Не влюбляться

Окно приоткрылось:

– Залезай. Подвезу, – любезно пригласил начальник, тон которого говорил, что отказываться не следует.

Юзова подавила судорожный вздох и забралась к нему на заднее сиденье.

– Добрый вечер.

– Добрый, Анечка. Как продвигаются дела? Вы сообщите родителям?

Она размяла затёкшую шею и устало потёрла лоб.

– Завтра. К ним неподготовленной нельзя.

– Всё так серьёзно? – начальник вздёрнул бровь.

– Более чем, – невесело усмехнулась в ответ.

– Хотел сказать, что вы можете пригласить их на свадьбу. Как и друзей, если пожелаете. Я оплачу их перелёт и проживание.

– Дорогой подарок получится, – Юзова поморщилась, не желая принимать дополнительные «льготные условия», ведь и свадьба-то ненастоящая.

– Это ещё не подарок, – беспечно отозвался Сергей Викторович.

– Почему Кирилл согласился? – не выдержала она. Сомнения продолжали терзать и мучить. Ну вот зачем такому человеку фиктивная жена?

Начальник передёрнул плечами.

– Да кто его знает. Может, потому что я настаивал, и ему стало интересно…

– А вы почему настаивали?.. – недоверчиво прищурилась она.

– Потому что понял сразу: ты не станешь смотреть на Кирилла влюблёнными глазами. Выдержишь его натиск и не прогнёшься. Сможешь встряхнуть, и главное – у тебя получится поставить Лию Адлер на место. Эта дамочка… – Сергей Викторович отчётливо скрипнул зубами. – Жаль, сейчас не девяностые…

– То есть отправляете меня на войну? Мне следует опасаться? – Юзова ощутила дурной холодок.

– Следует, – безжалостно подтвердил он. – Вот, – на колени опустилась чёрная папка. – Досье на Адлер. Всё, что я успел нарыть за это время. Здесь и привычки, и места отдыха, и салоны с магазинами, которые она посещает. Вдруг пригодится.

– Спасибо, – поблагодарила она, взяв папку, и убрала её в сумку. – Надеюсь, до открытых боевых действий дело не дойдёт.

– Я тоже, – усмехнулся Сергей Викторович. – Ну беги. Завтра на работу можешь не приходить: у тебя теперь другой начальник, – он искренне улыбнулся и помахал на прощание.

Юзова проводила машину озадаченным взглядом, размышляя: куда же её «бросили»?

В сумке запищал телефон.

«Купите себе второй телефон, зарядный аккумулятор и пополните счёт. Вы всегда… всегда должны быть на связи. Двадцать четыре часа в сутки», – и ни слова благодарности за карандаши и воду. Вот гад!

«В ад меня кинули, в ад…» – мысленно вздохнула и направилась домой: упасть и умереть до завтра, чтобы с утра снова броситься в бой…

Глава третья, в которой разговор с родителями,

«война» за платья и первая встреча…

Юзова откинула одеяло, протяжно застонав. Предстоял непростой разговор с родителями, к которому необходимо подготовиться, а в голове тем временем мысли бьют набатом, вызывая острое желание закрыть глаза и провалиться в темноту. Или ещё куда-нибудь, но подальше… Даже ад сейчас показался бы раем. Без преувеличения.

Со вчерашнего дня мысли, словно злобные ведьмы, устроили Вальпургиеву ночь и отплясывают свой безумный хоровод на пепелище ещё недавней веры, что всё получится, порождая тем самым бурлящий океан чувств.

Сейчас там, где ещё совсем недавно было пусто – где-то в районе груди, – плавают злобные твари. Страхи. Они жалят подобно медузам, вызывая судороги и мелкую внутреннюю дрожь. Лихорадку. Сомнения поднялись из глубин этого «океана» и теперь рыскают в поисках… чем бы закусить повкуснее. Уверенность почти доели, остались крохи надежды и слабой веры.

Кирилл ничего не знал о реальной причине, побудившей Юзову на столь отчаянный и безрассудный шаг. А должен был. Зачем она только согласилась на уговоры Сергея Викторовича? Ему она ведь выложила всё как есть. Теперь мучайся, гадай: согласится Кирилл на усыновление ребёнка или нет. В России. Пока они в браке так называемом. Получится ли у них?

