Быстрый мир: быстрые люди
- -
- 100%
- +
– Потом я слушала, как ты даешь интервью. После этого кто-то вошел, и все. Я здесь.
Макс посмотрел на девушку еще раз. Она была очень красивой и совсем юной. Вряд ли бы кто-то подослал к ним сейчас такую… Скорее всего она говорила правду.
Он очнулся полчаса назад. Открыв глаза, первое, о чем он подумал, это то, что он совершенно не чувствует боли. Даже пронеслась шальная мысль, что история с неизвестным мужчиной с пистолетом – это розыгрыш. Но, увидев этого мужчину, Галю и незнакомую брюнетку, которые, как и он, были привязаны наручниками к кроватям, стоящим в странной комнате с окном без стекол, Макс сделал вывод, что на розыгрыш это совсем не похоже.
– Знаешь, мне кажется, что тебя убили, – Макс постарался сказать это максимально спокойно, – он стрелял в потолок. Стрелял и попал в тебя.
– Убили? Как? А ты?
– И меня тоже. И, видимо, Галю. У меня тут только один вопрос, что тот, кто нас грохнул, делает здесь?
– Где здесь?
Слова Макса совсем не укладывались в ритиной голове. Как-то все это странно прозвучало. Их убили, а их убийца лежит в паре метров от них. Но они живы. Вроде. Значит, и не убийца он вовсе.
– Макс, погоди… – Рита сделала паузу, – но мы живы, вообще-то.
– Знаешь, меня тоже в этой ситуации чрезвычайно смущает данный факт. То есть, не то, что смущает. Просто, согласись, мы этого точно стопроцентно не знаем. Может быть, мы на том свете…
– Ага, – послышался голос лысого, – и сейчас нас распределят по местам дальнейшего пребывания.
Рита и Макс уставились на Мефодия, который ловко одним движением смог сесть на кровати.
– Ты кто?
– Я Мефодий. Остальное, как мне кажется, вам знать не нужно.
Мефодий попытался напрячь руки и порвать цепь. Не получилось.
– Что ты делаешь?
– Я хочу вылезти отсюда, – Мефодий огляделся по сторонам, – не думаю, что все это принесет мне приятные впечатления. Да, кстати, в меня тоже стреляли.
Мефодий спустил ноги на пол и попытался приподнять кровать.
– Видите, даже кровати к полу привинчены. Как думаете, хорошее это место или нет?
Макс с Ритой смогли повторить маневр Мефодия и сесть.
– Ты стрелял в меня.
– Послушай, я знать не знаю, кто ты. Считай, что это была вынужденная мера. Никакой личной неприязни у меня к тебе не было и нет.
– Меня Максимом зовут, – Макс вымученно улыбнулся, – я музыкант, и в тот вечер выступал во дворце. Потом пришла Галя взять интервью, потом ты…
– Макс, я спасал свою шкуру. Не больше и не меньше. Это была основная цель, а ты и твоя девчонка, как это называется, случайные жертвы среди мирного населения.
– Я не его девчонка, – Галя открыла глаза, – я вообще ничья девчонка. А, что, собственно, здесь происходит?
Галя не верила в загробную жизнь. Поняв, что жива, она сразу же попыталась найти хоть какое-то объяснение. В голове словно бы заработал компьютер, защелкали скрипты, были извлечены файлы, но…
– Так, что все это значит? Где мы?
Первой мыслью было то, что она в больнице. Да, в нее стреляли. Видимо, она потеряла сознание, и вот пришла в себя. Но в больницах не приковывают наручниками. Даже в психиатрических. Также в больницах не кладут вместе людей разного пола. Впрочем, то же самое относится и к тюрьмам – если бы это была тюрьма, их бы рассадили по разным камерам.
– Слушай, Мефодий, а не похитили ли нас? Ты говоришь, что в тебя тоже стреляли. Кто стрелял-то?
– Ты слишком много задаешь вопросов, – Мефодий внутренне скривился: слишком уж картинно прозвучала эта реплика. Так, будто они в дешевом боевике из девяностых.
