Чудовище

7

Рассчитывать на то, что Майя охотно и откровенно ответит на все мои вопросы, которые я должна успеть задать по пути к гостям, мне точно не стоило, однако наивная часть меня слепо верила, что всё пройдет быстро и незаметно для окружающих. К слову, ничего из этого не случилось, ведь вместо Майи за мной зашла Алексис: в серебристом, усеянном кристаллами платье с длинным шлейфом и глубоким декольте, в белых длинных перчатках с широким бриллиантовым браслетом на запястье и огромным кольцом на среднем пальце. Снежная королева.

Мой вечерний образ она находит впечатляющим, хотя особо стараться для этого мне не пришлось: облегающее черное платье длиной макси с низким вырезом на тонких бретельках. Черное кружево лифа, едва-едва проглядывающее, идеально гармонирует с ажурной шалью с бахромой на моих плечах. Волосы я зафиксировала в низкий и объемный пучок, в макияже основной акцент сделала на глаза. Ничего впечатляющего и необыкновенного, учитывая, что абсолютно все женщины и девушки здесь выгуливают многомиллионные наряды от-кутюр и бесценные украшения.

Банкет проходит в огромном и величественном зале. Потолки здесь метров семь в высоту, а общая площадь… ну, наверное, с целый этаж многоквартирного дома, не меньше! Массивные оконные рамы, двери, зеркала – абсолютно всё обрамлено искусной позолоченной резьбой по дереву. У меня дыхание спирает от масштабов царственного помещения. Складывается впечатление, что особняк – резиновый и может растянуться до невероятных размеров.

– Ты под впечатлением? – спрашивает Алексис, предложив мне бокал шампанского.

– Это мягко сказано.

Да я с трудом могу поставить нижнюю челюсть на место!

– Это наш скромный банкетный зал, – упивается Алексис роскошными владениями. Она берет меня под руку и медленно ведет к центру, позволяя присутствующим изучать нас сверху до низу. – Разумеется, здесь мы устраиваем только масштабные праздники, когда гостей больше пяти сотен. Кстати, все они уже здесь! До единого, – уточняет она, словно и это должно произвести на меня впечатление.

– Штормовое предупреждение отменили?

– О, нет. На улице по-прежнему бушует ураган, но у нас самые лучшие вертолеты и высококвалифицированные пилоты, так что проблем с транспортировкой не возникло. В который раз одно и то же, – хмыкает она высокомерно, – если бы не я, этот огромный зал оказался бы лишь наполовину полон. Я хочу представить тебя подругам. А потом мы найдем Алекса и папу. С ними ты ещё не знакома. Не волнуйся, – улыбается мне Алексис, – они у меня классные. Самые лучшие мужчины в нашей семье.

– А как же Андриан? – Черт. Не слишком ли смелый вопрос? Шпион из меня хреновый, как ни посмотри. – У тебя вроде как два брата, – добавляю со смешком.

– Скажем так, если бы у меня была сказочная возможность разом уничтожить всех легкомысленных идиоток, о которых мы с тобой сегодня говорили, я бы выбрала тех, что клеятся к Алексу. Именно он – сердце нашей семьи, а его не должны разрывать на части грязные ручонки безотказных шлюх. Алекс чрезвычайно добрый и ранимый человек. И он не прячет это где-то в глубине души, безрассудно оставляет всё на поверхности. А твари с дыркой между ног лихо пользуются этим.

– Ты говоришь о нем с такой любовью, словно это он самый младший из вас троих, – говорю с улыбкой, которая дается мне с чрезвычайным трудом.

Безотказными шлюшками и тварями с дыркой между ног Алексис называет поклонниц своих знаменитых братьев, одной из которых была моя Кристина. Ещё чуть-чуть, и я начну думать, что эта наглая мерзавка испытывает эмоциональную и сексуальную ревность даже к родным людям.

– На самом деле, так и есть. Старший из нас – Андриан. Он всегда будто знает больше остальных, его невозможно разгадать, и все свои решения он обсуждает только с самим собой. Мы никогда не знаем, что у него на уме, и порой это очень тревожит… Жили бы мы в каком-нибудь фэнтези, он бы точно летал на самом огромном и страшном драконе и превращал города в пепелища. И нисколько бы об этом не жалел! – говорит Алексис, будто желая усилить и без того мрачность и жесткость его натуры. – А я точно родилась второй. Я не злая, но справедливая. У меня есть яйца, но я умею оставлять их дома. Мне кажется, я с малых лет приглядывала за Алексом. Мне всегда хотелось его защищать.