Кравцов старший заверил. Документом размахивал, будто флагом, победным. А по сути, просто бумажкой. А Юзова поверила. Повелась. Ухватилась за надежду, отчаявшись. А должна была, дура, думать. Взвесить, оценить риски, как выразился Сергей Викторович…

Со злостью откинула одеяло, намереваясь положить конец царящей в голове вакханалии. Ну, или по крайней мере утихомирить на время. Умная ведь баба, а поддаётся панике, подобно первоклашке. Всего-то нужно – открыть интернет и прочесть про усыновление детей людьми с двойным гражданством, что ожидает их впереди, а уж Кирилла она убедит. Вместе с Сергеем Викторовичем, конечно.

Уже через полчаса Юзова спокойно мешала кофе, словно и не было этой истерики, панической атаки, будто не она желала выброситься в окно.

У них могут возникнуть небольшие затруднения на этапе усыновления, если Кирилл подаст документы как гражданин РФ – даже при наличии прописки и недвижимости в России, – но ему не откажут, если пойдёт по процедуре иностранного усыновления. Надо, правда, совсем другой пакет документов подавать – и не в районный суд, а в областной. Но разве это важно? Главное, такая возможность есть.

«Блим-блим»

Юзова уже ненавидела этот звук, а ведь с момента подписания договора прошли всего сутки. Она разблокировала телефон и приподняла брови.

Пришло письмо с рекомендациями по фасону и цвету платьев. Более того, этот самодур даже фотографии приложил.

Юзова скрипнула зубами и с шумом выдохнула, усмехнувшись.

– Ну сволочь же, а! – выругалась в сердцах и ещё раз взглянула на фото.

Кирилл, вероятно, решил вылепить из неё вторую Адлер. Иначе как объяснить выбор цвета: красный и чёрный? А фасон… Ну, тут и так всё понятно: платья-футляры, юбки и блузки, – чуть ли не точная копия тех, что носит его бывшая «благоверная».

– Извини, дорогой, не в этой жизни, – открыла диалоговое окно и настрочила:

«Мне нужно знать историю нашего знакомства, чтобы представить её родителям. Версия о любви с первого взгляда не прокатит».

«Придумайте что-нибудь. Я верю в ваши интеллектуальные способности», – пришёл незамедлительный ответ, будто Кравцов вообще телефона из рук не выпускает.

– Злобный тролль никогда не дремлет, да? – риторически поинтересовалась она, заломив бровь, и ответила:

«Вы как руководитель огромного холдинга должны знать, что раскидываться такими выражениями очень опасно. Я могу придумать всё, что угодно. Моя фантазия не знает границ. Не зря же мы договор составили…»

«Я инспектировал головной офис в Москве, вы – помощница моего отца, понравились мне как сотрудник. Заинтересовался. Стал пытаться переманить к себе, а там…»

«…как в лучших мелодрамах…», – не удержавшись, закончила Юзова и поморщилась.

«Не любите мелодрамы?» – показалось, что это намёк на что-то. Мол, вы же женщина, одинокая, тридцатилетняя, неудовлетворённая. Вы должны любить мелодрамы.

«А у вас самого скулы от этой версии не сводит? Не слишком ли… «ванильно»? Уверена, ваша бывшая жена не поверит…»

«А вам важно, чтобы поверила?»

– «Мне кажется… вам важно…», – отправила и замерла. Ответа не было долго. Юзова даже заволновалась, не умер ли её начальник-самодур от инфаркта, но когда приняла решение начать собираться, пришло сообщение:

«Я подумаю… Но для ваших родителей сойдёт и такая версия. Удачи».

– Блин, спасибо, – усмехнулась она и убрала телефон. Удача пригодится. Хотя не поможет.

Каждая встреча с родителями напоминала что-то среднее между собеседованием в секретный исследовательский центр НАСА и допросом в НКВД. Вот честно! Юзова даже подозревала, что в квартире на Новом Арбате уставлено скрытое видеонаблюдение, чтобы потом хозяева могли подробно изучить допрос своих гостей.

«Ага, сглотнул… Врёт! Однозначно врёт».

«Моргнул два раза… Нервничает, так и запишем…»

«А этот почесал левую руку. Точно хочет присвоить себе наше фамильное серебро. Больше на праздники не приглашаем…».

Это только кажется, что смешно. На самом деле всё очень и очень грустно.

Юзова росла в атмосфере тоталитаризма, где любое неповиновение или отклонение от системы, установленного порядка считались чуть ли не государственной изменой. Радовало, что на огнестрельное оружие всегда требовалось разрешение, а на убийство – лицензия, которую могли себе позволить немногие «организации». А не то есть теория, что её давно бы расстреляли…

Нет, не всё так плохо. Это, конечно, преувеличение, но любая эскапада строго возбранялась и наказывалась. Личное мнение – не приветствовалось. О свободе слова и демократии родители никогда не слышали.