– Не, ну, правда, – вмешалась Рита, – мы в непонятной комнате. Мы прикованы к кроватям. Может быть, это связано каким-то образом с тобой?
Мефодий, поняв, что все попытки выломать прутья спинки или передвинуть кровать только тратят его силы, постарался поудобнее усесться.
Возможно, есть доля здравого смысла в их словах, но есть одно «но». Он был на сто процентов уверен, что застрелил музыканта и красноволосую. Если бы он один очнулся после всей этой истории, можно было бы предположить, что в него стреляли не пулями, а транквилизаторами, а потом привезли сюда и скоро придет шеф или кто-то из его людей.
– Сомневаюсь. Те, кто шли за мной, не стали бы действовать так. Они положили бы меня прямо там.
– Уверен? – Рита удивилась своему спокойствию. Вообще, ее состояние было несколько странным. Никаких эмоций. Ей не страшно, что она непонятно где, ей не радостно, что рядом Максим. Просто какая-то пустота. Она слышала о таком термине как аффективное уплощение, и очень не хотелось, чтобы он когда-нибудь возник в ее истории болезни.
Макс молча закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Он прекрасно помнил, как в гримерку ввалился Мефодий и выстрелил в потолок. После этого Максу захотелось немного погеройствовать. Вернее, это было не совсем осознанно. Возможно, всплыли какие-то воспоминания и сцены из просмотренных фильмов. Он схватил со спинки кресла концертную рубашку, чтобы кинуть в угрожающего оружием человека. А дальше? А дальше, как на американских горках. Только не вниз, а сразу во все стороны. Словно бы он разлетелся на атомы, а потом снова собрался. Уже здесь. Одетый в длинную серую рубаху до колен.
– Понимаете, друзья мои, – Макс понимал, что сейчас надо сказать что-то значимое, что-то, что даст хоть какие-то координаты, – мы сейчас здесь. Мы переодеты и прикованы. А значит это только одно. Это значит, что за нами придут. Или к нам придут. Если бы хотели, чтобы мы умерли, то не стали бы так изощряться.
– Я тоже об этом подумала, – Галя посмотрела на него, – и от этого мне как-то не по себе. Кто-то нас похитил. Но, зачем?
– Инопланетяне? – Рите стало немного жутковато от этого предположения. Совсем чуть-чуть, но все-таки. Ее даже немного порадовало, что она испытала хоть какую-то эмоцию.
Галя снова оглядела комнату. Что-то в ней очень сильно смущало. Так, зеленые стены, крашеный пол из досок, окно с решетками, деревянная и, судя по всему, запертая дверь, кровати, белый потолок.
– А вы заметили, что здесь нет электрического освещения? – спросила она, – нет люстры, нет крючка для нее, нет следов от проводов, выключателя и розеток.
– Ну, то, что нет розеток, это не удивительно, – Макс также огляделся, – если в этой комнате держат пленников, то розетка в свободном доступе представляет опасность. А, вот, то, что нет лампы – это действительно странно.
А еще за окном светило солнце. Жаркое солнце. Отнюдь не осеннее. От здания, где они находились, вдаль тянулось поле с ромашками, упирающееся в зеленый лес.
– Да и на улице не осень. Вообще не осень, – Мефодий прислушался, – слышите, там птицы поют…
– И что это значит? – Ритино беспокойство нарастало, – что мы где-то далеко от дома? Что нас вывезли?
– Знаете, – Мефодий заговорил тише, – никуда нас не увезли. Природа абсолютно как в Питере или области. Но осенью в этих широтах такого не бывает. Осенью мы бы сейчас мерзли и проклинали все на свете, а не гадали, где мы, и как сюда попали.
Галя снова попыталась подумать. На этот раз думать было легче. Видимо она окончательно отошла от странного бессознательного сна. Или, не сна?