– Звучит очень трогательно.

– Ты бы знала, что это за чувство, будь у тебя брат. И раз уж мы заговорили о моих любимых мужчинах, найдем сначала их! А эти дуры пусть ждут своей очереди, – говорит она, и мы проходим мимо выстроившихся в линейку девушек – её «подруг».

Замечаю Майю по правую сторону зала, координирующую работу слуг. Сейчас на ней стильная белая рубашка с асимметричными рукавами и широкие черные брюки с высокой талией, а темные волосы зафиксированы китайскими палочками. Заметив мой взгляд, Майя тотчас переключает внимание на прислугу.

– Папочка, любимый, прерви свою беседу, пожалуйста, – обращается Алексис к Эрнесту Монструму, который стоит к нам спиной в кругу мужчин.

В этой компании и его сыновья: надо признать, стоя рядом друг с другом, Алекс и Андриан – точно роскошные и породистые скакуны под два метра ростом. В черных костюмах и рубашках, пошитых на заказ, в начищенных и наполированных туфлях ручной работы, созданных личным сапожником, который очень стар, давно слеп и работает на ощупь где-нибудь здесь, в подземелье. Похоже, мое воображение снова разыгралось.

– Папа, хочу познакомить тебя с девушкой, которая знает всё о красоте, – говорит Алексис, отпустив мою руку. – Это Ханна, лучший визажист из всех, кого я знаю, и невероятно талантливый художник по гриму.

Увидеть вживую Эрнеста Монструма в окружении его знаменитых сыновей – то ещё испытание. Признаю, это невероятно волнительно, ведь кажется, будто прямо сейчас оживает картинка, которую много лет видишь на экране и не веришь в реальность её существования. Изображение объемное, излучает тепло и приятный дорогой запах с восточными мотивами.

– Так вот кто сегодня осчастливил мою любимую супругу! – говорит Эрнест, протянув мне руку. Густые платиновые волосы уложены назад, открывая высокий и перечеркнутый глубокими морщинами лоб. – Сегодня в честь годовщины я подарил Лизе колье с сапфирами, которое принадлежало принцессе Каролине II, но она, кажется, радовалась больше вашей работе, нежели долгожданному украшению.

– Уверена, вы преувеличиваете, – говорю с улыбкой и отвечаю на рукопожатие. – Приятно познакомиться, Эрнест…

– Просто Эрнест, – качает он головой, заглядывая в мои глаза. – Взаимно, Ханна. Ваше лицо мне кажется знакомым.

– Папочка, я ведь рассказывала, что Ханна – популярный бьюти-блогер с многомиллионной аудиторией!

Папочка.

– Да-да, я помню, – немного замешкавшись, говорит Эрнест. – Очень надеюсь, что вы останетесь довольны сегодняшним вечером, Ханна. Лиза сказала, что вы планировали вернуться в город, но непогода помешала вашим планам.

Мой взгляд, как неуклюжий любитель фигурного катания, спотыкаясь, скользит к Андриану и врезается в него. Держа в руке бокал с шампанским, он упрямо смотрит на меня.

– Да, так и есть. Очень надеюсь, что мое присутствие не доставит вам неудобств.

– Ну, что вы, Ханна, – говорит Эрнест, с любовью глянув на дочь, – о каких ещё неудобствах может идти речь. Мы всегда рады новым людям. Мои супруга и дочь счастливы, что вы здесь.

– Ещё раз спасибо.

– Так, ладно, – вмешивается Алексис и указывает на старшего брата, – с папой ты уже знакома, а теперь продолжим: наш несравненный Алекс!

– Приятно познакомиться, Ханна. Выглядишь превосходно.

Получить комплимент от одного из самых сексуальных мужчин по версии всемирно известного журнала о моде и красоте… приятно. Я бы даже сказала, потрясно.

– Благодарю, – отвечаю с улыбкой и жму его руку. – Ты тоже ничего.

Все смеются, и только Андриан продолжает сохранять внешнее хладнокровие. К Эрнесту подходит смуглая девушка с черными пушистыми волосами, вьющимися от природы. У нее красивые полные губы, большие глаза и изящное телосложение. Белый корсет, имитирующий рубашку на пуговицах, открывает её острые плечи и тонкие длинные руки, а черная юбка-карандаш подчеркивает красивую осиную талию. С такими длинными ногами и фигурой она бы точно завоевала мировой подиум.

