно сейчас нужно достать сигарету, чиркнуть зажигалкой и вдохнуть канцерогенный дым…

Огромная дутая куртка отлично спрятала под собой «УЗИ» и кобуру с пистолетом. Правда, если что, оружие не получится достать быстро: молния. Это минус. Но выбирать не приходится.

Если его вычислили по звонку, то здесь во дворе кто-то обязательно появится…

Но никто не появился. Мефодий через полтора часа спустился вниз и, натянув капюшон, пошел в сторону автобусной остановки.

Самое противное во всей этой ситуации – это то, что невозможно определить, от кого может исходить опасность. Мимо прошел крепыш в кожанке – вполне мог бы оказаться кем-то из людей шефа. Но крепыш даже не посмотрел в его сторону. И от этого стало как-то не по себе. Мефодий привык видеть противника, а если ждать каждое мгновение внезапного удара, то можно с ума сойти! Значит, надо расслабиться.

Часы показывали десять вечера. Дождь то ослабевал до мороси, то вновь наваливался сверху всей своей массой. Периодически грохотал гром.

Жаль, что уже не продают алкоголь. Сейчас бы неплохо было сделать несколько глотков хорошего темного пива.

Дойдя до автобусной остановки, он приметил ларек с хот-догами.

– Ребята, а пива нет?

– Не, нет.

– А не знаете, где можно купить. Уже десять, но, может, есть какой-нибудь добрый магазин?

– Магазин-то есть, но тут рейд сегодня, сегодня не продадут. Хочешь выпить? Иди во Дворец Спорта, там в кафе внизу нальют.

– Спасибо. Дайте, что ли сосиску в тесте.

На ходу дожевав последний кусок, Мефодий перебежал проспект и оказался на площади перед огромным, чем-то похожим на космический корабль, сооружением. Сбоку дворца горела вывеска «Кафе-Бар». Не обманули.

В кафе было пусто. Девушка в белом переднике налила кружку темного и Мефодий сел за столик у огромного окна.

Сделал глоток, потом другой. Расстегнул куртку и положил руку на «УЗИ»… Прямо рядом с кафе стояли два человека и смотрели на него. Одного из них он узнал…

Они увидели, что он их заметил. Хорошо знакомый Мефодию бывший ОМОНовец Савелий помахал ему рукой. Издевается. С другой стороны, он сам не прав, что позволил себе оказаться в замкнутом пространстве с одним выходом. Бить окно и устраивать пальбу было бы глупым решением. Это знал и Мефодий и мужчины на улице.

Есть шанс выйти наружу и пуститься наутек, но Мефодий хорошо знал Савелия. Никто даже не поймет, что бегущий человек в яркой куртке упал из-за выстрела в спину, никто не догадается, кто и откуда стрелял, а Савелий просто растворится в толпе в районе метро, скинув пистолет в какую-нибудь урну или просто в кусты.

Мефодий показал на кружку пива. Мол, сейчас, дайте допить. Савелий улыбнулся, поднял вверх большой палец и достал пачку сигарет.

Если Мефодий к ним выйдет, они, скорее всего, посадят его вон в ту припаркованную в десяти метрах от дворца машину и куда-нибудь отвезут. Может быть, уже мертвого. Не лучшая перспектива в любом случае.

Мефодий огляделся. В помещении кафе не было никого кроме него. Девушка, налившая пиво, видимо ушла на кухню, открытая дверь которой так соблазнительно распахнула свои объятья за барной стойкой.

Когда тебе нечего терять, то ты используешь даже самую безумную возможность. Особенно, если впереди маячат не просто абстрактные неприятности, а вполне себе конкретное физическое уничтожение.

Резко встал, прыжок через зал, руки на стойку, тело взмывает вверх и буквально влетает в кухню. Девушка из-за стойки и два повара пьют чай и смотрят на него. Они видят, как он приземляется на полусогнутые, быстро окидывает помещение взглядом и, в три шага преодолев расстояние до противоположной стены, выбивает дверь служебного входа.

– Мужчина, вы куда? – девушка кричит ему вслед, но он не слышит ее. Он бежит по какому-то коридору.

СВЕРКНУЛА МОЛНИЯ

Финальная песня в ее концертном варианте была растянута минут на десять. После многократно повторенного припева на первый план выступило роскошное гитарное соло. Макс под рулады Евгения поставил гитару на стойку и поднял над головой сцепленные в замок руки. Зрители в ответ закричали, а он, улыбаясь, оглядел зал.

Когда поешь на большой сцене, ты не всегда чувствуешь зрителя. Все дело в расстоянии до людей и светящих на сцену прожекторах. В те редкие секунды, когда светооператор приглушал софиты, освещающие музыкантов, и направлял лучи прожекторов в зал, Макс внутренне сжимался, видя лица зрителей, вырываемые пятнами света. Он видел каждую деталь, ловил каждый взгляд, читал в глазах пришедших восторг и обожание. И это не льстило. Это заставляло задуматься о той ответственности и той миссии, которую он на себя возложил.