– Ты хочешь сказать, что мы без сознания провели почти год, а сейчас почему-то вдруг одновременно очнулись. То есть, после перестрелки нас каким-то образом вывезли из Дворца, транспортировали сюда и держали на каких-нибудь транквилизаторах, при этом сделав так, чтобы мы не умерли от ран? Типа, вылечили…
– Мефодий, ты уверен, что мы где-то недалеко от города, – Макс посмотрел на него, – ты уверен в том, что говоришь?
– Нет, я не могу дать стопроцентной гарантии. Если была бы ночь, и были бы видны звезды, можно было попробовать как-то определиться, хотя и тут все было бы очень приблизительно. Но, как мне кажется, скорее всего…
– Да и ромашки… Они действительно летом цветут. Конечно, может быть нас похитили и привезли в Америку, но пейзаж за окном очень уж российский, да и птицы поют совсем по-нашему. Ладно, вопрос пока открытый, но будем надеяться, что мы где-то под Питером, – Макс улыбнулся, – Мефодий, это твое настоящее имя?
– Да. С рождения. В детстве меня дразнили, хотел поменять, но потом передумал. Глупо менять имя. Это, как на «Мерседес» повесить значок «Ягуара».
Тема имени была не слишком приятна Мефодию.
– Так вот, Мефодий, нам всем очень интересно узнать, что случилось в тот вечер, из-за которого мы оказались непонятно где и сами до конца не уверены, что мы вообще живы. Ты же застрелил каждого из нас!
Мефодий прекрасно понимал, что в данной ситуации нет смысла уходить от ответа. Конечно, можно напридумывать красивых историй, но что это изменит?
– Я работал на одного влиятельного человека. В какой-то момент я перестал… – он замолчал на несколько секунд, – вы ничего не слышите?
– Ничего интересного и внятного мы пока от тебя не услышали, – ответила за всех Галя, – продолжай.
– Нет, вы не поняли. За дверью, видимо, коридор. И кто-то идет по нему…
Все замолчали. Мефодий был прав. Шаги. Судя по всему, шел не один человек, а несколько.
Рите стало страшно. Есть такая особенность, что не страшно одному оказаться в незнакомом месте, страшно встретить кого-то незнакомого… Если ты точно знаешь, что ты один в переулке, то и в три часа ночи не страшно. Но беда в том, что ты не можешь быть в этом стопроцентно уверен.
Что-то лязгнуло и дверь открылась…
ДОРОГА
В комнату вошли трое: два крепыша под два метра ростом и сухонький мужчина лет шестидесяти на вид. Крепыши были с длинными волосами и неаккуратными бородами. Пожилой тоже был с бородой, но выглядел по сравнению со своими спутниками ухоженней.
Все трое были одеты в выцветшие камуфляжные комбинезоны. Мефодий не смог определить по покрою, в какой стране их пошили.
– Здравствуйте, – Мефодий по опыту знал, что в таких случаях не стоит кричать и скандалить, – может быть, вы расскажете, что здесь происходит?
Ему не ответили. Крепыши подошли к кровати и вцепились в его руки, а пожилой, достав из кармана связку ключей, снял с него наручники.
Рита смотрела на вошедших и не понимала, что именно она чувствует. Она переглянулась с Максом, который напряженно наблюдал за тем, как те двое рывком ставят Мефодия на ноги. С одной стороны, хоть какая-то определенность, а с другой – неизвестность сгустилась еще больше. Какие-то странные молчаливые военные. Что они хотят?
Мефодий чувствовал на своих запястьях чужие руки. Ему было неприятно, но и рыпаться не хотелось. Они на своей территории, они одеты куда удобнее, их больше.
Мефодия вывели за дверь, а пожилой сел на его кровать. По лицу пожилого было непонятно, о чем он думает или, что испытывает. Может быть, кровожадный экстаз в ожидании расправы над пленными, а, может, простую усталость исполнителя.
– Вы нам что-то объясните? – Максим буквально сверлил его взглядом, – вы будете с нами говорить?
Пожилой встретился с Максимом взглядом. Он покачал головой и приложил палец к губам.
– Что за ерунда? Вы хоть знаете, кого вы похитили? – Галя искренне надеялась, что ей ответят, но пожилой, повернувшись в ее сторону, только повторил жест: «Молчи».