Алексис рядом со мной издает недовольный вдох, когда эффектная смуглянка говорит её отцу что-то на ухо. Алекс улыбается и салютует мне, на что я, разумеется, отвечаю тем же и делаю маленький глоток шампанского. Его внешность намного мягче и привлекательнее, нежели у брата, хотя оба очень похожи.

И целуется он, наверняка, приятнее.

– Прошу прощения, мне нужно отойти, – сообщает Эрнест, оглядев всех нас.

– Что-то случилось? – спрашивает Алексис.

– Важный звонок, милая. Вы отдыхайте, – оглядывает он нас всех, – скоро подадут ужин. Приятного вам вечера.

– Ещё увидимся, папочка, – говорит ему дочь, от которой исходят горячие искры. – Как же меня достала эта девчонка, – проговаривает она, глядя им вслед и прижимая к губам бокал. – Видит, что мы общаемся, и всё равно лезет.

– Она бы не полезла, не будь там что-то серьезное, – говорит ей Алекс и переводит на меня доброжелательный взгляд. – Так ты, Ханна, художник по гриму?

– Это просто хобби.

– Не скромничай! – легонько толкает меня бедром Алексис. – У тебя настоящий талант! Я тебе скину её страницу, и сам увидишь, чего она только не делает!

– Я верю, – смеется Алекс. – Если об этом говорит Алексис, значит, нам действительно есть на что посмотреть и удивиться. Наша сестра не разбрасывается комплиментами просто так. Ты поразила её.

– Приятно слышать, – говорю, глянув на Алексис.

Изображать смущение было бы не так сложно, окажись сейчас Андриан хотя бы на другом конце зала. Но он пристально смотрит на меня, потягивая шампанское. Наблюдает за мной, как ястреб за добычей, и это не может не раздражать. Его присутствие особенно подбешивает на фоне той глупости, что он вытворил на набережной.

Словно чувствуя мое внутреннее недовольство и желание скорее увеличить расстояние между нами, он вдруг спрашивает:

– Ханна, как тебе сегодняшний вечер?

Смотрю на него, держась вполне уверенно.

– Для меня он только начался, но мне уже нравится.

– На самом деле он будет невыносимо скучным, – говорит Алекс с улыбкой.

– Эй! – восклицает Алексис, толкнув его в плечо.

– И раз уж у нас нет возможности сбежать отсюда, советую меньше есть и больше пить. С алкоголем и танцы веселее, и разговоры откровеннее.

– Спасибо, я учту. Но пока я не думаю, что всё будет настолько печально.

– И правильно думаешь, – соглашается Алексис. – Мы будем веселиться всю ночь: шампанское, танцы, выступление звезд! Салют, к несчастью, пришлось отменить из-за проклятой погоды, но, поверь, от этого вечер хуже не станет.

– А твой парень не против, что ты сейчас здесь, а он там, в городе, ужинает в одиночестве? – спрашивает Андриан. – Или ему не привыкать, что ты можешь остаться после своей кропотливой работы на мероприятии у клиента?

Улыбнувшись, смотрю на него так, словно передо мной подросток, который хочет выделиться на фоне нерешительных друзей.

– А я думала, ты смелее.

– То есть?

– Андриан, не обязательно всё так усложнять. Ты можешь прямо спросить: есть ли у меня парень, а не ходить вокруг да около, как нерешительный мальчишка.

Алексис поддевает меня плечом и смеется. На набережной я не отреагировала на упоминание о моем парне, дешевом вине и конфетах по акции. Но теперь с удовольствием сделала это при зрителях, которые явно остались довольны.

– И правда, – улыбается Алекс, глядя на брата, чье лицо скоро треснет от застывшего на нем раздражения, – почему бы просто об этом не спросить?

– Вот дела! – шепчет мне на ухо Алексис. – А я ведь даже не поинтересовалась, есть ли у тебя…

– Ханна? – раздается знакомый голос в стороне.

Мои мысли, сложенные в стопки, разлетаются в разные стороны сотнями исписанных бумаг, а вместе с ними и ощущение ликования. Обладатель знакомого голоса только что назвал мое имя здесь, где никто, кроме хозяев, не знает меня.

– Ханна… ты здесь!

Я на острове Монструмов, в их проклятом особняке, и меня точно никто не может знать лично! Но обладатель поставленного голоса и четкой артикуляции явно удивлен. Он появляется в поле моего зрения, когда сердце в груди совершает тяжелый и оглушительный удар, после которого в фильмах обычно резко меняется сюжет.