Поэтому, «прилично одевшись», что значит, напялив абсолютно безвкусное совдеповское платье и такие же туфли лодочки, приобретённые специально для подобных случаев, Юзова отправилась в ювелирный магазин. Прийти к родителям без помолвочного кольца и заявить, что выходишь замуж, это всё равно, что подписать себе смертный приговор и привести его в исполнение.

«И ты согласилась? – сказала бы Юлия Павловна. – После всего, что мы для тебя сделали? Какое воспитание дали… Ты согласилась выйти за мужчину, который даже не подарил кольца?

– Он бомж? – спросил бы Алексей Георгиевич, глядя строго из-за толстых стёкол очков…»

А потом была бы трёхчасовая лекция на тему: «Какой Слава был замечательный мужчина. А ты свела его с ума своим никчёмным сарказмом, неумением держать язык за зубами. Удивительно, что ушёл, а не сбежал. Куда-нибудь в Мексику…» – и Юзова всегда молчала в такие моменты, сдерживаясь, чтобы не ляпнуть: сарказм – это у них семейное…

Но как бы она ни готовилась, сидя в такси, как бы ни проговаривала вступительную речь, разговор вышел тяжёлым.

Мать приветствовала холодно, отец слегка удивлённо, Юзова ощущала неловкость. Вроде в доме родных и близких, а не знает, куда сумку поставить, куда лучше пойти: на кухню или в гостиную. Сначала вымыть руки, а потом рассказывать, или сразу, чтобы потом не услышать упрёк: «И ты молчала?»

– Привет, – улыбнулась она, делая всё по-своему. Сняла туфли и поставила их рядом с мамиными, а не на гостевую полку. Шарф бросила на комод, а пальто повесила на крючок, а не на вешалку. Это вообще преступление, но Юзова лишь улыбалась. – У меня для вас новость.

– Твоя «новость» сверкает у тебя на пальце, – сухо отозвался Алексей Георгиевич. – Хоть бы постыдилась.

Вдох… считаем до десяти, улыбаемся.

– Анечка, ну как же… – деланно запричитала Юлия Павловна. – А спросить родительского благословения? Согласие дала, а жениха не представила…

– Не представила, – не стала отрицать Юзова и всё же прошла на кухню: пить хотелось страшно. – По техническим причинам.

– Он инвалид? – раздался беспристрастный голос отца за спиной.

Что они там про её никчёмный сарказм говорили?

– Жив, здоров, полон сил и энергии, – невозмутимо отчеканила она, принуждённо растянув губы. – Но живёт в Лондоне. Имеет двойное гражданство, здесь бывает редко. Он был очень занят, пришлось срочно возвращаться: дела. Просил передать свои искренние извинения и вот – личное приглашение на помолвку, – протянула бело-розовый конверт, купленный и подписанный в пути, он всё равно особой роли не сыграет, родители найдут к чему прицепиться.

– Здесь не указана дата, – растерянно протянула Юлия Павловна. – А почему же ты не познакомила нас раньше?

– Боялась, – соврала Аня, уговаривая себя не сглотнуть, не моргнуть, не вздохнуть лишний раз.

– Познакомить боялась, а выйти замуж без нашего одобрения не боялась, – хмыкнул Алексей Георгиевич и сел за стол.

– Слушайте, – сдалась Юзова, тяжело вздохнув. – Я выхожу замуж и переезжаю в Лондон. Очень надеюсь увидеть вас там на своей помолвке, на свадьбе и сохранить наши дружеские и тёплые отношения.

– Неблагодарная, – буднично заметил отец и раскрыл газету. Оставалось только поражённо моргать, пока Юлия Павловна как ни в чём не бывало разливала чай.

– Не надо, – тихо отрезала Юзова. – Я всю жизнь выполняю ваши требования. Я – глупая. Наивная. Дура, но не «неблагодарная». Я могла давно выйти замуж и родить, но ваша опека, ваш контроль… Неумное желание распоряжаться каждой минутой моей жизни…

– Не рассчитывай, что перепишем на тебя квартиру, – безразлично прервал Алексей Георгиевич, оторвавшись от увлекательного чтения. – Может, только внуку…

– Как скажете, – сделав усилие, улыбнулась она, громко поставив стакан на стол. – На свадьбу прилетите?