Было совершенно неясно, понимает ли он то, что они ему говорят.
Два, как понял Максим, рядовых бойца вернулись через несколько минут. Пожилой снял наручники с Риты и ее также увели из комнаты.
– Надеюсь, не на расстрел ведут, – Галя повернулась к Максиму.
– Я тоже.
Когда Галю вывели из комнаты, она увидела длинный коридор. Слева двери, справа окна с решетками, но без стекол. Под босыми ногами каменный пол. Бойцы никак не реагировали на ее вопросы, а после одной из попыток вырваться один из них сильно сжал ее запястье. Ей стало больно.
Подойдя к очередной двери, один из них толкнул ее, и они оказались на улице. Вдаль тянулось ромашковое поле, упирающейся в лес. Воздух был по-летнему прогрет и как-то неестественно прозрачен.
У трехэтажного здания из неаккуратных серых кое-где треснувших кирпичей стоял автобус. Автобус выглядел плачевно. Ржавчина распространилась по всему кузову, а окна были грубо заделаны какими-то досками.
Один из крепышей достал ключ и, вставив его в замочную скважину, открыл дверь в переднем конце автобуса. Втолкнув Галю внутрь, он снова запер замок.
Внутри автобуса было несколько сидений. На двух из них сидели Мефодий и Рита.
– Я что-то вообще ничего не понимаю, – Галя села на кресло перед ними, – что это?
Свет падал внутрь салона через щели между досками на окнах. Пылинки кружились в его отблесках, а внутри пахло старостью.
– Знаешь, я тоже не понимаю, что все это значит, – Мефодий действительно недоумевал, – сначала странная комната, теперь странный автобус. Как-то сомнительно, что он поедет.
Даже то место, где должно было быть лобовое стекло, было заколочено. На месте руля торчали провода.
– Может, нас сжечь хотят, – предположила Рита, – сейчас обложат ветками, польют бензином…
– Рита, это слишком хлопотно. Хотели бы убить, расстреляли и закопали бы вон в том лесу, – Мефодий неопределенно махнул куда-то в сторону, – меня также заботит вопрос о том, какую структуру они представляют. Я бывший военный и до сих пор слежу за тем, что происходит в армии. Таких комбинезонов нет на довольствии ни у одного рода войск. Но камуфляж полевой, соответственно это не полиция или кто-то подобный.
Дверь автобуса открылась и в салон вошел Макс:
– Ребята, я подумал, что мне сейчас не хочется выяснять ничего о том вечере во дворце. Отложим как-нибудь на потом. Здесь и без этого какая-то чушь происходит. Не знаю, заметили ли вы, но к автобусу приделаны оглобли.
Все замолчали. Макс сел рядом с Ритой.
Автобус был небольшим. В таких обычно ездят на пригородных направлениях. Внутри, несмотря на то, что выглядел он крайне удручающе, не было никакого лишнего мусора. Абсолютно пустой салон с четырьмя рядами кресел с правой, если смотреть от кабины, стороны.
– Оглобли? – Мефодий удивился, – Интересно. Они сейчас запрягать лошадей будут, что ли?
Мефодий понимал, что чисто теоретически сейчас можно сбежать. Постараться выломать доски, в рукопашную раскидать людей в камуфляже и в лес через поле. Но, кто сказал, что у тех парней нет оружия и, что в доме не прячется еще сотня головорезов. Прежде всего нужно разобраться в том, что происходит. Если их куда-то транспортируют, значит они где-то нужны. Живыми.
Максу ситуация казалась дикой с самого начала. Вот он в дождливом осеннем Питере играет последний концерт тура, а вот, после того, как в него стреляют, приходит в себя в наручниках и непонятной одежде. Какие-то, не то военные, не то бандиты молча сажают его в проржавевший автобус, а сами запрягают в него лошадей.