– Макс! – встречаю с улыбкой своего бывшего. – Вот так встреча. Рада тебя видеть.

Черта с два! В моих ушах – мой собственный крик, в глазах – красные и белые пятна. Я прекрасно знаю, о чем Макс сейчас думает, и мне остается лишь надеяться на его сообразительность, понимание и чувство такта.

– С ума сойти, я никак не ожидал, что увижу тебя здесь! – говорит он с запоздалой улыбкой радости.

Только не ляпни лишнего, Макс.

Мы смотрим друг на друга, как два грабителя, которые случайно встретились в хранилище банка.

– Вот оно что, – раздается заносчивый и ленивый голос Андриана. Сложно поверить, что ещё вчера в мужском туалете телебашни, когда со мной творилось бог знает что, он говорил со мной совершенно иначе. По-человечески, что ли. – Так он, оказывается, не ждет тебя дома. Он здесь.

– Что? – вытаращивает глаза Алексис. – Макс что, твой парень?

– Чего-чего? – качает тот головой и вопросительно смотрит то на меня, то на Алексис. Правда, ей достается ещё и обожающий и чуть ли не покорный взгляд. – О чем речь вообще?

– Ни о чем, – говорю совершенно непринужденно. – Возникло нелепое недоразумение.

– Я так не думаю, – нагло усмехается Андриан, глянув на нас с Максом. – Всё ясно, как день.

– А вот мне ничего не ясно! – говорит Алексис. – Макс что, твой парень?

– Алексис, ты состоишь в отношениях со всеми мужчинами, с которыми более-менее знакома? – поднимаю бровь.

– Разумеется, нет.

– И я тоже, – пожимаю плечами, стараясь держаться уверенно. – Мы с Максом давно знакомы, но долгое время не виделись, что тоже вполне нормальное явление для жителей мегаполиса, не так ли? – теперь смотрю на Андриана.

– Так и есть, мы с Ханной…

– А вот твой брат, – перебиваю Макса, продолжая буравить взглядом Андриана, – судя по всему, считает иначе. И мне непонятно, почему я должна сейчас отвечать на этот абсурдный вопрос и защищать свои личные границы.

Неужели он думает, что я позволю ему копаться в моей личной жизни на глазах у ненормальной сестры и старшего брата, который и правда похож на самого младшего из них? Сначала он запрещал мне плыть на остров и даже прибегнул к физическому давлению, от которого до сих пор горят огнем мои губы. Рассчитывал, что испугаюсь и убегу, что, правда, едва не случилось, но я вовремя разгадала его хитрый замысел. А теперь, когда я здесь и у меня нет возможности выбраться, Андриан решил позабавиться со мной, как с хомяком, который заперт в клетке посреди змеиного логова.

Какой он на самом деле? Тот, что был вчера в телебашне и просил паренька позаботиться об уставшей сотруднице? Тот, что помог мне выйти из необъяснимого состояния живой и невредимой? Или он тот, кто упивается собственной значимостью, признанием публики и не может устоять перед соблазном унизить, оскорбить и воспользоваться другим человеком во благо себя любимого? А он мне ещё про Алексис заливал!

И сколько ещё я буду напоминать себе о том, каким его вижу именно я? Каким должна видеть и не забывать!

– По-моему, Андриан так погряз в работе, что уже и забыл, как вести себя в обществе красивой и воспитанной девушки, – пытается разрядить напряжение Алекс. – Обещаю, на правах старшего брата я обязательно проведу с ним профилактическую беседу.

– Очень на это надеюсь, – охотно подыгрываю ему. – Другие девушки не должны испытать то, что только что довелось испытать мне.

– Я понимаю. И я обещаю сделать всё возможное, чтобы впредь мой дорогой брат думал прежде, чем что-то сказать.

В нашей колоритной компании наступает мгновенная тишина, после которой мы с Алексом начинаем смеяться. Алексис присоединяется первой, за ней Макс, чьи перепуганные и ничего не понимающие глаза бегают из стороны в сторону. Андриан, глядя на нас с вершины своего высокомерия и превосходства, ставит пустой бокал на поднос и молча уходит, чему я несказанно рада.

– Ханна, не бери в голову! – говорит мне Алексис, с осуждением глядя вслед брату. – Андриан у нас с самого детства с приветом. А ужасающие персонажи, в которых он перевоплощается, лишь усугубили этот врожденный дефект.