– Подумаем, – ровно отозвался он, вернувшись в мир «жёлтой прессы».

– Отлично! – Юзова решительно направилась в коридор. – Тогда не смею вас больше задерживать. Мне ещё надо вещи собрать и платье выбрать. Удачи, не болейте, пишите, – оделась стремительно. Преодолев себя, чмокнула маму в щёку, обещала звонить, не пропадать и покинула отчий дом.

На улице лишь выдохнула как-то обречённо, запрокинув голову в небо. Уже голубое, весеннее, но ещё холодное, недружелюбное.

«Отставить нюни!» – строго приказала себе и отправилась в торговый центр, намереваясь выиграть маленькую войну за платья, за свободу выбора у своего фиктивного мужа – тирана и самодура. И план, как это сделать, уже созрел.

Перед операцией под кодовым названием: «Как достать тирана?», – Юзова заглянула в кафе, чтобы угостить свой измученный нервным напряжением организм большой порцией латте с мороженым.

Организм был счастлив и признателен за доброту и заботу. Блаженно выдохнув, Аня смотрела в панорамное окно на спешащих людей с угрюмыми лицами, на стоящие на светофоре машины…

Родители всегда были такими. Ну вот – такими. Чопорными. Сухими. Интеллигентами. Они оба скупы на эмоции, на ласку: страдают редкой формой консерватизма и ханжества. Сказывается «старая закалка» ещё советских времён и, конечно, воспитание. Дедушка был ещё тем сухарём, но, как ни крути, родители дали ей всё. Всё и ничего одновременно.

Юзова никогда не нуждалась в одежде, они не голодали. Она не была обременена подработками и всё свободное время уделяла учёбе, а когда пошла работать, мать активно помогала, часто готовила для неё с запасом на неделю. Но при этом родители всегда чего-то требовали. Повиновения. Смирения. Поклонения.

Помнится, на третьем курсе Юзова крепко и основательно влюбилась. Глаза горели, руки тряслись, чуть ли пена от эйфории изо рта не шла. Да и парень… ответственный попался. Не раздолбай. На два года старше, диплом защищал. Сделал Ане предложение. Точнее, родителям сначала…

Всё как полагается: цветы матери, коньяк отцу, в ножки поклонился, представился, а те…

«Ты что, залетела? – сухо поинтересовался Алексей Георгиевич. – Нет? А зачем тогда он пришёл и «руки» твоей клянчит? Рано ещё. Забудь…»

Юзова тогда попыталась свести всё к шутке, отмахивалась, бодрилась, но время шло, и потенциальный жених, видимо, устал ждать, и канул в лету.

Теперь в лету канула её жизнь. Ни семьи, ни детей, муж и тот… фиктивный.

Кстати о птичках…

Юзова глянула на часы и воодушевлённо оторвала «пятую точку» от лавки и направилась в торговый центр прямо через дорогу. Там на этажах затерялась пара приличных бутиков известных брендов, которые изготавливают шмотки всё в том же Китае.

Вообще было плевать, какие тряпки хватать. Юзова набирала, что под руку подворачивалось, включая сумки, пояса, ремни, браслеты, туфли… Нет, не покупала, шла в примерочную и… делала селфи.

О, это было даже забавно! Она примеряла абсолютно безвкусные и не подходящие под описания Кирилла платья, делала фото и отправляла большому начальнику-самодуру. Пусть развлекается.

Примерно с такими комментариями:

«Этот красный цвет достаточно красный? Или… я не совсем понимаю. Вот этот, кажется, более красный…»

«Ой, а длина? Длина нормальная? Я вот не знаю, вырез должен быть глубоким? А рукава? Или без рукавов?»

«Какой пояс лучше? Первый вариант или второй? Или лучше без пояса?»

«Вот эти туфли, кажется, подходят к этому платью? Мы же на нём остановились? А каблук не высокий? Или лучше на танкетке?»

«Я на совещании!» – пришёл короткий ответ, заставив Юзову коварно улыбнуться. Сжала телефон, сидя на пуфике, и потянулась за комплектами белья. Нет, примерять их она не собиралась: много чести! Хотя подозревала, что начальник видел и не такие женские прелести, и вообще, чего он там не видел, но точно не такие, как у неё. Поэтому сфоткалась с каждым комплектом в руке, почти как на паспорт.

«Чёрный кружевной или гладкий? А вот есть ещё с пуш-ап, и бретельками-невидимками. А трусики – танго? Или стринги?..»

«Вы издеваетесь?»