Сквозь щели между досками они смотрели, как к автобусу пожилой, держа за веревку, подвел четырех коней. Кони выглядели так, как и должны выглядеть кони. Они были единственным, что выглядело абсолютно привычно, но само их присутствие в данной ситуации только добавляло абсурда.
– Запрягай, – пожилой передал веревку одному из крепышей, а сам, судя по звукам, залез на крышу автобуса.
– Вы слышали это? – Рита повернулась к Мефодию, Гале и Максу, – они говорят, и говорят по-русски!
– Эй, – крикнул Макс, – Может вы хоть сейчас расскажете, куда едем?
Боец, держа веревку одной рукой, покачал головой, а вторую с вытянутым вверх указательным пальцем, приложил к губам.
– Зашибись. Они нас понимают, но ведут себя как какие-то мистические гномы, – Макс раздраженно кулаком ударил спинку кресла, – Мефодий, ты, я смотрю, крутой парень. Может, вытащишь нас отсюда, а там разберемся?
– Я постараюсь это сделать, – Мефодий даже не повернулся, – но пока нужно понять, что к чему. Сейчас нет никакой определенности, сложно найти решение. Может быть, они нам и не враги вовсе.
Запрягли быстро. Через несколько минут автобус тронулся. Пожилой и два его бойца сидели на крыше, а кони средним шагом шли по дороге, везя за собой необычную повозку.
– Вообще непонятно где мы, – Рита смотрела в окно и прислушивалась к своим ощущениям, – вы, кстати, не заметили, что наши эмоции, как бы это сказать…
– Притуплены? – Галя также старалась разглядеть в щель между досками хоть что-нибудь кроме буйства лиственных по краям дороги.
– Да, есть такое, – Макс поежился, – сам себя не узнаю. Раньше бы запаниковал, а сейчас просто сижу и думаю, что дальше. Не страшно совсем.
Лес кончился внезапно. Справа начался деревянный забор с деревянными крышами за ним.
– Ого! Да тут целая деревня! – Рита лицом прильнула к доскам, – смотрите, там ребенок.
На одной из крыш сидел мальчик лет десяти. На нем был одет такой же комбинезон, как у хозяев того трехэтажного дома. Ребенок смотрел на автобус.
– Кыш! – послышался сверху голос пожилого, – Говорили же, не высовываться!
Мальчик покорно скатился вниз по крыше и, судя по всему, спрыгнул на землю.
Потом снова начался лес.
– Не знаю, – задумчиво произнес Мефодий, – может быть, это какие-нибудь старообрядцы? В Сибири периодически находят деревеньки, где они живут так, как жили сотни лет назад. Без электричества, без компьютеров.
– Откуда тогда тот дом, где мы были? Он не выглядит традиционной постройкой, да и автобус этот… Как минимум, кто-то когда-то на нем сюда доехал, а, значит, это не глушь несусветная.
– Максим, честно, я не знаю. Я профессиональный военный. Я проходил подготовку такого уровня, что даже авторы русских боевиков не представляют. Ну и навидался всякого. И в России, и за рубежом…
– А за тобой, случайно, не вражеские военные гнались в тот вечер? – Максим сделал паузу, – Так странно говорить о тех событиях как о далеком прошлом…
– Нет, не военные это были. Я начал рассказывать, но меня прервали, – Мефодий посмотрел на Макса, – а насчет того, что совсем недавно я стрелял в тебя… Да, ты знаешь, у меня те же ощущения. Будто бегу по коридору, залетаю в вашу комнату…
– Гримерку, это была моя гримерка.
– Залетаю в гримерку, потом происходит то, что происходит, затем стреляют в меня, я падаю, вижу, как кровь мешается на полу с соком, а через пару мгновений открываю глаза и наблюдаю вас и себя пристегнутыми к кроватям.
– Я пить хочу, – Галя жалостливо посмотрела на Максима, – жарко как-то. Во рту пересохло.
– Эй, – встав с сидения и стукнув в потолок, крикнул Макс, – вы воды хоть дайте! Девушка пить хочет.
Открылся потолочный люк и к ногам максима упало что-то бесформенное. Через полсекунды люк снова захлопнулся.