Говорит мне та, которая несколько минут назад наглядно продемонстрировала полное отсутствие такта и уважения к моим границам. Заявление Андриана, которое оказалось правдивым лишь отчасти, ведь мы с Максом были в отношениях, уж слишком взбудоражило её. Ещё чуть-чуть, и она бы на части меня разорвала в попытках найти ответ на свой неуместный вопрос.

– Так, значит, вы оба знаете друг друга давно? – возвращается Алексис к нашему с Максом знакомству.

– Я училась на последнем курсе университета, а Макс уже работал корреспондентом на телевидении. Чуть позже он стал ведущим новостей на утреннем шоу, и мы отмечали это событие в большой компании.

– Верно, – с задумчивой улыбкой подтверждает он и поднимает на меня настороженные глаза. – А потом меня захватила новая работа, и я со многими потерял связь. Да и мы с Ханной были не особо близки, – добавляет он, глянув на Алексис. – Просто крутились в одной компании. Ты ведь тогда вела свой блог, верно?

– Да и продолжаю по сей день.

Его брови взлетают на лоб, будто это новость. Неужели нужно быть тем ещё актером, чтобы сосуществовать рядом с Монструмами?

– Слушай, ну, это здорово! Я очень рад за тебя.

За что именно ты рад, Макс?

– Алексис, прошу прощения, – появляется Майя, пока я, намеренно игнорируя надоедливый взгляд бывшего, потягиваю шампанское и смотрю на гостей. – Лиза просит вас с Алексом подойти к ней. Ужин начнется, когда вернется ваш отец.

– Откуда вернется? Куда это он запропастился?!

– Насколько мне известно, ему позвонил мэр, и они сейчас разговаривают. Как вы знаете, они с супругой не смогли присутствовать на ужине из-за…

– Да помню я, помню! – раздраженно перебивает её Алексис, взмахнув рукой. – Как будто за целый день нельзя было позвонить! А что нужно маме?

– Она позирует фотографам и хочет, чтобы рядом были её дети.

– Ах, да, это тоже важно. Ладно, Алекс, пойдем, – берет она под руку своего брата, недовольно глянув на Майю. – А ты немедленно найди папу и приведи его. Семейные фотографии без него не получатся.

– Конечно. Я потороплю его.

– Ханна, я вынуждена оставить тебя ненадолго. Встретимся за вторым столиком! – сообщает Алексис с улыбкой. – Макс, раз уж вы знакомы, не давай скучать моей особенной гостье, – подмигивает ему, а мне отправляет воздушный поцелуй. – Скоро увидимся!

Не успевают брат с сестрой затеряться среди гостей, как Макс встает напротив меня и спрашивает:

– Что ты здесь делаешь, Ханна?

– По правде говоря, мне уже осточертело отвечать на этот вопрос, как бы причудливо он ни был сформулирован.

– Я серьезно, – подходит Макс ближе. – Что ты делаешь в доме того, кого считаешь… – Он не решается договорить. – Ты ненавидишь этих людей, как и твой отец. Или за два года что-то изменилось?

– Жизнь не стоит на месте, – смотрю на него, как на дурака. – Мое имя бежит впереди меня, и я становлюсь всё более востребованной в высших кругах. Как профессионал своего дела, разумеется.

– Я в курсе, что у тебя складывается успешная карьера. Только я очень сомневаюсь, что та Ханна, которую я знал, позволила бы себе связаться с Монструмами. Твой отец знает, что ты здесь?

– А твоя убежденность в честном завоевании своего места под солнцем закрывает глаза, когда ты трахаешь Алексис Монструм, которая, как бы, является твоей начальницей?

– Что ты несешь? – усмехается он, глянув в сторону.

– То, что у тебя на лице написано, Макс. Да и ты как-то не спешил упоминать о том, что мы с тобой встречались.

– Я это сделал ради тебя, глупая.

– Твои принципы, может, и изменились, зато привычки точно нет, – смеюсь и потягиваю шампанское. – Ты всегда любил и оберегал только себя. И сейчас ты подчистил свою историю только для того, чтобы не накликать на себя страшную беду в виде внезапного и скандального увольнения, потому что пылающая от ревности Алексис может запросто тебе это устроить. Не смотри на меня так пристально, – говорю со смешком, – а то ненароком вызовешь у нее лишние подозрения.