«Это я ещё про сумки и бижутерию не спрашивала», – мстительно подумала она, надеясь, что и не понадобится.

«Нет! Что вы?! Узнаю ваше компетентное мнение. Вы прислали мне такие… рекомендации. Я и подумала, что вы в нарядах понимаете лучше меня. А вдруг ошибусь? Один комплект стоит, как половина моей зарплаты, не хотелось бы потом сожалеть… Плачу, конечно, не я, но какой ущерб по бюджету компании. Какие непозволительные траты…» – Юзова едва сдерживала смех, а консультанты уже подозрительно косились.

«Вы же не отстанете, да?» – даже через сухое смс читалась робкая надежда.

«Не-а», – улыбаясь, отправила она ответ.

«Выберите, что хотите. На свой вкус», – «и отвалите от меня, ради Бога», – виделось в контексте.

– Йес! – победно воскликнула она и с чувством выполненного долга вышла из примерочной. Интуиция подсказывала, что «супруг» ещё отомстит. Точно отыграется за свой маленький проигрыш, но об этом она побеспокоится завтра, а пока… Была там пара симпатичных платьев…

***

В аэропорту Хитроу Юзову никто не встречал. Неудивительно. Она – девочка самостоятельная. Зачем вообще встречать личных помощниц?.. Даже если они ни разу не были в Лондоне. Можно ведь скинуть необходимые адреса, прикрепив комментарии, и пожелать не расслабляться: большой начальник появится через несколько дней.

Где носят полоумные черти Кравцова-младшего, Аня даже не предполагала, но он испарился сразу, как вернулся из Мадрида, где, судя по всему, отдыхал в компании сестры, потому что практически не доставал сотрудницу своими «умными» поручениями. Только один раз попросил заказать vip-столик в одном из дорогих ресторанов.

К слову, в Мадриде находится самый крупный отель из сети «Анабель», можно сказать, «любовника» Кравцова. Уж он в нём или в «ней» – как правильно обозвать «любовницу» мужского рода?.. В общем, души он в «Анабель» не чает. Холит, лелеет и частенько навещает. Может, потому что там сестра с племянником, а может потому, что один из отелей госпожи Адлер тоже там. Об этом Юзова думала с любопытством и всё гадала, что бывших супругов связывает?

Выложив круглую сумму за кэб, она в очередной раз помянула «добрым» словом своего начальника. Мог бы и машину прислать: наверняка у компании есть пара служебных, – ничего бы не случилось.

Вежливый и улыбчивый англичанин провёз её по мосту над Темзой, мимо знаменитого «Лондонского глаза»… и желание убивать где-то потерялось. И если в центре властвовали здания венецианской эпохи, больше мрачные и готические, то в Кенсингтоне старинная архитектура перемежалась с современной, весьма элегантной.

Юзова, конечно, глазела в окно, благо было на что, и даже усталость после перелёта отошла на второй план.

– В Кенсингтоне находятся три всемирно известных музея: музей Виктории и Альберта, Музей естественной истории и Музей науки, – доверительно рассказывал таксист на безупречном английском, выполняя роль гида. Что приятно, бесплатно. – А это круглое здание – Королевский Альберт-холл – идеальное обрамление для любого концерта.

Удивительно, но здесь почти сразу начинались торговые улицы с дорогими бутиками, как выразился водитель: «Превосходное место для шопинга и нет таких толп, как Вест-Энде».

Вообще Кенсингтон поражал разнообразием не только архитектуры, но и смешением вкусов. Рядом со старомодным кафе мог вполне гармонично расположиться эксклюзивный ночной клуб, а через дорогу – антикварная лавка.

А вот улицы с респектабельными домами выглядели как-то уныло. Красивые белокаменные пентхаусы, обочины заставлены дорогими авто… А Юзова-то себе представляла отдельный особняк с гигантским, как минимум, двором, откуда Кравцов, качаясь в гамаке, отправляет ей «умные» поручения.

Расплатившись с водителем, который любезно помог достать чемодан на колёсиках, Юзова ещё раз сверилась с адресом и двинулась к кованым воротам. Нажала кнопку домофона, напряжённо ожидая ответа. Кирилла дома нет однозначно, но как он заверил, волноваться не о чем. Тогда почему она так волнуется?

– Представьтесь, пожалуйста, – прозвучал вежливый, чуть хрипловатый женский голос.

– Меня зовут Анна Юзова, – она запнулась, думая, как лучше себя обозначить: как помощницу или как невесту? Что-то они этот вопрос не обсудили. – Господин Кравцов должен был предупредить о моём прилёте.