Простой человек на сцене. Маленький человек в огромном зале, чьи слова ловят тысячи зрителей. Взмах руки – зал ликует, шепот – все притихают. Ты стоишь и смотришь на них, а они тянут к тебе свои души…

Концерт в эти мгновения превращается для Макса в настоящую мистерию, где он, как будто верховный жрец, вгоняющий людей в экстатический транс, берет их души в свои руки и питает их своей энергией. Он кажется себе проводником между тысячами людей и чем-то абсолютно непостижимым…

История знает множество примеров борьбы с рок-музыкой и ровно столько же примеров ее победы над самыми изощренными борцами. В живой музыке видели ту силу, которая способна менять людей и, при необходимости, управлять ими. Правда, ни один рок-музыкант никогда не пытался стать во главе толпы и с ее помощью добиться каких-то целей. Музыкант предпочитает быть ретранслятором и проводником. Наблюдателем.

Галя пробралась к краю сцены. У калитки, ведущей в зону артистов, стоял подтянутый мужчина в костюме. Он равнодушно поглядывал то на зрителей, то на музыкантов. Интересно, на скольки концертах таким вот образом он побывал? Это для зрителей здесь происходит что-то невероятное, а для него:

– Колян, подмени меня завтра. Завтра концерт у Prodigy, а я в Икею хотел за комодом съездить.

– Да, не вопрос. Ты меня тогда через неделю на «Золотом граммофоне», лады?

– Лады!

Запустив руку в карман, Галя достала бейдж-проходку и чуть ли не под нос сунула охраннику. Тот равнодушно открыл калитку и тут же закрыл ее у нее за спиной.

Галя оказалась в пространстве между сценой и беснующейся толпой. Отсюда все смотрелось гораздо страннее, чем, когда ты среди зрителей. Прямо под сценой лежали какие-то ящики, были проложены рельсы, по которым в некоторых случаях ездит тележка с видеокамерой. И никого. Просто залитая светом софитов пустота. Несколько метров, разделяющих сакральную вселенную артистов от мирского зала.

Достав камеру, Галя сняла этот проход, в котором лишь редкие пылинки нарушали спокойствие. Даже фотографов не было…

– Галина! – кто-то дернул ее за рукав.

– Да? – перекрикивая музыку она обернулась. Это был Андрей.

– Сейчас они доиграют, и я вас проведу в гримерку. Постойте пока здесь.

– Хорошо.

Макс первым покинул сцену. Этого требовала определенная драматургия шоу. Было в этом что-то такое, что делало его еще более недосягаемым.

Максим спустился по ступеням и встал у лестницы. Пафос пафосом, а ребят дождаться стоило. Это он для зрителей пусть останется «ускользающей натурой», а свои точно не поймут, если он в гордом одиночестве удалится в свою гримерку.

Следом за ним спустились гитарист, клавишник и басист. Только барабаны продолжали свое безумное соло, но и они потихоньку сбавляли обороты.

– Ура! – барабанщик Данил спустился к остальным, – мы сделали это!

– Да, круто было, – Макс улыбнулся, – там только на акустическом блоке какая-то фигня со звуком была.

– Да, а я не заметил. Ладно, пошли…

Музыканты исчезли за дверью слева от сцены.

– Галя, давайте через три минуты буквально, – невесть откуда взявшийся Андрей взял ее за локоть, – не хотите, может, коньячку или чего полегче?

– Спасибо, я за рулем, – Галя улыбнулась, – да и интервью брать подшофе не очень хорошо.

– Да, понимаю, понимаю… Я сейчас Максиму скажу, чтобы он готовился, и пулей за вами…

Андрей быстрыми шагами удалился в сторону двери, за которой скрылись музыканты.

В зале включили свет. Из колонок послышался голос: «Уважаемые гости дворца Чемпионов, концертная программа завершена, просьба покинуть зал. Рады будем видеть вас снова!».

Галя смотрела, как несколько секунд назад полное магии концерта помещение в одну секунду стало обыденным. Трибуны быстро пустели. На танцполе осталась горстка зрителей, но к ним уже подошли охранники:

– Молодые люди, на выход.

– А они точно еще не выйдут.

– Точно.

– Ну, ладно.

То, что наблюдала Галя, походило на то, как любовники после жаркого секса быстро одеваются. Будто и не было ничего несколько минут назад. Обыденность в ее гипертрофированной форме: вот вы двигаетесь в одном ритме, вот вы одновременно достигаете оргазма, и вот вы молча натягиваете нижнее белье. Мгновение, остановись, ты прекрасно!

Зал опустел минут за десять. Все это время из колонок под сводчатым потолком доносилась тихая музыка. Кажется AC/DC. Их песни на малой громкости слушались чрезвычайно похабно.

Галя видела, как на сцене засуетились техники. Они спешно сматывали провода. Один из них снимал тарелки с барабанной установки.

Положив «железо» в пластмассовую сумку-чехол, техник спустился вниз, зашел через дверь в небольшое помещение с лифтами, поднялся на четвертый этаж.

– О, спасибочки, – Данил взял из его рук кофр, – я бы и сам мог, конечно…

– Да ладно тебе, почувствуй себя звездой, – Макс стоял рядом и улыбался, – кстати, сегодня вообще претензий по барабанам не было.

– Максим, – вмешался стоящий тут же Андрей, – вы помните про интервью?

– Да, конечно, приводи минут через пять. Я пока хоть концертное сниму, а то мокрый весь.