– Слушай меня, – рычит он, сжимая в руке бокал, – я не знаю, что ты задумала и чего добиваешься, но для тебя же будет лучше остановиться и оставить в покое эту семью.

– Макс, – тихонько смеюсь, поправляя шаль, – я здесь исключительно по работе, дорогой. И за кого ты меня принимаешь? За терминатора?

– Вчера было два года с того дня, как исчезла Кристина. А уже сегодня ты здесь – в обители Эрнеста и Лизы Монструм, сына которого необоснованно обвиняла и которому десять минут назад откровенно дерзила. Странное совпадение, не находишь?

– А разве можно дерзить как-то иначе? – продолжаю веселиться, хотя внутри всё горит от злости. Меня раздражает, что он помнит, какой вчера был день и какой по счету год.

– Повторяю ещё раз, – бегают его сердитые глаза по моему лицу, как маленькие паучки, – прекрати то, что задумала, Ханна. Держись подальше от Алексис, через которую хочешь добраться до Андриана!

– Да что у тебя в голове происходит, не пойму?

– В противном случае мне придется рассказать всей семье, кто ты на самом деле и какие цели преследуешь, – игнорирует он мой веселый тон. – Поняла меня?

Приятно, что я создаю впечатление опасной девушки, тщательно продумавшей каждую деталь таинственной операции. И чертовски хреново, что это не имеет ничего общего с реальностью.

Осушив бокал, вручаю его прислуге и медленно поднимаю на Макса глаза. А он всё такой же: привлекательное лицо, способное без труда захватить внимание, серьезный и живой взгляд, харизматичная улыбка. Раньше я многое находила в нем сексуальным, а теперь вижу лишь необходимые качества превосходного телеведущего в обертке тщеславия.

– Попридержи свои нелепые угрозы, дорогой, – говорю, вскинув брови. – Не знаю, какие ужасы ты навыдумывал себе, но если из-за этого я пойду ко дну, то непременно потяну за собой и тебя. Глазом моргнуть не успеешь, как лишишься любимой работы, статуса и признания аудитории.

– Кто ты и кто я, Ханна? – усмехается он и выпивает шампанское. – Я тебе всё сказал. Только себе хуже сделаешь, если не послушаешь меня.

– Да что ты, – смотрю на его высокомерную физиономию, склонив голову набок. – У меня ведь ещё остались те славные видео и фотографии, которые мы снимали на балконе. Помнишь, как это было?

– Что за… Какие ещё видео?

– Разозлишь меня, подставишь или сделаешь хоть что-то, что выставит меня в невыгодном свете, и я отправлю всё это не только Алексис, но и руководству лицея, где учатся отпрыски серьезных людей. С твоими мастер-классами и вдохновляющими речами милые и добрые детки не боятся мечтать и уже строят большие планы на жизнь. Я уверена, многие родители сейчас находятся здесь и думают, как же повезло их деткам, которые имеют возможность учиться у самого известного и уважаемого телеведущего, голос которого знают миллионы. И это не говоря о рекламе кофе, который ты пьешь каждое утро и с приятной улыбкой убеждаешь зрителей, что нет ничего прекраснее, чем чашечка свежего…

– Ты меня разыгрываешь сейчас? – злится Макс, не дав мне закончить.

– Какие могут быть игры и розыгрыши, когда ты угрожаешь мне на пустом месте? Я просто защищаю свои границы, – нарочно подмигиваю ему. – Ты ведь помнишь, что на тех фото и видео? Твой балкон с зеркалами, ночной город за окном, а в отражении мы: ты снимаешь, как трахаешь меня, увеличиваешь зум, наводишь камеру на свое мускулистое тело, потом поднимаешь выше и снимаешь свое блаженное лицо. Ты кончаешь, глядя на себя, подходишь к зеркалу и снимаешь свой член. Гладишь его, говоришь с ним, как с лучшим другом…

– Заткнись, Ханна! – рычит он, схватив меня за запястье. Его лицо красное, взгляд бегающий. Он знает, что в проигрыше. – Когда ты стала такой сукой?

– Да вот только что, – отвечаю с вызовом, демонстративно опустив глаза на его побелевшие пальцы. – Сейчас же отпусти мою руку.

– Извини, – произносит и отстраняется от меня. – Я не хотел сделать больно. Но то, что ты говоришь, это просто безумие! Какого черта ты всё ещё хранишь эту… хрень? Смотришь, пока ублажаешь себя?