Макс поднял то, что закинули сверху. Больше всего это напоминало небольшой мешок из грубой кожи. Но, судя по всему, в мешок была налита вода. Справившись с хитрым узлом, Макс сделал несколько глотков. Действительно, вода.
– М-м! – отпив, произнесла Галя, – Вкусная-то какая. Надеюсь, не отравленная.
– Очень интересный, однако, способ хранить воду, – Мефодий крутил в руках мешок, – Нетрадиционный. В Азии такое можно встретить. У нас в стране, кажется, такое не практиковали. А на монголов наши, назовем их так, новые друзья не похожи.
– Да, я тоже об этом подумала, – Галя снова стала смотреть сквозь щели на деревья, проползающие мимо, – у меня такое ощущение, что мы представляем для них какую-то ценность. Несмотря ни на что, они очень бережно с нами обращаются. Одели, воду дали. Да и к автобусу вели, хоть и жестко, но довольно бережно.
– За нас выкуп просить будут? – Рита тоже смотрела на лес, – Кстати, вы не почувствовали, какой тут воздух? Прямо, пьянящий.
– Или ты просто не до конца отошла от того, чем нас накачали, – Максу было совсем неинтересно, что происходит за окном. Особенно, если учесть, что там не происходило ровным счетом ничего. Обычный лес. Ветки иногда задевали автобус, но это было единственное, что вносило хоть какое-то разнообразие.
Взрыв был внезапным. Автобус тряхнуло, сверху послышались крики.
– Что такое? – Мефодий бросился к переднему окну, – мина?
Четверку коней будто разбросало по сторонам. Трое из них, словно неведомой силой вырванные из упряжки, бросились в разные стороны, а один остался лежать на дороге. На его боку виднелась кровь.
Двое бойцов, держа в руках, что-то наподобие арбалетов, спрыгнули с крыши.
– Держим оборону! – послышался голос пожилого.
– Что там происходит? – взвизгнула Рита, – Что это?
В доску рядом с ней снаружи что-то стукнуло, потом еще раз. Доска треснула, и в разломе был виден острый металлический наконечник.
– Стрелы! – Макс с Галей вылезли со своих кресел и встали посреди салона.
С другой стороны еще несколько стрел ударили в доски.
Один из бойцов упал на землю. Из его головы торчал деревянный стержень с оперением.
– Походу засада! – Мефодий сквозь щели в досках смотрел на арбалет, лежащий рядом с убитым, – И что-то сейчас мне точно не хочется знакомиться с кем-то еще.
С крыши упало тело пожилого. Оставшийся в живых боец пускал стрелы одну за одной в гущу леса.
– Если вы хотите, можете идти за мной, – Мефодий посмотрел на остальных, – что-то мне эта заваруха не нравится.
Мефодий видит треснутую доску. Он со всей силы бьет по ней, и она разлетается на две половины. Вторым ударом он выбивает еще одну. Как же неудобно в этой рубахе! Рыбкой прыгает в окно, хватает с земли арбалет, быстро снимает с трупа сумку. Надеется, что там стрелы. Перекатывается по песку к обочине. Он видит, что следом выпрыгивает Рита. Потом Галя. Потом Макс. Мефодий что-то кричит и, сразу увидев спрятавшегося в ветвях лучника, стреляет в него. Арбалет, хоть и довольно примитивный, но мощный. Лучник падает, ломая кусты внизу.
В сумке действительно были стрелы. На ходу заряжая оружие, он бросается в лес…
ЛЕС
Прекрасен летний лес. Солнечные лучи прорезают кроны деревьев, застревают в иголках сосен, падают вниз на поляны. Ветер шумит где-то вверху, а под деревьями кустики склоняют свои веточки под тяжестью ягод. В лесу тихо, в лесу уютно.
Идешь по тропинке, вдруг видишь солнечные блики на глади озера. Идешь дальше – выходишь к болоту. У болота всегда найдется сваленное сухое дерево, чьи корни неведомым паучьим образом могут напугать заплутавшего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.