– О! Вы, наверное, Энн! – радостно отозвался голос. – Из Раша, да? Невеста Кирилла…

Ну, значит невеста.

– Да, всё верно, – улыбаясь, заверила она и толкнула калитку сразу после щелчка.

Приветливой женщиной оказалась приходящая домработница, миссис Беатрис Джонс, которой и поручили ответственное дело: встречать невесту из России. Хорошо, женщина была достаточно умна и тактична, как, впрочем, и все англичане, чтобы не спрашивать, а почему жених сам не напряг свой ленивый зад.

– Походите, проходите, – хлопотала она. – Ваша комната, мисс Энн, на втором этаже. Когда вам угодно отобедать?

Юзова на секунду впала в ступор. Во-первых, нужно сначала понять, где она оказалась. Во-вторых, желательно принять душ и привести себя в порядок. Нужно разложить вещи, и, судя по всему, экскурсию по дому ей устраивать не собираются. Ладно, на первых порах можно повести себя, как порядочная гостья. И Рим не сразу строился…

– Я пообедаю через час, миссис Джонс. Мне разрешено спускаться в столовую? Или хозяин оставил другие распоряжения на этот счёт?

А вот тут выдержка домработницы подвела. Она заметно смутилась, а пухлые щёки залил румянец.

– В его отсутствие можно в столовой, но предпочтительнее у себя в комнате, – ответила пунцовая миссис Джонс. Бедняжка. – Хозяин оставил для вас список… правил поведения в доме, если вы вдруг забыли, и некоторые поручения.

– О, поручения?! – Юзова наигранно всплеснула руками. – Я очень люблю поручения! Несите скорее сюда, зачем же заставлять их ждать, верно?

Домработница удивлённо моргнула, украдкой вытерла взмокшие ладони о белый передник и скрылась где-то… видимо, в гостиной. Юзова успела разглядеть только просторный холл, который мало похож на прихожую (куда ставить обувь, тоже не ясно).

Наверное, бедная миссис Джонс решила, что Аня немного не в себе, зато краснеть быстро перестала.

Ей показали, где гардероб: оказалось, его не так просто найти, – мало того, что встроенный, так ещё и белые двери без ручек сливаются со стеной. А потом проводили по винтовой лестнице наверх. Как и было указано ранее, комната располагалась сразу напротив ванной.

– Спасибо, миссис Джонс, – вежливо улыбнулась Юзова, берясь за ручку двери. – Воспользуюсь отсутствием хозяина и пообедаю в столовой. Спущусь через час, – сделала она это скорее из вредности, потому что могла прекрасно поесть и у себя, но хотелось украдкой осмотреть дом. Любопытно же.

Юзова бросила список на комод, даже не взглянув на него, отпустила ручку чемодана и прошлась по своей новенькой «тюрьме», где ей предстоит провести ближайший год. Может, меньше, кто его знает.

Ну… в комнате царил полный минимализм. Насчёт интерьера хозяин даже не заморачивался: белые стены, на которых тут и там расположились чёрные полки. Ковёр целиком застилал светлый пол. Комод, диван, встроенный зеркальный шкаф да компьютерный стол у широкого, полукруглого окна. Пространства много, но толку мало. Обстановка навевала почему-то ассоциации с больницей. Зато можно удобно устроиться на полу – он с виду мягкий и тёплый.

Юзова быстро справилась с вещами и так же быстро приняла душ. Разложила диван, побросала бельё и вытянулась во весь рост. Наверное, следует написать «супругу», что она благополучно добралась, хотя вряд ли он волнуется. Может, уже забыл о её существовании.

«Вот поэтому и стоит о себе напомнить», – коварно подумала она и достала телефон.

А вдруг мистер Зануда на очередном совещании? Или в постели с длинноногой блондинкой?.. Или коротконогой, но не менее привлекательной?

Отлично! Тем лучше!

«Я на месте», – хотелось добавить: «Горизонт чист. Иная форма жизни не обнаружена. Как слышно?.. Приём…», – но вряд ли начальник оценит подобную театральщину.

«Вы ознакомились с инструкцией? Всё понятно?»

«Всё понятно», – настрочила она, косясь на нетронутую инструкцию.

«Тогда можете приступать к своим обязанностям».

– К обязанностям? – недоумённо переспросила Юзова и подскочила. Наверное, всё же следовало сначала прочесть «любовное послание», а потом уже писать начальнику.